Кто сказал?

Сигарета тлеет в его руках, дым поднимается вверх, душа окружающих едким запахом. Кто сказал, что сигареты помогут справиться с проблемами? Никто. Но почему-то все вокруг были уверены — пачка сигарет спасёт их от бесконечного потока мыслей. Кавински был уверен в обратном: с каждой затяжкой гул голосов становился громче, отчётливее в его голове всплывали события былых лет. Но остановиться просто так нельзя — отсутствие никотина в его лёгких давило, тревожило, будто это невозможность дышать. На улицах давно никого не было, но он всё ещё оглядывался по сторонам, доставая очередную сигарету из пачки. Бояться ему нечего: он уже давно не школьник, чтобы прятаться по углам, чтобы покурить. Просто не хотелось лишний раз раздражать неизвестных прохожих на улицах. Он часто ловил косые взгляды шестерёнок, когда дым пробирался в его лёгкие. Стоило зажать между зубов сигарету — и всё снова становилось неважным. Пусть люди вокруг недовольно отводят взгляды. Эти шестерёнки не стоят его внимания, как и он не стоит их внимания. Пусть они все дальше крутятся в привычном темпе, соблюдая правила механизма. — Затуши, дышать невозможно, — послышался голос со стороны. Секретарь отвернулся, всем своим видом показывая недовольство. Кавински слушается, даже несмотря на то, что сигарета была только начата. Даже несмотря на то, что пару секунд назад он был уверен, что не сделает этого. — Тратишь свои деньги на то, чтобы губить своё здоровье, умно, как всегда, — просипел секретарь, вздыхая и становясь рядом, опираясь о стену. — Хватит душить, Калеб, — за линзами очков было плохо видно, но он закатил глаза. — И без тебя тошно. — Тошно говоришь? Зачем же тогда ждёшь меня? — в голосе слышалось раздражение, во взгляде — усталость. — Ты здесь больше не работаешь, тебя выгонят, как только узнают. — Бывших наблюдателей не бывает, ты же не глупый и сам это знаешь, — Кавински снимает солнцезащитные очки. Ночью они ему ни к чему, но аксессуар всегда при себе. Он наконец смотрит на Калеба. Тот в ответ. По взгляду было видно: он хотел съязвить, сказать что-то, лишь бы не молчать. Но слова словно застряли в горле. На самом деле, как бы они ни противились и ни отрицали, оба являлись важной частью друг друга. Прямо, конечно, никто не признавался, хотя всё было до жути очевидно. Это их странная игра: правила знают только они сами, а цель — молчать. Молчать о своих чувствах, но подмечать чужие ошибки. Каждую слабость рядом. Замечать и ценить. Ценить заботу, ценить друг друга. Винс пододвигается ближе. Глаза напротив лишь удивлённо смотрят на него. Слова излишни, они запрещены правилами. Действия — вот что важно. Кто сказал, что сигареты помогут справиться с проблемами? Кавински считал иначе. Он считал, что сигареты — это проблема. С проблемой может помочь любимый человек. Кажется, Кавински проиграл.