девственность

сердце предательски замерло, ладони покрылись мерзкой пленкой пота волнения, и даня поспешил оторвать их от чужих бедер, вытереть об простыню и вернуть обратно на прежнее место. руслану тоже было неловко, но кашин видеть этого не мог, так как все его внимание было поглощено неизведанным, не виданным им ранее, по-настоящему великим и святым органом – пиздой. даня решил не тянуть кота – то бишь себя – за яйца (и похуй, что член до сих пор так и не встал) и как слепой котенок ткнулся носом во влажную щель. делать все пришлось на автоматизме, пришедшем поддержать сдохший от волнения девственный разум, но реакция руслана была даже лучше, чем ожидал даня. с его розовых, припухших после долгих часов поцелуев губ почти не прекращаясь слетали нежные, даже, можно сказать, робкие стоны. в какой-то миг, не переставая усердно и в той же степени отвратительно, по-козлиному, орудовать языком между чужих ног, даня подумал о том, что руслану пиздец не повезло встретить в своей жизни такого тупоголового альфу, да еще и импотента – его, даню. сам руслан был чуть ли не ангелом во плоти. так считал кашин. а самым главным фактором, подкрепляющим эту мысль, являлось то, что пизда у тушенцова не воняла рыбой (даня был наслышан от других альф об "особенностях" организма омег). она вообще не воняла. и даже не пахла. она благоухала, от нее исходил не запах, а аромат, причем даня мог отличить явные нотки персика – запаха феромонов руслана. и на вкус его влагалищный секрет был.. сладким. почти как сок того же, блять, персика. даня знал, что пацаны ему не поверят, когда он расскажет им об этом. из-за всех этих умопомрачительных открытий кашин бы уже не удивился, если бы узнал, что руслан срет розами или ссыт радугой. или что вообще ничего из этого не делает. может он и впрямь ангел? за подобными размышлениями прошло дохуя времени, и даня понял, что в очередной раз проебался, потому что руслан уже морщился и рвано вздыхал от гиперчувствительности. по-видимому, успел несколько раз кончить, а даня не заметил. рыжий тупоголовый идиот. с влажным неприличным чпоком даня оторвался от розовой, слегка разбухшей вагины руслана и привстал, усаживаясь на свои колени перед лежащим с призывно раздвинутыми ногами русланом. взгляд его карих ангельских омутов был полон доверия и какой-то безмолвной надежды. там было что-то еще, но даня не смог распознать это непонятное "что-то". он просто молча смотрел на него в ответ, окунаясь в выразительности его взгляда, отдаваясь во власть его глаз. и этот момент мог бы стать одним из тех моментов, которые хочется вспоминать во время разговоров о безудержной молодости, глупой, живой юности и первой любви, но для дани этот миг навсегда стал тем, что нехотя выводят на поверхность во время игры в правду или действие со дна памяти как один из самых кринжовых событий. потому что через пару секунд даня посмотрел вниз, на собственный безжизненно болтающийся член. стало адски стыдно перед русланом. — у меня не встает, — глупо выпалил даня и тут же густо покраснел, мысленно долбясь лбом об стенку раз десять. руслан пару раз похлопал ресницами, на мгновение опустив взгляд на чужой орган. дане стало еще паршивее. — может из-за алкоголя?.. — робко предположил руслан, приподнимаясь на одном локте. второй рукой он обхватил вялый член дани, аккуратно двигая ладонью вверх-вниз в попытке поднять неработающий стержень даниной всероглощающей любви. — может. даня еще раз пару раз мысленно треснул себя по ебалу. что делать дальше – непонятно. член вставать упрямо отказывался и только сильнее скукоживался от прикосновений нежных пальцев руслана. взгляд зацепился за выражение лица напротив: руслан в какой-то то ли неуверенности, то ли в хуй пойми чем прикусил губу и отвел глаза куда-то в сторону. даня ясно осознал, несмотря на свой еле-еле скрипящий шестеренками мозг, что тот сейчас наверняка загнался в собственных мыслях. он дал бы сейчас уверенные сто процентов на то, что руслан считал в этом виноватым только себя, что считал себя некрасивым, несексуальным, непривлекательным и всякая прочая чушь. а ведь руслан был самым красивым, самым сексуальным и самым привлекательным омегой из всех, что довелось встречать кашину. только вот ебучий девственный организм словно специально подкидывал приколы. с каждой минутой, проведенной ими в этой тишине, разбавленной лишь тиканьем старых часов, неловкость продолжала нарастать, поэтому даня, в который раз пытаясь собрать себя и свою природную доминантную сущность в кучку, наклонился ниже и влажно поцеловал руслана в губы, параллельно пихая в его щелку средний палец. тушенцов от неожиданности сжался, с рваным вздохом ответив на поцелуй, и даня, принявшись пожирать его губы своим ртом, начал пытаться возместить отсутствие эрекции крайней бездарностью своих пальцев. через пять минут запал испарился с концами. руслан даже феромоны перестал выпускать, а слизистая его щелки, на ощупь, стала высыхать. пришлось просто лечь спать с прилипшим на щеки мерзотным стыдом и осознанием собственной ущербности, пока одна из рук оплетала чужую осиную талию. девственности не лишился, зато звание пиздолиза гордо получил.