Blu Oceano

***

                    

☂ Wave — ATEEZ

☂ Watermelon Sugar — Harry Styles

☂ Do I Wanna Know? — Arctic Monkeys

☂ Cream — Prince

                           Дождь хлестал по стеклу с такой яростью, что казалось, вот-вот проломит его. Ветер выл, как стая голодных волков, а небо было цвета свинцовой пули. Идиллический отпуск на побережье, который Пак Сонхун планировал провести за чертежами нового проекта и редкими глотками виски, превратился в кошмар.       Его единственным убежищем был небольшой, вычурно украшенный домик, который он снял на неделю. Ключевое слово: он. Потому что сейчас в гостиной, развешивая на спинках стульев мокрую куртку ярко-синего цвета, стоял кто-то ещё.       Незнакомец обернулся. Это был парень лет двадцати пяти, с взъерошенными волосами цвета воронова крыла и широкой, немного виноватой улыбкой.       — Э-э, привет! Надеюсь, ты не вспыльчивый. Похоже, мы соседи на время этого небольшого апокалипсиса.       Сонхун, сжав в руке свой дорогой виски-бокал, просто смотрел на него, пытаясь переварить информацию.       — Каким образом? — прорычал он наконец. — Я арендовал это место. Полностью.       — Ну, я тоже! — парень рассмеялся, как будто это была самая забавная ситуация в мире. — Видишь ли, хозяин — мой дядя. Он немного… рассеянный. Думаю, он забыл, что уже сдал домик тебе, когда я попросил приехать сюда поисследовать местную фауну. Я Ким Сону, кстати. Биолог.       Он протянул руку. Сонхун медленно опустил взгляд на ладонь, затем на своё виски, сделал глоток и безразлично бросил:       — Пак Сонхун. Архитектор. И я не верю в эту историю.       — Можешь проверить! — Сону ничуть не смутился. Он полез в карман мокрых джинсов и достал потрёпанный телефон. — Вот, смотри. «Сын, приезжай на недельку, домик свободен». И… о. — Его улыбка потухла. Он прокрутил экран. — Вот следующее сообщение. «Ой, кажется, я его уже сдал. Но ты приезжай, разберётесь как-нибудь!» — Сону снова посмотрел на Сонхуна с той же дурацкой, виноватой улыбкой. — Вот. Мы «как-нибудь разбираемся».       Сонхун зажмурился. В голове пронеслись образы его тихого уединения, летящего к чертям.       — Великолепно. Просто великолепно.       Пока шторм бушевал снаружи, внутри разыгрывалась своя мини-буря. Сонхун пытался работать за столом, в то время как Сону буквально кишел энергией. Он рассовал по всему дому свои «находки»: стеклянные банки с водорослями, загадочные влажные комки и повсюду — ракушки. Ракушки на подоконнике, на полке, на столе рядом с клавиатурой Сонхуна.       — Это что? — Сонхун ткнул пальцем в очередной завитый моллюск, который чуть не упал на его чертёж.       — О! Это Calliostoma zizyphinum! — с горящими глазами протараторил Сону, подбегая. — Смотри, какая идеальная спираль! И цвет… пронзительно синий, прямо как твои… э… как твоя рубашка.       Сонхун посмотрел на свою простую синюю рубашку, затем на восторженного биолога.       — Ты сравниваешь мою одежду с моллюском?       — Это комплимент! — уверенно заявил Сону. — Calliostoma — невероятно живучий и красивый вид!       Прошёл час. Сонхун, отложив работу, смотрел в окно на бушующую стихию. Сону сидел на полу, сортируя свои сокровища и что-то напевая.       — Ты всегда такой… энергичный? — не выдержал Сонхун.       — Только когда не сплю. А ты всегда такой… мрачный? — парировал Сону, не отрываясь от ракушки.       — Я не мрачный. Я сконцентрированный.       — На том, как всё плохо? — Сону поднял на него глаза, и в них играли озорные искорки.       Сонхун не смог сдержать короткий смешок.       — Ты невыносим.       — Зато я разбираюсь в планктоне! И могу приготовить отличную лапшу быстрого приготовления. Голоден, мрачный архитектор?       Именно так Сонхун и обнаружил, что ест самую дешёвую лапшу в своей жизни, и она на удивление вкусна. Они сидели на полу, потому что Сону заявил, что «так веселее», и разговаривали. Вернее, говорил в основном Сону, а Сонхун изредка вставлял колкости, которые тот просто игнорировал или обращал в шутку.       — И что ты здесь исследуешь? Повадки ракушек? — поинтересовался Сонхун, заинтересованный против своей воли.       — Отчасти. В основном ищу редкий вид голубого гребешка. Его раковина цвета… ну, твоей рубашки, — Сону снова ухмыльнулся. — Легенды гласят, что тот, кто найдёт такую, обретёт удачу в любви.       — Как мило и абсолютно ненаучно, — фыркнул Сонхун.       — А ты разве не веришь в магию, архитектор? — Сону придвинулся ближе. Его колено почти касалось ноги Сонхуна. — В неожиданные повороты? В то, что шторм может принести на порог что-то… интересное?       Их взгляды встретились. Шутливый тон куда-то испарился. Сонхун вдруг осознал, как близко они сидят. Как пахнет Сону — морем, дождём и чем-то простым, вроде мыла. Как тёмные его глаза смотрят бездонно и серьёзно.       — Я верю в логику, — тихо сказал Сонхун, но его голос звучал хрипло.       — Скучно, — прошептал Сону.       И это было последней каплей. Сонхун не знал, кто из них начал двигаться первым. Возможно, он сам. Его рука сама потянулась вперёд, и пальцы коснулись щеки Сону. Кожа оказалась на удивление мягкой. Сону замер, его глаза расширились, но он не отстранился. Наоборот, он словно подставился под это прикосновение.       Сонхун наклонился. Первый поцелуй был осторожным, пробным. Это было столкновение двух разных вселенных: прохладной логики и тёплого, бушующего хаоса. Губы Сону были мягкими и податливыми. Он ответил немедленно, с той же страстью, с которой собирал свои ракушки. Его руки поднялись и вцепились в материал рубашки Сонхуна, сминая дорогую ткань.       Поцелуй стремительно набрал интенсивность. Это уже не было нежным исследованием. Это был голод. Сонхун почувствовал вкус лапши и чего-то сладкого, что, должно быть, было самим Сону. Его язык скользнул внутрь, встречая нетерпеливый ответ. Он слышал собственное сердцебиение, заглушающее рёв шторма за окном.       Они разомкнулись, чтобы перевести дух. Лбы их соприкасались, дыхание сбилось.       — Это… логично? — выдохнул Сону, и его голос дрожал от возбуждения.       — Заткнись, — простонал Сонхун и снова притянул его к себе.       На этот раз поцелуй был властным, доминантным. Сонхун почувствовал, как по всему его телу разливается волна горячего желания. Он толкнул Сону на пол, нагнувшись над ним, продолжая целовать его так, словно хотел поглотить. Его руки скользнули под мятую футболку Сону, касаясь горячей кожи на его спине, чувствуя, как под пальцами проступают позвонки.       Сону стонал в его рот, его тело выгибалось, в поисках большего трения, большего контакта. Его пальцы безуспешно пытались расстегнуть пуговицы на рубашке Сонхуна.       — Не торопись, — прохрипел Сонхун, отрываясь от его губ и принимаясь оставлять влажные, жаркие поцелуи вдоль линии подбородка, спускаясь к шее. Он чувствовал вкус соли на его коже.       — Сонхун… — это было уже не издевкой, а настоящей мольбой.       Сонхун уселся на корточки, его руки потянулись к поясу джинсов Сону. Он медленно, наслаждаясь моментом, расстегнул пуговицу, затем молнию. Его глаза не отрывались от лица Сону, которое было раскрасневшимся, а губы — запекшимися от их поцелуев.       Он стянул с него джинсы и боксеры одним движением. Сону лежал перед ним, полностью открытый, дыша прерывисто. Его темные глаза смотрели на Сонхуна со смесью доверия, желания и лёгкого страха.       — Ты уверен? — Сонхун задал последний, чисто формальный вопрос, проводя рукой по внутренней стороне его бедра. Кожа там была как шёлк.       — Да, — просто выдохнул Сону. — Если ты остановишься, я, пожалуй, умру.       Сонхун усмехнулся. Он наклонился, чтобы поцеловать его снова, в то время как его пальцы нашли и коснулись его входа. Сону вздрогнул, но его губы тут же ответили на поцелуй, ещё более страстно. Он был готов, горяч и податлив.       Сонхун, не отрывая губ от его губ, вошёл в него одним медленным, но уверенным движением. Сону застонал — тихо, глубоко, — и его ноги обвились вокруг талии Сонхуна, притягивая его глубже.       Началось движение. Сначала медленное, давая Сону привыкнуть. Но вскоре ритм участился. Комната наполнилась звуками их страсти: прерывистым дыханием, глухими ударами тел о пол, сдавленными стонами Сону, которые Сонхун ловил своими поцелуями. Шторм снаружи стал лишь саундтреком их собственной бури.       Сонхун чувствовал, как нарастает напряжение. Он видел, как лицо Сону искажается от наслаждения, чувствовал, как его собственное тело вот-вот достигнет предела. Одной рукой он обхватил член Сону, синхронизируя движения. Это стало последней каплей.       Сону крикнул, его тело затряслось в мощных спазмах, обливая горячей спермой живот Сонхуна. Вид этого, ощущение его внутренних сокращений свели Сонхуна с ума. Он с глухим стоном вошёл в него в последний раз, его собственный оргазм накрыл его волной, смывая все мысли, всю логику, всё, кроме этого человека под ним.       Он рухнул на Сону, стараясь не раздавить его своим весом. Они лежали, сплетённые, слушая, как их сердца успокаиваются, а шторм за окном наконец-то начинает стихать.       Через некоторое время Сону слабо пихнул его в бок.       — Эй. Мрачный архитектор. Ты меня придавил.       Сонхун с неохотой откатился на бок, лёг рядом. Они лежали на полу среди разбросанных ракушек и одежды.       Сону повернул голову и ухмыльнулся, его глаза сияли.       — Так что насчёт магии? Нашёл я свой голубой гребешок или нет?       Сонхун фыркнул, но не смог сдержать улыбки. Он потянулся к своей куртке, всё ещё мокрой, и достал из кармана смятую пачку сигарет. Из него выпала маленькая, идеальной формы ракушка пронзительного синего цвета. Он, должно быть, поднял её машинально ещё до шторма.       Он поднял её и положил на грудь Сону, прямо над сердцем.       — Кажется, твоя удача, — сказал он голосом, в котором всё ещё звучала хрипота.       Сону рассмеялся, сжимая в ладони ракушку, и потянулся, чтобы поцеловать его снова. На этот раз поцелуй был медленным, сладким и обещающим гораздо больше, чем просто одну ночь.                     

***