Decay

Лето в господском доме. Наверное, полночь, а может уже и три утра. Небо таинственно затянулось белым дымом, где-то на востоке должно встать солнце и озарить это чудесное место своим светом. А пока цветы спят, трава тихо шелестит под ногами, двойные шаги по цементной тропинке. В доме не горел свет. Балконная дверь была открыта на проветривание. Ветер слегка колыхал штору. На кухне тоже никого. Игрок сухими глазами посмотрел на часы. Они всегда показывали неправильное время, вроде 13:02, или отсчитывали время назад. Он встал и отпер дверь каморки под лестницей, в которой гнил прошлый день. Холодный ночной воздух нежно объял лицо и проник в душное помещение. Время выходить в свет. Игрок на цыпочках отправился на кухню, которая находилась как раз на первом этаже. Нигде не горел свет, и всё и вся погрузилось в статичный сон. Даже тиканье настенных часов и редкий скрип пола не нарушал эту святую тишину. Это время приключений и поиска еды, главным образом. Днём нельзя было попадаться на глаза. Стены и тёмные картины словно наблюдали за сценой и молчали. О чём они сейчас думают? Игрок прислушался. Никого. Он медленно продвигался вперёд, пока не попал на кухню, где яркий лунный свет падал через огромные окна на пол. Стол пустовал. Всё было убрано. Он встал на цыпочки и отворил верхние шкафчики, ища хоть что-нибудь. В холодильнике смотреть было бесполезно, он наверняка сейчас заперт, и там всё равно скорее всего пусто. Он долго шарился, чуть ли не ныряя головой в нижние шкафчики, как вдруг услышал слабый звук, словно что-то волочилось по полу. Игрок вздёрнул голову и посмотрел в сторону, откуда это доносилось, и увидел тёмную фигуру у морозильника. Он не мог понять, что или кто перед ним, но в ужасе забился в угол и затаил дыхание. А вдруг это господские…? Куда бежать, куда скрыться?.. Существо дёрнулось и помотало головой, ища что-то в морозильнике. Оно достало какой-то контейнер и только тогда заметило напуганного в углу игрока. Оно открыло один глаз, огромный, большой, белый посреди тьмы кухни. Игрок ещё больше вогнался в угол и в ужасе наблюдал, как существо медленно приближалось к нему. Сначала в лунный свет попали… Перья? И лапы, как у ястреба или совы… Они волочились за ними по полу. Бурые, серые, слегка взъерошенные. Существо наклонилось, когда он хотел вскрикнуть, но ничего не вышло из его пересохшего горла. Он хотел пить, он хотел есть, он хотел завопить. Тогда существо спросило, склонив голову набок: — Будешь клубнику? Литани! — Боже, Литани! Какое облегчение… Игрок воскликнул и чуть успокоился, ночью лучше не шуметь. Он по факту встретил собрата, шарящегося по ночам по дому и спящего днем. В лапах у Литани был контейнер с замороженной клубникой. Они сидели, прислонившись к закрытому кухонному балкону так, что лунный свет падал на их спины. Литани была больше игрока, или скорее игрок был меньше всех остальных существ. Генезис захватил его с собой, но не удосужился сказать об этом остальным, поэтому он теперь для них добыча. Каждый угол, каждый коридор, каждая тень охотилась за ним даже здесь. В пургатории в четырёх стенах с Гоутменом тоже звучит не очень. Между ними был открытый контейнер, из которого они по одному тащили клубнику и корчили рожи из-за особо кислых ягод. Всем казалось, что у Литони не было рта, но очень странно, как она клевала клубнику и поглощала ее, словно рот у нее был скрыт за перьями. Когда Литони и игрок соприкасались руками, желая одновременно взять ягод, они тихо смеялись и отводили взгляды. Хоть кто-то здесь не хочет его съесть, какое облегчение. Так проходила эта летняя ночь. Когда последняя клубника исчезла, Литани забросила контейнер в раковину и поспешно хотела направиться к себе на чердак на втором этаже, игрок дернул ее, призывая посмотреть куда-то. — Эй! Пссст, смотри! — Он указал куда-то вперёд, в окно, где вдалеке блестели два огонька, один желтый, другой белый. Литани присела, сбитая с толку и заинтересованная. — Кто это? — Не знаю… Игрок пожал плечами, пытаясь что-либо разглядеть. *** Туман накрыл ночное небо. Цветы шушукались между собой, их бутоны тихо покачивались от ночного ветра. Луна казалась тонким серпом на чёрном холсте без звёзд, застывшая в облаках на огромном небосклоне. Тихие шаги звучали и затухали в тишине ночного сада. Двое долго молчали, как обычно, но воздух был наполнен трепетом и волнением, словно что-то должно было произойти или произойдёт в ближайшем будущем. Они шли по вымещенной плиткой дорожке. По сторонам располагались подстриженные прямоугольные кустарники, петляющие, затягивающие вглубь сада. По пути встречались редкие тусклые фонари, их свет гас на фоне луны. В клетке металась птица, которую никто не мог выпустить.

[Сегодня чудесная погода, не так ли, Дозер?]

Генезис шёл по его левую руку, наблюдая за ночным небом. Было так спокойно, и так неспокойно у другого на душе, если бы Он знал. «Да…» У Дозера был потупленный взгляд, а с каждой секундой всё больше сжималось сердце.

[Тебя что-то беспокоит?]

«…» Дозер поднял голову, с тоской смотря на возвышающуюся луну за дымными облаками. Вот она достигла центра неба и вышла из-за облаков ярким белым серпом. «Когда ты собираешься уезжать?»

[Ах, ты об этом…]

Генезис тихо усмехнулся, наблюдая за небом вместе с ним.

[Всему своё время. Я планирую уехать на Кануне или после, как повезёт с погодой.]

Дозер вздохнул. Он уже говорил с Ним об этом, но не мог унять тяжесть в груди, словно у него осталось мало времени. Он в темноте искал его руку, хоть что-то, он не хотел Его отпускать, хотя до Кануна ещё как минимум четыре месяца. И потом он его не увидит, не увидит… Генезис резко, но мягко поймал ладонь Дозера в свою. Он взглянул ему в глаза, в этот рассеянный грустный взгляд, как у провинившегося котёнка. Он не улыбался как обычно; он был хмур. «Не покидай меня…» Генезис молчал. Они остановились. Ночной сад вокруг них по-прежнему был тёмным. У их ног плелась лоза и мох выступал между маленьких расщелин в плитке.

[Даже если меня рядом нет, если ты представишь, что я есть, то я всегда буду с тобой.]

«…Но ты не будешь здесь вечно.» Повисла тишина. Дозер грустным взглядом смотрел на свою руку в руке Генезиса, касался его пальцев, чувствовал, что он реален, хотя Генезис и говорил, что он везде. Но что, если его не будет? Даже временно. Заметят ли остальные? «Я не готов… Я…»

[Всё в порядке. Я знаю, что эта задача тебе по плечам. Я бы не стал взваливать её на тебя, если бы ты не был готов.]

«Но я не силён!» Дозер воскликнул. Конечно, он не был силён, он был просто ребёнком в чужих глазах. В Его глазах.

[Я верю в тебя, Дозер.]

Дозер потерял дар речи и расстроенно вздохнул. Он не мог представить свою жизнь без Него, без Их прогулок по саду ночью, без их засыпаний в полдник на качелях летом или в спальне на Кануне, когда в окнах бесконечно шёл снег. Он чувствовал, что у него что-то ускользает из рук, что он что-то медленно теряет, что-то важное, как бы крепче не сжимал руку Генезиса. Он уже уходил, даже если осталось всего четыре месяца. Генезис нежно обхватил Дозера за талию, прижав его поближе к себе. Они были в довольно плохо освещённом участке сада посреди тропинки и смотрели друг на друга, один потерянными глазами, другой — безмятежным и спокойным взглядом. Взгляд Бога. Говорят, этой штукой можно успокоить любого, что Дозеру сейчас было бы очень кстати. Они наконец крепко обнялись. Дозер зарывался руками ему в спину и головой в грудь, как маленький ребёнок цепляется за свою мать. Он чувствовал себя беззащитным и слабым, хотя ничего ещё не произошло. Вот Генезис, вот сад, лето ещё не кончилось. Но он знал, что эти четыре месяца пролетят быстро, и ему придётся столкнуться с реальностью… без Него… Генезис вздохнул и слегка присел (он был неуклюж в этом плане), чтобы сравняться по росту с Дозером, и взял его лицо себе в руки. Его взгляд оставался совершенно спокойным и нежным, таким родным, словно он твердил, «Я укрою тебя. Не беспокойся. Чувствуй боль здесь. Чувствуй объятие здесь.» Он всегда говорил, что любит всех и каждого, что каждый будет услышан, где бы он ни был. Кому-то он не являлся даже в снах, сколько жизней легло под топором слова «судьба», чтобы Он встретил их перед Райскими воротами, которых нет. Жизнь это вечный труд, бесконечный цикл. Терпи сейчас, чтобы терпеть дольше в следующий раз. Чувствуй боль здесь, а объятие потом, и верь, что любовь Бога абсолютна. Дозер вздохнул и замешкался, когда дистанция между их лицами начала умеренно сокращаться. Он открыл и закрыл рот много раз, не зная, что сказать, и был словно обижен на Генезиса, что тот хочет уйти. Даже по уважительной причине. Он заслуживает отпуск.

[Дозер?]

«…»

[Не ёрзай.]

Их лица соприкоснулись, и Дозер почувствовал поцелуй на своем лбу. Такой лёгкий, такой нежный. Он не хотел отпускать.

[…Мм…?]

«.....» Дозер «сорвался» и поцеловал Генезиса в ответ, но это был уже не какой-то детский поцелуй на ночь. В этом жесте чувствовалась вся его печаль, вся тяжесть, тоска по теплу Бога, нежелание, чтобы он уходил. Он словно кричал: «Не уходи», «Не оставляй меня здесь», «Я не смогу это сделать один, без тебя». Генезис не отпрянул. Он дал Дозеру возможность выплеснуть свои эмоции наружу, ведь когда ещё это можно будет сделать? Когда Его уже не будет?.. Дозер покачал головой, зарываясь ему в плечо и бормоча: «Не уходи, не уходи…»

[Я не уйду.]

«…»

[Я буду здесь, с тобой, всегда.]

Так они стояли под одинокой луной летней ночью, возвышающейся на тёмном небосклоне. Вдалеке начало багроветь небо, скоро рассвет. Они долго стояли, смотря на горизонт, а затем посмотрели друг на друга и криво улыбнулись, словно ментально уже были готовы снова дрыхнуть до обеда. Как типично. *** Литани, сонная и зевающая, кое-как сидела, упёршись на правую руку. На полу на кухне валялось куча пустых упаковок от конфет и новый грязный контейнер из-под замороженной клубники. — Ты что-нибудь видишь? Игрок внимательно смотрел в бинокль. — Неа… Ну, я вижу, что там кто-то есть. Один высокий, а другой низкий. — Дай-ка посмотреть! Литани выхватила у него из рук бинокль и вгляделась в ночной сад, пытаясь разглядеть там что-либо. После пары подозрительно тихих минут она воскликнула: — Да это же Генезис и Дозер! — Генезис и До-… Кто? — Игрок озадаченно почесал голову. Он вообще был не в курсе дела, в отличии от других сущностей. — Что они там делают? Литони заинтересованно глядела в бинокль. С каждой секундой у неё росла ехидная улыбка на лице, как у маленькой яойщицы. Она говорила словно сама себе: — Хаа-хаа… Голубки решили погулять по саду ночью… И как часто они там гуляют? Слушай, кент, нужно завтра это повторить и проверить! Она вручила игроку бинокль и поднялась с пола с довольной совиной ухмылкой на лице. У неё по-прежнему не было видно рта, только три глаза. Игрок чуть не выронил бинокль и озадаченно посмотрел на неё, не вставая следом. — Зачем это тебе? Что ты там увидела? Там же просто два огонька и ничерта не видно, что ты… Игрок заметил коварную ухмылку у неё на лице и раздраженно стих. В конце концов он не обладал хорошим зрением, в отличии от Литони, которая была чуть ли не совой-ястребом во плоти. Литони многозначительно хихикнула и поплелась на второй этаж, кинув напоследок, не оборачиваясь: — Увидимся завтра. А игрок остался сидеть на полу в полном недоумении, смотря то на дверной проём, то на два мерцающих огонька в саду. Светало.