Его безумие

❝ Когда стремление превращается в преступный крестовый поход?

В какой момент поглощает человека целиком? ❞

Будь осторожен с тем, что люди называют любовью. Если бы кто-нибудь и когда-нибудь рассказал Гарри, что любить - то еще дерьмо, он бы никогда в жизни не влюбился. Тем более - не отдал свое сердце самому недостойному человеку. Почему никто не сообщил: любить - добровольно вливать в свои вены наркотик не самой высшей пробы? Что, рано или поздно, невозможно будет представить свое существование отдельно от объекта воздыханий? И что у любви есть отвратительная, мерзкая изнанка - одержимость, ведь чем сильнее первая, тем более извращенной становится вторая: мало простых встреч, легких касаний, мимолётного флирта. Просыпается чудовищное в своей неотвратимости желание единолично обладать, сжать до хруста костей, перегрызть горло голодными поцелуями, сломать до основания и заново собрать. Только для себя. Гарри шумно выдохнул через нос. Нужно было успокоиться. Суд над Малфоями закончился и он, наконец-то, сможет проводить с Драко больше времени, ведь это благодаря поручительству национального героя чистокровное семейство снова буквально вышло сухой из воды (точнее из-под ушата отменного дерьма, что выливал на них "Пророк" весь месяц до заседания). Зал ожидания давил высокими темными стенами, мрачными картинами с изображением Страшного суда в той или иной вариации и громкими всхлипами родственников тех людей, что в поместье Малфоев замучили пытками. Массивные дубовые двери с противным скрипом медленно распахнулись, яркий свет из зала суда озарил пространство (казалось, даже дышать стало легче), являя светловолосую фигуру, укутанную в мантию на манер римской тоги (так Драко выглядел как невинный агнец или как совершенное Божество). Гарри довольно хмыкнул: на войне все средства хороши, и, если для освобождения Малфоя нужно было создать ложный визуально невинный образ, - он точно в этом преуспел. Воображение тут же подкинуло пару картин того, как он срывает эту самую тогу в ближайшем общественном туалете и берет строптивца прямо там, на обгаженной кем-то седушке унитаза. Тонкие пальца с аккуратно подстриженными ногтями раздирают в кровь его спину, а с чувственных губ срываются нарастающие по громкости стоны. О, да. Грязь и святость. Почувствовав легкое возбуждение, Гарри поспешил закинуть ногу на ногу и чуть податься вперед. Он не был уверен, что глаза не блестят от желания, тем самым выдавая его с головой, но все же понадеялся, что в полумраке это не так заметно. - Поттер. - Малфой наконец подошёл вплотную к тому месту, где сидел парень и, остановившись, сжал кулаки. - Нам нужно поговорить. - Да. - В воображении Гарри Малфой давно уже стоял на коленях и "говорил". - Нужно. - Отца приговорили к Азкабану на несколько лет, а меня к принудительным работам по восстановлению Косого переулка и Хогвартса. - Драко все еще не разжал кулаки, а теперь еще и, зачем-то, отвëл взгляд. - Мать же приняла решение переехать во Францию. Во всей позе блондина было что-то такое тревожное, что заставило Гарри выплыть из фантазий. Он совершенно не мог понять, что не нравилось Драко: наказание более чем мягкое. Другие семьи Пожирателей смерти было приговорены или к Поцелую, или к пожизненному заключению в Азкабан. Послышались недовольные возгласы, но Гарри они волновали меньше всего. Более важно - почему он чувствует, как мир уходит из-под ног. Драко вздохнул и сел на корточки, положив руки Гарри на колени. Таким образом их лица стали на одном уровне. Юноша выдохнул. Горячий воздух всколыхнул непослушные кудри на голове Гарри, и он снова почувствовал невероятный симбиоз пьянящего желания и болезненного возбуждения. Новая доза близости сводила с ума. Как вообще человек может вызывать столько эмоций, столько вожделения, только лишь своим присутствием? В ушах застучало, поэтому смысл следующей фразы Драко вплыл в сознание с заметным опозданием. - Я все понимаю, Поттер, но нужно остановиться, пока не поздно. Гарри коротко рассмеялся. Не поздно для кого? Уж точно не для него. Засунув руку в карман, он дотронулся до деревка палочки Драко (он правда изначально хотел отдать ее, но теперь, пожалуй, повременит). Чужая магия в очередной раз приняла его как Хозяина и послала по кончикам пальцев приятный электрический разряд. Даже палочка Драко не в силах ему сопротивляться, так почему же ее настоящий хозяин настроен иначе? Гарри резко встал и, не оборачиваясь, поспешил покинуть зал ожиданий. Быстрее, на улицу. Пока он еще в состоянии держать свое лицо. Пока он еще в состоянии не уничтожить чужое лицо. Пожалуй, трансгрессия при эмоциональной нестабильности - не самая лучшая идея, но парню было глубоко плевать. И на идею, и на трансгрессию, и на... все. Когда у наркомана внезапно отнимают дозу, ему становится невероятно плохо: он буквально сходит с ума. Интересно, испытывает ли он обиду на дилера, который изначально сподвиг на эту зависимость? Или, как Гарри, бесполезно шкрябает ногтями рубашку в районе груди и все равно понимает, что болезненно, просто до безумия постыдно возбужден. Черт бы побрал этого Малфоя! Ведь все было относительно в порядке! Малфой, как любой умный дилер, при каждой встрече, в угоду собственной выгоде, щедро давал дозу надежды, а теперь Гарри больше нечего было ему предложить. Он готов был отдать душу за то, чтобы заполучить Малфоя в единоличное владение, только тому явно это было совершенно не нужно. Еще хоть раз ощутить... Хотя раза явно будет мало. Самое страшное - понимать, что Малфой мог даже начать испытывать отвращение, смотреть так, как будто первый раз видит. Самое смешное - Гарри мог бы это простить. И никогда не смог бы его в этом винить. Он уже достиг той самой точки, когда одержимая привязанность начала полностью и безжалостно уничтожать изнутри. Трансгрессия не расщепила. Досадное упущение. Тяжело дыша, парень прижался спиной к дверному косяку дома на Гриммо и медленно сполз на пол. Его уже почти лихорадило от жара, распространившегося по телу. Пальцы по привычке нащупали приятную гладкость чужой волшебной палочки. Все, что ему осталось - снова и снова окунаться в отвратительные фантазии, укутанный слабым утешением в виде остатков магии Малфоя. Облизнувшись, Гарри прошептал стандартное аврорское заклинание, позволяющее найти след использованных темных заклинаний. Практика показывала, что, чаще всего, магия палочек защищала тайны своих обладателей, - едва получалось уловить легкий след последних чар. Но только не в этом случае. Гарри прикрыл глаза: скоро начнет лихорадить и мир потеряет свои очертания. Сознание захлестнули потоки садистского наслаждения. Тело пронзило иголками восторженного предвкушения. Одно из самых "любимых" заклинаний, что выпустила палочка Драко, был Круциатус. Редкое заклинание. Для Пожирателя смерти - непростительно редкое, произнесенное лишь жалких семь раз за все время пресмыкания перед Темным Лордом.  Раз. Гарри проводит палочкой вдоль пульсирующей венки на шее, магия легкими разрядами тока ускоряет биение сердца. Перед глазами мрачная темнота Косого переулка, дрожащие бледные пальцы и первые, нерешительные звуки Непростительного. Два. Рот приоткрылся и с губ сорвался первый хриплый стон, смешанный с всхлипом. Это был случайный сквиб. Боже, как же он корчился. Гарри тоже корчился, но совсем не от изнывающей, пробирающей до костей боли. Три. Гарри рывком расстегнул пуговицу, немного приспустил брюки и, просунув руку в боксеры, наконец обхватил ноющую плоть.Совсем молоденькая девушка. Беллатриса только закончила выводить на ее груди свое коронное "Грязнокровка".  Драко должен был выпустить финальное проклятие.                 Четыре. Перехватив палочку удобнее, парень плавным движением провел ей по губам, засунул в рот и, обильно смочив слюной, прислонил ее кончик к уретре, слегка надавливая. Пальцы все еще дрожат. Палочка нестабильна, как и воля, но маггловскую пару чистокровного мага это все равно не спасло. Пять. Гарри в упоении водил вибрирующей палочкой по всей длине и молил только об одном - не сойти с ума от возникающих в сознании картин и садистского наслаждения.  Истерзанное тело парило над столом в Гостиной зале. Лица не было, кровавое месиво едва передвигая распухшими губами молило о смерти. Магия дрожала. Гарри дрожал тоже. Шесть. Вибрация усилилась, достигая максимального значения, финальные звуки очередного Круциатуса толчками подводили Гарри к краю своего, настоящего, безумно продолжительного финала. Нагайна вцепилась в горло полукровому парню, Гарри с силой сдавил свое горло, лишая мозг кислорода. Обжигающие слезы полились из глаз - были это слезы Драко, пытавшего парня, или нет - уже не важно. Семь. Гарри обильно излился себе в руку, пачкая чужую волшебную палочку. Он в самом деле скатился на самое дно.