Заветное желание Черных Вод

Черновод вздрогнул и замер, боясь, что снова видит лишь мираж, навеянный сменяющими друг дружку неудачами. Бесконечное, несбыточное видение, преследующее его раньше в кошмарах и, теперь, наяву. Ши Цинсюань был прямо перед ним. Изможденный и напуганный. Нет. Его Бог был в смертельном ужасе. Его живой Бог Ветров рыдал, безвольно повиснув на цепях и причиняя себе боль, но нисколько не замечал этого. Его смертное тело больше не было готово к таким страшным событиям и гневу третьего демонического бедствия, что так незаслуженно обрушился на голову наивного и совершенно неподготовленного Божества. Хэ Сюань небрежно откинул окровавленную, еще теплую голову Бога Воды прочь. Левая когтистая рука была запачкана быстро остывающей кровью, как и его наряд, черным мраком пожирая все следы алых капель. Месть этому отродью перестала его удовлетворять еще несколько сотен лет назад. Как и еда. Сон. Сама жизнь стала отвратительной и тусклой, когда... когда… Черновод стиснул острые зубы. Столько лет он вынашивал планы возмездия, представляя, как мстит подлым братьям, забравшим жизнь его и его близких. Столько раз он представлял, как убивает Ши Уду, с наслаждением отрезая от того кусок за куском, намеренно медленно и тягуче растягивая страдания жалкого смертника. Столько раз Черновод представлял, как поквитается с Ши Цинсюанем, который так умело притворялся, что ничего не знает о грехах своего брата… Но каждый раз, когда он встречал своего друга и видел страх в его глазах… когда Ши Цинсюань плакал и боялся его в форме Божка Пустослова… когда искал его, как своего друга, чтобы найти помощь и поддержку… когда Ветерок потерял свою божественную сущность… … из-за него. Все эти моменты были такими болезненными, словно Хэ Сюань сам себя мучил и истязал. Словно пробивал рукой ребра и превращал свое небьющееся сердце в кровавое месиво, изощренно и садистски пытая себя. А ведь он тогда действительно не понимал. Черновод не осознавал, что своими руками уничтожал единственное существо, которое всегда было радо ему. Бог Ветра, казалось, с самой первой их встречи проникся к нему симпатией и всегда старался угодить и порадовать его, нисколько не сторонясь его вечной угрюмости и вспышек неконтролируемого обжорства. За столько времени Ши Цинсюань уже давно стал его другом. Его лучшим другом. Его… Черновод был так слеп. Так бесконечно слеп, словно месть была всем, чем он дышал и чем жил. Он думал только о ней и совершенно не заметил, как в своей злобе уничтожил свой последний отблеск света в бесконечном мраке черных вод. Его не остановили ни слезы Ши Цинсюаня, ни его абсолютный ужас, который отзывался болью в мертвом сердце. А потом Черновод обвинил своего Бога в незнании, отказываясь признать Повелителя Ветра невиновным. Ведь так легко было разрушить и уничтожить легкую жизнь своего Бога, превратив ее в руины. Так легко было лишить его радости и веселья. Так просто было притвориться, что Бог Ветров все равно виновен в его судьбе. А потом с ненавистью посмотреть и осадить заплаканного Ши Цинсюаня, который в последний раз назвал его Мин-сюном. Сколько раз он мечтал вернуться и просто быть рядом с Ши Цинсюанем. Сколько лет он искал способ. Сколько столетий он жаждал перерождения одной единственной души, что была поглощена законами вечности и потеряла право на возвращение в мир смертных. Черновод тогда, еще очень давно, был так доволен его страданиями. Так упивался ими. Так следил за бывшим Богом, потерявшим все. Следил и ждал. Ждал, что Ши Цинсюань подойдет к нему, снова начнет вымаливать прощение… Но он не давал ни единого шанса. Никогда не позволял Повелителю Ветра приблизиться. Он так наивно верил, что впереди у них еще много времени, что Бог Ветров еще долго будет радовать его своим сломленным смертным обликом. Что когда-нибудь однажды Хэ Сюань так уж и быть вернет божественное ядро этому ленивому и ни на что негодному человечишке. Но вот неожиданность. Смертные, оказывается, смертны. После очередного многолетнего сна Черновод проснулся, оставшись совершенно один. Больше не было того трепещущего сердцебиения, за которым демон не следил. Больше не было радостного дыхания и смешливых отзвуков фраз. Исчезло само упоминание о бывшем некогда возвышенном и благодушном Боге Ветра. Единственном Божестве, которое действительно желало помогать людям и нисколько не заботилось о том, что подумают о нем другие. Когда всполошенный и едва стоящий от напряжения Черновод нашел Хуа Чена, не было слов. Был лишь короткий проход с парой игральных костей к небольшому холмику, расположенному под самыми корнями мощного древа и обозначенный лишь небольшим булыжником с давно завядшими цветами у самого края. И вот тогда Черновод познал боль. Только тогда Бедствие Черных Вод начало догадываться о том, почему все эти годы он как сумасшедший вечно выслеживал бывшего Бога Ветра и наблюдал за всеми его действиями и решениями. Оказалось, что он ждал совсем не извинений Ши Цинсюаня. Хэ Сюань на самом деле жаждал возвращения близости своего друга, теплых вечеров, шуток, смеха, жизнерадостной и мягкой улыбки… Черновод так безумно скучал по нему. Так тосковал. Так хотел снова его коснуться. Но когда он еще мог это сделать, когда его Бог все еще был в этом мире, он никогда не подходил к Ши Цинсюаню. Никогда не помогал и не желал возвращать все обратно. Не облегчал его смертную жизнь, в которой Повелитель Ветра отстранился от всех сам и своими бедами искуплял вину перед Черноводом. Вину, которой не было. Потому что Ши Цинсюань ни о чем не знал и не ведал. Не догадывался о том, как вознесся и за чей счет оставался на Небесах. А потом уже стало слишком поздно. Его яркого и смешливого Ши Цинсюаня больше не было. Радостного, легкого и дружелюбного Бога Ветра, который был лучшем воплощением божества из всех небожителей, больше не было. Его драгоценный, наивный и такой беспечный друг, которого так не миловала судьба в лице Черновода, навсегда покинул этот мир. Отчего Хэ Сюань решил, что за все должен расплачиваться именно Ши Цинсюань? Почему должен страдать именно он? Ведь это искреннее и всегда помогающее людям божество действительно не ведало о том, что натворил его брат сотни лет назад. А если бы знал... Если бы знал, то обязательно захотел бы все исправить. В этом Черновод не сомневался. Но демон не дал ему даже шанса, не дал ни единой секунды, чтобы объясниться. Как и предрекал сам Хэ Сюань, Бог Ветра умер несчастной смертью, забытый всеми и совершенно никому не нужный. Кроме Черновода. Но почему-то от этого совсем не было легче. Ни единой толики счастья или возмездия. Оказалось, Ши Цинсюань был ему не просто нужен, он был жизненно необходим. И Черновод не прекращал страдать, потеряв интерес даже к пище и сну, которые ранее составляли все его существование. Все что у него осталось, был лишь сломанный веер его друга. И больше ничего. Через несколько недель неподвижных дум Черновод развеял свой прах над своими непрозрачными иссиня-черными водами. Но смерть его не забрала, желая чтобы демон еще и уничтожил свою последнюю земную оболочку. И тогда Черновод, скитаясь по своим мрачным чертогам, решил попробовать. Черновод решил попробовать вплести в свои поля «Сжатия тысячи Ли» живого Ши Цинсюаня, к которому так жаждал вернуться. Терять ему все равно было уже нечего.

***

Прошел день. Неделя. Месяц. Год. Сто лет. Две сотни. Три. Хэ Сюань не сдавался, тратя все время на руны и больше не следя за ситуацией в мире. Больше ему не нужен был мир без него. Без Ши Цинсюаня Черноводу не нужен был никто и ничто. Не проходило и дня, чтобы Черновод не утопал в ненависти к самому себе. Он самолично уничтожил свое счастье. Он загубил того, кто даже не знал, что виновен хоть в чем-то. Ши Цинсюань не знал. Не знал. Какое право было у Хэ Сюанья винить его? С какой стати он накинулся на своего друга? Почему он не казнил единственного виновного? Отчего посчитал, что Бог Ветра должен ему хоть что-то? Хэ Сюань отдал бы все, чтобы еще хоть раз взглянуть на своего Бога Ветра. Сжег бы весь этот мир или создал новый. Поглотил бы всех божеств, демонов и людей. Вырвал бы свое сердце и раскрошил. Лишь бы перед смертью увидеть его в последний раз. Но все, разумеется, пошло не так. Спустя почти шестьсот лет ему все же удалось изменить свои руны в верной последовательности. И вот. Он видит его. Как и мечтал. Давно забытые горшки с прахом снова стоят позади на постаменте. Водяные гули безумно вращают глазами и жмутся к стенам. Два сломанных веера валяются на полу, медленно пропитываясь кровью от оторванных рук Ши Уду. Голова ублюдского небожителя откатилась к его же безжизненному телу, создав гротескный и ужасающий вид. А Ши Цинсюань задыхается от слез и едва слышных всхлипов сорванного горла. Его драгоценный Бог снова страдает. Снова из-за него. Снова. Снова. Снова. Черновод бы опять принялся расцарапывать себя и терзать, причиняя боль и отрезвляя, если бы не Ши Цинсюань, которого он должен был сию же секунду освободить. Сейчас же. Больше не медля ни мгновения. Ведь его Бог живой. Он снова смертный. Его Бог живой, и демон может его коснуться. Прах Хэ Сюанья снова в этом мире, пульсируя тонкой нитью связи в спрятанных водах. Его. Бог. Жив. Дышит. Он дышит. Битва с Безликим еще не свершилась. Ши Цинсюань жив. Окропленные кровью руки демона дрожали. Он не мог поверить, что получилось. Получилось. И Хэ Сюань не допустит повторения. Ни за что. Более того. Он не позволит никому проникнуть в свою обитель. Навесит такие щиты, которые ближайшие 600 лет никто не вскроет. Нет. Не 600. Его друг не вынесет такого заточения. Он не запрет его. Нет. Он… он будет лелеять Ши Цинсюаня и оберегать. Хуа Чен и сам прекрасно справится с Безликим. Но ни сам Хэ Сюань ни, тем более, Ши Цинсюань не ввяжутся в это побоище, смертельно опасное для человеческого тела его божества. Его Бог снова жив, и он сделает все, чтобы вернуть израненному Ши Цинсюаню его божественное ядро и предыдущую жизнь. В прошлый раз он лишил своего невинного друга сознания, а затем выбросил к людям, не заботясь ни о разбойниках, ни о собаках… ни о чем он не заботился, забыв о смертности Ши Цинсюаня. Но не в этот раз. Черновод приблизился к рыдающему юноше, слыша непрекращающееся бормотание: — Мин-сюн... по-пожалуйста… Черновод замер на секунду. Но лишь на секунду. Хэ Сюань будет Мин-сюном, если так захочет Ши Цинсюань. Он будет Богом или демоном. Он станет вновь женщиной, чтобы увидеть улыбку ветерка. Станет мужчиной. Станет кем угодно, лишь бы ветерок не умирал. Лишь бы просто жил. Лишь бы не оставлял его наедине с ужасной апатией, ненавистью и всепоглощающей болью. Черновод раскрошил в своих руках железные оковы, сдерживающие слабые и нежные, белые, как нефрит, запястья, теперь окрашенные кровью. Черновод прижал рыдающего и измученного человека к себе, вливая в него накопленные бесконечно поглощенными, еще в прошлом мире, демонами силу. — Я больше ни в чем тебя не виню. Ты достаточно заплатил. — М-мин-сюн… — Мое имя Хэ Сюань. Бог Ветра никак не отреагировал, лишь беззащитно обнял себя, боясь и одновременно желая объятий Мин… Хэ-сюна. Он потерял брата. Он подвел единственного друга… какой-же он жалкий неудачник, приносящий всем несчастья… Черновод говорил мало, но действовал быстро, заботясь о потерявшем сознании Ши Цинсюане. Он обрабатывал все синяки и порезы, точечно вливая свою Ци. И наслаждался касаниями. Он менял верхние одежды Ши Цинсюаня и наслаждался близостью друга. Он все еще не мог поверить, что он жив. Ши Цинсюань жив. 3 месяца спустя. Гора Тунлу больше никак не влияла на древнее бедствие, пожравшего бесконечное количество демонов и давно став гораздо сильнее, нежели большинство других бедствий или Богов. Поэтому Хэ Сюань больше не тратил свое время на сон. Вместо этого голодный демон смотрел лишь на свое главное сокровище, которое и не думал выпускать из кольца черных вод, пока Ши Цинсюань не восстановится окончательно и не получит то, что Черновод отобрал. Его божественное ядро. Хэ Сюань так долго сожалел о том, что забрал его. Жалел, что причинил своему другу столько боли. Жалел, что… что стал причиной смерти. Если бы сейчас Черновод делал выбор, то он выбрал бы пожертвовать своей жизнью и пройти весь тот путь снова. Снова и снова. Он был безумно зол на Ши Уду, но… но если бы история повторилась, он бы не выбрал себя и свою божественность. Он снова бы желал умереть. Снова бы голодал и ненавидел всех. Снова бы стал демоном. Но он бы знал, что однажды в его жизнь ворвется самое светлое существо, невиннее и добрее которого в этом мире больше нет. Что если это было судьбой изначально? Что если Ши Уду и должен был поменять их жизни? В конце концов Черновод никогда бы не стал настолько хорошим и отзывчивым Богом. А вот демоном стал отменным, хоть и никогда не стремился стать угрозой людям. В своем нынешнем теле он, пожалуй, мог бы посоперничать и с двумя Безликими Баями, случись им встретиться. Но Черновод не искал встречи. Хуа Чен прекрасно справился и без него. О том, чтобы вновь подвергнуть Ши Цинсюаня опасности не могло быть и речи. Никогда. Черновод нахмурился, отгоняя тяжелые мысли. Все битвы уже позади, а Безликий заточен под горой. Теперь это неважно. Наконец ядро для Ши Цинсюаня было готово. Скоро его ветерок сможет покинуть черные воды. Не без Черновода, разумеется. — Хэ-сюн… — капризно и слабо протянул Ши Цинсюань. — Я желаю отправиться в демонический город. И мне так интересно, что же творится у небожителей! И… и… — Потерпи еще несколько дней. Обиженно-недовольный вздох остался единственным ответом для Черновода, который с трудом отвел взгляд от бледного лица своего друга. — На восстановление нужно время, а ты еще слишком слаб. Если твое божественное ядро тебя не примет, умрешь. — О! — нисколько не испугавшись, но все еще слабо проговорил Ши Цинсюань. — А разве я смогу умереть, если рядом будешь ты? Хэ-сюн же меня защитит? Черновод долго посмотрел в лазурно-голубые глаза и не нашелся с ответом. Конечно, он никогда не отдаст Ши Цинсюаня в когти вечной смерти. Не в этой жизни. Но как сказать об этом словами он не знал. Не мог. 7 месяцев спустя. — Я… я пойду, Хэ-сюн. Я не могу оставить его. Черновод возвышался над Богом Ветра в своем темном демоническом обличье. Ши Цинсюань был одет в легкие одежды Бога Ветра и обвешан драгоценностями с ног до головы. (Нет, это не Черновод сделал их для него и незаметно оставил в обители Повелителя Ветра. Ни в коем случае.) — Я знаю, что ты его ненавидишь, правда, я понимаю! Но… но он мой брат. И я не могу отречься от него. Никогда не смогу. Дыхание третьего бедствия замерло, когда его взгляд снова попался в оковы лазурно-голубых нежных глаз. Черновод сглотнул. — Иди. Ши Цинсюань быстро закивал и упорхнул в храм Повелителя Воды, который Хэ-сюн даже помог ему построить, задействовав водных гулей и распугав пол деревни. Ветерок думал, что его друг больше никогда-никогда его не простит, но Хэ-сюн согласился даже отдать ему прах Ши Уду. Встав на колени, Ши Цинсюань наконец-то позволил себе расплакаться, прося прощения у своего брата и говоря, что сам бы он никогда не возжелал занять чужую судьбу. Никогда. Он бы лучше умер тогда еще в детстве, чем так жестоко обошелся бы с Хэ-сюном. Бог Ветра долго не мог успокоиться, говоря, что скучает и молится за перерождение родной души. Но через многое количество часов он в конец измотался, неловко поднимаясь с колен и обнимая уже не живого брата, а тяжелую каменную статую. Букет свежих цветов украсил изящную вазу, став первым подношением умершему Богу. А когда Ши Цинсюань вышел из нового храма, его сразу встретил пронзительный и глубокий взгляд Черновода, который… который ждал его все это время здесь? — Хэ-сюн… Хэ-сюн, ты что, провел здесь всю ночь? Демон не сводил глаз с друга, когда тот был в храме. Не сводил с него глаз и сейчас, наслаждаясь видом живого Ши Цинсюаня и не думая, что хоть когда-то еще допустит хоть малейшую угрозу своему непосредственному божеству. — Пойдем. Ши Цинсюань потер покрасневшие от слез глаза и скорее поторопился за другом, даже не спросив, куда они направляются в этот раз. 4 года спустя. — Ха-ха-ха, Хэ-сюн! Ха-ха-ха! Я точно больше не вернусь в твои чертоги! Ты только попробуй! Попробуй! — весело смеялся ветерок утягивая несопротивляющегося демона к себе на кровать. — Разве у тебя есть хоть одна такая мягкая кровать? Хоть одна? Я видел, на чем ты спишь, так что у тебя даже соврать не получится! Ха-ха-ха! Черновод не помнил, когда последний раз спал. С самого своего перемещения в мир, где был живой Ши Цинсюань, все ночи бедствие проводило, наблюдая за сном своего друга и боясь хоть на шаг отойти, сразу же представляя, как тогда еще человеческое сердце останавливается, или слабый друг по какой-то причине перестает дышать или… Ши Цинсюань вдруг ойкнул, не способный выбраться из-под мощного тела, так ладно устроившегося между его разведенных ног и прижавшее своим немаленьким весом. Хэ Сюань знал, что ему можно было беспрепятственно проникать в новую небесную столицу. Как и Хуа Чену. Но он не знал, как сделать первый шаг. Не мог. — Хэ-сю-ю-юн, ты сейчас меня раздавишь! Я же не смогу тогда больше пить вино! Хэ-сюн! Не обрекай своего лучшего друга на такие муки! Но демон не слышал искристых слов и просьб. Черновод видел лишь розовые улыбающиеся губы самого драгоценного существа во всем мире. И он не смог больше сопротивляться. Не смог сдержаться. Ши Цинсюань вдруг получил легкий чмок в приоткрытые губы. А потом он получил чмок в щеку, в нос, в лоб, в шею и подбородок. А потом снова в губы. Захлебнувшись воздухом, Бог Ветра ошарашенно посмотрел на своего друга. — А? Хэ-сюн?! Ты что, поцеловал меня?! Правда поцеловал?!! Глядя в широко открытые лазурно-голубые океаны, Черновод кивнул. — Да. — О… — замер Ши Цинсюань, постепенно все сильнее розовея из-за смущающей позы и многочисленных поцелуев. — И… и давно ты… — Всегда. — О, — потерял вдруг все слова порозовевший зацелованный Бог. Черновод наконец отстранился, не зная, как его друг к этому отнесется. Но еще немного молчания обычно всегда болтающего Ши Цинсюаня и даже давно остановившееся сердце страшного демона забьется в панике. — Мне… я… мне кажется, я тоже, — взволнованно прошептал медленно поднявшийся на кровати Ши Цинсюань. — Тоже всегда.

***

Уже перед самым сном в объятиях Хэ-сюна ветерок с опухшими губами и взъерошенными волосами тут же задумал срочный поход к Се Ляню, желая узнать, как все это происходит в жизни. Потому что сам Бог Ветров, хоть и вел себя раскованно и откровенно, но при этом еще никогда не ложился ни с кем в постель. Сначала он боялся реакции брата, отгонявшего всех поклонников и поклонниц. А потом появился Мин-сюн… Хэ-сюн. И в мире Ши Цинсюаня больше не осталось никого другого.

***

Хэ Сюань не прекращал осыпать Ши Цинсюаня поцелуями, лаская нежную кожу и пряча острые зубы. А когда разомлевшее божество заснуло, не выпуская его из объятий даже в беспамятстве, тут же встал и нарисовал поле сжатия тысячи ли. Ему срочно нужна была аудиенция Хуа Чена. Срочно. ___________________ Здравствуйте, драгоценные читатели! Когда я читала Благословение небожителей, я была в шоке от того, как произошла арка Черновода. В шоке. Около года я не понимала, что же не так и почему нет практически ни одного фанфика, где Хэ Сюань не винит или хотя бы перестает винить своего единственного друга, который ничего не знал и всегда был так добр и открыт к нему. (Если читали, то скиньте пожалуйста). Я не поняла, как Хэ Сюань мог держать к ветерку злобу даже после того, как выяснил, что он ничего не знал. Я не смогла это принять. Поэтому через год после прочтения я решила написать то, как по моему мнению все это должно быть исправлено. Хотя опять же, на мой взгляд, тех шестисот лет в оригинале, что Черновод и Ши Цинсюань провели вместе должно было хватить с лихвой, чтобы Хэ Сюань разобрался в своих чувствах. Но увы. Обнимаю вас и надеюсь, что этот малютка смог сделать ваш день уютнее, а впечатления после оригинальной арки менее болезненными. Тьмок. (Ничего не обещаю, но есть вероятность, что через *дцать лет напишу продолжение в виде НЦ экстры с первым разом двух невинных булочек)