очаровательная

Вас с Лукасом всегда считали «странными детьми». Он был молчаливым, отрешённым, с растрёпанными волнистыми волосами и вечно отсутствующим взглядом. Ты — девочка, будто вынырнувшая из старых VHS-кассет: в одежде из 90-х, с острым языком и хищным прищуром. В школе ты была язвительной, саркастичной, даже злой — особенно с теми, кто этого заслуживал. Но дома всё менялось. Там, в тишине и безопасности, ты пряталась в объятиях Лукаса, растворяясь в его тепле. — И вовсе ты не странный, — тихо сказала ты, уткнувшись в его плечо. Он усмехнулся, небрежно провёл рукой по своим непослушным волосам и бросил на тебя короткий взгляд. — Я слишком странный, — пробормотал он. — Просто ты слишком милая, чтобы признать это вслух. Он ткнул тебя в плечо, и в его глазах промелькнул дразнящий блеск. — Я? Милая? Шутишь? — Совершенно серьёзен, — ответил он с ухмылкой, прежде чем взъерошить тебе волосы и легко ущипнуть за щёку. — Очень. Очень милая. И очаровательная. — Эй, ну не надо… — ты нахмурилась, отстраняясь и тут же ответно взъерошив его и без того растрёпанные кудри. Он рассмеялся — легко, по-настоящему. — Ты не можешь отрицать, что ты очаровательна, — продолжал дразнить он, зная, как ты ненавидишь это слово. — Ещё скажи, что влюблён в меня. В странную девочку, которую считаешь очаровательной, — пробормотала ты, закатывая глаза, но с улыбкой. Лукас приподнял бровь. Его взгляд стал внимательнее, почти хищным. Он придвинулся ближе, наклонившись к тебе. — А если это так? Что ты тогда сделаешь, очаровательная девочка? Ты хмыкнула, но улыбнулась чуть мягче: — Ты тоже очаровательный. Улыбка Лукаса стала шире, теплее. Его глаза изучающе пробежались по твоему лицу. Он наклонился ещё ближе, и голос его стал почти шёпотом: — Хотя, не такой очаровательный, как ты. Он бережно убрал прядь волос с твоего лба. Его пальцы задержались на коже чуть дольше, чем нужно. Щёки твои вспыхнули лёгким, предательским румянцем. — Ты милый, когда так делаешь, — прошептала ты. — Это так? — с нажимом спросил он, его голос стал тише, ниже. От хрипотцы в нём по коже побежали мурашки. Он снова наклонился. Расстояние между вами стало почти призрачным. Его палец скользнул по твоей нижней губе, мягко, едва заметно её потянув. — А если я сделаю вот так?.. — он говорил медленно, почти игриво. — Как? Он не ответил. Только улыбнулся — тепло, с каким-то озорным светом в глазах. Его дыхание коснулось твоей кожи. Затем он поцеловал тебя. Это был мягкий, но уверенный поцелуй. Его рука легла тебе на талию, притягивая ближе, как будто он боялся тебя потерять. Ты замерла, сердце пропустило удар, и в животе словно вспыхнул вихрь — бабочки, шторм, что-то живое, давно дремавшее внутри. Он целовал тебя медленно, чувственно, будто вкушая каждый миг. А потом слегка отстранился, чтобы посмотреть тебе в глаза. Его взгляд был серьёзным и потемневшим. Ты смотрела на него молча. Губы приоткрыты, дыхание сбито. И вдруг — едва заметная, тёплая улыбка. Что-то внутри щёлкнуло. Ты подняла руки, осторожно, будто боялась спугнуть, и прикоснулась к его щекам. Мягко провела ладонями по коже, а потом — медленно, почти трепетно — снова поцеловала его. Нежно. Так, словно это было самое важное прикосновение в твоей жизни. Словно ты боялась, что он исчезнет. Лукас замер. Его сердце будто остановилось. Он закрыл глаза и углубил поцелуй, скользнув рукой вверх по твоей спине. Всё исчезло — стены, тишина, странности, школа, страх. Остались только вы двое. Только этот момент.