Что внутри этой планеты?

Виктор       Я был одинок. Не в том смысле, что «совсем одинок», а в плане отношений.       Единственная женщина, которая могла меня терпеть, хотя и не соглашалась на это, Венера. Возможно, это потому, что мы росли вместе и убежать далеко друг от друга не могли.       Так уж получилось, что мы с Венерой происходили от одних и тех же родителей, хотя люди часто удивлялись тому, что мы кровные брат и сестра.       Внешность нашего отца, на четверть кабардинца, доставшаяся Венере, очень подчёркивала наши различия.       Тёмно-русые волосы и светло-карие глаза, которые многие принимали за зелёные или жёлтые. Вкупе с её высоким ростом и широкими плечами, она выглядела почти так же внушительно, как и я.       И я, скажу честно, тоже не обделён родительскими генами. Волосы у меня немного светлее, чем у сестры, а глаза, наоборот, тёмные. Ростом я повыше Венеры, и плечи у меня тоже шире, хотя я на пару лет младше её.       Так что на моём фоне Венера "не выглядит слишком мужественной", как она сама часто говорит. Хотя чего ей стесняться, если она во всём просто великолепна?       С самого детства, я всегда гордился сестрой и до сих пор брал с неё пример, хотя мне уже почти двадцать шесть. Внутренняя сила и стойкость, которыми она также пошла в отца, всегда восхищали меня.       Я же больше похож на нашу светленькую маму, которая была чистой славянской крови: русская, украинка и даже немного белорусска. Хотя мама запрещала называть её иначе, кроме как казашкой, твёрдо настаивая на том, что это в её крови.       С самого детства, она говорила с нами на казахском, чтобы мы привыкали и знали государственный язык. За это я бы хотел сказать ей спасибо, даже если уже поздно.       Благодаря маминой настойчивости, мы с сестрой свободно можем говорить с теми нашими земляками, кто не знает русского языка. Это очень помогло нам в наших путешествиях.       Так уж вышло, что мы с Венерой одинаково горели идеей посмотреть природные красоты нашей родины, Казахстана. Следуя за своими интересами, сестра решила связать с ними и свою профессию.       Несмотря на то что она была старше, мы с Венерой были близки и всегда стояли друг за друга. Наша связь была крепкой. Только благодаря этому мы с сестрой пережили то, что перевернуло нашу жизнь с ног на голову.       Мне было почти шестнадцать, я заканчивал десятый класс, а Венера только что стала совершеннолетней и собиралась поступать в престижный университет. Именно тогда родители погибли в автокатастрофе.       Неравнодушные родственники налетели в день похорон, сочувственно повздыхали где-то в стороне, а затем растащили все накопления родителей и разлетелись кто куда.       Венера некоторое время пыталась отсудить хотя бы часть денег, но без адвоката ничего не получилось. Из-за этого мы чуть не остались без крыши над головой.       Платить за всякие бытовые нужды, продукты, воду и свет в квартире, кроме нас, было больше некому. Поэтому сестра хотела бросить учёбу и найти работу, чтобы прокормить нас и заработать хоть немного денег на мою учёбу.       После продолжительных поисков она отчаялась найти хоть что-то, что не требовало бы стажировки, но приносило бы приличный доход. Такой работы не было.       К счастью, сестра смогла найти выход. Она устроились няньками, сидела с детьми разных знакомых и получала несколько тысяч за час.       Но я не хотел, чтобы она тащила всё на своих плечах. В тот же день, как она стала нянькой, я стал работать с ней.       Тогда мы стали работать на равных и я бросил школу. Сестра требовала, чтобы я вернулся к учёбе, но меня уже было не переубедить. Упрямство — наша общая черта.       И, хотя Венера злилась и ворчала, что я порчу себе будущее, мы стали работать с ней бок о бок, куда бы мы ни устроились. Мне не хотелось оставлять Венеру одной, да и самому становилось не ро себе, когда надолго терял её из виду.       Жизнь всё ещё была тяжёлой. У сестры развилась явная депрессия. Пусть, она молчала, но я всё замечал. И сам не далеко ушёл от этого. Однако, вскоре мы уже привыкли и переносить все повороты судьбы вместе стало легче.       В няньках мы не задержались. Перебрали множество разных мест, даже работали уборщиками бассейнов в аквапарке. Но самым удачным местом оказалось небольшое кафе, в котором вечерами сидели состоятельные люди.       Такие посетители часто оставляли щедрые чаевые, особенно симпатичным официантам. Вот и Венере часто оставляли чаевые, пленённые её красотой и улыбкой.       Но это они даже не видели её настоящей, искренней радости. Сейчас сестра улыбалась вежливо, просто чтобы не портить настроение гостям, а вот её улыбка раньше...       Даже я так не умел. Моё лицо автоматически становилось напряжённым, отчего казалось, будто я улыбаюсь через силу.       К тому же мне было неуютно общаться с незнакомыми людьми. Обычно после таких смен по вечерам я хотел лишь лежать и пару часов пялиться в потолок, пытаясь ментально отдохнуть и побыть в тишине хотя бы перед сном.       Венера же словно расцвела — общение с людьми пошло ей на пользу. Она перестала замыкаться, начала краситься и снова встречалась с подругами.       Видеть её такой открытой и даже хоть чуть-чуть весёлой было очень приятно. Но не только я замечал, насколько похорошела Венера.       Вскоре сестра встретила человека, который стал за ней ухаживать. Приятный мужчина средних лет, с добрым характером и звенящим кошельком.       Звучит грубо, но так и было.       Он заинтересовался ею, когда пришёл в кафе, где мы работали, и Венера обслуживала его столик. Пока я разносил по залу заказы, они успели познакомиться.       После этого он оставил ей свою визитку, а я целый день не мог понять, почему сестра светится настолько ярко, что скоро затмит солнце.       Вечером того дня я узнал, что тому мужчине она приглянулась, и он пригласил сестру встретиться. Венера тоже была заинтересована.       Хотя сестра волновалась, она ходила с ним на свидания и приглашала меня познакомиться с ним. Ну, я соглашался, даже если не очень хотелось.       Но мне было обидно. Из-за чего? Сам не знаю. Возможно, я был эгоистом и не хотел, чтобы сестра отодвигала меня на второй план.       Возможно, я хотел быть для неё единственной опорой и поддержкой, какой она была для меня. А может, это была банальная ревность, которую испытывают многие братья, когда их сёстры начинают встречаться с мужчинами.       Но я не мог ничего сделать, ведь Венера была с ним счастлива. Она чаще улыбалась.       Не фальшиво и устало, как когда пыталась меня приободрить, а по-настоящему — тепло и ярко... словно солнышко.       Вскоре он предложил ей выйти за него замуж. Венера согласилась. Я не был уверен, ведь ей всё ещё было двадцать, а он был старше нас вдвое.       Но я ничего не говорил. Сестре хотелось счастья, и я тоже хотел, чтобы она была счастлива.       Однако он настоял, чтобы до свадьбы Венера получила образование. Это условие я воспринял с воодушевлением.       Благодаря моему будущему зятю мы с сестрой ни в чём не нуждались. Еда, вода, крыша над головой и даже кое-какие мелкие радости стали нам доступны — мы стали сдавать квартиру родителей.       Тогда мы стали жить в его трёхкомнатной квартире. Университет, в который поступала Венера, был всего в десяти минутах ходьбы.       Она собиралась стать географ-архиологом. За оплату обучения можно было не волноваться – её жених платил за всё.       Подражая сестре, я тоже пошёл на ту же специальность и даже поступил своими силами на грант. Однако понял, что путешествия мне нравятся вовсе не в виде учебных экспедиций, зацикленных на конкретных темах.       Моя душа лежала к тем самым путешествиям, которые я проходил сам, исследуя всё, что попадалось на глаза.       Интересные формы деревьев, необычные ландшафты: всё это привлекало меня и давало почувствовать необъяснимое чувство единения с природой и её красотой.       Сестра с весельем слушала мои рассказы о самостоятельных походах. Предостерегала и волновалась, не потеряю ли я связь с ней, пока хожу в горах.       Она спокойно училась. Готовилась к свадьбе и семейной жизни. Хотя они пока не планировали детей, я уже воображал себя тем самым дядей, который приходит из диких мест и привозит с собой самые интересные истории.       Беда пришла, откуда мы её не ждали. Пока жених Венеры был за рулём, возвращался домой с работы, его неожиданно схватил сердечный приступ.       Не знаю, что там точно было, но камеры засняли, как его автомобиль вылетел на встречную полосу и был сбит большим камазом.       Вот так. Был здоровый мужик, носил свою невесту на руках, планировал скоро жениться...а умер так легко. Мы знали, у него никогда не было никаких симптомов. Даже врачи это подтвердили.       От чего всё это произошло, никто не знал. Кто виноват? Да никто и не виноват. Камаз ехал по всем правилам, на своей полосе и специально никто никого не убивал.       После всяких разбирательств, наконец, от нас отстали. Мы с сестрой вернулись в его квартиру. Всё это время она держалась стойко. Даже слезы не обронила.       Но я понимал, она просто притворялась. Именно поэтому я вернулся в город. Столько лет живя с ней, я знал сестру как облупленную.       После тихих похорон несостоявшегося мужа Венеры, она снова стала впадать в депрессию. Я и сам стал таким.       Уже мечтая о том, что через несколько лет могу стать дядей для их детей, я не знал, что теперь делать. Всё, к чему я привык, после смерти родителей, снова изменилось. Едва наша маленькая семья обрела надежду, как жизнь снова жестоко разбила наши мечты.       Тогда я решил: "Надо действовать!"       Я понимал, что мой уход сделает ей больно, но я уже принял решение. В ту же неделю, записал Венеру к проверенному психологу, чтобы убедиться, что сестра в надёжных руках.       Сам я отправился решать проблемы с тем, что её жених оставил на нас. Уже тогда он купил сестре автомобиль, разные украшения, и даже несколько акций своей небольшой компании. Но самое главное, он купил Венере квартиру.       Этого было достаточно. Продал всё, кроме акций и авто. Квартиру родителей, которую мы сдавали в аренду, я быстро продал. Его квартиру тоже.       Мы с сестрой переехали в её новую квартиру. Когда мы, уже несколько месяцев, относительно стабильно жили там, Венеру почти отпустила депрессия.       Конечно, я понимал, что так просто это не решится. Поэтому, я стал чаще рассказывать ей о путешествиях. О разных местах, где ей могло бы понравиться, о животных, которые встречаются мне в пути.       Она слушала меня. Сначала молча, почти без интереса. Затем она стала стала задавать вопросы. Постепенно, она стала интересоваться и тогда я решил, что пора.       Я взял её с собой в дальний поход. Планировал пройтись с Венерой по пустыне с поющими песками.       Хотя сначала она была настроена категорично, но, спустя пару лет, сама полюбила походы. Даже могла брать инициативу на себя и узнавать о новых необычных местах, которые можно было бы посетить.       Мы часто путешествовали вместе по стране. Всю последнюю неделю, мы посещали различные пещеры с наскальными рисунками.       Много чего было у нас в планах. Мы собирались посетить юг и восток, места, где мы ещё не были. Много чего ждало нас впереди.        Казахстан далеко не маленький — можно исследовать сколько хочешь, а страна всё равно не закончилась бы.       Вот только теперь, мы находились вообще не в Казахстане. Это странное место всё-таки сильно отличалось от привычной картины мира. Даже слишком. Мы словно попали в совершенно иной мир...

***

      Я не сразу понял, что падаю. Сначала был только резкий треск под ногами. Затем, неожиданно, каменный пол ушёл вниз, а мы вместе с ним.       Приземляясь, я больно встретил спиной какую-то стену. Рядом раздался звук удара и испуганный вскрик Венеры. Сердце замерло от страха. Фонари замигали и отрубились при падении.       Наступила звенящая тишина.       Я лежал, силясь найти сестру в этой темноте, прислушиваясь к её дыханию. Пыль забила рот, я закашлялся. Невольно поморщился, от землистого вкуса на языке, и от запаха сырости, наполнявшего это место.       Нужно отсюда выбираться.       — Ве… Венер?.. — сипло позвал я сестру. Ответит или уже нет?       Хрип. Шорох. Затем голос, слабый, но живой:       — Я здесь…блядь, моя голова… Вить… ты цел?       Я облегчённо выдохнул.       — Живой. Погоди… сейчас.       Рука нащупала потухший налобный фонарь. Тот не работал. Тогда я потянулся к запасному, что был привязан к груди. Короткий щелчок, и белый свет прорезал пространство.       Пыль плотно висела в воздухе, настолько, что мне даже захотелось задержать дыхание.       Мы находились в небольшой пещерке. Где-то глубоко под землёй, ведь внутрь не проникал никакой свет.       Венера сидела, опираясь спиной о подобие стены, и держалась за голову. Лицо в грязи, но на вид вроде цела. Она болезненно поморщилась от яркого света.       — Ты как? — спросил я, подползая к ней на четвереньках.       — Головой ударилась. Болит, сука. Где мы вообще? — спросила она, нервно осмотриваясь вокруг.       — Не знаю. Но, как только мы выберемся, надо будет сходить в травмпункт, — и добавил, — Хрен его знает, где мы покалечились пока сюда летели.       Сестра в ответ лишь согласно хмыкнула.       Я осмотрелся. Следы обрушения вели вверх, к исчезнувшему потолку. Мы явно провалились в неустойчивый слой. И как я его не заметил?! Хреновый из меня географ...       Быстренько осмотрел сестру, не нужна ли ей какая-то помощь и нет ли у неё перелома. У меня самого противно ныла спина, после того, как я упал ей на каменный пол.       После беглого осмотра Венеры, я проверил и себя. Пожалуй, ничего не сломано. Легкая боль в спине, проходящая тошнота, да ободранный локоть левой руки.       Достал фотоаппарат из своего нагрудного кармана. Работает. Решил включить, чтобы заснять наш путь.       — Ты снова снимаешь? — устало улыбнулась Венера.       — Привычка, ты же знаешь. К тому же, надо сохраниь что-нибудь, если нас найдут и что-то случится, можно будет понять, где мы были.       Она молча кивнула, а я заснял на камеру ещё несколько кадров, в том числе и нас с ней. Так, на всякий случай.       Затем мы проверили снаряжение. Телефоны оба целы, не считая пары трещин на экранах, но сигнала нет. Еда на день-два. Воды каждому по полуторалитровой бутылке. Нужно искать выход. Мы пошли вперёд, ориентируясь на лёгкий поток воздуха.       Я заметил, что стены здесь слишком ровные, будто обработанные кемто. Кроме того, минералы выглядели очень похожими на обработанные кристаллы. Пол был гладким, почти полированным.       Похоже, что пещеру создали искусственно. Довольно подозрительно. Возможно ли, что мы упали в руины древнего города кочевников, скрытого под землёй? Это было бы невероятное открытие!       Прошло довольно много времени, когда мы, наконец, добрались до узкого лаза. Оттуда тянуло свежестью и внутрь пробивался яркий свет. Благо, он выглядел достаточно широким для человека.       — Я вперёд, — сказал сестре, взбираясь к отверстию по отступам в стене, — Посмотрю, безопасно ли.       — Только осторожно, — хмуро отозвалась Венера.       Лаз был узкий, но вполне проходимый. Корни били по лицу, сыпалась земля. Я чувствовал, как стягивает плечи, но продолжал ползти. Потом, внезапно, свежий воздух, почти как удар в лицо. Я с трудом вылез наружу и… замер. Я уже не слышал, как к выводу пробиралась Венера.       — Что там, Витя? — крикнула она.       Я не ответил. Не мог. Просто стоял, всматриваясь в невиданное. Сестра выползла, недовольно кряхтя, отряхнулась и встала рядом со мной, вероятно, пытаясь понять, почему я застыл, пялясь на небо.       Затем она подняла глаза.       — Это… блядь… Что это за хуйня?! — сестра начала оседать на землю, хватая меня за рукав, чтобы удержаться на ногах.       — Я не знаю, — просипел я, придерживая её одной рукой, — Может быть, это мираж? Или оптическая иллюзия?       Было чувство, словно мы находимся внутри огромного шара. И внутри этого шара была жизнь. Это было как вывернутая поверхностью внутрь земля! И гравитация не тянула их вниз, как должно быть, а отталкивала от ядра.       Свет исходил от светящейся сферы, находящейся в центре «неба» и напоминала солнце. Это и было солнце. Только, вместо неба его окружала... земля...       Мы находились на небольшой скале, высотой примерно с четырехэтажный дом. Пологий склон уходил вниз, к зарослям, а из-за густого леса вокруг не было видно местности. Вокруг словно был бесконечный океан, переливающийся всеми оттенками зелёного.       — Это не розыгрыш? — размышлял я. — Хотя, это слишком масштабно для простой шутки…       — Может быть, мы надышались газами и словили общий глюк?       Я невесело засмеялся и пожал плечами. Мы просто не представляли, что нам делать. Венера была напугана, да и я тоже. Что делать мы не знали.       Через некоторое время мы остановились на том, чтобы осмотреться.       Скалистый пологий склон уходил вниз, к зарослям, а из-за густого леса не было видно, что нас окружает.       Осторожно спускаясь, мы с сестрой перебрасывались незначительными фразами, пытаясь отвлечься и заполнить тревожную тишину.       Спустившись до подножия склона, мы сделали перерыв. Здесь начинался лес. Он практически ничем не отличался от обычных лесов на родине, за исключением множества неизвестных видов птиц, насекомых и деревьев. Животные нам пока не попадались, как и люди.       Наши шаги звучали глухо. Листья под ногами почти не шуршали — это было довольно странно.       Деревья здесь были намного выше привычных, с тёмными стволами и листьями, по цвету больше напоминающими голубоватые и бирюзовые, чем зелёные.        Примерно через час, мы остановились у ручья.       Вода текла не очень быстро, но была кристально чистой. Я зачерпнул немного в ладонь. Вода ничем не пахла. Что удивительно, не было даже запаха ила.       — Думаешь, безопасно? — спросила Венера.       — Попробую и узнаем, — решил я. — Сомнительно, конечно, но всё-же надо проверить.       — Может, не надо? Отравишься ещё. Вода у нас пока есть, можно просто экономить.       — Ну, ладно. Тогда пошли дальше, — согласился я и стряхнул капли с ладони.       Может это и к лучшему, не отравлюсь по глупости и не оставлю её здесь одну.       Пока мы шли, на этот раз, молча устав от разговоров, то совершенно забыли о времени. Оно напомнило о себе само: светящаяся сфера начала тускнеть.       — Может быть, это значит, что скоро будет темно? — предположила Венера.       — Думаю, нам надо построить убежище. Здесь должны быть подходящие деревья. Ночью может быть холодно.       Мы нашли подходящее дерево, напоминающее большую иву с раскидистыми ветвями, спускающимися до земли. Они могли послужить своеобразной занавеской, чтобы мы могли спрятаться.       Той ночью мы спали плохо, постоянно ворочались и вскакивали от каждого шороха. За ночь мы так и не смогли нормально отдохнуть.

***

      Свет стал ярче к утру. Если, конечно, это было утро. Всё пространство освещалось мягким, тёплым сиянием. Венера уже несколько минут стояла глядя вверх.       Она рассматривала светящийся яркий шар, зависший в центре неба. Именно в центре — это мы заметили, пока ходили в поисках хотя бы какой-то дороги. За всё это время "солнце" не меняло своего положения.       — И как оно там держится? — недоумевала сестра.       — Это похоже на ядро, — отозвался я, пытаясь представить примерную схему этого безумного явления, — Ощущение, будто кто-то вывернул планету наизнанку, поверхностью внутрь.       Сестра вздохнула. Затем села рядом и достала из своего рюкзака пакетик с сухариками. Перекусив ими, мы решили двигаться вдоль опушки леса.       Заканчивались запасы воды в последней бутылке. Нам нужно было найти еду.       В рюкзаках остались только лёгкие закуски — шоколад, сухари, немного орехов. Нормальной еды мы не нашли, а наши желудки завывали уже не хуже голодных волков.       Я винил себя в том, что не запасся провизией, хотя Венера предлагала взять еды про запас. Сейчас мы лишь надеялись, что сможем найти что-то съедобное среди ягод. Грибы, из осторожности, решили не трогать — они были нам незнакомы, а мы в них не разбирались.       Шли медленно. Иногда останавливались, изучали кору деревьев, осматривали листья, наблюдали за реакцией растений.       Некоторые казались почти земными: дубы, плодовые деревья, тополя. Другие — незнакомыми, с листьями, похожими на листья клёна, но сиреневого цвета.       После некоторого времени поисков мы нашли небольшой куст с ягодами, похожими на вишню. Маленькие птички таскали плоды с куста и выклёвывали из них мякоть.       Пришли к выводу, что раз птицы едят эти ягоды, то, скорее всего, они безопасны. Рискнули. Вкус был сладковатым, с лёгкой кислинкой. Напоминало чёрную смородину.       Спустя пару часов нашего путешествия, мы присели для отдыха.       — Неплохо, — сказал я, — Ягоды вроде не ядовитые. Даже живот не болит. Назовём их «не вишня».       — Нормально назвать не можешь, что ли? Почему «не вишня»?       — Просто, это же не вишни.       — Сомнительно, но окей. Но я бы их назвала «надеюсь, что не сдохну, если съем одну».       Мы беззвучно рассмеялись. Впервые с момента, как мы попали сюда, напряжение немного отпустило меня.       Поднявшись, мы продолжили путь. Лес стал расступаться, и перед нами открылся луг с высокой, колышущейся травой по пояс.       В лицо подул приятный ветерок, зашевелилась трава. Мы остановились, заметив в ста метрах от нас пасущийся табун.       Правда, от обычных лошадей их отличали массивные крылья на спинах. Пегасы?       Эти существа были похожи на коней по габаритам, но с более стройными, вытянутыми ногами. Они были самых разных мастей, а их шерсть блестела и переливалась на свету.       Кони мирно щипали траву, не обращая на нас внимания. Некоторые перебегали с места на место, расправляя крылья, словно готовясь взлететь.       Один из табуна взмыл вверх, но тут же сел обратно. Среди травы резвились маленькие жеребята, неуклюже хлопая своими крошечными крыльями.       — Они настоящие, — прошептала над ухом сестра, пока я пытался осознать происходящее.       — Блядь. Венер, похоже, мы реально чем-то надышались и ещё не отошли от этого.       — Может, понаблюдаем за ними?       На её предложение я пожал плечами, но, задумавшись, всё же кивнул и достал из рюкзака бинокль.       Пегасы были не одинаковыми: пятнистые, гнедые, вороные и многие другие масти, названия которых я не знал. Зато глаза были у всех одинаковые — большие, тёмные, как у обычных лошадей.       Мы ещё долго стояли в траве, по очереди наблюдая за ними через бинокль. В какой-то момент стадо развернулось и ушло к дальнему краю луга, растворившись в лесу.       Свет начал заметно тускнеть. Было жутковато оставаться в темноте среди дикого леса, поэтому мы поспешили обратно, к нашему укрытию.       Мы вернулись к тому дереву, где ночевали. Земля здесь была мягкой, но сухой, поэтому я достал из рюкзака и расправил на земле покрывало, чтобы мы с сестрой могли лечь на что-то более комфортное.       Она записывала в свой блокнот всё, что видела: ягоды, животных, форму деревьев. Пока ещё было светло, она делала наброски растений, которые нам сегодня встретились.       Я сидел рядом, наблюдая за ней и за нашим окружением. В этом месте меня всё напрягало, неизвестность пугала. Было страшно за сестру, за себя...       Вот пропадем здесь, и никто не вспомнит. Меня охватила тоска.       — И почему мы только здесь оказались? — вполголоса спросил я, не обращаясь ни к кому конкретному.       — Жизнь решила снова нас удивить, — усмехнулась она, не отрываясь от своего занятия. — Естественно, именно поэтому мы провалились по землю. Словно в ад перевёрнутый попали...       Она зло нахмурилсь, видимо, вспоминая что-то. Я только хмыкнул в ответ.       Пока на незнакомый лес опускались сумерки, я стал любоваться природой. Мысленно, я задался вопросом, так ли ужасно то, что мы попали сюда? Нас ничего не держало больше на земле, так почему бы не изучить новый и непривычный для нас мир?       Из мыслей вывела сестра. Ей пришлось свернуть свои заметки — стало совсем темно. Мы улеглись на пледах, как можно ближе друг к другу.       Я слышал и чувствовал, как слева Венера вертится с одного бока на другой. Не помню, когда сон сморил меня, но это было где-то под утро.