Во веки веков, аминь

– Да, я нашел то, что вы просили, – сказал он в трубку. – Ваша жена и правда вам изменяет. – Я так и знал, отлично, – обрадовался собеседник. – Не могли бы вы выслать мне его данные? Вы ведь узнали, кто это? Я переведу вам плату за услугу и… – Нет-нет, постойте, – мягко прервал его Просветитель. – Ну куда же вы так торопитесь, дорогой мой? Я еще и про половину своих находок не рассказал. Например… а знаете ли вы, что подростки довольно болтливы, и рады поделиться информацией с супергероями? – О чем вы? – собеседник не сдержал нервозности. Просветитель присел на край тумбочки, накручивая телефонный провод на палец. У него был мобильник, но все дела парень вел исключительно по городскому. Обожал ощущение трубки в руке. Обожал мысль о том, что его голос летит по проводу, закручиваясь спиралями. Обожал ощущение безопасности – городской телефон в его берлоге невозможно было отследить. – А что вы думали? – промурлыкал он. – Да, вашим юный пассиям по шестнадцать-семнадцать лет, но они все еще юны и не должны вступать в подобные отношения. – Это мои личные дела, не влезайте, – голос наполнился угрозой. – Вы, кажется, не понимаете, с кем связались? – елейно протянул Просветитель. – Впрочем, не мне вас осуждать. Те девушки и правда пошли добровольно к вам в руки. Да только вот знали ли они, ЧТО вы подсыпали им в напитки, чтобы они были посговорчивее? Он остановился, держа драматичную паузу. – Ах ты сукин сын! – почти взревел наниматель. – Если кто-то узнает, то тебя выпрут из ассоциации! – А вы не знали? – мурлыкнул Просветитель. – Я не работаю с ассоциацией вовсе, у меня нет менеджера, я не привязан ни к какому агентству. Я – автономен. Не хочу связываться с чем-либо, что будет меня ограничивать. А теперь послушайте внимательно. Он сцепил пальцы на трубке и красивым движением убрал волосы с лица. – Будьте осмотрительны в будущем, – сказал Просветитель. – Вы допустили огромную ошибку, связавшись со мной. Потому что я – как инфракрасная лампочка. Вся грязь, что попадает под мой взор, становится достоянием общественности. А теперь прошу, прежде чем кричать и возмущаться, проверьте личные сайты. Если успеете, конечно. – Ах ты… На том конце провода судорожно зазвонил дверной звонок. – Черт! Мы еще вернемся к этому разговору! Тебе не жить, Просветитель! Я тебе всю жизнь изгажу! Все кости переломаю! Агр… Трубку с силой бросили. Просветитель тоже свою положил, нежно прошелся по черному, блестящему боку из дешевого пластика пальцами. “Идиот, – подумал он. – Я такое слышу минимум раз в неделю. Даже если он отвертится от полиции, денег потеряет немало, и репутации его уже конец. Теперь ему как минимум будет тяжело отмыться. Но все же нужно посидеть дома пару-тройку дней. По крайней мере, чтобы меня не затянули на суд как свидетеля по этому делу”. Он прошел к постели и свалился на нее, раскинув руки. Черные длинные пряди волос расползлись по зеленому постельному белью словно змеи. Его убежище не сильно изменилось с тех пор, как он был подростком. Это был каменный мешок посреди канализации, запирающийся на ржавый ключ. Просветитель специально не менял его, как и дверь – это вызвало бы подозрения. Вместо этого все свои силы он вкладывал в то, чтобы сделать это место своим маленьким раем. Здесь стояла аппаратура для проявки фотографий, на столе валялся раскрученный и распотрошенный дрон. На полу лежало несколько ковров, что он еще подростком притащил со свалки. На стенах висели плакаты с любимыми исполнителями, на тумбочке примостилась старенькая, кассетная ретро-магнитола. С потолка свисали новогодние гирлянды. Уютная нора. Немного подумав, Просветитель потянулся к магнитоле и включил джаз. Потом сцапал фото в разбитой рамке, что стояло на той же тумбочке. Слушая любимые мелодии, он поднял фото над собой и не сдержал грустной улыбки. На фото были два парня. Два неудачника. Он – и его лучший друг. Первая любовь… Закрыв глаза, Просветитель вспомнил, как они вместе тащили ковры, как вместе вешали гирлянды. Вспомнил запах апельсиновой газировки, которую так обожал его друг. Сознание, содрогнувшись в болезненной конвульсии, показало другую картинку. Полутемная комната. Ноги, не касающиеся пола. Отвратительное поскрипывание веревки. Просветитель убрал фото на тумбочку и изгнал силой воли страшное видение из своей головы. Они были отбросами. Изгоями. Их колотили, отнимали у них деньги, топили в толчке. Это не было невинными играми подростков. Нет. Их жизнь была подобна аду. Взрослым не было до этого никакого дела. Потому что они учились в церковной школе. И советом на все времена было одно – проявите смирение. Бог просто отправил вам испытание. Выдержите его с частью и попадете в рай. Все, что могли вызвать подобные слова – один лишь смех. А потом Просветителю повезло чуть больше, а его другу – чуть меньше. Однажды один из их обидчиков просто сделал что-то такое, чего психика уже не выдержала. Гад даже в тюрьму не загремел, и это было крайне несправедливо. Он даже не впечатлился чужой смерти и то, что раньше доставалось двоим, начало перепадать одному… Именно тогда Просветитель и стал Просветителем. И больше всего с тех пор он ненавидел, когда взрослые обижали или использовали подростков. Многие даже не знали, что именно он взламывал системы школьного видеонаблюдения или посылал дронов к школе, чтобы записывать акты насилия и отправлять их в полицию. И немногие знали, что ему принадлежит анонимный сайт для жертв буллинга. Многие считали, что Просветитель – зазнайка и просто хочет выделиться, потому так негодует о своем низком рейтинге. Ха. Все, о чем он волновался – это то, что низкий рейтинг не дает ему изничтожить буллинг вовсе. Если бы он только поднялся выше… тогда… может быть… Тогда может быть никто бы не повторил судьбу его друга. “Ни один грязный грешник не уйдет безнаказанным, – подумал он, потянувшись в мини-холодильник за газировкой. – Пока я здесь, я никому не дам обижать слабых. Во веки веков, аминь”.