Черствое сердце

Осень пахла дымом и мокрой землёй. Тусклое небо нависало над крышами старых гаражей, как будто готовилось пролиться холодным дождём. Место было забытым даже для тех, кто хотел забыться. Здесь не было камер. Не было правил. И не было никого, кто стал бы задавать вопросы. Бомгю шёл, втянув голову в капюшон, держа руки в карманах. Тяжёлый рюкзак болтался на плече, но он не чувствовал веса. Только гул в голове. Только глухой звон после крика отца: — Убери свою рожу с глаз моих. Придурок. Ты мне не сын. Он снова хлопнул дверью. А Бомгю — просто ушёл. За гаражи. Где можно было хотя бы дышать. Он резко остановился, когда за поворотом увидел силуэт. Кто-то уже был там. Спиной. Куртка с порванным рукавом, тёмные волосы, сигарета в пальцах. — Ты кто? — глухо бросил Бомгю, на всякий случай крепче сжав кулак в кармане. Незнакомец не обернулся сразу. Только усмехнулся, выпустив струю дыма. — Мда… А ты вечно такой вежливый? — Голос был ленивый, с чуть заметной насмешкой. — Или это мне так повезло? — Ответ не дал. — Бомгю шагнул ближе. Он был на взводе. После дома ему нужно было кого-то ударить. Или хотя бы услышать, что он не один. Парень повернулся. Чхве Ёнджун. Один из тех, кого в школе боялись не за силу, а за глаза. Холодные. Мёртвые. Бомгю его знал. Видел, как тот поджигал чьи-то тетради в коридоре. Как тихо ржал, когда кто-то рыдал в туалете. Таких не забывают. — Бомгю, да? — Ёнджун ухмыльнулся. — Ха. Ты из тех, кто улыбается, когда бьёт. Знаешь, это мне даже нравится. — А ты из тех, кто улыбается до удара, — огрызнулся Бомгю. — Что ты тут забыл? — Дышу. — Ёнджун бросил бычок и раздавил его подошвой. — И ты дышишь. Значит, мы уже что-то поняли друг о друге. Повисла тишина. Слегка неловкая, но не враждебная. Впервые за долгое время Бомгю почувствовал... не угрозу. Не защиту. Просто интерес. — Часто сюда приходишь? — Он сел на перевёрнутую железную дверь. — Когда отец буянит — да. — Ёнджун сел рядом. — Хотя... его уже нет. Сдох пару лет назад. Осталась тишина. Она орёт громче, чем он когда-либо мог. Бомгю не ответил сразу. Он посмотрел на старую стену гаража перед собой. На неё кто-то вывел фломастером: «Здесь молчат даже крики». — У меня не умер, — тихо сказал он. — Но, кажется, тоже давно сдох. Внутри. Это не была жалоба. Не просьба о жалости. Просто констатация. Ёнджун посмотрел на него немного по-другому. И в этих глазах впервые не было холодной насмешки. — Ладно, — сказал он. — Пошли со мной завтра. Есть одно место. Не для всех. — Ты часто так зовёшь людей, с кем даже не подрался? — С теми, кто может быть полезен, — ответил Ёнджун, вставая. — И с теми, кто не боится крови. Бомгю усмехнулся. Он не боялся. Он был частью неё. — Договорились. Они ушли вместе, не оборачиваясь. За спиной осталась ржавая дверь, выбитое стекло и пепел на асфальте.