После грома

Тишина. Тот самый звук, к которому долго не могли привыкнуть. Не гул порталов, не грохот сражений, не голос машины Кэлхуна, не возмущения бывших имперцев, эхом звучащие в голове. Только ветерок, перекатывающий мелкие камушки по твёрдому асфальту — дорогам того, что теперь никто не называл «Империей». Хм… А как же называть теперь Аллатерру? Может быть, Свободным Государством? Над этим стоит поразмышлять на досуге. Лололошка сидел на скамье с кружкой горячего какао. Не кофе. Теперь — только какао. После всех этих дней без сна, после восстания и всего, что с ним связано, кофе уже не бодрил, а наоборот — будто усыплял. Странно, но так оно и было. — Нашёл себе новое место для медитации? — фраза прозвучала чуть сбоку, лениво, почти сонно. Мироходец оглянулся на голос, который узнал бы из ста — нет, тысячи других! Он улыбнулся и сделал ещё один глоток горячего напитка: — Скорее, для размышлений. Привыкаю к тишине. Кавински чмокнул Ло в щёку и сел рядом, положив тканевый свёрток рядом. Внутри оказался свежий пирог — ещё тёплый. От него пахло яблоками и корицей. — Мать Радана испекла. Сказала, что "мир должен пахнуть чем-то домашним". Я решил, что с ней трудно поспорить. — Мудрая женщина, — кивнул Лололошка. Он взял кусочек и откусил. Глаза сразу распахнулись шире — настолько вкусно готовила эта женщина. — Всё ещё не могу понять, почему она ко мне так… тепло относится после того, что произошло в прошлом. Я ведь... — мужчина закрыл лицо ладонью. — Я… Лололошка вздохнул коротко и мягко, как будто знал, что он скажет нечто подобное заранее: — Это было так давно... Тем более, в итоге всё хорошо! Ло постарался подбодрить своего любимого, поднеся к его губам уже откусанный кусочек безумно вкусного пирога, на что Кавински усмехнулся: — Я, конечно, уже объелся, но когда мой милый и ненаглядный сам великодушно кормит меня — не могу отказаться. Бывший преступник, а ныне высокопочитаемый Лололошка рассмеялся, а за ним и Кавински, когда доел сладость. Некоторые прохожие смотрели на них по-доброму, а кто-то так и не привык к тому, что чувства теперь можно так ярко проявлять на публике. Но ни на тех, ни на других пара не обращала внимания. Какое-то время они молчали, глядя, как на горизонте над новыми полями начинают работать первые фермерские дроны, отремонтированные Кейт. Где-то там сейчас находится Радан — кормит любимых свинюшек, а рядом с ним, скорее всего, его возлюбленная — Шерон. А где-то справа, далеко-далеко и под землёй, в огромной машине спорят Райя и Кэлхун о чём-то научном, как и всегда. Если так подумать, всё идёт своим чередом: всё как обычно, но с ароматом свободы, счастья и спокойствия. — Помнишь, как ты мне однажды заплатил двадцать рабочих часов просто за то, чтобы я "помолчал рядом"? — Лололошка повернулся к Кавински, прищурившись. — Это была разумная инвестиция, — ответил тот. — Ага, особенно с учётом того, что я всё равно начал болтать минут через пять, — рассмеялся мироходец, уткнувшись носом в макушку мужчины рядом. — Но зато какие это были пять минут, — мягко улыбнулся Кавински. Он потянулся, обвёл талию Лололошки и несильно сжал. Казалось, будто всё в этом мире наконец встало на свои места. Короткий поцелуй. Мягкий, почти невесомый и до одури нежный. — А если бы я тогда помолчал десять минут, ты бы заплатил больше? — Ло заговорил, не отрываясь от теплоты объятий. — Возможно, я бы оформил тебе пожизненный контракт. С премиями и льготами, — Кавински фыркнул, ткнув его в бок. — Эх, мне не хватило терпения всего на пять минут, да? — притворно обиделся парень, который через секунду уже улыбался. Парочка сидела в обнимку ещё несколько минут, а после Кавински вдруг встрепенулся: — У меня для тебя кое-что есть. — Ещё пирог? — хихикнул Лололошка, заворачивая в ткань недоеденные кусочки сладкой яблочной вкусняшки. — Или целая корзина? — Лучше. Почти. Ну, смотря как ты на это посмотришь, — сказал Кавински, на пару секунд завис, а потом пришлось немного отстраниться. Он стал рыться в сумке. Пока искал нужную вещь, бывший наблюдатель успел отбить прилетевший в их сторону детский мячик. — Помнишь, ты говорил, что тебе не хватает настоящей карты? Такой, чтобы не глючила, не прятала локации и так далее… — Ну да. Старомодной, нарисованной вручную... А то знаешь, сколько людей, которые теперь счастливы и свободны, до сих пор пользуются электронными картами? — Ло сказал с иронией и усмехнулся. Кавински протянул ему свёрток пергамента, перевязанный зелёной лентой. — Это всё, что осталось от прежнего мира. Я добавил некоторые земли, которые раньше были за куполом, и то, что уже восстановили. И то, что планируем восстановить. — он потёр затылок, вдруг смущённый. — Может, это не супер красиво, но… Лололошка развернул карту. Там была Аллатерра. Новая. С фермами, поселениями, лесами, множеством рек и даже руинами бывшего офиса "Hallo Tera". Домики, где сейчас жили Калеб, Радан, Кейт, были обозначены особыми цветами. Кавински постарался сделать это очень аккуратно — ведь из-за размеров карты отдельные строения было отметить непросто. А где-то рядом с поселением Лололошки — маленькое сердечко. — Это что? — спросил он, тронув пальцем символ. — Наш дом, — тихо ответил Кавински. Лололошка долго смотрел на карту, потом поднял глаза. Медленно уголки его губ стали подниматься, и он обнял Кавински так крепко, как ещё никогда не обнимал, пряча лицо в его светлых волосах, которые, по словам самого Кавински, тот планировал перекрасить в красный. — Ты дурак. Но… мой. — Абсолютно. Только твой, — выдохнул Кавински. А они всё так же сидели, обнявшись, в маленьком уголке мира, который когда-то был Империей, а теперь стал их домом. Две руки сплелись вместе, и на каждой — на безымянном пальце — красовалось минималистичное кольцо. Этот момент Лололошка и Кавински запечатали нежным, с привкусом яблок и корицы, поцелуем.