personal teddy bear

Чимин проснулся слишком рано, но даже не понял от чего. В его деревянном доме тепло, печка еще греет, хоть там и угли, звуков непривычных нет, только любимый шепот леса — утренние пташки, хруст веток и шелест листьев. Ничего не происходит, все как обычно, но он почему-то проснулся. Чимин со стоном сел в кровати и закутался в одеяло, потому что хоть и тепло в доме, под одеялком теплее, он хоть и пума, большая, но все же кошка, так что греть бока — его любимое занятие. Чимин медленно встал с кровати, опустив ноги сразу в свои любимые пушистые тапочки, которые ему из козьей шерсти связал Сокджин и подарил на рождество, которое они праздновали вместе. Ох, как же без Джини грустно иногда, его глупые шутки и заразительный смех наполняли пуму энергией лучше травяных чаев. Проходя мимо входной двери на кухню Чимин притормозил. Замер и принюхался. Так вот что его разбудило. Запах. Пахло не привычным деревом, смолой, травами и выпечкой, а чем-то кисловатым, но приятным. Яблоками? Чимин очень любит яблоки, ждет сезона и самый первый вылезает из родного леса на рынок, чтобы купить свою прелесть в огромном количестве. Но сейчас начало весны, яблоки еще не появились даже, цветы не отцвели на яблонях. Но точно пахнет яблоками. Чимин смачно зевнул и решил просто открыть дверь, чтобы понять, что происходит. Он отодвинул засов, потянул дверь на себя и аккуратно выглянул в небольшую щелку. Он, конечно, сильный, но если проблему можно избежать — он не полезет и уйдет. Лучшая драка та, которая не состоялась, так его учили с детства в приюте. И что, если думаешь лезть в спор, нужно быть уверенным, что выиграешь, в остальных ситуациях не надо. Поэтому отстаивать себя Чимин умел, но границы видел и понимал, когда стоит что-то делать, а когда нет. На его крыльце прям на ковре рядом с охотничьими сапогами лежал медведь. Бурый, крупный, мощный. И он пах яблоками, точно он. И спал. Прямо на пороге Чимина в его лесу, где нет оборотней, куда он специально залез, чтобы не сталкиваться с себе подобными. Дай бог на рынке раз в сезон учует оборотня, не чаще. А до его дома вообще никто не доходит. Черт, как этот умалишенный его нашел? Чимин еще раз окинул медведя взглядом и принюхался. Аромат сильный, наливные яблоки будто перед его носом разрезали. И что-то Чимина беспокоило, но спросонья он не мог понять, что именно. Поэтому он беспардонно открыл дверь шире, а потом захлопнул, но на замок не закрыл. Пусть этот оборотень просыпается, заходит и объясняет, какого черта он тут забыл. А Чимин пошел сердито готовить завтрак, потому что он недовольный, когда голодный. И злой. Повезло тому медведю, что он спал, а Чимин ограничился только тем, что разбудил его, будь пума в состоянии пободрее — кое-кто полетел бы с крыльца. В погребе было скисшее молоко, сильно скисшее, вяленое мясо, картофель и банка варенья с корзиной яиц рядом. Чимин долго на все это смотрел, пытаясь сообразить, что можно приготовить. Молоко точно надо уже использовать, так что выбор пал на оладьи. Половину с вареньем съест на завтрак, а половину сделает с картошкой на обед. На рынок бы сходить сегодня или завтра, а то у него еды на дня три максимум. Но еще надо наколоть дрова, поймать дичь и освежевать, чтобы продать. Куча дел накопилась, потому что он последние дни только спал и ел, отходил от течки, она его вымотала как и всегда. Ох, черт, еще надо разогреть воду, чтобы постирать простыни, а то они очень запачкались разными выделениями от течки. В одеяле сидеть и уминать оладьи с яблочным вареньем было хорошо, не зря он покупает его огромными банками у тетушки Чхве постоянно. И еще чай хороший, с чабрецом и чем-то кислым, может с сушеными корочками апельсина. Напитки Чимин любит, поэтому добрая половина денег уходит на разные южные вкусности. Пума и рад бы перебраться в теплое местечко и уминать это каждый день, а не растягивать на неделю из-за дороговизны, но, к сожалению, его кошачья натура плохо переносит жару, так что пришлось выбрать умеренный климат. Зато без оборотней, альф в гоне и чего-то подобного. Он сыт этим по горло еще с подросткового возраста, поэтому жизнь в глуши его устраивала более чем. За своими думами Чимин не заметил, как открылась дверь, но услышал скрип петель и резко обернулся. Черт, в своем доме он чувствует себя в полной безопасности, поэтому инстинкты притупляются, он медленнее на все реагирует, а про незваного гостя он забыл напрочь. Медведь медленно вошел в дом и огляделся. Он выглядел… сонным? Глаза полузакрыты, нос дергается так, будто он пытается принюхаться и ищет что-то. А потом эта огромная груда мышц и шерсти, вкусно пахнущая яблоками, двинулась на Чимина, который сидел на высоком стуле за столом с ногами, согнутыми в коленях, укутанный в белое одеяло. Ему так не хотелось конфликта или чего-то такого, что он просто выпрямился, готовый в любой момент стартануть через стол, выпрыгнуть и сбежать, догнать его точно не смогут, но даже одеялко не откинул, потому что, ну, прохладно, неохота мерзнуть. Чужак тем временем медленно дошел до него и утомленно поднял голову, грустными глазами уставившись на Чимина, а потом мордой потерся о бедро пумы. — Ты чего от меня хочешь? — Чимин даже не хотел злиться, он многое готов сделать, чтобы его отпустили досыпать, а потом дали спокойно заняться своими делами. Медведь медленно еще раз потерся головой о его бедро. — Ты хочешь, чтобы тебя… погладили? — нерешительно предположил Чимин, начиная медленно понимать, что его так беспокоило, но не формировалось в адекватную мысль. Пума аккуратно опустила руку, тронув медведя за большой влажный нос, а потом медленно огладил лоб и почесал за ушком. Чужак будто выдохнул и тихо что-то проревел, но так нежно и довольно, что Чимин решил не прекращать ласку. Что-то крутится в его голове, но он так не хочет понимать что, просто пустите его в кроватку, ну, пожалуйста. Но тут его сознание будто прострелило: Гон. Черт возьми, точно, вот что не давало ему покоя. Он так давно не контактировал с оборотнями, что напрочь забыл, как все устроено. Одинокий альфа учуял омегу после течки, наступил гон, и он просто поплелся на запах без остановки, а потом допилил до чужого дома, не смог открыть дверь и просто уснул на пороге, потому что немного истощился от дороги. А шел этот медведь точно очень долго, потому что до Чимина быстро не добраться, его дом настолько глубоко и далеко в лесу, что до деревни ему приходится идти больше часа на своих четырех лапах медленной трусцой. А в человеческой форме и все три часа может занять. Но даже в этой никому ненужной дыре его нашли. Ну, почему блин, он же так старался спрятаться. Обидно даже. Но этот оборотень был странным, Чимин в приюте в детстве сталкивался с альфами в гоне, да и после тоже, это было ужасно и вспоминать об этом вообще не хочется. Но вот с таким он никогда не имел дела: чтобы альфа в гоне просил просто погладить его и дать подышать собой и все — нонсенс. Но вот такая его реальность сейчас. — Мишка, эй, — позвал незнакомца Чимин. Дождался когда ему посмотрят в глаза и продолжил, — в шкафу одежда, что-то должно на тебя налезть, пользоваться можешь всем, а я пойду досыпать свои два часа, а потом займусь делами, ладно? Альфа все также смотрел ему в глаза и будто витал в облаках, но встать и уйти в спальню дал, хоть и пошел следом. Чимину в принципе плевать, вряд ли этот опыт переплюнет то, с чем он сталкивался в жизни и тем, что сделало его отшельником. А в дреме он все равно сможет защитить себя. Поэтому зайдя в комнату он подошел к столу и стулу, чтобы стянуть одежду и перекинулся в пуму. Немного размявшись и пообвыкнув к резким запахам и звукам он обернулся к своей кровати. Рядом с ней на пушистом коврике уже лежал медведь, опустив голову на лапы и медленно дышал. Может он тоже не выспался? Чимин помотал мордой и с прыжка залез на кровать, начав притоптывать ее, чтобы комфортнее устроиться. В сон он упал почти мгновенно, запах любимых яблок успокаивал, он вкусно поел и чувствовал себя в безопасности несмотря ни на что. Тревогу от чужака он не испытывал, жизнь его так помотала в свое время, что напугать его сложно, он теперь наплевательски относился ко всему, кроме своего комфорта, так что если этот оборотень хочет его нюхать и чтобы его гладили — Чимин сделает, но только если ему не будут мешать с его обязанностями. Где-то на этой мысли он и отрубился. Просыпаться было тепло, в доме вкусно пахло чем-то, с улицы слышался размеренный повторяющийся звук, который был хорошим белым шумом и успокаивал. Чимин сонно осмотрелся и понял, что принял человеческую форму во сне, хотя обычно такого не случается. Медведя рядом не было, сам он голый, но закутан в одеяло. Но тепло не только от этого, кто-то растопил печь. И в доме пахло жаренным мясом и картофелем, а еще ягодным чаем. Чимин выполз из кровати, натянул одежду, которая висела на стуле, и пошел проверять свой оживший дом. Печка и правда была затоплена, на ней рядом на плите стояла сковородка с жаренным мясом и картошкой. Чимин подошел ближе и принюхался, чтобы понять, что за мясо, ведь в его доме было только вяленое. Пахло зайцем. Осмотрев кухню, он понял, что освежевали мясо тут, но все было отмыто, посуда чистая, чайник еще горячий, чашки стоят на столе, готовые к чаепитию. Чимину уже нравился этот незнакомец, так что он пошел на звук с улицы, поняв, что это шум от рубки дров. Недалеко от крыльца стоял мужчина в чиминовых рубахе и штанах, босой, хоть на улице и холодно, он колол дрова, быстро и качественно, рядом уже лежала небольшая куча. Чимин обрадовался, что ему меньше работать придется, поэтому зашел обратно в дом, надел легкий свитер и пошел к названному гостю, чтобы отнести дрова в дровник. Незнакомец резко обернулся, учуяв, что кто-то подошел. Они столкнулись лицом к лицу и стали жадно рассматривать друг друга. Перед Чимином стоял очень уютный какой-то альфа, прям чувствуется, что он будто добрый мишка. Плавные черты лица, красивые глазки черного цвета, волосы почти по плечи и вьются, кожа бледная, но с розовым румянцем из-за физической активности. И смотрит этот красивый чертяка на него с каким-то восхищением и любопытством. И запах яблок резко усилился, когда Чимин подошел. — Здрасьте. За дрова спасибо, за еду тоже, но все равно задам мучающий меня вопрос: какого черта тебя сюда занесло? — задумавшись пума решил добавить имя, чтобы все же познакомиться. — Я Чимин. — О, — медведь стоял пораженный и удивленный, будто впервые омегу видел. — Юнги, — все же пробасил он глубоким бархатным приятным голосом чуть шепелявя, — я вроде как шел на запах смородины. Приехал в ближайшую деревню, потому что друг принес запах смородины на себе недавно, сказал, что столкнулся с омегой в этих краях на рынке. — Мда…. — Чимин с досадой цокнул, понимая, что как бы он не прятался, его найдут, если очень захотят. — А чего решил вообще меня искать? — Ну, я думаю, что ты мой истинный, — тихо пробормотал Юнги, отводя взгляд. Чимин хмыкнул, потому что уже понял все. Альфа пах его любимыми яблоками, решил искать только из-за запаха, тут все очевидно. Но ему это не нужно. Вот вообще, черта с два он эту истинность примет, он сбежал от мира, в котором рос с детства, он не хочет возвращаться к оборотням, а его точно захотят забрать из любимого дома. — Я никуда не уйду, потащишь силой — убью тебя или себя. Это мой дом, лес, территория, я здесь хозяин и я сам решаю, чего хочу в жизни. Мне на правила оборотней насрать, я от них сбежал, возвращаться не планирую. Если ты здесь из желания меня забрать и утащить в свою стаю — пошел прочь, — Чимин нахмурился и начал злиться. Ну не любит он, когда тревожат его покой. Юнги замер, пытаясь понять все то, что ему сказали и найти причину злости, потому что гон не ушел, Чимин чувствовал, что альфа хочет как-то мягко сблизиться, что ново для пумы, но он не горел желанием. — Я, как бы тебе сказать, — медленно начал медведь, подбирая слова. — Я не живу в стае. — Но ты сказал, что мой запах принес твой друг, — напомнил Чимин, думая, что его хотят обмануть. — Так он человек. Мы живем в городе, в Кенинге, — мягко ответил Юнги, стараясь не раздражать омегу. — Это достаточно далеко, да и в город я не хочу. Меня все и тут устраивает, — все равно протестовал Чимин, не желая снова оказаться в рабстве брака. — Я и не хочу тебя забирать. У тебя уютный дом, своя жизнь, как я могу насильно тебя куда-то увести? — недоуменно спросил Юнги, пытаясь понять Чимина. — Мне даже жаль, но я не могу поверить тебе. Уходи, пожалуйста, — тихо попросил Чимин, отворачиваясь. Ну не хотел он снова в западню, он в первый раз от альфы еле сбежал, чудом выжил, сталкивался с чем-то таким еще раз он желанием не горит. — Мне тоже жаль, — с грустью ответил Юнги, осматривая омегу с ног до головы, хоть тот и стоял спиной. — Из-за того, что я не пойду с тобой? — с сарказмом уточнил Чимин, снова начиная злиться, потому что на такого мягкого альфу он впервые наткнулся, боязно и ново. Поэтому вместо страха он выбирает злость. — Нет, не идти — твое право, да я и не то чтобы звал, — заметил Юнги, подходя ближе к пуме, на что тот повернулся, и они столкнулись лицом к лицу. — Мне очень жаль, что когда-то тебе сделали так больно. Настолько, что ты сбежал от всего мира, лишь бы не пережить такое снова. Мне искренне жаль. Они молча смотрели друг на друга, Чимин пытался найти скрытый смысл в этой фразе, но видел только очень печального честного оборотня, который чувствовал себя загнанным в угол. Юнги точно не хочет его обидеть, а даже наоборот. Но вылезти из своей скорлупы казалось чем-то очень болезненным, поэтому Чимин молчал, хоть эти слова и попали точно в него. — Я не попрошу тебя никуда идти, не попрошу что-то делать, но прошу дать мне разрешение, чтобы я мог иногда приходить сюда, — спокойно предложил медведь, заглядывая в чужие напуганные глаза. — Зачем? — полюбопытствовал Чимин, опасаясь, что его начнут доставать по разным поводам. — Хочу ухаживать за тобой, показать, что я не собираюсь обидеть, — прямо ответил Юнги, заставляя пуму сделать быстрый шаг назад. Они снова молча смотрели друг на друга, Чимин пытался понять злой умысел, но пока не видел его. — Это мой дом, но лес вокруг общий, так что запретить приходить в него я не могу, — не согласился, но и не отказал Чимин. — Если бы ты сказал не появляться — я бы ушел и больше тебя не тревожил, — спокойно ответил Юнги, аккуратно улыбнувшись. Сердце Чимина замерло и от этих слов и от чужой милой улыбки. Черт, что с ним делает этот альфа, как он так быстро находит больные места, смягчает обороты и слушает и слышит пуму. Хотя черт, они истинные, эта штука и правда надежная и связывает чаще всего правильных людей, обратных примеров Чимин не встречал, но и он в жизни мало таких пар видел. Было страшно, безумно, но пока он не чувствовал тревоги, ничего в новом знакомом его не отталкивало, так что пума недовольно цокнул, но все же сказал: — Хорошо, можешь приходить, — все же согласился Чимин, отводя взгляд. — Уберем дрова в дровник и пойдем обедать? — тихонько предложил пума, сцепив руки в замок. Приятно все же такое нежное обращение. Но он все равно ждал подвоха. — Давай. Я же заварил нужный чай? Там был мешочек другой, но в нем мало осталось, так что я не решился его трогать. — Да, все прекрасно, спасибо, что не заварил другой, я его редко пью, потому что люблю очень, а он дорогой, — смущенно ответил Чимин и начал собирать дрова, чтобы отнести их на нужное место. Но задумчивое лицо Юнги он все же заметил, будто тот что-то для себя решил. Чимин надеялся, что все обойдется. Медведь устанет так далеко ездить и через пару встреч отстанет. Или… нет, ни на какое «или» он надеяться не будет. Хоти хорошего, но ожидай худшего — тоже важный урок в его жизни.

***

Юнги был странным альфой со всех сторон. Прям каким-то очень странным. Чимин не особо даже верил, что тот альфа, больно покладистый, вдумчивый, не следует инстинктам. — Я рос среди людей, я больше человек, чем зверь, я могу говорить и чувствовать, я эмпатичен, почему я обязательно должен быть мудаком, если я в гоне? — серьезно спросил медведь, когда Чимин спросил, почему Юнги в гоне такой спокойный и мягкий. — Я прекрасно контролирую себя и свои желания, хоть и немного потакаю некоторым. Вот это точно правда, Чимин сам убедился. Юнги «гостит» у него уже третий день, но никаких явных поползновений к нему не делал, только дышать начинал глубже, когда омега появлялся с утра на кухне и иногда долго смотрел на Чимина, пока тот был занят делами. И пуме даже не пришлось идти в деревню за продуктами, Юнги на второй день с утра пропал куда-то, а потом ворвался в дом с огромными мешками еды. И потом аккуратно подошел к удивленному Чимину и протянул ему мешочек из хлопка, слишком знакомый, чтобы пума не понял, что это. Его любимый чай. Много его любимого чая. Он недоверчиво посмотрел на Юнги, но тот просто как обычно мягко ему улыбнулся и пошел раскладывать продукты. А Чимин остался за столом и молча за ним наблюдал, чувствуя, что кончики ушей у него горят, а запах медведя снова усилился. Мда, интересно все однако. Пуме было параллельно на проявления гона у медведя, он не скрывал свой запах, чувствовал, когда усиливается чужой, перестал ловить панику, когда Юнги сонный идет с утра на его запах и сидит у его постели и просто глубоко дышит, выпуская свой запах, от чего Чимин медленно просыпается. Он все также спал в звериной форме, а медведь на коврике в его спальне. Их все устраивало. На третий день они выбрались на охоту, Чимин хотел поймать лисиц или зайцев, на них есть спрос, потому что на зиму люди часто шьют тулупы из шерсти этих зверей, так как это не так дорого стоит. Юнги пошел с ним без вопросов, разделся, обратился и побежал следом. Они разделились в лесу, Чимин пошел в места, где обитают лисы, а медведь в другую сторону. В итоге они вернулись вечером с добычей: двумя лисами, тремя зайцами и Юнги еще как-то поймал двух уток. Пума был так рад, потому что суп из уток очень вкусный, а еще можно их перья продать кучей для школы в ближайшей деревне. Чимин очень довольно освежевал животных и в хорошем настроении сел ужинать с Юнги, который приготовил его любимый суп. Медведь даже не спрашивал, хочет ли Чимин что-то, он будто чувствовал его на каком-то интуитивном уровне, но пума был доволен этим, болтать он не очень любил, нелюдимый он, что поделать. Зато молчать с Юнги всегда было комфортно. Медведь иногда рассказывал про готовку, потому что это его увлечение, он даже сделал леденцы из карамели, которые Чимин ел во время чтения. Сам пума иногда рассказывал про Джина — своего единственного друга, который тоже живет в Кениннге, но никогда не зовет Чимина в город, а сам приезжает в первый день лета. Неделя прошла на удивление мирно и спокойно, на рынке они быстро продали добычу, по дешевке отдали перья школе, немного побродили по деревне, где Юнги внимательно следил за Чимином, а потом шел покупать то, что пуме приглянулось, но свои деньги он не хотел тратить. И еще омега увидел, как же профессионально медведь торгуется и вешает лапшу на уши, добиваясь расположения всех вокруг. Чимин даже не знал, что тот так красноречив, они же мало разговаривали. По дороге домой он все же спросил Юнги, где тот этому научился: — У нас с Намджуном свой книжный магазин уже много лет, — имя друга Чимин уже знал, поэтому просто кивнул. — Часто приходилось отстаивать стоимость книги, да и в городе любят завышать цену, чтобы навариться на людях, которые не понимают ценообразование. Пума покивал понимающе, но внутри восхитился — он не любил даже малейший контакт с кем-то, договариваться тем более ему не нравилось. И Юнги на его фоне мудрый в какой-то мере. Терпеливый и умиротворенный. Даже на сарказм и выпады Чимина не реагирует особо или смеется тихо, но не обидно. — А давно открылись? И нормально, что тебя так давно нет в городе? — тихо спросил Чимин, почему-то чувствуя непонятную даже ему грусть. — Джун не так давно нанял нам очень хитрого оборотня лисы, не знаю, где он его откопал, но продает тот отлично, поднял нам выручку, у меня теперь меньше обязанностей, — над первым вопросом медведь задумался ненадолго, — а открылись мы лет пять назад, когда мне было двадцать два. — Ты родился в городе? — с любопытством спросил Чимин, потому что его истинный и правда был очень человечным, с прекрасным самоконтролем, даже спокойно на рынке наблюдал за людьми, которые касаются пумы в толпе, а ведь он в гоне и тот его истинный. Прошлый опыт Чимина был кардинально другой. — Меня лет в шесть нашел охотник в лесу, как мне сказали, мою маму убили, а меня решили забрать. И потом мои названные родители узнали, что я оборотень, — Юнги улыбнулся своим воспоминаниям, — они от меня не отказались, воспитывали как своего сына, книжный магазин помогли открыть, оплачивали мои путешествия в другие города за редкими книгами. Они очень хорошие. Чимин отразил чужую улыбку, а потом взгрустнул, потому что тема родителей для него немного болезненная. — А ты как рос? — аккуратно спросил Юнги, который понимал, что прошлое Чимина достаточно печальное, медведь всегда был готов услышать отказ отвечать, привык за неделю по крупицам изучать пуму, тот все равно опасается его. — Родители умерли, когда мне было три. Я рос в приюте. В шестнадцать меня выдали замуж, отдали под опеку мужа, — спокойно ответил Чимин, но все же морщась на последней фразе. Не очень приятные воспоминания, но он уже принял это все и пережил. Только иногда тот период снится ему в кошмарах. — Ты был согласен на этот брак? — тихо уточнил Юнги, а запах яблок стал мягче и окутал омегу немного, чуть успокаивая. — Мое мнение ничего не значило в стае, я же омега, — тихо ответил Чимин, отвернувшись. — Они и правда дикари. Небось они не признавали еще пары двух омег или альф, — Юнги фыркнул и помотал головой, будто раздражаясь от одного упоминания таких созданий. — Даже брак с человеком карался смертью. А контакт с людьми означал наказание, даже если встреча была случайной, — ответил Чимин, снова злясь на свое прошлое. — Как ты вообще тогда подружился с Сокджином? — Юнги честно не понимал, как пума вообще выносил других оборотней, а Джин по словам омеги тоже оборотень пумы. — Он нашел меня истощенным и в крови в лесу, когда я в восемнадцать сбежал от мужа, — на этих словах Юнги невольно затормозил, а Чимин обернулся на него, — он спрятал меня, а потом увез сюда, это дом его родителей, он рос здесь. — Он очень хороший друг, — с улыбкой заметил медведь, возобновив шаг. — Он мне как брат, очень его люблю, — ответил Чимин, искренне улыбаясь. Через два дня после этого разговора Юнги ушел. Пума перед сном узнал, что утром медведь уходит, рано, потому что добираться ему долго, а к вечеру он бы хотел уже оказаться дома. Чимин немного взгрустнул и спать лег в смешанных чувствах. С утра он почувствовал сквозь сон нежные поглаживая по щеке, от чего почти проснулся, но запах яблок снова его повалил в сон. Встал он позже обычного в хмуром настроении, но, увидев на плите остывший завтрак, непроизвольно улыбнулся.

***

Жизнь снова вернулась на круги своя, Чимин все так же каждый день работал по дому или ходил на охоту, стирал одежду и постельное белье, но на рынке зачем-то купил ткань и начал по вечерам шить одежду — рубаху и штаны. На пару размеров больше, чем свои. Ну, просто так, от нечего делать. Ладно, хоть самому себе не надо врать, пума решил сделать одежду для альфы, а то одежда Чимина ему в плечах маловата и коротковата немного. Но он не скучает, точно нет, просто думает, что скорее всего Юнги вернется, хотелось бы, чтобы тот не портил его одежду своими широкими плечами. Черт, да, он немного его ждет. Они так спокойно и хорошо проводили время вместе, а альфа еще так привлекательно пах… но Чимин старался не думать о нем, потому что надо жить дальше, медведь может вообще не вернуться, или только через месяц появиться, так что на нем свет клином не сошелся. Надо дальше жить. Поэтому Чимин дошил одежду для Юнги и убрал ее поглубже в шкаф, а сам купил цветных ниток и стал расшивать в свободное время узорами свои рубашки и подарок для Сокджина, давно хотел, всю зиму откладывал это, за март бы надо доделать все. Так и текло время, через неделю Чимин перестал вспоминать об оборотне, а еще через две вообще прекратил думать о нем. Он быстро отпускает, жизнь научила. В деревню он ходил обычно два раза в неделю, по понедельникам и пятницам, когда на рынке больше всего товаров. В этот раз он решил купить варенье, ягодное для того, чтобы сделать наливку, и цитрусовое, потому что уже сезон, госпожа Чхве недавно сказала, что ее муж вернулся с заморскими фруктами и она наготовила всякого. Так что Чимин взял побольше денег и пошел в деревню. На окраине он привычно превратился в человека, оделся и пошел по родной тропинке на рынок. Вокруг было как обычно шумно, деревня была достаточно большой, вокруг было много детей, зазывалы громко кричали, привлекая к своему товару, но Чимин уже по знакомому маршруту пошел в любимые лавки, мельком осматриваясь, пытаясь найти что-то новенькое. Конечно сначала он решил зайти к госпоже Чхве, ее магазинчик дальше всего. По дороге к нему прям запахло любимыми яблоками Чимина, наверное, его старая знакомая снова варила варенье из яблок и сушила их, это хорошо, пума любит за чтением жевать их. Он быстро прошел сквозь весь рынок и забежал в любимую лавку, но так и замер на входе. Пахло не от варения и сушеных яблок, перед ним был Юнги. Он мило болтал с госпожой Чхве, но на шум от открытой двери обернулся и тоже замер, жадно разглядывая Чимина, будто они не две недели не виделись, а два года. Но пума сам его внимательно осматривал. Юнги был в зеленой рубашке, кожаной куртке с мехом, в черных широких штанах и охотничьих ботинках. Чимин привык к его образу в своей светлой льняной одежде, он думал, что медведю она даже идет, но сейчас понял, что темное ему идет гораздо больше. — Здравствуй, Чимин, — первый подал голос Юнги, подходя ближе и окутывая своим запахом, который пума привычно вдохнул всей грудью. — Здравствуй, — тихо ответил Чимин, а потом в необъяснимом порыве прижался к Юнги. Тот не растерялся и сам обнял его сильнее, будто они далеко не первый раз так делают. — Чимини, а вы знакомы? Юнги теперь наш новый сосед, — встряла в их разговор хозяйка лавки, а на ее слова пума отшатнулся от оборотня и посмотрел ему прямо в глаза: — Сосед? — удивленно, нет, даже ошарашено, спросил Чимин. — Да, вчера перевез как раз все вещи, Юнги у нас городской, но сказал, что всю жизнь мечтал жить в деревне, а не шумном городе, — вместо медведя ответила госпожа Чхве, а Юнги просто на ее слова кивнул и улыбнулся. Чимин шокировано постоял пару секунд, переваривая новую информацию, но потом все же кивнул и подошел к прилавку, чтобы все же купить варенье, за которым пришел. Юнги все это время стоял в стороне, пума спиной чувствовал его взгляд, но не оборачивался, выбирая нужные банки, которые лучше всего пахли. Когда он все купил, то молча все еще в прострации вышел из лавки, а следом за ним и медведь. — Значит ты теперь здесь живешь? — тихо спросил Чимин, стараясь не смотреть на Юнги. Ему почему-то было страшно. Все так резко изменилось, слишком резко. И теперь этот оборотень слишком близко. Это не чувствуется опасным, но мозгом Чимин понимает, что это истинность водит его за нос, а по факту они все так же незнакомцы, не знающие, что на уме у друг друга. — Да, и правда давно мечтал о спокойной жизни с семьей, — на этой фразе Чимин вздрогнул, что не спряталось от чужих внимательных глаз, — копил деньги, обсуждал это с Намджуном. Иногда буду уезжать на пару недель за новыми книгами и в город, но в целом поселюсь здесь, тут хорошо, — спокойно ответил Юнги, будто менять свою жизнь на сто восемьдесят градусов это привычное для него дело. — Это из-за меня? — тихо спросил Чимин, все также не смотря на медведя. — Больше из-за себя. Я же не уверен, что ты меня примешь, но помогать я все равно смогу, как и быть рядом. Мне так легче, даже если ты от меня откажешься, — честно ответил мужчина, подходя ближе к Чимину. — Да куда я денусь, — проворчал омега, а потом удивленно посмотрел на Юнги, который взял его лицо в ладони после этой фразы. — Можно мне немножко тобой подышать? — тихо-тихо спросил медведь, а его пальцы немного тряслись. До Чимина только сейчас стало доходить, как же он скучал. А потом он осознал, что Юнги скучал больше, поэтому просто кивнул. Медведь аккуратно прижался своим носом к чужому и глубоко вздохнул. Запах яблок резко усилился и окутал Чимина с ног до головы, на что он непроизвольно выпустил еще больше своего. Они стояли так долго, пума даже не знал, что такие чувства бывают. Он привык к злости, страху и радости, но новые чувства были глубже, сложнее, но необъяснимо приятнее. — Скучал по тебе, — прошептал Юнги, а потом притянул Чимина в свои объятия, на что пума даже не стал сопротивляться. Было тепло. И как-то даже надежно. Безопасно.

***

Становилось все теплее, речка недалеко от дома Чимина начала таять, звери стали выходить из спячек, кое-где уже была видна свежая трава, птицы стали петь все громче, лес просыпался после холодов, а Чимин словно тоже начал расцветать, как и все вокруг. И это удивляло его. Потому что раньше он никак не менялся в разные сезоны, а сейчас прям лучше и счастливее себя чувствует. Он сегодня решил выбраться с Юнги на речку и в отражении воды увидел свою довольную морду. Теперь его лицо было не типично хмурым и суровым, а более спокойным, он даже стал чаще улыбаться. Все эти изменения он решил описать Сокджину, потому что они его волновали. Этот альфа рядом и правда улучшал его жизнь, а он все никак не мог принять это. «… И ты представляешь, этот медведь притащил мне букет подснежников неделю назад. А у меня даже вазы нет. И он на этот ответ на такой знак внимания сбегал в деревню и купил керамическую белую вазу. И теперь приносит мне все появляющиеся цветы по утрам. Я даже не понимаю, как реагировать на это все. Я будто свечусь от всего его внимания…» После того, как он дописал письмо и перечитал его, он внезапно понял: ему нравится с Юнги. Ему приятна забота, ему хорошо в ненавязчивой компании медведя, ему нравятся улыбки и маленькие детальки во внешности Юнги: родинки, маленькие зубки, мешки под глазами, розовые десна при улыбке. Чимин с каждым разом все глупее и глупее улыбается на чужие шутки. Их даже в деревне уже все чуть ли не поженили за два месяца, так часто они появлялись вместе там. И дом Юнги ему понравился, на самой окраине рядом с семьей госпожи Чхве, небольшой, светлый и каменный, с огромными окнами, что не очень хорошо для холодов, и колодцем рядом. И госпожа Чхве тоже стала постоянно нахваливать медведя, рассказывая, как тот играет с детьми и вырезает им игрушки из дерева и строит кормушки для птиц. Всем вокруг Юнги либо нравился, либо к нему относились нейтрально, и Чимин причислял себя ко второй группе, но по итогу понял, что он в первой. Ему оборотень не просто нравился, он был на грани влюбленности, кажется, впервые в жизни. Все эти мысли он вынашивал еще два дня после отправки письма другу, ходил как в воду опущенный и почти не реагировал ни на что вокруг, так он был погружен в себя. В итоге Юнги его как-то словил с утра за завтраком и решил начать серьезный разговор: — Чимин, у тебя что-то случилось? — медведь был хмур и не улыбался привычно как всегда по утрам. — Нет, все нормально, — ответил Чимин, медленно ковыряя завтрак вилкой, аппетит у него за эти два дня тоже притупился. — Ты ходил на почту, тебе прислали плохие вести? — не унимался Юнги. — Нет, я отправлял свое письмо Джину, ничего не получал, новостей никаких не слышал, — честно ответил Чимин, избегая смотреть на оборотня. — Подскажи мне, пожалуйста, в чем дело. Ты как будто потух, я волнуюсь, — почти отчаянно попросил медведь, взяв Чимина за свободную ладонь. Черт, расстраивать Юнги пума вообще не хочет, но и объяснить, что с ним, он не может. Как же это все тяжело, эти чувства, это состояние, все вокруг будто давит. — Это как-то связано со мной? — тихо-тихо спросил Юнги, наконец-то поймав взгляд Чимина. — Да, — прямо ответил пума, снова пряча взгляд, а потом услышал тяжелый вздох и почувствовал, что медведь хочет отпустить его руку, поэтому сам сжал чужую ладонь и не дал вырваться, на что получил удивленный взгляд. — Я же тебе не докучаю? — уточнил альфа, пытаясь все же разобраться. — Черт, Юнги, я сам себя не понимаю. Ты явился на мою территорию, помогаешь, делаешь мне приятно, ухаживаешь за мной. Я никогда такого не испытывал, я запутался. Ты даже не раздражаешь меня. — Чимин выдохнул, а потом прошептал, — я хочу улыбаться каждый раз, когда вижу тебя. Я не понимаю, что мне с этим делать. — Тебе неприятно это? — аккуратно спросил оборотень, а его запах усилился и стал каким-то более сладким что ли, с привкусом счастья. — Мне наоборот очень приятно. Я чувствую себя так же разбито, как за неделю до течки, черт возьми, — в сердцах выпалил Чимин, отворачиваясь, чтобы скрыть свои вмиг покрасневшие щеки. — Ты никогда не был влюблен? — мягко спросил медведь, вставая из-за стола и садясь на корточки рядом с пумой, который так и не смотрел на него. — Нет. Я и так долго не жил ни с кем, кроме Джина. Я вообще ни с кем ни в каких адекватных романтических отношениях не был. В детстве приют, где это возбранялось, потом муж. И было плохо, очень плохо, я после этого никогда не хотел иметь с кем-то что-то больше дружеских отношений, — Чимин устало выдохнул, пытаясь структурировать сумбур в голове. — Я даже не предполагал, что в итоге, ну… — он замялся, пытаясь как-то подобрать слова, — захочу кого-то обнюхивать и провести с ним типа течку, — невнятно промямлил пума, а потом тихо признался, — я даже спокойно пережил твой гон, без истерик и побоев как раньше. — Сколько же тебя тварей окружало, Чимини, — горько прокомментировал Юнги, а потом спросил, — мне как-то уйти? Дать тебе побыть одному? Не мельтешить рядом, пока ты привыкаешь к новым ощущениям? — Наверное, да. Я никогда не был таким сопляком, — с обидой на себя сказал Чимин, наконец посмотрев в чужие глаза, полные мягкости и кротости. — Ты не сопляк, это просто слишком ново для тебя. Ты растерян. Это нормально, — утешил его Юнги, погладив по коленке, чего раньше себе не позволял, потому что Чимин дергался постоянно от любых движений в его сторону. Но сейчас спокойно позволил коснуться себя. — Спасибо, что так спокойно ко всему этому относишься. Спасибо, — тихо пробормотал Чимин, наконец-то успокаиваясь. Он в норме. И не один на один с этим всем. Юнги, как и предложил, ушел тем же вечером, сказав, что Чимин может в любое время прийти к нему в дом в деревню, он будет ждать. Пума спокойно проводил его и заперся дома, укутавшись в одеяло на кухне, жуя орехи, макая их в мед, который, кстати, ему принес Юнги, ведь удовольствие это достаточно дорогое, сам он на такое свои сбережения не тратит. Чимин поставил свою жизнь на паузу. Он не выходил из дома, не готовил еду, а сидел и переосмыслял свою жизнь, иногда читая книги, чтобы отвлечься. Ему тяжело разрушить в себе стену недоверия к альфам, но Юнги такой хороший. Он пахнет безопасностью и настоящей мужественностью, спокойствием и нежностью. Чимин понимает, что тонет в своих чувствах к медведю, что он ему уже как будто необходим рядом. Ему так хочется быть чьим-то, он сам себе никогда не признавался, что хочет почувствовать себя любимым. Он хочет быть с Юнги парой, он бы даже рискнул попробовать переспать с ним. Чимин бы хотел провести с ним течку. Черт, он с ума сходит от этого всего. Ломать себя очень трудно, аж выть иногда хочется. Пума четыре дня сидел дома, не выходил, почти не вылезал из кровати, мало ел, проводя почти все дни в борьбе с собой. Он уговаривал себя принять свои чувства к Юнги. Он исписал четыре листа, которые потом отправит Джину. Он, черт возьми, начал составлять список плохих и хороших качеств Юнги, чтобы оценить, рационально ли будет вступить с ним в отношениях. Медведь не раз и не два давал понять, что он хочет именно романтические отношения с Чимином, а тот на такие заявления вжимал голову в плечи и уходил от этой темы. Утром четвертого дня он понял, что надо бы сходить на охоту и приготовить что-нибудь, все небольшие запасы еды закончились. Чимин медленно переодел пижаму и вышел из дома, но замер на крыльце. Перед ним стояла корзина еды. Он заметил знакомый мешочек с чаем, учуял жареную утку, увидел яблоки и даже один апельсин. Господи, цитрусы стоят очень дорого в их северных краях. Чимин был поражен. Вот это Юнги притащил ему подарочек, а то, что это именно Юнги принес, говорил его запах на корзине. А под корзиной пума заметил легкий свитер из козьей шерсти. Цветом как первый снег. И подходящий для весны. Чимин медленно перенес все эти вещи в дом и сел перед ними в позу лотоса, не понимая, что он вообще чувствует от такого жеста внимания от Юнги. И пришел к выводу, что смешанная буря в груди это сочетание восторга, влюбленности, нежности, радости и чертового страха. Как же он боится сейчас. Он столько пережил в жизни, он не боится смерти, он готов к ударам судьбы, но ему чертовски страшно принять свои и чужие чувства. Он не понимает, что это может закончиться не чем-то ужасным. Больше всего ему страшно снова попасть в ловушку, он боится, что его снова запрут и сделают рабом. Но Юнги не такой. По крайней мере кажется не таким. Чимин хочет верить в это. Еще три дня он провел в кровати, жуя сушенные яблоки, которые тоже оказались на дне корзины. Чимин старался не думать, но не получалось. Он проигрывал в голове самые худшие сценарии, как из них можно выпутаться, прикидывал меры предосторожности в отношениях, обдумывал пути отхода и побег в случае чего. Ему просто страшно довериться. Чертовски страшно. В его голове творится хаос, окутанный ужасом и одновременно нежностью. И пума тоскует по Юнги. Он, черт возьми, скучает по нему. А они не виделись неделю. По Сокджину он начинал скучать спустя где-то два месяца после встречи, а тут всего неделя. Как же это все трудно для Чимина. На следующий день он решил в новом свитере сходить на почту за ответом Джина на свое первое письмо. Было рано, в деревне почти все еще спали, поэтому, заплатив за доставку, он быстро забрал конверт со знакомой подписью «Ежику». Сокджин всегда его так называл, потому что на малейшее действие в начале их дружбы Чимин сразу показывал свои иголки, обороняясь от всего мира. И тогда Джин дал ему такое прозвище, а теперь всегда его использует, когда подписывает письма. Чимин медленно вышел из дома, где была почта, после того, как отправил ответное письмо другу. Он вдохнул весенний воздух полной грудью и пошел в сторону таверны, где по утрам делали неплохие рыбные котлеты и вкусный березовый сок. За дальним столом в углу он ждал свои блюда и читал письмо. С привычной улыбкой. Джин как обычно написал, как у него дела, новые сплетни города, которые он получает с работы в пекарне, какие книги Чимину стоит почитать и написал рецепты новых блюд, которые узнает от приезжих. Пума очень любил Сокджина за шутки, помощь, любовь и солнечность. На втором листе он написал то, что узнал о Юнги. Чимин не думал, что Джин сделает такое расследование, но читал с любопытством. Медведь и правда работает в книжном, причем в лучшем в городе, у него немного друзей, которые постоянно путешествуют, он вкусно готовит по слухам его бывших пассий, не пьет алкоголь почти, за грабежом и насилием замечен не был. Отзываются о нем как о спокойном и холодном альфе, но надежном как скала. Поэтому Джин их благословил, но все равно предостерег, чтобы друг был готов к любым ситуациям. Какие же они оба параноики из-за общего прошлого. Сокджин тоже не просто так ушел из своей стаи еще подростком. Чимин в этом описании почти не узнавал Юнги. С ним он всегда был каким-то нежным. Да, спокойный и надежный, но вообще не холодный. Но письмо друга его успокоило немного, придав уверенности. Немного проще попробовать довериться кому-то, когда обсудил это с кем-то близким. После завтрака он зашел в пекарню и купил яккву, а потом направился на окраину города к дому Юнги. Было немного некомфортно, но он радостно предвкушал их встречу, потому что очень соскучился по чужому запаху. И теплу. И улыбке. Ладно, он соскучился по всему Юнги. Пума еще издалека увидел сонного медведя, который набирал воду в колодце, едва разлепив глаза. Он чуть не сорвался на бег, когда учуял Юнги, но сдержал себя, спокойно дойдя до чужого дома. Медведь был таким заспанным, что не сразу учуял запах черной смородины, который был очень сильным и с привкусом радости. А потом он отошел с ведром чистой воды от колодца и обернулся, наткнувшись взглядом на ярко улыбающегося Чимина у своего дома. Ведро выпало из рук Юнги, а сам он после недолгой паузы побежал на встречу пуме и прижал его крепко-крепко к себе, поцеловав в макушку. — Черт возьми, я уже не надеялся, что ты придешь, — на выдохе пробормотал альфа, вдыхая чужой запах все глубже и глубже, почти задыхаясь от него. Чимин молча грелся в чужих объятиях, хоть и было достаточно тепло и новый свитер не давал ему мерзнуть. Но в Юнги он скорее искал другое тепло, родное и мягкое. — Вижу тебе понравился мой подарок, — заметил медведь, чуть-чуть отстраняясь и осматривая Чимина с улыбкой. — Да, свитер очень приятный к коже, мягкий и нежный, — омега чувствовал себя странно, будто весь мир вокруг стал ватой, поэтому, не обдумав, добавил, — прям как ты. Они оба резко замерли, впиваясь взглядами друг в друга. Юнги привычно смотрел с нежностью и обожанием, как с самого первого дня. Но эти эмоции стали ярче, стали не просто животной реакцией на истинного, теперь во взгляде была влюбленность, а не слепая преданность. И Чимин все это видел, чувствовал и понимал, но с трудом верил сам себе. Хотя чужие эмоции и чувства из-за ужасного прошлого он научился распознавать. И такой взгляд очень тяжело подделать. Поэтому пума глубоко вдохнул и медленно спросил: — Могу ли я тебя… поцеловать? Это прозвучало безумно неловко, даже как-то жалко, а у Юнги от этого вопроса округлились глаза и он смотрел на омегу шокировано и неверяще. — Что? — глупо переспросил медведь. — Могу ли я, — с трудом повторил Чимин, а потом почти прошептал, — тебя поцеловать? Юнги на это смог только кивнуть, не зная, что еще сделать. Он огромными глазами смотрел на то, как пума медленно обхватил его лицо двумя руками, погладил большими пальцами щеки, а потом сам аккуратно потянулся и поцеловал его прямо в губы. Медведь стоял, не шелохнувшись, пока Чимин не отстранился и не посмотрел на него взволнованно: — Точно все в порядке? — тихо спросил пума, наклонив голову в бок, так и не убрав свои ладони с чужих щек, пытаясь понять чужую реакцию. — Да, — коротко сказал Юнги, а потом сам потянулся к Чимину и поцеловал его уже по-настоящему. Пума не особо имел опыт в таких делах, его прошлое было без нежности, только страсть и насилие, но по итогу он все равно быстро понял принцип, а потому по-кошачьи вкусно облизывал чужой рот, позволяя иногда шариться в своем. И как-то не очень романтично в итоге это выглядело, они стояли во дворе дома Юнги и почти пожирали друг друга, плотно прижавшись. Медведь целовался умело и охотно, свободно и мокро, Чимин же быстро понял, как и что ему нравится, и брал от этого поцелуя все. Внезапно со стороны главной улицы послышались хлопки и свист. Оборотни недоуменно обернулись и увидели госпожу Чхве и еще пару соседей, которые им аплодировали и кричали «наконец-то». Чимин как ужаленный бросился в дом Юнги, а медведь громко рассмеялся и пошел заново набирать воду в ведро. Ему еще своего омегу чаем с вареньем кормить.