cuidado y deseo

***

                    

♫ Butterfly — BTS

♫ Perfect — Ed Sheeran

♫ With Arms Wide Open — Creed

                           Вечер медленно поглощал мир за окном квартиры, покрывая его теплым светом заходящего солнца. Звуки города вдалеке стихали, и в комнате тишина была нарушаема лишь тихим дыханием Ким Тэхёна, который, закутавшись в теплое одеяло, отдыхал на диване.       Чон Чонгук, его лучший друг, альфа, между прочим, проводил вечер рядом, готовя ароматный чай из трав и подготавливая лекарства. Видеть друга больным было для него в новинку, и забота пришла столь естественно, что ни один из них не задумывался, почему так произошло.       — Спасибо, что пришёл, Чонгук-и, — слабым голосом произнёс омега, выглядывая из-под одеяла и чувствуя, как каждое усилие излечивает его.       — Конечно, — ответил Чонгук, улыбаясь и привнося в эту улыбку всю доброту, на которую был способен. — Мне нравится заботиться о тебе, хён. Мы ведь друзья, и друзья всегда поддержат.       Тэхён избегал уколов смущения, но его сердце согревалось особенно от честности Чонгука, считая это одним из тех моментов, которые вправе говориться только находящимся рядом.       — Ты меня слишком хорошо знаешь, хён. И поэтому я здесь, — продолжал Чонгук, ставя поднос с чаем на стол перед диваном.       Между ними всегда существовало что-то большее, чем просто дружба, но оба избегали задумываться об этом всерьёз. Но эта ночь могла бы стать ночью открытий — для обоих.                            Они говорили о прошедших днях, переживаниях и мечтах, не подняв при этом темы о своих чувствах. С каждым словом они всё более укрепляли ту невидимую связь, которая соединяла их.       — Знаешь, Чонгук-и, даже в таких тихих вечерах, когда мы окружены тишиной, я всё равно слышу твой голос громче, чем что-либо, — сказал Тэхён, прерываясь на глоток тёплого чая.       — Наверное, потому что мы делаем друг друга лучше, Тэхёни-хён, — ответил альфа, его глаза, полные понимания, встретились с глазами Тэхёна.       Чонгук чувствовал, что есть нечто, что стоит сказать. Он инстинктивно чувствовал, какой момент подходящий, чтобы изменить их отношения. Он сел, подтянул своё место ближе и, словно случайно, их пальцы коснулись друг друга.       — Слушай, может прозвучать странно, но я хочу остаться на ночь, — нерешительно предложил Чонгук, его голос был тихим, но серьезно настроенным.       Вопрос уткнулся в сердце Тэхёна, оставляя след в его душе. Никто из них не торопил событие, хотя этот случай подталкивал к глубинному открытию.       — Конечно, будь здесь. Мне хватает одного твоего присутствия, Чонгук-и, — ответил Тэхён, чувствуя, как закат своим золотом окутывает тонкий узел их эмоций.                            Позже, когда ночь захватила пространство своими объятиями, и свет луны начал игриво проникать сквозь окна, Тэхён и Чонгук остались в мире своего обоюдного комфорта. Тихие разговоры, таившие в себе самые настоящие чувства, не требовали от них прикрытия.       Когда их разговор вселял твёрдость в голосе, Чонгук наклонился к Тэхёну, его прикосновение было полно уверенности и искренности, словно он открыл самому себе великую тайну. Губы, едва соприкоснувшись, говорили в своей тишине больше, чем любые слова. Это нежное движение было знаком, что сроду утерянным чувствам, возвратившимся в своём настоящем свете.       Каждое движение Чонгука было осторожным и нежным; это было как прикосновение воды или тепла света. Он был полон решимости не просто забрать, а дать себя, свой мир и своё тепло, знание, что больше не надобно объяснять. Альфа целовал осторожно, но ловко — так, что весь мир Тэхёна уместился на одном лишь человеке. Некогда лучший друг — теперь центр вселенной. Плавные толчки не отпугивали, напротив омега растворялся и поддался этой новой реальности, и это было не больше, чем их взаимное принятие, когда сердца, которые ранее избегали правды, теперь соединялись под смотром лунного света.       Тепло, пронизывающее каждый миг, укрывало их в коконе единства. Все в их действиях течёт, и движение, и чувство делали их близость более интимной, полной их общей уязвимости и открытости. Тэхён не боялся быть громким, не боялся ничего — хоть его щеки и рдели от легкого смущения, все его движения говорили об ином — он раскрывался альфе, позволял крупноватой головке ударяться прямо в простату и содрогаться от ощущений. Дышать было сложно, тело отзывалось тягой к продолжению, а нутро просило большего. Но это слишком ответственно для такого первого момента в их новых прогрессирующих отношениях. Максимум, что они разрешили себе, — сменить позу. Теперь омега восседал на массивных бедрах Чона, принимая член так хорошо, что кружилась голова. Закусывая губы, Ким смотрел в расфокусированные глаз напротив и видел там собственное отражение. Младший придерживал омегу за талию, до упора двигал бедрами и слегка рычал — ему хотелось сорваться, хотел показать хёну свою выдержку, но нежный секс — лучшее, что было с альфой.       Нежный секс с Ким Тэхёном — погибель.                            Новый день наступил, тихо постукивая по стёклам светом. Когда Тэхён проснулся, он почувствовал тепло кровати, но был один. Внезапная тоска и смущение отступили, когда он заметил красный отблеск над стеклом двери.       На стекле стояли слова, написанные и излучающие живую красоту: «I love you». Это было проявление чувств, которые, наконец, обрели свою форму. И это тронуло каждого из них: разрушая последние стены и добавляя любовь, ставшую ещё более явной и поднятой вверх.       Чонгук, оставив своё невероятно значимое послание, знал, что это только начало их новой эпохи в жизни. Их средства выражения могли изменить их время, провидев их старыми друзьями в новом свете.       Когда часы начинали новый ход, Тэхён знал, что его сердце будет продолжать открывать свои двери для этого нового единства, превращаясь в свет, обволакивающий их совместно проведенные времена. И проходя вперед, за звуки кратких сонетов, он ждал, что каждый шаг будет в направлении истинной любви. Любви к Чон Чонгуку.                     

***