Увидимся снова

День выпал на редкость пасмурным и ветряным. Такой, когда холод пробирает не только через одежду, но и через мысли. В окно то и дело били капли дождя, похожие на лёгкий шёпот — «иди домой, останься, спрячься, побудь в тишине». В такую погоду хотелось укутаться в утеплённый плед, и просто слушать, как вода течёт по стеклу, и никуда не вставать. Бэлла закончила свою смену на полчаса раньше, чем планировалось. Домой возвращалась вполглаза: включила свет в прихожей, сбросила кроссовки у двери, сняла влажную куртку — «Я дома». Но эта фраза не приносила привычного комфорта. Напротив: пустота. Часы показали 20:51. Бэлла включила чайник, ставя чашку в центр стола, и опустилась на табуретку с тяжелым громким выдохом. Было тихо: никто из соседей не включал телевизор, не разговаривал по телефону. Даже чьи-то шаги и то не доносились. Казалось, Бэлла тут осталась совсем одна. И чем тише, тем неприятнее становилось внутри. Телефон лежал рядом, и внезапно завибрировал. Номер незнакомый. Бэлла засомневалась. Она уже потянулась было отклонить, но что-то внутри кольнуло — а вдруг важно? Вдруг что-то случилось? С облегчением заметив, что код — московский, она всё же провела пальцем по экрану. —Алло… Это кто? Выдох вырвался почти шелестом. В трубке тишина. Секунд 5. Потом голос, который она узнала сразу: прямой, без интонационной улыбки и любой мягкости. Она его слышала на улице всего пару дней назад. —Костья. Имя прозвучало ровно, без приветствий. Глухо. Прямо. Без улыбки. Без попытки сделать голос мягче. Пауза. Бэлла застыла. Словно кто-то пролил на неё ведро ледяной воды. Воздух в лёгких будто замер. Она машинально выпрямилась, села на край стола и сжала пальцы рук на своей ноге. У неё даже мелькнула мысль — не сон ли это? Она переспросить хотела, но вместо этого сказала первое, что пришло на ум: —Откуда у тебя мой номер? Костья выдохнула или кашлянула, но ответ был реальным и спокойным: —У Натальи Александровны попросила. Бэлла сглотнула. Внутри всё закололо от звука имени бабушки. Как будто имя Натальи Александровны вернуло всё: лето, Сарафаново, пироги, озеро… Вику. А теперь — Костья. Холодная, взрослая, с резким голосом и тяжёлой тенью на языке. И всё же… она звонила. Значит, была причина. —Зачем? Ответ пришёл спустя несколько секунд тишины: —Мне помощь нужна. Брови Бэллы собрались в странное изумлённое выражение. Она ждала большего. Может, хотя бы «извини»? Но Костья была не в том настроении. —Меня на работу срочно вызвали. Соседка в отъезде, сестра только послезавтра вернётся. Лера просит, чтобы ты приехала. Только и твердит мне с утра: «Позови Бэллу, ну позови Бэллу». Убедила меня. Вот и звоню. Последняя фраза — будто выдох. Как признание в слабости. Как признание в том, что нужно. Не просто удобно, а по-настоящему необходимо. И в её словах чувствовалась настоящая потребность, не просто желание. —Всего на два часа. Максимум три. Бэлла сдержала зевок. Она посмотрела на часы. Затем на включённый чайник. —Ты хочешь, чтобы я пришла? В моменте, голос Бэллы дрогнул. Она сказала это медленно, осторожно, будто боялась услышать подтверждение. —Лера хочет, не я. — фраза звучала не грубо, она была с раздражением, — Я скину адрес. Бэлла тяжело выдохнула. Она встала со стола, выключила ещё не закипевший до конца чайник и медленным шагом вышла из кухни. Подошла к шкафу, открыла его и уже в попытках выбрать себе одежду, её прервал голос Костьи по ту сторону телефона: —Так ты приедешь? Дождь за окном усиливался. Бэлла выбирала между тем, чтобы остаться дома и поспать, но огорчить Леру, и чтобы поехать, но устать в два раза сильнее, чем сейчас. А сил у неё сейчас хватало только на поесть, пойти в душ и дойти до кровати. Всё же, она сжала челюсти и достала из шкафа тёплую толстовку. —Приеду…