Так всё же он или я?

      Этот рабочий день не предвещал ничего экстраординарного - всё те же стерильные, пропахшие дезинфекционными средствами белые стены, слегка угрюмые и понурые лица, нервная спешка персонала. Белый свет больших ламп, приделанных прямо в потолок, мгновенно расщеплял остатки меланина, что принудительно вынуждало забыть о сне и о беспечном валянии в кровати, которые были ещё каких-то час-два назад.       Фиолетовый кот шёл своей уверенной и грациозной походкой сквозь больничные коридоры, тихо отстукивая каждый шаг в сменной, такой же стерильной, как хирургический скальпель, обуви. Он то и дело заглядывался на рьяных, готовых из кожи вон вылезти за рабочее место интернов, ещё до сих пор помнящих про свою клятву Гиппократа. В то время как опытные врачи выполняли только обязательную часть своей профессии (и то не всегда до конца) и всё время спихивали то, что можно спихнуть, на других, молодняк, напротив, бегал до потери пульса, пытаясь понравиться новому работодателю.       Кэтнеп же относился к ним не то с пониманием, не то принимал что-то подобное как долгий и обязательный этап в становлении врачом. Зайдя в регистратуру, чтобы оставить там свою чёрную осеннюю куртку, что делала его внешний вид, когда он её надевал и закуривал сигарету, в какой-то степени даже маргинальным (он не сильно любил оставлять свои вещи в ординаторской, так как не слишком часто туда захаживал. Да и своей подруге Бобби он доверял больше, чем каким-то посторонним для него зверям), он окинул взглядом Бобби, которая на данную секунду, держа чью-то мед. карту, что-то объясняла пациенту.       Завидев своего товарища, она со словами «Подождите, пожалуйста, минуточку» прервала диалог и направилась быстрым шагом к коту.       — Кэтнеп, — сказала она шёпотом, так чтобы звери, стоявшие в очереди, ничего не услышали, — как будет время, зайди ко мне. Мне нужно тебе кое-что рассказать.       — Как скажешь. — Лунный, кивнув понимающе головой, хмыкнул. После этого она сразу же удалилась и, как ни в чём не бывало, продолжила консультирование пациента.       Это было одной из тех самых женских черт, которые Кэтнеп искренне не понимал, но вынужден был принимать. Эта игра в «у меня есть что-то очень важное, но расскажу я тебе об этом когда-нибудь потом». Ну ты либо сразу к сути веди, либо жди подходящий момент молча. А то выходит так, что целый день думаешь об этом самом «важном», накручиваешь себя, перебираешь варианты... А по итогу всё превращается в ничего не значащего бумажного тигра. И зря столько об этом думал.       Кот не строил ожидания какой-либо грандиозной новости, ведь, скорее всего, речь идёт о чьей-то любовной интрижке или о сплетне, которая, как чаще всего оказывается, не правдива по окончании рабочей недели.       По пути к своему кабинету, держа дешёвую баланду из автомата, которую они здесь называют «кофе», он пересёкся с главврачом Буббой. Его сложное выражение лица и взгляд, который хоть, может, и не был таким, но выглядел так надменно, не могли вызвать ничего другого, кроме неприязни и лёгкого раздражения. Что с пациентами, что со врачами говорил он идентично - сухо и с максимальным внедрением профессиональных терминов в речь.       Да и по опыту общения с ним было понятно, что всех он видит практически одинаково. Пациенты в первую очередь - пациенты, а не живые звери. С работниками больницы - та же история. С таким беспристрастием он являлся бы идеальной кандидатурой в судьи или юристы, но за каким-то макаром решил стать врачом, где желательно бы иметь долю эмпатии.       Удивительно, что у кого-то, как он, есть жена. Это было понятно по обручальному кольцу на одном из его пальцев. Как такие личности могут найти себе пару? Над этим вопросом ломала голову даже небезызвестная нам Медведица.       — Будь добр, можешь поторопиться? Там уже скопилась очередь. — остановился слон. «А я куда, по-твоему, блять, иду?» — промелькнуло в мыслях Кэтнепа. Но вместо этого ответил он более сдержанно:       — Да-да, как раз туда и направляюсь, — продолжив свой шаг, сказал он, но тут же вынужден был прерваться.       — И ещё. В сестринской воняет сигаретным дымом. Для этого есть специальный навес на улице, между прочим. И если так и продолжится, то это возымеет последствия для вас в виде выговора и отчислений с зарплаты. Я надеюсь, мы друг друга поняли, не так ли?       Огромный собачий болт клал он что на эти правила, что на выговоры, что на самого слона. Уж явно не до этого ему сейчас было, чтобы его отчитывали как котёнка, которого с сигаретой за школьным углом поймали.       — Да, я вас понял. Впредь не повторится. А теперь извините, я работать. — сухо сказал тот и наконец-то ушёл.       Про сам процесс приёма сказать сегодня практически было нечего. Одни и те же диагнозы, направления, рецепты. И так около четырёх часов подряд. Ничего необычного - работа как работа. Конечно, был один кадр, который в свои 40+ лет выпил за день около пяти банок энергетиков и потом удивлялся, откуда у него тахикардия и перепады давления. Но и к таким за годы работы привыкаешь, даже коллегам и не расскажешь - слишком уж часто такие приходят.       Но вот - долгожданный обед. Минуя всех зверей, каталки и лавочки со стульями, Кэтнеп оказался в сестринской, в которой его уже ожидала подруга и где мельтешили на фоне ещё какие-то медсёстры.       Удобно устроившись на диванчике, закинув руки на его спинку, Кэтнеп выдохнул и запрокинул голову назад.       Только хотела Бобби что-то сказать, как её прервал ленивый и протяжный голос.       — Прежде чем начнёшь, подай мне, пожалуйста, зажигалку. Она лежит в левом кармане куртки... по-моему. — затем, подумав, он добавил: — И сделай мне ещё какой-нибудь чай, а то от местного кофе на голодный желудок меня подташнивает.       На такую наглость Бобби повозмущалась вслух на Кэтнепа, на что последний лишь дёрнул ухом и тихонько улыбнулся уголком губ и отвёл на секунду взгляд, доставая пачку сигарет из кармана джинсов. Медведица лёгким движением подбросила зажигалку в сторону кота, который её успешно поймал одной лапой и сразу же использовал. Он приоткрыл окно и выдохнул дым с первой затяжки прямо на улицу.       — Так что ты мне там хотела рассказать сегодня утром? — потряхивая пепел за окном, сказал кот.       Взяв стул, девушка поставила его возле дивана, где сидел Фиолетовый, а после села на него, оказавшись с котом достаточно рядом. После она передала кружку зелёного чая курильщику и начала.       — Короче, ты же знаешь нашего кардиолога Дамиана? (Именно Да́миана, а не Де́миана.)       — Ну, допустим, знаю, — выдохнув дым уже непосредственно в саму комнату, сказал Кэтнеп.       Дамиан был леопардом, довольно невысокого роста и худого телосложения. Несмотря на свою видовую принадлежность, был он меньше и, по всей видимости, даже слабее Кэтнепа. Ничем не примечательный, компанейский молодой человек. Ничего хорошего или плохого про него кот сказать не мог, так как они не слишком-то хорошо и общались. Лишь перекидывались дежурным «привет» пару раз.       — Дай угадаю, он тебе начал нравиться или он переспал с какой-то медсестрой?       — Нет, — отрезала она, а после чего перешла на полушёпот. — Я знаю, что он продаёт траву нашим интернам. — Кэтнеп приподнял бровь.       — И откуда такая информация?       — Сама видела, пока на работу шла, как он в курилке новичку сначала шишку продал, а потом они вместе по косяку выкурили.       — То-то я думаю, чего в районе больницы дерьмом вонять начало (каннабис при сгорании по запаху напоминает фекалии). А у нас, получается, тут дилер завёлся. Тебе предлагал что-то?       — Да нет! — отмахнулась Бобби. — Если я правильно понимаю, то он исключительно по молодым бегает - они, наверное, не сдадут его.       — Ну или они изначально употребляли. — Кэтнеп лениво положил ногу на ногу. — Я ещё в прошлом году говорил, что легализация травы только развяжет руки всяким торгашам. Как видишь - результат на лицо.       — Да какой вообще смысл в легализации? — голос Бобби звучал возмущённо.       — Они думали, что если разрешить продавать и употреблять каннабис, то стадо будет приобретать его в сертифицированных магазинах. А на деле теперь барыги вместо того, чтобы выращивать дурь самому, выкупают дешёвую марихуану из Испании для «личного сбыта» и продают её дуракам чуть дешевле, чем в магазинах.       — И то есть получается, что деятельность Дамиана легальна. — Кэтнеп цокнул.       — Нет, конечно. Как минимум я сомневаюсь, что его товар проходил проверку на примеси. А в чём я ещё больше сомневаюсь, так это в том, что он со своей выручки налоги платит.       Чай к тому моменту уже закончился, и Фиолетовый протянул Медведице пустую кружку.       — Я вот только одно не понимаю. Откуда такие познания? — моя кружку, спросила девушка.       — Коллега на работе Догдей всем этим как-то загрузил. А он давай как мне пересказывать.       — Про Догдея... Как вы вообще? — Бобби старалась быть деликатной. Кэтнеп немного изменился в лице. Если только что оно было расслабленно-ленивым, то теперь стало слегка напряжённым. Будто не хочет чего лишнего сболтнуть.       — Как-как... Как обычно. Ссоримся, хотел бы я сказать «миримся» после этого, но желания обманывать ни себя, ни тебя у меня нет. — его голос был наигранно незаинтересованным.       — Может, стоило бы извиниться перед ним?       — За что? Я ничего не сделал такого, чтобы просить прощения. — Бобби вздохнула.       — Ты хоть зверь умный, а вот банальнейших вещей не оцениваешь. Даже если ты «ни в чём не виноват», попробуй переступить через своё упрямство и сказать: «Прости, был не прав»       — Я? Я разве такой упрямый? — опершись ладонью о грудь, сказал он.       — Я бы это качество твоей личности жирным красным шрифтом выделила. Подумай, тебе же самому выгоднее иметь хорошие отношения с мужем. You gotta give something to get something и всё такое. — Кот призадумался.       — То есть ты предлагаешь извинения в качестве манипуляции ради собственной выгоды? Бобби вздохнула.       — Считай как тебе удобно. Просто сделай и не трепай другим нервы.       — Хорошо. Мой обед уже скоро закончится, — вставая с диванчика, прокряхтел Кэтнеп. А после добавил: — И проследи за Дамианом, пожалуйста. Кто его знает, вдруг он решит расширить свой бизнес и начнёт воровать больничные препараты.