Тук-тук

За окном лил дождь — тяжелые капли с размахом бились о стекло, создавая ритмичный, почти гипнотический стук. Серое небо плотно затянуло город, превращая день в мягкие сумерки, а в комнате было тепло и уютно от желтого света торшера. Чонгук лежал на диване в общей гостиной, уткнувшись в телефон, когда сквозь шум дождя услышал легкие шаги. Он даже не поднял голову, но уголки губ дрогнули — он знал, чьи это шаги. — Тук-тук, — раздался мягкий, игривый голос прямо над ухом. Тэхен. Чонгук притворился, что не замечает, продолжая листать ленту, хотя всё его внимание было приковано к теплому дыханию, которое уже обжигало кожу его шеи. — Тук-тук, — повторил Тэхен, на этот раз губы его коснулись чувствительного места под мочкой уха, заставляя Чонгука сдержанно вздохнуть. — Кто там? — пробормотал он, стараясь сохранить равнодушный тон, но голос уже слегка дрогнул. — Это я, — прошептал Тэхен, его руки медленно скользнули по плечам Чонгука, опускаясь вниз, к груди. — Можно войти? Чонгук почувствовал, как учащается его пульс. Они играли в эту игру уже неделю — украденные взгляды, случайные прикосновения, которые затягивались дольше, чем нужно. Но сегодня Тэхен явно решил перейти грань. — Дверь открыта, — выдавил Чонгук, но Тэхен рассмеялся, низко и тепло. — Я не про дверь. Прежде чем Чонгук успел что-то ответить, Тэхен перебрался через спинку дивана, оказавшись сверху, их тела разделяли лишь несколько сантиметров. Его темные глаза горели, а пальцы вцепились в пояс Чонгука, притягивая его ближе. — Я про твои мысли. Можно войти? Ответом стал резкий рывок — Чонгук схватил Тэхена за бедра и перевернул, прижимая к дивану. Их губы столкнулись в жгучем поцелуе, в котором не осталось места для игр. Тэхен вздохнул в его рот, пальцы впились в волосы Чонгука, а ноги обвились вокруг его талии, прижимая их друг к другу так плотно, что между ними не осталось места даже для воздуха. — Давно пора, — прошептал Тэхен, когда Чонгук начал оставлять влажные поцелуи вдоль его шеи, спускаясь к ключице. Чонгук лишь усмехнулся, срывая с него рубашку. За окном дождь превратился в слепую, неистовую стихию — капли хлестали по стеклу, как будто пытались проникнуть внутрь, разделить их, но тщетно. Они были слишком поглощены друг другом: горячие ладони скользили по влажной коже, прерывистое дыхание смешивалось со стуком дождя, а каждый новый поцелуй смывал последние границы между "можно" и "нужно". Дверь была не просто открыта — она была снесена с петель.