Пятый этаж

Крупные снежинки кружили в воздухе, разбавляя опустившуюся на город раннюю темноту. Снег хрустел под ногами, отражая каждый шаг Фёдора тихим эхом среди спящих дворов. Его шарф покрылся инеем от теплого дыхания, а лицо покраснело от колючего мороза. Улицы погрузились в полудрёму под серым покрывалом мокрого снега. Двор, обрамленный пятиэтажными хрущёвками с облезлыми фасадами, встретил его оранжевым светом одиноких фонарей вдоль тротуара. Фёдор остановился напротив одного из подъездов, потёртая цифра "4" едва различались на выцветшей, облезлой металлической табличке. Он мельком глянул на пятый этаж, где в окне мелькнула знакомая фигура, от чего на душе стало теплее. Он перекинул пакет из одной руки в другую, а правая автоматически потянулась во внутренний карман куртки за связкой ключей с глупым брелком, символом наступающего нового года. Тяжелая металлическая дверь со скрипом открывается и в нос тут же ударяет запах чье-то стряпни и тушеной капусты, вперемешку с затхлым запахом квартиры пожилых соседей. Лампочка над головой мигнула пару раз, а затем загорелась тусклым светом, окрасив грязно-жёлтым цветом облупившиеся стены. Рядом с почтовыми ящиками аккуратным почерком было выведено объявление "Сдаётся комната", а неподалеку этого же рекламщика шлют в далёкое пешее. Федор тяжело вздохнул, собираясь с силами для последнего рывка, поднимаясь на пятый этаж.  Не успел он ступить на лестницу, как дверь распахнулась, гулко ударившись об стену. Федя поморщился, будто испугавшись громкого звука и перевел взгляд на источник шума. — Ой! — Блондин с длинной косой выглянул за дверь, оценивая ущерб, нанесенный стене и степень злости соседей от вечного шума из «47» квартиры. — Не рассчитал малёха. — Не то слово. — Федор проходит внутрь, где во всю закипал чайник. Из рук бесцеремонно забирают пакет с продуктами и относят на кухню. Свист резко затихает и вперемешку с шуршанием пакета и его содержимого, слышится незамысловатое мычание какой-то далеко знакомой песни. Не успел Федор разуться как перед ним остановились пара пушистых тапочек с мордочкой кота. Шапку с его головы тут же стянули, а следом потянулись к шее. — Ты мой герой, Федь. — Коля принялся разматывать шарф. — Замерз? — Серые глаза останавливаются на покрасневших от мороза щеках. Федор только фыркнул в ответ, но не стал отворачиваться. Гоголь улыбнулся, отнес вещи на змеевик в ванной, а затем вернулся на кухню. Достоевский повесил куртку на крючок и прошел следом, замерев в дверном проеме на пару минут, наблюдая за суетливыми движениями соседа. Теплый свет от вытяжки заполнял темноту маленькой кухни, мягко играя на потертых плитках стены и создавая причудливые тени. — Федь, а, Федь? Тебе какой? — Коля потянулся к холодильнику доставая с верхней полки полупустую банку. Достоевский оттолкнулся от косяка, бесшумно подошел сзади и ткнулся лбом в его спину, запуская руки под футболку. — Ая-яй-яй! — Гоголь дернулся от вечно холодных пальцев и замер с полупустой банкой меда в руках. Достоевский лишь тихо хмыкнул. — Черный с лимоном. — Ты специально, да? — Гоголь обернулся через плечо, по коже расползались мурашки от холодных прикосновений. — Может быть, — протянул он, прижимаясь щекой к его плечу. Гоголь тихо рассмеялся и похлопал Федора по рукам, мол, ну все хватит. — Садись, — сказал он наконец, наполняя чашки кипятком. — Лимон сейчас достану. Достоевский послушно уселся на табуретку, наблюдая, как Коля движется по кухне. Такой знакомый, такой родной. Тепло разливалось внутри, а на губах застыла едва заметная улыбка.