Отсюда слышно звёзды

      «Дорога к школе как всегда коротка. Десять минут — не больше. По прямой мимо жилых домов, потом через маленький парк, магазинчик, ещё дома и, наконец, сама школа. Не верится, что это всё скоро закончится… и я больше не смогу видеть её. Тогда стоит насладиться этим временем подольше. Побыстрей бы дойти уже!       Вот и парк. Он совсем небольшой — по кругу его можно обойти за десять минут, и то — неспешным шагом. Но здесь хорошо и уютно. Люблю представлять, будто мы здесь с ней гуляем или сидим на этой потрёпанной лавке.       Знакомый магазин — мой любимый, а всё потому, что самый близкий, и в нём достаточно всего. Надо будет по дороге домой взять хлеба: осталось совсем мало.       Проходя у последних домов, всегда надо помнить о разбитом асфальте на дороге — здесь постоянно скапливается вода, поэтому всю осень соседей радует огромная лужа — промочить ноги никогда не бывает приятным!       А вот уже и школьные ворота. Поскорее бы!»       — О, Андреа, привет! Ты кого тут у входа ждёшь? — спросил он у своего знакомого, что стоял на крыльце, волнительно оглядываясь.       — Эм… Да… Да неважно. Ты сегодня будешь? А то мне играть не с кем.       — Да, конечно. Но ты бы подыскал кого-то ещё в шахматный кружок, а то я же здесь последний год — потом будет действительно не с кем.       — Знаю я. Иди давай.       — Ага, иду-иду.       «Интересно, ребята уже пришли? Эх, аж воспоминания нахлынули, как в начальной школе очень боялись и уважали старшеклассников, а сейчас мой класс самый старший в школе. Быстро же время летит, в самом деле.       Вот и они — оба здесь».       — …Мы идём с ней, — говорил брюнет, один из них, артистично показывая сценку. — Опа-на — бомж лежит, весь такой грязный, от него ещё и воняло за километр. Идём, значит, она слева, бомж справа. Ну и когда мимо уже проходили, он вдруг кряхтеть страшно начал и вот так пялиться на меня, — показывает. — Я, естественно, дёрнулся, а эта стоит и ржёт с меня.       — Мне кажется, — спокойно и безэмоционально отвечал такой же высокий, как и первый, блондин. — Больше бомж тебя испугался, чем ты его.       — А может ему просто девчонка понравилась? — влезает в разговор только что подошедший мечтатель. — У него аж дыхание спёрло, вот он и кряхтел.       — Тогда не зря я её с ним оставил и ушёл, Гэр, — с гордой улыбкой ответил тот.       — Это ещё что за кликуха, а, Данло? — раздражённо вопрошал Гэр, явно недовольный своим новоиспечённым прозвищем.       — Грандз — это как-то длинно и сложно. А вот Гэр — нормально, — отстаивал свою точку зрения Данло.       — Недлинно и несложно. Справлялся же десять лет до этого, в этот год тоже управишься. К тому же, он последний, — возмущался Грандз.       — Да-а, быстро же время пролетело. Очень, очень жаль. Тут с вами было очень весело, — заметно погрустнев, сказал блондин.       — Смотри — не расплачься, Сан! — рассмеялась фабрика невероятных прозвищ.       — Ты и Санету придумал?       — Я всем придумал: Энд, Ка, Пешка… — гордо перечислял клички Данло, пока Грандз закатывал глаза, хохоча от стыда, а Санет спокойно вздыхал.

*Звонок на урок*

      — Я остальные на перемене дорасскажу!       

***

      — В этом стихотворении автор хотел рассказать нам именно об этом, — звонким голосом объясняла учитель литературы. — Вообще, тема любви — частая среди его произведений, и следующее стихотворение — в этой же тематике. Итак, страница десять, читаем сначала про себя, потом кто-нибудь на оценку прочитает вслух с выражением. Даю две минуты вам.       «Эх, Сэджа чудесно выглядит, когда дремает на уроке. Вот и сейчас витает в облаках, глядя устало в потолок. Вроде бы только первый урок, а уже такая угрюмая. Интересно, о чём же она думает? Хотелось бы думать, что хоть иногда обо мне. Вряд ли, конечно… Как же ты прекрасна…»       — Грандз! — громко сказала учитель. — Ты бы лучше в учебник смотрел, а не на стену! Прочитай нам, пожалуйста, стихотворение, будь любезен.       — Прошу прощения… — Гэр начал судорожно водить глазами по учебнику.       — Осип Мандельштам — «Нежнее нежного». Читай.       — А-а-а… Хорошо. Кхм-кхм…       Нежнее нежного       Лицо твоё, — «Ну почему именно про любовь, да ещё и такое?!» — думал Грандз, ругая себя за гляделки с затылком возлюбленной. —       Белее белого       Твоя рука,       От мира целого       Ты далека,       И все твое —       От неизбежного.       От неизбежного       Твоя печаль,       И пальцы рук       Неостывающих,       И тихий звук       Неунывающих       Речей,       И даль       Твоих очей, — все смотрели на него.       «Она тоже на меня смотрит».       — Хорошо прочитал, Грандз. За это ставлю пятёрку, но в следующий раз не отвлекайся, пожалуйста — прояви уважение.       Он уставился в парту, потому что Сэджа, как ему казалось, всё ещё смотрела на него. Когда же Грандз поднял голову, то увидел, что он свободен от чужих взоров — все заняты уроком. А он продолжал без угрызений совести глазеть на Сэджу…       «Она всё ещё прекрасна… Смотреть страшно — всё время кажется, что за мной кто-то наблюдает: Данло, Санет, подружка её по парте — Ванда, или те девчонки, что за мной сидят. Но магнит меня не отпускает. Эх, Сэджа, Сэджа…»

***

После уроков. Шахматный кружок

      — Ты уже второго слона теряешь, а я ещё ни одного. И кони мои на месте. Что с тобой? Ты уже заболел? — недоумевал Андреа.       — Сегодня просто день был напряжный, извини, — по-глупому улыбался Грандз.       — На первой неделе года что-то напряжённое? Нелегко тебе, видать, в одиннадцатом классе. Ты давай, крепись. А то уже в октябре турнир будет в городе.       — Так скоро?       — А что ты хотел? Время на прелюдия нет.       — Эх… — задумчиво вздохнул Грандз. А на уме лишь одно: «Сэджа…»

***

Комната Грандза

      Ворочаясь перед сном, его голову наполняли тревожные мысли обо всём на свете. Для него всем светом была она.       «Даже если я признаюсь, то не факт, что она ответит взаимностью, что я ей нравлюсь. А потом ещё весь год шуточки от класса терпеть или что-то подобное. А сейчас легко. А вдруг всё-таки нравлюсь? И мы проживём эту жизнь, так и не признавшись друг другу. Не хотелось бы упускать… этот шанс… На счастливую жизнь? — крепко обхватив одеяло, Грандз стал крутится с бока на бок, порой находясь в сантиметрах от края кровати. — А-а-а! Всё равно страшно! Не могу! Не могу…»

***

Весна — красивая пора.

Природа расцветает,

И всё поёт, и всё живёт,

Лишь у меня в душе хандра.

Весна — весёлая пора.

Детишки бегают кругами,

Кричат и радуются с нами,

Да только я не с вами.

Весна — грустная пора.

И дождь, и слякоть, и гроза,

И серые такие будни,

И невесёлые, как я.

Весна — пора расцвета.

Пора расцвета юности,

Такой счастливой юности,

Да только ты вдали.

Весна — любовная пора.

Пора любви и брачных игр.

Тебя люблю я,

Да только ты вдали.

Весна — пора признаний.

Пора пришла всю правду знать.

И мы, узнав, то обрели,

О чём мечтать только могли.

Весна — моя пора.

Пришла моя пора,

Чтобы себя найти,

Чтобы счастливым стать.