Tiens-moi juste dans tes bras

Лу Гуан стоял один посреди бескрайнего леса. Оглядываясь вокруг, он не различал ничего, кроме тревожных теней деревьев, затерянных в густом тумане. Недолго побродив, вглядываясь вдаль, он заметил человека с до боли знакомым силуэтом. Ему не потребовалось много времени, чтобы узнать в этой фигуре Чэн Сяоши. Тот удалялся и вскоре растворился в тумане. Немного помедлив, Лу Гуан бросился за ним. И пусть он бежал изо всех сил, у него всё не получалось его догнать, и парень окончательно потерял друга из виду. Паника сжала внутренности, но он продолжил отчаянно искать, нервно озираясь вокруг. Казалось, прошла целая вечность, когда он услышал выстрел где-то позади. Бросившись к источнику звука, он вскоре наткнулся на лежавшее на земле тело. Тёмные волосы… Жёлто-синяя куртка… Крик, что вырвался из Лу Гуана, был одновременно оглушительным и беззвучным, когда он упал на колени возле друга. Всё, что он мог видеть, — это красное пятно, расцветающее на груди Чэн Сяоши, и его пустые глаза, которые смотрели, не видя уже ничего. Лу Гуан не мог оторвать взгляда от тела своего лучшего друга, всё ещё пребывая в шоке, когда услышал голос из глубины леса. Он напоминал его собственный искажённый голос, звучавший одновременно близко и далеко. Но был и другой, вдалеке, который он не смог распознать. – Ты не смог его спасти. Снова. – Ты знаешь, что ты ничего не можешь сделать. – …уан… – Ты же сам говорил, что смерть нельзя предотвратить. – Ты лицемер. – Л… …уан! – Он никогда не простит тебя, когда узнает, что ты сделал. – Зачем так упорствовать? – …Гуан! – Ты убил его. Он умер несчётное количество раз по твоей вине. – Всё потому что ты слишком эгоистичен. – Лу Гуан! Лу Гуан попытался закрыть уши, всё ещё не в состоянии отвести взгляд от безжизненного тела Чэн Сяоши подле себя. – Прости, прости, прости, прости… – неустанно повторял он, задыхаясь от рыданий и не в состоянии что-либо разглядеть из-за слёз. Ему казалось, что помимо своего голоса он слышит ещё и зовущего его Чэн Сяоши. Но его больше не было… Возможно, он решил преследовать Лу Гуана до конца его жизни за все совершённые им ошибки. – ЛУ ГУАН!

***

Лу Гуан резко проснулся, задыхающийся и потный. Ему потребовалось несколько секунд, прежде чем он смог сквозь слёзы рассмотреть Чэн Сяоши, который стоял прямо над ним. На его лице читалось беспокойство и печаль. Тот никогда не видел Лу Гуана таким. Конечно, он уже видел, как другу снились кошмары, даже если они были гораздо более редким явлением, чем его собственные. Но он никогда не видел такой реакции. Несколькими минутами ранее Чэн Сяоши проснулся, почувствовав, как Лу Гуан ворочается на своей кровати, хотя обычно он спал спокойно и был способен сохранить одно положение целую ночь. Сказав себе, что тот, возможно, просто не может уснуть, Чэн Сяоши вновь закрыл глаза. Только услышав тихие тревожные стоны с кровати над ним, он понял, что Лу Гуану снится кошмар. Он медленно встал с кровати и посмотрел на верхнюю койку. Лица он не увидел, парень был повернут к стене. Чэн Сяоши подошел ближе, но растеряно замер, когда услышал своё имя. Это был лишь тихий шёпот, но что-то в голосе Лу Гуана его встревожило. После этого Чэн Сяоши поспешил вверх по лестнице, решив вытащить друга из его кошмара. Тот уже перевернулся на спину, и Чэн Сяоши мог заметить его страдания. Лицо Лу Гуана было исказила непередаваемая мука, слёзы скатывались из уголков глаз, лоб был покрыт испариной. Его левая рука так крепко цеплялась за простыню, что фаланги побелели. Наконец, его губы пошевелились, и, напрягая слух, парень услышал, как Лу Гуан шепчет извинения. Такой вид друга разрывал ему сердце. Он был его опорой, человеком, к которому всегда можно обратиться, если всё идёт наперекосяк. Лу Гуан всегда был сильным и серьёзным, очень редко показывающим свои слабости. Чэн Сяоши аккуратно попытался разбудить его. Сначала позвав, затем слегка потолкав, положив свою руку на ногу. Однако это не помогло. Лу Гуан был слишком глубоко заперт в своём сне, чтобы реагировать на внешний мир. Снова имя Чэн Сяоши вылетело из его уст, за которым последовали извинения и неразборчивые слова. Тогда парень полностью взобрался на кровать рядом, чтобы разбудить друга. Он схватил Лу Гуана за плечи и встряхнул сильнее, чем раньше. Тот всё ещё не отреагировал и только после нескольких попыток внезапно открыл глаза, задыхаясь. Чэн Сяоши всё ещё нависал над ним, наблюдая, как сонные глаза напротив никак не могут сфокусироваться, и вскоре они встретились взглядами. Потребовалось время, чтобы Лу Гуан пришёл в себя и понял, кто перед ним. Чэн Сяоши только сейчас заметил, что задержал дыхание в попытке успокоить своё бешено колотящееся сердце. Осознав, что Лу Гуан уже окончательно проснулся, но всё ещё переживал ужас из своего сна, Чэн Сяоши тихо проговорил с мягкой улыбкой: – Всё хорошо, всё в порядке, я здесь. – Чэн Сяоши. Голос Лу Гуана дрожал. Он нерешительно поднял руку к лицу друга, будто чтобы убедиться, что он реален. Его пальцы коснулись кожи, легко как перо, но лишь на мгновение. Рука так и осталась висеть в воздухе в сантиметре от лица Чэн Сяоши. Его взгляд, до этого паникующий, затем удивлённый, теперь снова затуманился. Чэн Сяоши не осмеливался двигаться. Его щека горела там, где оставил своё прикосновение Лу Гуан, он был заворожён картиной перед ним. Он увидел осознание в глазах Лу Гуана, когда тот понял, что Чэн Сяоши действительно реален и сейчас рядом с ним, облегчение на его лице и, наконец, слёзы, которые покатились по щекам. – Ты можешь расслабиться, всё хорошо, – сказал Чэн Сяоши, желая утешить друга. Этих слов было достаточно, чтобы Лу Гуан спешно обнял Чэн Сяоши, отчаянно цепляясь за ткань футболки на спине. Сила Лу Гуана удивила парня, который почти потерял равновесие. Он оперся на локти, не желая раздавить друга. Лу Гуан всё ещё крепко цеплялся за него, когда Чэн Сяоши подвинулся так, чтобы они оба могли устроиться поудобнее, несмотря на узкую кровать. Он лежал на боку, обнимая Лу Гуана, а тот крепче сжал и устроил голову в изгибе его плеча. Он позволил себе расслабиться и заплакал свободно — по воспоминаниям, которые были настоящими лишь в реальностях, больше не существующих. Чэн Сяоши переместил одну руку в белые волосы и начал ласково перебирать их пальцами. Это, казалось, успокоило Лу Гуана — его всхлипы становились всё тише. Когда стало видно, что паника отступила, Чэн Сяоши позволил себе спросить: — Лу Гуан… тебе стало лучше? — …Со мной всё в порядке, — ответил он, напрягшись. Чэн Сяоши ничего не сказал в ответ, но затем всё же заговорил: — Я знаю, как трудно об этом говорить, но… что тебе снилось? — Он снова замолчал на мгновение. — Я спрашиваю, потому что… слышал, как ты несколько раз звал меня по имени и извинялся… И… мне больно от мысли, что ты в таком состоянии из-за меня… Чэн Сяоши знал, что Лу Гуан — не тот человек, который легко делится своими личными переживаниями. Он никогда не спрашивал его о прошлом, так же как и сам ничего не рассказывал о своих родителях. Он боялся, что если начнёт давить, Лу Гуан замкнётся и оттолкнёт его. Спустя несколько минут молчания, Чэн Сяоши почувствовал, как Лу Гуан тяжело вздохнул у него на плече. Возможно, помогало то, что им не приходилось смотреть друг другу в глаза, но, наконец, юноша заговорил дрожащим голосом: — Это не твоя вина… Я… Ты умер, и я ничего не мог сделать… Лу Гуан пытался сделать свои воспоминания такими же правдоподобными, как и кошмар, который ему только что приснился. Его измученное сознание всего лишь перепутало прошлое с вымышленным, вероятно, чтобы напомнить ему обо всех ошибках, которые он мог совершить… Возможно, ему действительно станет легче, если он выговорится — даже если придётся солгать о настоящем источнике своей истории. — Мы были в лесу, и в какой-то момент ты исчез. Я отчаянно искал тебя, и вдруг услышал выстрел. Когда я наконец нашёл тебя, ты лежал на земле… безжизненный. Он сделал паузу и мысленно поблагодарил Чэн Сяоши, почувствовав, как тот крепче сжал его в объятиях, словно подбадривая продолжать. — Потом всё стало меняться, одна сцена за другой, но финал всегда был один и тот же: ты умирал, а я… я ничего не мог сделать, чтобы тебя спасти… Как бы сильно ни старался. — Но это всё в прошлом. Я здесь, и со мной всё хорошо. Ослабив объятие, Лу Гуан отстранился, чтобы взглянуть Чэн Сяоши в глаза. Его глаза всё ещё были красными от слёз, но, казалось, он вернулся в реальность. Даже если образы продолжали крутиться у него в голове. Чэн Сяоши, заметив это, взял левую руку Лу Гуана и положил её себе на грудь — туда, где билось его сердце. — Смотри! Я жив. И я рядом с тобой. Всё хорошо. И действительно, юноша почувствовал под пальцами ровное, сильное биение сердца. Лу Гуан на мгновение закрыл глаза, стараясь запомнить это ощущение. Он медленно вдохнул, постепенно успокаиваясь и отодвигая тревожные мысли куда-то далеко. Он тихо выдохнул: — Спасибо... Затем снова открыл глаза. Чэн Сяоши, не зная, что делать дальше — ведь он не привык быть тем, кто утешает после кошмара, — нерешительно спросил: — Есть ли что-то ещё, что я могу сделать для тебя? Лу Гуан помолчал несколько секунд и отвёл взгляд. — Ты мог бы... ты мог бы остаться со мной на эту ночь? Он знал, что, проснувшись один, может снова впасть в панику. Но не хотел мешать Чэн Сяоши отдохнуть… и боялся показаться ему странным. — Конечно! Я уже и со счёту сбился, сколько раз ты утешал меня. Теперь моя очередь — я могу это сделать для тебя! — сказал он с широкой улыбкой, радуясь, что может хоть как-то помочь Лу Гуану. Эта улыбка согрела израненное сердце Лу Гуана, напоминая ему, зачем он вообще борется. Не говоря ни слова, они снова устроились в постели. Им не потребовалось много времени, чтобы уснуть, наслаждаясь теплом друг друга. Лу Гуана убаюкивало ровное биение сердца Чэн Сяоши. Разумеется, Лу Гуан всё ещё боялся последствий того, что он сделал. Какие бы меры предосторожности он ни принимал, он знал, что однажды правда выйдет наружу. Он это понимал. Но он также знал: ради этого человека он был готов на всё — даже изменить ход времени и нарушить собственные принципы. Пока что Чэн Сяоши был рядом. Он был жив. И это только укрепляло решимость Лу Гуана бороться — чтобы это сердце билось как можно дольше.