Там где заканчивается контроль

***

В комнате пахло потом, пылью и чем-то электрическим — как будто между двумя телами всё ещё оставался заряд, не разрядившийся после дня репетиций. Свет был тусклым, едва касался пола, но этого хватало, чтобы увидеть: Йеджи осталась одна. Почти. Рюджин стояла у стены, прислонившись плечом, как будто не собиралась уходить вовсе. Она молчала, просто смотрела. Йеджи не спешила. Она всегда оставалась дольше всех, чтобы остудить тело после танцев. Но сегодня ей казалось, что пот на спине не испарится, пока кто-то рядом так смотрит. Пока Рюджин так дышит. — Не уходишь? — голос Рюджин был низким, хриплым, почти ласкающим. Йеджи сжала край футболки, ловя себя на том, что чуть дрожит. — Нет. А ты? — Осталась. Не могла уйти. Она подошла ближе — шаг за шагом, так медленно, что между каждым движением можно было бы успеть передумать. Но никто не хотел. Ни одна из них. В этом взгляде не было сомнений, только обнажённая, беспардонная притяженность. — Можно? — Рюджин остановилась впритык, её пальцы скользнули по бедру Йеджи. — Или ты хочешь сохранить контроль? Йеджи вскинула взгляд. В её глазах было всё — жажда, вызов, напряжение. И тишина — как сигнал. Рюджин поняла это первой и поцеловала её.

***

Их губы столкнулись, как будто давно к этому шли. Поцелуй был глубоким, с жадностью, которую ни одна из них не пыталась скрыть. Рюджин прижалась плотнее, а Йеджи подалась навстречу, вздохнув в её рот. Мир распался. Осталась только кожа и влажное тепло между ними. Рюджин повалила её на мягкий гимнастический мат. Сняла с себя майку — движением резким, как всегда. Глаза Йеджи скользнули вниз, по изгибам её тела, по обнажённым ключицам, по груди, которая подрагивала в ритме дыхания. Это зрелище ударило сильнее любого ритма. — Ты так красива, когда теряешь контроль, — прошептала Рюджин, опускаясь к её животу, оставляя поцелуи, укусы, влажные следы. Йеджи задыхалась. Её руки блуждали по телу Рюджин, сжимали кожу, тянули к себе. Она раздвинула ноги, приглашая, открываясь — полностью, без остатка. Рюджин скользнула вниз, медленно, дразняще, пока пальцы Йеджи не вцепились в мат, пока её бёдра не задрожали. Губы коснулись внутренней стороны бедра. Язык прошёлся вверх, медленно, предвкушая. И когда она наконец коснулась — всерьёз, по-настоящему — Йеджи выдохнула так, будто слишком долго сдерживалась. Бедра её подались навстречу, вся она — разом — отдалась. Рюджин знала каждое её слабое место. Она играла на ней, как на инструменте — чувствительно, точно, глубоко. Йеджи выгибалась, стонала, хваталась за собственную грудь, за плечи Рюджин, за воздух. Всё стало влажным, горячим, интимным до безумия. Когда Рюджин подняла голову, подбородок её был мокрым, а глаза — тёмными, как ночь. Она наклонилась к Йеджи, облизнула губы. — Ещё? — шепнула. Йеджи дрожащими пальцами провела по её шее, прижимая ближе. — До конца, — прошептала она. — Не останавливайся. И Рюджин не остановилась. Йеджи лежала, раскинувшись на спине, грудь вздымалась, кожа пылала — между ног было жарко, влажно, будто всё в ней уже давно знало: она не сможет остановиться. Рюджин снова опустилась вниз, не торопясь. Её волосы щекотали внутреннюю сторону бедра, язык скользнул между складок — точно, уверенно, как будто каждая капля, каждая реакция были для неё композицией. Йеджи задохнулась. Это было настоящее наслаждение — не просто ласка, а жадное, глубоко чувственное удовольствие. Рюджин сосредоточилась на клиторе: чередовала круговые движения с мягкими поцелуями, то нежно прикусывала, то ласкала языком так, что всё тело Йеджи подрагивало. Она извивалась, хваталась за волосы Рюджин, притягивая её сильнее. — Чёрт… — прошептала она. — Ещё… Не останавливайся… Рюджин не говорила ни слова. Её руки были заняты — одна сжимала бедро, вторая скользнула вверх, под майку, к груди, обхватила сосок, сжав его большим и указательным пальцем. Йеджи выгнулась, громко застонала. Всё в ней было оголено, раскрыто, без защиты. Именно в этот момент Рюджин ввела первый палец. Медленно, глубоко. Йеджи вскрикнула — не от боли, а от того, как хорошо это было. Плавное движение пальца, влажность, теснота. Затем — второй. Рюджин знала, когда и как. Она двигалась в ритме, которому Йеджи подстраивалась телом, всем существом. Мокро, тяжело дыша, она ощущала, как пальцы внутри заполняют, как язык всё ещё не отрывается от клитора. Звуки стали глухими, сладкими — похрипывания, прерывистое дыхание, влажные шлепки, когда пальцы Рюджин скользили в ней. И это становилось всё быстрее, глубже, сильнее. Йеджи кричала, без стыда, теряя контроль. — Да… чёрт… я сейчас… Рюджин подалась глубже, надавив изнутри на точку, которую искала. Йеджи вскрикнула, напряглась всем телом, и оргазм прокатился по ней волной. Судорога прошла от ног до живота, грудь сжалась, пальцы вцепились в плечи Рюджин, ногти оставили следы. Она кончила сильно, бурно, с громким стоном и слезами на глазах. Но Рюджин не остановилась.Она продолжила медленно двигаться пальцами — мягче, но не вынимая, наблюдая, как дрожит тело Йеджи. А затем, срываясь, поцеловала её — долгим, влажным поцелуем, в котором ещё оставалась вкус её собственной страсти.

***

Они перевернулись. Теперь Йеджи оказалась сверху. Всё ещё пылая, вся — пот, огонь, желание. Она смотрела на Рюджин и чувствовала, что хочет вернуть всё, что получила. Она склонилась к ней, облизала сосок, затем прикусила, следя, как Рюджин выгибается. Руки скользнули по животу, вниз, в чёрные шорты. Там — жар, напряжение, влажность. Йеджи нашла клитор и начала мягко массировать. Сначала кругами. Затем быстрее. А второй рукой уже расстёгивала пояс. Она тянула вниз, обнажая бёдра Рюджин, и наконец скользнула двумя пальцами внутрь. Тесно. Тепло. Горячо. Рюджин запрокинула голову, разрывая воздух стонами. — Быстрее… — выдохнула она. — Пожалуйста… Йеджи наклонилась к уху: — Так нравится? — и двинула пальцами глубже. Тела сливались. Пот капал с висков. Всё было мокрым, липким, настоящим. Их стоны сливались. Йеджи нашла нужный ритм — и не отпускала. Пальцы работали уверенно, без остановок. Она чувствовала, как Рюджин вот-вот потеряет контроль — и наслаждалась этим зрелищем. — Йеджи… я… — Рюджин выгнулась, громко стонала, дрожала. Оргазм накрыл её целиком. Она кончила с криком, тяжело хватая воздух, прильнув к телу Йеджи, словно спасаясь от прилива. Они остались так, в тишине, среди пота, жидкости, тяжёлого дыхания и разбросанной одежды. Йеджи склонилась к ней, уткнувшись носом в её шею. Рюджин погладила её по спине. — Ты умеешь разрушать, — прошептала она. Йеджи улыбнулась. — А ты — собирать.

***

Комната снова наполнилась тишиной. Только капли пота медленно скатывались по коже, только дыхание — чуть неровное, сбивчивое — звучало в полумраке. Мат под телами был влажным, прохладным, но ни одна из них не шевелилась. Йеджи лежала, прижавшись щекой к ключице Рюджин. Её пальцы лениво скользили по животу любовницы — туда-сюда, будто пытались запомнить эту кожу, эту точку покоя, когда всё уже случилось, а внутри всё ещё гудит. Рюджин закрыла глаза. Рука её была на затылке Йеджи. Большой палец нежно водил по волосам. — Это было… — начала она, но не закончила. Йеджи улыбнулась. Не видела этого, но чувствовала — по вибрации тела, по тому, как грудь Рюджин вздымалась и опадала, медленно, наконец ровно. Она подняла голову, уткнулась губами в её плечо. — Это было настоящим, — прошептала Йеджи. Рюджин кивнула. — Ты, когда хочешь, разрушаешь меня до основания. Но потом… — …обнимаю, — закончила за неё Йеджи, медленно и нежно прижавшись сильнее. — Потому что я не отпущу. Они лежали, не думая о времени. Пот смешивался с влагой, которая всё ещё чувствовалась между бёдер. Кожа всё ещё пульсировала там, где недавно были губы, пальцы, дыхание. — Знаешь, — прошептала Рюджин. — Я ведь иногда думаю, что не могу быть ничьей. Что слишком дикая, холодная. Йеджи провела губами по её скуле, осторожно. — Ты — моя. Такая, какая есть. Рюджин усмехнулась. — Ты не боишься меня? — Я боюсь потерять тебя, — честно сказала Йеджи. — А всё остальное… я научусь любить. Даже твои шрамы. Даже то, как ты молчишь после секса. Они посмотрели друг на друга. Медленно, будто в первый раз, Рюджин подняла руку и провела пальцами по щеке Йеджи. Касание было легким, как ветер. — У тебя красивые глаза. Особенно, когда ты кончаешь. Йеджи тихо засмеялась, спрятав лицо в её шею. — Ты невозможная. — Зато твоя, — выдохнула Рюджин. — Хоть на эту ночь. Йеджи замерла. Подняла глаза. — Не на ночь. — А на что? — с усмешкой спросила Рюджин. — На всё, — серьёзно ответила Йеджи. — Даже если это будет больно. Я всё равно выберу тебя. Тогда Рюджин, не говоря больше ни слова, поцеловала её — тихо, мягко, без голода. Этот поцелуй был как обещание: немой, но сильный. Йеджи закрыла глаза. И впервые за долгое время ей не хотелось никуда бежать.