Her sweet delight

      Эмма ненавидела мэра так сильно, что каждая мысль о безжалостной брюнетке с едким, строптивым характером вызывала жуткую головную боль. Каждое её действие пробуждало глубоко зарытую ярость, которая была предназначена только для Миллс. И причиной каждой её бессонной ночи, счёт которым Свон потеряла уже давно, принадлежала ей же. Разрушительной, вызывающей совершенный хаос вокруг себя, Реджине.              Когда в телефоне недовольным голосом прозвучало очередное: «Мисс Свон, мой кабинет, 10 минут», а следом короткие, играющие на нервах гудки, Эмма хлопнула руками по столу, ругаясь себе под нос.              Несколько месяцев бесконечных ссор, бесплодных споров, разговоров на повышенных тонах, и… война всё ещё не была закончена. И едва ли будет, когда всевластная Реджина пыталась уничтожить девушку, а Эмма старалась сделать всё, чтобы любой день мэра заканчивался неприятностями.              Даже если они стёрли все грани дозволенного, превращая простые стычки в свирепую бурю эмоций и решений, которые несколько раз чуть не привели к ужасным последствиям. Отравленное яблоко так и не было укушено, но Свон поднесла его к губам, прежде чем уронить на пол. Дерево, что было дороже всего Реджине, не погибло, но топор раз за разом оставлял на стволе рубцы.              Распахнув дверь в такой привычный кабинет, стены которого не видели ничего, кроме гнева, и не слышали ничего, кроме криков, блондинка даже не удивилась, обнаружив мэра, стоящую напротив окна. Конечно, всё, что угодно будет привлекать её внимание сейчас, кроме шерифа, который мчался через весь утренний город.              Чёрный, как Зачарованный лес в сумраке ночи, деловой пиджак подчеркнул узкую талию. Опустившись взглядом ниже, Эмма увидела юбку, недостаточно короткую, чтобы быть неприличной, но прилегающую так, что размышления о том, что же скрыто от похотливых глаз, она оставит на ночь.              Как и всегда.              - Что, Миллс? Отчёт ещё не окончен, - девушка начала загибать пальцы и расхаживать по комнате. - На Сторибрук не нападали никакие монстры уже целую вечность, и, самое главное - за вчерашний день я не сделала ничего, что бы испортило Вашу репутацию.              Хоть и очень хотелось. Просто не было времени.              Ответа не последовало. Реджина молча развернулась и опёрлась бёдрами на подоконник, окидывая Свон нечитаемым взглядом. Он проскользил по джинсам, что раздражали её уже, казалось, целую вечность, по голубой шёлковой рубашке, той самой, и по нахмуренному лицу. Если когда-то на губах девушки играла улыбка, она никогда не предназначалась для Реджины.              Тишина накрыла просторный кабинет, повиснув лёгким куполом того, в чём ни одна из них бы никогда не созналась.              - Миллс! - наконец воскликнула Эмма, всплеснув руками. - Я проделала весь путь сюда, чтобы простоять, как статуя?              Брюнетка ухмыльнулась и, медленно покачивая бёдрами, направилась к столу. Задержав взгляд на чёрной строгой юбке больше положенного, Свон едва заметно выдохнула.              Она ненавидела Реджину.              - Мисс Свон.              И блондинка закатила глаза. Ни разу. Ни разу Реджина не удосужилась назвать её по имени, будто его и не существовало вовсе. Будто они никогда не станут чем-то большим, чем испытывающими к друг другу неприязнь шерифом и мэром Сторибрука.              - Что, мадам мэр? - перекривляла её блондинка писклявым голосом и сложила руки на груди. Кожаная куртка тут же натянулась на накаченных руках, подчёркивая мускулы. Показывая силу.              - Это, - Миллс продемонстрировала чёрную папку и протянула её девушке. - Свод новых правил для шерифа. Одобренных и подписанных.              Алые губы насмешливо изогнулись в садистской ухмылке. Что бы там ни было, оно не понравится шерифу, чьи условия труда оставляли желать лучшего. О зарплате даже не было и речи: слово «благотворительность» больше описывало то, чем занималась Эмма Свон недолгие, но трудные месяцы в Сторибруке.              Эмма выхватила документы из рук и с невозмутимым видом стала читать вслух.              «Рабочий день шерифа Сторибрука начинается в 7:00 и заканчивается в 20:00, при условии, что все предписанные указания были выполнены до этого времени, иначе он будет продлён до 22:00».              Брови взметнулись вверх, а в зелёных глазах сверкнула молния ярости. Свон могла ощутить, как жар приливал к голове, а кровь неистово била по вискам. Нужно было что-то посерьёзнее, чем сжатые кулаки, чтобы найти ту каплю самообладания. Однако Эмма умела утихомирить бушующий океан собственных эмоций, поэтому спустя несколько невыносимых секунд злоба уступила месту смирению.              - Вот значит как, - сквозь зубы процедила она и продолжила читать грубым голосом.              «Вместо личного телефона шерифу будет предоставлен аналоговый сотовый телефон, без доступа к сети Интернет для более благоприятной обстановки при выполнении рабочих обязанностей».              Хорошо, что игры работают без интернета, подумала про себя блондинка, а затем вновь нахмурилась.              - Так долго читаете, мисс Свон? Вам нужно распечатать алфавит? Повторите буквы?              «Шериф должен предоставлять отчёт не позднее 15:00 в надлежащем…», и папка с тихим стуком полетела на пол.              Даже не моргнув, Миллс проследила за ней взглядом, а затем, издевательски склонив голову набок, заглянула в глаза к девушке, выискивая негодование. Она всегда чувствовала злобное удовлетворение, наблюдая, как Эмма скидывала вещи со стола в порыве ярости или сжимала пальцы в кулаки. Шла на поводу у своих эмоций, которыми управляла самодовольная брюнетка.              - Ты издеваешься надо мной, Реджина? Я не подписывалась на диктатуру.              Подписалась, когда «Жук» подъехал к белому особняку, освещённому лёгким светом фонарей и таким же невесомым свечением луны, нависшей над городом.              Брюнетка усмехнулась и опёрлась руками на поверхность стола, с вызовом приподнимая бровь. Бордовые ногти отбивали свой тихий ритм по мрамору.              - Мисс Свон, если бы я над Вами действительно издевалась, Ваше жалкое тельце уже давно было бы закопано в лесу, за мостом, - прорычала Реджина своим надменным голосом, а затем добавила: - И нашли бы Вас по копне светлых волос, да мерзкой курточке. Если бы я не сожгла её до.              Эмма замерла, и ей потребовалось несколько долгих секунд, чтобы не накинуться на справедливого и добропорядочного мэра Сторибрука. Она сократила расстояние в два шага и сжала пальцы в кулаки, оставляя полумесяцы на нежной коже.              Шериф всегда старалась не идти на поводу у собственных эмоций, но Реджина с удовольствием играла на её нервах, доводя до точки невозврата. Просто так. Чтобы позабавиться.              - Засуньте несчастную папку себе в… - блондинка сомкнула губы, не продолжив неприличную фразу. Она считала, что выше Реджины Миллс. Выше этих детских игр.              Три… Два… Один…              Мысленно досчитав до единицы, блондинка выдохнула и натянула фальшивую, лишённую любой искренности, улыбку.              Возможно, даже получится успокоить себя.              - Может быть данная должность Вам не по силам? Я слышала, Грэнни нуждается в новых официантках. Я думаю, что Вы привыкли к физическому труду, мисс Свон, учитывая Ваше детство, проведённое… - дерзкая речь оборвалась звонкой пощёчиной.              Миллс зашипела то ли от удивления, то ли от резкой боли, что обожгла щёку, и тут же приложила руку к пульсирующей коже, будто бы желая удостовериться, что всё это сейчас происходило на самом деле.              Не получилось.              - Как Вы смеете! - Миллс в ярости двинулась вперёд, но резким рывком была прижата обратно к столу.              Щека саднила, а ярость распространялась так же быстро, как красный отпечаток на оливковой коже.              - Закрой свой рот, - прорычала Эмма, хватая Реджину за плечи, с силой встряхнув.              В зелёных глазах полыхал огонь, пульсация отдавалась в кончиках пальцев и шла по всему телу. Она сжала губы и сильнее впилась ногтями в пиджак, но не осмелилась сделать хоть что-то. Решалась.              Увидев немую борьбу на красивом лице, Реджина перестала злиться. Интрига окутала её своими манящими чарами.              О чём же думала сейчас разъярённая блондинка? Миллс отдала бы всё на свете, чтобы узнать её мысли. Можно было бы использовать заклятье, и Свон, даже не замечая бы этого, рассказала бы каждое потаённое желание. Но Реджина хотела, чтобы это было искренне, без вмешательства чар принуждения.              - И что дальше? - с явным намёком на чужую трусость спросила мэр и не сдвинулась с места, позволяя дрожащим пальцам впиваться в её кожу сквозь жёсткую ткань.              Враждебные чувства захлёстывали девушек, отчаянно крича о том, что нужно было разорвать дистанцию, бежать от опьяняющего тепла разгорячённых тел, не совершать ошибку.              … А дальше блондинка притянула мэра к себе и жадно накрыла пухлые губы своими, зарываясь руками в тёмные волосы. Всё, что так долго таилось в сердцах, вырвалось мигом наружу, обнажая заплутавшие души.              Это было горячо. Неожиданно и абсолютно бесповоротно. Губы блондинки были такими требовательными и жадными, что в поцелуе не было ничего нежного. Только ярая страсть и до боли жгучее желание, что распылялось между телами. Реджина была такой сладкой, как спелые яблоки, что она так любила.              Всхлип Реджины растворился в гневном поцелуе, и, недолго думая, она ответила. Схватилась за ненавистную красную куртку и притянула шерифа к себе, прикусывая нижнюю губу и оттягивая голову назад.              Свон нехотя потянулась за ней, притворяясь послушной. Но она никогда не подчинится этим карим глазам и вечно изогнутым в издевательской улыбке губам.              Они целовались, сталкиваясь зубами, кусая друг друга за губы и раздирая их до едва заметных капель крови, которые смешивались в яростном сплетении. Стоны превратились в шипение от боли, в сбитое дыхание, через которое просачивалось всё то, о чём они не даже не позволяли себе задумываться. Эмма сквозь полуприкрытые глаза взглянула на Реджину по-настоящему, исследуя все эмоции, что были скрыты долгое время за каменной маской заносчивости и высокомерия. Неприкрытое желание, гнетущее поражение и затуманившая всё вокруг похоть, окутавшая кабинет красной пеленой              - Эмма…              Услышав собственное имя, произнесённое со страстью и вожделением, Свон встрепенулась. Заглянула в карие глаза и увидела пьянящую покорность. Нынешняя Королева сдалась. Позволила Эмме взять контроль.              С немыслимой быстротой блондинка подняла брюнетку и посадила её на стол, располагаясь между бёдрами. Реджина не сопротивлялась, позволяла этому случиться, но мысленно… Мысленно она ненавидела себя каждой частичкой сердца, потому что Эмма Свон не должна была находиться так близко, своим теплом вызывая приглушённые вздохи. Она никогда не должна была пересекать черту Сторибрука, проживая свою непримечательную жизнь, но она была здесь. Смотрела на раздвинутые ноги и отчаянно пыталась сказать хоть что-то, что могло бы остановить это запретное слияние двух несчастных. Брюнетка облизнулась и, прерывисто дыша, потянула руку к шее, чтобы притянуть Эмму к себе, но та схватила её запястье и оттолкнула женщину.              - Мы играем по моим правилам, мадам мэр.              От неожиданности мэр издала отрывистый звук в тот момент, когда юбка осталась на линии талии, а оголённая кожа прижалась к холодной поверхности стола. Жар приливал к лицу, наполнял комнату, и, казалось, воздуха стало недостаточно во всём Сторибруке. Вздох остался где-то в груди, когда пиджак спустили с изящных плеч и бросили на пол.              Схватившись руками за подбородок, блондинка вновь захватила полные губы и вовлекла мэра в столь нужный поцелуй, ногтями впиваясь в оголённое бедро. Реджина приоткрыла рот от изумления, и этого было достаточно, чтобы раздвинуть губы требовательным языком.              Тела содрогались, будто под электрическим разрядом, пытаясь сократить расстояние. Эмма прижималась ближе, пока молния джинсов не прижалась к кружевному белью. И Свон усмехнулась, услышав сдавленный стон:              - Дорогая, это превзошло все мои фантазии.              - Фантазии? - на выдохе спросила Реджина охрипшим голосом.              - Ага, - промурчала блондинка на ухо, следом проводя языком. - Я думала о том, как ты выглядишь в своих кружевных трусиках… а я знала, что они кружевные.              Брюнетка сглотнула, ощущая пульсацию в нижней части живота, потому что слова Свон так сильно дурманили разум. И тело Реджины никогда не было таким отзывчивым, никогда так не желало близости.              - С чего бы Вам придаваться таким размышлениям?              - В этом лишь Ваша вина, или Вы думаете, что мне удаётся сохранить хоть каплю приличия, когда сексуальный мэр города наклоняется перед шерифом, а юбка так удачно задирается вверх?              Реджина закрыла глаза на секунду, пытаясь утихомирить вихрь эмоций внутри себя, но, разомкнув веки, поняла, что это бесполезно. Блондинка наблюдала за ней с таким довольным видом, что Миллс хотелось стереть эту идиотскую ухмылку с её лица, но всё, что ей оставалось – наблюдать за тем, как рука потянулась к рубашке.              Следом Эмма начала расстёгивать пуговицы, одну за одной, мучительно медленно, обнажая вид на кружевной бюстгальтер. При каждом прикосновении пальцев к коже Миллс задерживала дыхание, сильнее вжимаясь в край стола. Это всё было реальностью, такой сладкой и такой абсурдной. Когда ненужная ткань была отброшена в сторону, из губ шерифа сорвался приглушённый стон, а жар спустился вниз к животу.              Эти выразительные ключицы, больше не прикрытые лишней одеждой, искусанные губы и возбуждённые соски, ожидающие сладостного прикосновения горячих губ. Свон мигом прильнула к шее и, томно дыша, прошлась по ней языком, вызвав волну мурашек.              - Я ненавижу тебя, Реджина Миллс.              - Я знаю.              Вонзившись зубами в пышную грудь, она прикусила нежную кожу, отчего Реджина схватилась за её волосы, едва дыша. Дрожащими пальцами потянула за прядь, то ли от себя, то ли ближе к себе. Она не ведала. Шериф ухмыльнулась и прошлась языком по розовым соскам и, задержавшись лишь на мгновенье, вновь зубами впилась в кожу, оставляя после себя красные отметины. Увидев их завтра, Реджина будет в бешенстве, непременно желая забыть сегодняшнее утро, скрывая то, как задрожат её ноги. Как ткань тут же намокнет при воспоминаниях о дерзком шерифе.              Дыхание сбивалось, всё мутнело перед глазами, и мир перестал существовать. Существовала лишь Реджина, тихо стонущая от удовольствия. Свон не могла перестать чувствовать собственную победу, превосходство над строгим мэром, над её телом, но стоило брюнетке притянуть её к себе за ремень, и кожа горела в тех местах, где пальцы соприкасались с нижней частью живота.              - Я не позволяла.              Эмма накрыла рукой кружевные трусики и сделала несколько круговых движений, заставляя Миллс выгнуться и жалобно проскулить. Насквозь мокрая ткань прилипла к разгорячённой плоти.              - Скажи.              Реджина знала, что должна была произнести, и так отчаянно не желала, чтобы эти слова слетели с губ.              - Я не буду… - тихий стон заполнил комнату, когда Эмма схватилась за кромку белья, выжидающе глядя прямо в глаза.              Если бы она не услышала нужных слов, то развернулась бы и ушла. И больше не вернулась в пропитанный похотью и желанием кабинет, не прикоснулась к шелковистым волосам, не припала для приоткрывшимся для неё сладким губам, срывая протяжный стон.              По крайней мере, она очень хотела в это верить.              - Я хочу тебя, - прошептала Реджина, чувствуя, как румянец разливается по щекам.              Признание, которое она хранила внутри слишком долго. То самое, готовое вырваться из груди каждый раз, когда бессовестная блондинка открывала свой грязный рот, чтобы воскликнуть что-то абсолютно абсурдное и идиотское.              - Не слышу, - промурлыкала блондинка, языком проводя по ложбинке между грудей. - Говорите громче, мадам мэр, плохо со слухом, как-никак издержки профессии.              - Я хочу тебя, Эмма! - внезапно охрипшим голосом воскликнула мэр, и адреналин притупил любой стыд, оставляя лишь желание.              А шерифу большего и не требовалось, и бельё было брошено на пол бесформенной грудой. Следом на мраморную плитку упали чёрные дизайнерские туфли, на таком каблуке, что каждый раз, когда взгляд блондинки падал на эти стройные ноги, ей хотелось молить о пощаде.              Одарив мэра самодовольной улыбкой, предназначенной только ей, блондинка убийственно медленно провела ладонями от коленей к животу, невесомо поглаживая внутреннюю часть бёдер, вызывая новую волну наслаждения. Схватив ноги брюнетки, Эмма раздвинула их так широко, что Миллс сглотнула, когда ветер, ворвавшийся в окна кабинета, прошёлся по мокрой коже.              - Прикуси свой милый язычок, иначе твои стоны будет слышно на всю мэрию, - прошептала на ухо блондинка, оставляя укус на мочке уха. - Мы же не хотим, чтобы они узнали, что грозная Реджина Миллс лежит на собственном столе с разведёнными ногами, пока шериф…              - Прекрати!              Воздух перестал поступать в лёгкие ровно в тот момент, когда холодные пальцы бесцеремонно скользнули внутрь, заставляя Реджину вздрогнуть.              Свон ощущала, как жар разливается по собственному телу, заставляя бельё пропитаться влагой, когда пальцы продолжали свои резкие и грубые толчки. Когда мэр дрожала, впиваясь руками в ненавистную куртку, которую шериф не удосужилась даже снять. И когда Миллс с силой притянула её к себе и зарылась в блондинистых волосах, ногтями впиваясь в шею и вдыхая терпкий аромат духов.              Внутри всё сжималось, и Реджина заёрзала на месте, сильнее насаживаясь на длинные пальцы, зная, что долго она не продержится. Бёдра двигались в такт ритмичным движениям, пухлые губы распахнулись, позволяя звукам наслаждениям заполнить мэрию. Огонь так сладостно разгорался между их телами, теплом обволакивает горящие губы, и два сердца сбились в один бешеный ритм.              - Это всё, на что Вы способны, мисс Свон? - прорычала Миллс, нарочно издеваясь над шерифом.              - О-о, милая, ты даже представить не можешь на что я способна, - темп увеличился, заставляя Миллс широко раскрыть глаза и застыть на месте, опасаясь, что это станет лишь одним из извращённых способов издевательства над мэром.              Из горла вырвались громкие протяжные стоны, а пальцы побелели, с силой впиваясь в край стола. Сладостное наслаждение смешалось с яростью и обжигающим поражением. Всё безошибочно слилось в образ Эммы Свон. Страсти и непокорства.              Издав последний низкий стон, Реджина впилась пальцами в сильные руки и, содрогаясь в приятной волне возбуждения, закричала и откинула голову назад. Окончательно растеряв остатки своей гордости, обмякла, томно дыша.              Эмма отпрянула и с удовлетворением обвела взглядом восхитительную картину: местами потёкший макияж, влажная кожа и растрёпанные волосы. Горящие глаза и стол, промокший обильной влагой.              Вдруг тонкие пальцы потянулись к голубой рубашке и накрыли собой грудь, сжимая ту настойчивым движением.              Блондинка прикрыла глаза в наслаждении, а затем, одумавшись, сделала шаг назад.              - Мой рабочий день теперь начинается в 10, - произнесла девушка, демонстративно вытирая пальцы об собственные джинсы. - И заканчивается тогда, когда я посчитаю нужным. А если кто-то возражает, то мэрский стол станет не единственным местом, где наглая Эмма Свон отымеет Реджину Миллс. И в следующий раз я не буду так нежна.              - Свон…              - Целую, - насмешливо произнесла она, посылая воздушный поцелуй, будто Реджина Миллс была её девушкой.              - Куда? - и дерзкая ухмылка растянулась на ехидном лице.              И Эмма ушла, оставляя в воздухе свой запах и обещание. Обещание вернуться.              Она ненавидела Реджину всем сердцем и знала, что это ложь.              А поцелуи заполнили каждый участок её тела, начинаясь от алых губ и спускаясь ниже… и ниже…