*
18 июня 2025 г., 21:34
Когда Гарри вставил ключ в замочную скважину и с характерным щелчком открыл дверь, его встретила тишина.
Подозрительная. Напряжённая. Тишина.
Он поставил рабочую сумку на пол и отважно шагнул внутрь.
— Северус? — позвал он, глядя вглубь коридора. — Я дома. Живой, невредимый и морально подготовлен к очередной порции сарказма о моей профнепригодности.
Ответом было только лёгкое чавканье из кухни.
Гарри закатил глаза.
— Ну конечно, — пробормотал он. — Почему бы и нет.
На кухонном столе, аккуратно устроившись на сложенных газетах (на которых красовалась надпись: «Берегу мебель, Поттер»), сидел уже знакомый ему кот. Лоснящийся, чёрный, как ночь, кот, с проседью, острыми ушами и выражением на морде, способным проклясть три поколения вперёд. Он вылизывался, издавая тот самый противный звук.
— О, нет, опять, — простонал Гарри. — Мы договаривались: как только начинаешь мяукать — останавливаешься. У нас был уговор!
Кот демонстративно фыркнул, прекратил приводить себя в порядок и отвернулся.
— Не хочешь разговаривать? Ладно.
Гарри подошёл к шкафчику и открыл дверцу. Его взгляд скользнул по этикеткам:
— Так... Еда для собак… енотов… оленей… рыбок?! Господи, надеюсь, это пройденный этап. — Гарри покачал головой и достал одну из консерв.
Кот отвёл взгляд. Молча. Но было заметно, как у него нервно дёрнулся хвост.
— Не смей, — Поттер пригрозил пальцем. — Я ещё не отмыл аквариум после той катастрофы. До сих пор помню, как ты выскакивал из воды и плевался водорослями.
Гарри взял миску, наложил туда «Питательную смесь для хищных хищников» и поставил на пол.
— Знаешь, — сказал он, присаживаясь на край стола, — я уже не удивляюсь. После того как ты стал оленем и застрял рогами в дверном проёме, мне кажется, я готов ко всему. Мы трое суток латали гипсокартон, Северус. Трое. Суток.
Кот спрыгнул вниз, скептически посмотрел на тарелку с едой, потом возмутительно — на Гарри, зашипел — и в следующий момент на полу уже сидел голый, ворчливый Северус Снейп с растущим раздражением и, по мнению Гарри, с глубокой внутренней драмой.
— Проклятье, — буркнул он, — я опять нализался собственной шерсти. Это отвратительно.
— Ты в любом облике найдёшь повод пожаловаться, — хохотнул Поттер, швыряя халат со стола в его сторону. — Только скажи, ты ведь случайно не обрюхатил половину кошек на районе?
— Очень смешно. Я был в сознании. И чертовски занят тем, чтобы не застрять в этом теле навсегда.
— Ну, ты сам хотел стать анимагом, — напомнил Гарри. — Я предложил — ты вдохновился. Я говорил «для веселья», а ты…
Снейп гордо выпрямился, закутываясь в халат, как в мантию.
— Я пошёл дальше, чем любой анимаг до меня. Я открыл новые границы. Пересёк порог. Разрушил барьеры.
— Ты превратился в улитку и сутки переползал рабочий стол.
Северус поднял подбородок.
— Улитки — существа сложные и загадочные. И ты не оценил мой молчаливый протест против упадка магического образования.
— Ты буквально оставил слизь на отчёте для Макгонагалл.
— Символично.
— Мерлин, — простонал Гарри.
— Ты просто не понимаешь величия. Но хочешь — можем попробовать вместе. Превратимся, скажем, в книззлов. Почешем блох, полижем друг другу…
— Остановись.
— …лапки.
— Я заставлю себя забыть это. Я… я уеду к Рону. Он максимум храпит.
Снейп склонил голову набок с притворной задумчивостью.
— А у меня ты получаешь любовь, страсть, хаос… и, возможно, клинически подтверждённую шизофрению. Согласись, не каждый может этим похвастаться.
Гарри спрыгнул со стола и прошёл в гостиную, чтобы тяжело и с некой драмой рухнуть в кресло.
— Может, в следующий раз выберешь что-то спокойное. Не знаю… сову?
— О, отличная мысль! — оживился Северус, прекратив отплевывать шерсть. — Посидим на балке, покрутим головой на 270 градусов, обсудим Лонгботтома…
— Без меня. В прошлый раз ты превратил нас в кактусы, и мы день простояли на подоконнике, пока Гермиона не заметила, что один из нас стреляет иголками.
— Медитативная практика, Поттер. Уединение. Тишина. Фотосинтез.
— Я уколол сам себя. И чуть не подрался с геранью.
— Это была очень агрессивная герань.
— Северус, — Гарри закрыл глаза, — если ты ещё раз предложишь «пережить всё как пара», я хочу, чтобы ты знал: в следующей жизни мы оба будем носками, но тебя потеряют в прачечной. Навсегда.
Потом Поттер издал самый страдальчески-влюблённый вздох в истории магической Британии и, не поднимая головы, буркнул:
— Почему я на это согласился…
Снейп неспешно подошёл ближе и, усевшись на подлокотник кресла, тихо скользнул пальцами по его волосам.
— Очевидно, — заметил он с оттенком нежности, — ты неисправим. Сначала у тебя был Воландеморт, теперь — я.
— Я хотя бы пробовал жить нормально. Купил подставку для зубных щёток. Ходил на работу. Ел брокколи.
— Похоже на необьяснимую тягу к страданиям, — с важностью кивнул Снейп. — Лечению не поддаётся.
— Ага. Особенно когда живёшь с кем-то, кто превращается в бульдога, когда его злит налоговая.
— Ты всё равно не уйдёшь, — мягко напомнил Северус. — У нас уже общий счёт в банке. И страховка — на случай неудачных… метаморфоз.
— Я просто временно потерял инстинкт самосохранения, — пробормотал Гарри, запрокидывая голову назад. — Или ты меня сглазил. Признайся, ты добавляешь в чай приворотное?
— О, если бы я хотел тебя приворожить, ты бы сейчас валялся на полу и читал мне вслух сонеты в латинском оригинале. В носках. И только в них.
Гарри вскинул брови.
— Это угроза или приглашение?
— Это прогноз, — произнёс Снейп, наклоняясь ближе.
