Скала

Чан домой не заходит — вваливается. Громко хлопает дверью, щёлкая замком, и опирается на неё спиной, на секунду прикрыв глаза. В голове мыслей не меньше, чем в сердце эмоций, и так хочется одновременно разрыдаться белугой и разбить что-нибудь о стену. Раздражает всё: слишком яркий свет в прихожей, жужжащие в голове слова, даже знакомый запах свежей выпечки с кухни. Бан устал. Устал, что в последнее время всё идёт не так, как хочется и планируется. Устал, что неожиданности срывают всё построенное, устал от бесконечных сложностей, проблем, стресса. Он устал уставать. Чан старательный и упрямый по жизни — просто так не сдаётся никогда, стоит до последнего, но всё, что происходит в последнее время — слишком. Последней каплей сегодня стала замена выходных, ведь на работе сложный проект, и боссу Криса плевать, что на среду у парня уже есть планы. Мужчина сказал это с самым невозмутимым видом, а Чан от злости сломал карандаш. В последнее время Бан много злится. От усталости, от несправедливости, от невозможности что-либо изменить. Это раздражает сильнее с каждым днём, и Чан очень боится однажды сорваться не на того, кто этого заслуживает. Случайно, совсем не хотя этого. Это немного пугает, и парень вымещает свои чувства в спортзале, часами колотя грушу, но это мало помогает, когда на следующий день на край его стола опускаются всё новые и новые папки с документами. Крис ощущает, как внутри колотит. Сильно так, что желание ударить кого-нибудь, желательно своего босса, становится намного сильнее, чем желание разрыдаться. Парень громко сглатывает, жмурится до звёздочек перед глазами и сильно трёт пальцами виски, не замечая, что в прихожей больше не один. Чужие руки обнимают привычно, заставляя вздрогнуть от неожиданности, но инстинктивно притянуть ближе. Бан всё ещё жмурится, когда мягкие губы нежно, но беспорядочно целуют его лицо, а потом острый подбородок опускается на плечо, причиняя лёгкую боль. Феликс ничего не говорит и не спрашивает — сам всё знает, даже без слов. Он просто обнимает крепче, гладит по голове и спине, пока старший утыкается ему в плечо носом, прижимаясь как-то отчаянно. Ли знает, что тот устал. Что зол, раздражен и расстроен. И что всему этому нужен выход, и как можно скорее, иначе скоро Крис взорвётся. Чан всегда скала. Но Феликс так же всегда считал, что рядом с ним старший может позволить себе побыть слабым. Крис правда тоже так считает, поэтому когда его начинает мелко трясти от наступающих слёз — он просто прижимается сильнее, заглушая всхлип в чужой шее. Когда слёзы начинают неконтролируемо течь из глаз — Чан судорожно хватается за плечи младшего, тихо скуля ему на ухо. Когда подкатывает истерика — он, уже не сдерживаясь, воет громко, болезненно и поддается, когда Ли тянет его сесть на пол, всё так же не размыкая объятий. Младший просто гладит его по дрожащей спине, иногда целует в макушку, пока Крис рыдает так, как не было давно. Он в принципе давно, очень давно не плакал, поэтому сейчас просто выпускает разом всё накопившееся за долгие недели. — Всё хорошо, Чан-и… — шепчет совсем тихо Феликс, больше для себя, потому что старший вряд-ли слышит его — всё будет в порядке. Бан чувствует, как что-то очень тяжёлое и давящее медленно отпускает. Как становится немного легче с каждой выплаканной слезинкой, с каждой секундой в родных теплых объятиях. Он так благодарен Ли за то, что не осуждает. Не говорит что-то глупое. Не пытается узнать что случилось или задать кучу других вопросов. Не винит. Он просто рядом. Просто разделяет этот момент редкой слабости и от этого спокойнее. Чану просто нужен тот, кто поймет его мысли, боль, эмоции. Феликсу это никогда не составляло труда. — Я держу тебя, хён… — мягко шепчет младший, оставляя очередной поцелуй на макушке парня, пока того душит новый приступ слёз — ты в безопасности. У Чана болят голова и глаза. У него заложен нос, из-за чего он дышит тяжело и прерывисто. Он плачет почти до изнеможения, до икоты, пока слёзы просто не заканчиваются. Но даже после этого его всё ещё трясёт мелко, из груди рвутся всхлипы и парень цепляется за футболку младшего так крепко, будто тот хочет сбежать. Но Ёнбок здесь. Любовно гладит по влажным волосам, смотрит с искренней печалью и заботой. У него затекла нога из-за неудобной позы, но парень не смеет двигаться, потому что Крис пригрелся у него на груди, прямо под сердцем, скрючившись в его руках, словно ребёнок. Он выглядит таким беззащитным и маленьким сейчас, что Ли просто прижимает ещё сильнее, пытаясь защитить от всех: работы, проблем, остального мира. Сейчас в его руках медленно, но стремительно разваливается скала, теряя силы как камешки. Ли потом обязательно соберёт их обратно, построив заново. — Л-ликс… — заикаясь зовёт Чан, сам не зная зачем, ведь говорить сейчас ничего не хочет. — Я здесь, Чан-и — лишь тихо отзывается Ли, еле заметно покачиваясь из стороны в сторону — я рядом. Они сидят так долго. Чан успокаивается окончательно, но совершенно не хочет двигаться и разрывать объятий. Он начинает клевать носом, и только тогда Феликс мягко просит его подняться, чтобы отвести в ванную. Они принимают душ вместе, и Крис очень похож на котенка-невдуплёныша, потому что смотрит расфокуссированно и устало, будто пытается сообразить что вообще происходит. Они не разговаривают почти, да это и не нужно. Ли запихивает в старшего ужин, сам лично кормя его с палочек, пока тот выглядит так, будто вот-вот отключится: его глаза опухшие, вид сильно помятый даже после душа, но Феликс всё равно целует мягко в губы, когда тарелка пустеет. Потом укладывает в постель и ложится рядом, наплевав на грязные тарелки и неубранные вещи. Чан жмётся к нему крепко-крепко, обвивая всеми конечностями и засыпает сразу же, невнятно прошептав что-то похожее на «спасибо». Ёнбок лишь целует его в лоб и тоже проваливается в сон. Они обязательно поговорят завтра: Феликс предложит поискать другую работу, а Чан серьёзно задумается над этим. Потом поцелует младшего любовно, а вечером придёт с цветами, просто потому что очень любит. Вечер они проведут вместе, разделяя одно тепло на двоих под пледом на диване, пока будут пропускать сцены фильма за поцелуями. Но это завтра. А сегодня им просто нужен покой.