Плейлист

      Негромкая музыка и голоса сливаются в неясный гул, раздражая уши. Люди лениво передвигаются по залу, разбиваясь на кучки по интересам. Драко позволяет себе поморщиться, прежде чем нацепить на лицо привычное чуть высокомерное выражение, разрезая толпу. Если повезет, то к нему никто не прицепится, заставляя поддерживать ничего не значащие и не имеющие смысла светские разговоры.       Парень ненавидел подобного рода сборища, плебейски именуемые вечеринками. Разодетые нувориши, мажоры и выскочки-однодневки, считающие себя музыкантами, а мнящие звездами. Все за спиной мнили себя богами, презрительно выплевывая, что аристократия - лишь пережиток прошлого, достойный забвения, а в лицо улыбались, готовые по одному движению брови бросаться лизать задницу, именуя лордом.       Да, Малфои - элита. Приближенные ко двору, потомственные настолько, насколько это вообще возможно, с родословной, не имеющей ни единой помарки. Однако подобное лизоблюдство вызывало только брезгливое отвращение. Всем им было нужно только кичиться перед своими такими же жалкими знакомыми благосклонностью кого-то столь высокопоставленного.       Драко никогда не понимал, зачем отец настаивал на присутствии кого-то из семьи на подобных вечеринках. Полезные связи можно было бы заводить и внутри их круга. Подходящих по статусу и положению. А пытаться рассмотреть пользу в ком-то здесь - глупость.       Но Люциус был непреклонен. И приходилось пару раз в месяц влезать в безукоризненно сшитый по его мерке и все равно тесно давящий на кожу костюм, затягивать галстук, пока он не начнет душить, а потом фланировать среди галдящей толпы, удерживая отстраненную холодную улыбку, пока скулы не заболят. Единственное, что немного примиряло с подобного рода "тусовками" - была возможность найти кого-то, согласного никогда больше не вспоминать об этой встрече. В конце концов, деньги решают вопрос закрывая рот или свидетелю или газетчикам.       Вот и сейчас Драко скучающе окидывает зал, выцепляя пару интересных лиц. Большего и не надо на один раз, лишь бы внешность пришлась по вкусу. Но начинать вот так, сходу, было, как минимум, невежливо. Так что Малфой отточенным движением подхватывает бокал с какого-то столика - занять руки - и отправляется на поиск хоть кого-то знакомого, с кем можно скоротать время.       Спустя пару часов блондин чувствует себя уже уставшим, пока остальные только-только разогрелись. Шампанское в бокале давно сменилось стаканом виски, которое скорее лениво каталось на языке, чтобы заполнить паузы, чем всерьез пилось. Он уже почти двадцать минут с отстраненным видом выслушивает кого-то из молодых Блэков - с их плодовитостью разобрать кого именно можно даже не пытаться - об открытии собственного музыкального лейбла. Дела, судя по рассказу, шли на удивление хорошо, они даже взяли на раскрутку какую-то молодую группу и пока все говорило о том, что этот ансамбль вполне может закрепиться достаточно высоко.       - Вот кстати, - Блэк жестом подзывает к себе кого-то в стороне, - это как раз вокалист и автор. Достаточно продуктивный, чтобы возлагать на него надежды.       Драко едва уловимо щурится, готовясь изображать заинтересованность в очередной недозвезде. Но подошедший парень одним своим видом сосредотачивает все внимание на себе. Явно не из высших кругов, он, тем не менее, держится так расслабленно, словно в день по пять раз посещает подобные места.       Малфой позволяет себе скользнуть взглядом вдоль всего тела напротив, которое выше чем он сам сантиметров на десять. Сохраняя, конечно же, беспристрастное выражение лица, он внимательно собирает в памяти каждую деталь. От длинных ног в простых черных кроссовках и свободных брюках, глаза сами собой переползают на перехваченную ремнем талию, невольно отмечая общую подтянутость тела. То же демонстрируют и укороченные рукава рубашки, открывающие вид на достаточно крепкие руки. Расстегнутая пара верхних пуговок обнажает шею и только намекает на образ ключиц.       Не сказать, что сошел со страниц порножурналов, но мечтой своих будущих фанаток вполне мог стать. Парня не портили даже веснушки, щедро рассыпанные по каждому видимому участку кожи. Они казались, скорее, нарочитыми брызгами краски, которые оставил художник, чтобы сложить позже в единую картину. Черты лица чуть грубоватые, самую малость, только чтобы не казаться искусственными, оттенялись совершенно естественной полуулыбкой и живыми голубыми глазами.       Впечатление портило только то, что новый знакомый был рыжим. Не самый почитаемый Драко цвет волос. Рыжие неизменно разочаровывали, всегда оказываясь слишком простыми и приземленными, не способными удержать интерес больше, чем на несколько минут. Но, справедливости ради, от него никто и не требовал вынесения оценки этому музыканту. Так что Малфой приветственно склонил голову, готовый вытерпеть процедуру знакомства даже с мифическим василиском, если это будет означать, что Блэк от него отвяжется.       - Драко, прошу любить и жаловать, - блондин едва не поморщился от фамильярности фразы, - начинающая звезда альтернативного рока, Рональд Уизли. Рон, это лорд Драко Малфой. Именно его отец спонсировал открытие нашего лейбла.       Блондин холодно улыбнулся, стараясь, чтобы это не выглядело вымученно, потому что реакцию на подобное представление знал. Однако рыжий удивил его, не напрягаясь ни на секунду. Только уголок губ дернулся чуть выше, пытаясь не позволить усмешке из легкой стать наглой.

***

             Музыка в зале звучала едва слышно, словно негромкий шёпот, подчеркивающий обстановку, предназначенную не для веселья, а для неспешных пафосных разговоров. Повсюду скользил блеск: отражение хрустальных люстр в бокалах с шампанским, приглушённое сияние золотых украшений, мраморные колонны, будто сошедшие со страниц архитектурного альбома. Это место дышало сдержанной роскошью, холодной и чуждой. Рон, привыкший к совершенно другому антуражу чувствовал себя в этом царстве высокопарных эстетов как прыщ на носу перед свиданием.       Парень стоял у одного из массивных окон, скептично оглядывая комнату. Всё здесь было чуждо его натуре: ни громкого смеха, ни оживлённых дискуссий, ни нормальной выпивки — лишь вежливые ядовитые улыбки, словно приклеенные к пропитанным манией собственной значимости физиономиям.       Ему казалось, будто он попал в ожившую декорацию спектакля, где каждый играет роль. Но не искренне, а механически, ради чьих-то взглядов. С каждой секундой ощущение, что он не вписывается в обстановку становилось только сильнее, но рыжий упрямо держался, всем своим видом демонстрируя независимость. Это его сюда пригласили и уговаривали согласиться, а не он сам напросился. Так что теперь пусть терпят неотесанного деревенщину.       Его раздумья прервал лёгкий, но настойчивый хлопок по плечу. Это был Блэк. Странный мужчина со слегка безумным взглядом, умудрившийся чудом, не иначе, попасть на их с ребятами выступление и рассмотревший потенциал новой группы. Его полуулыбка, как всегда, была загадочной, словно он знал нечто важное, что тщательно скрывал. Или, скорее, что-то уже задумал. Они знакомы всего ничего, но Уизли уже второй вариант кажется гораздо правдоподобнее.       - Ну как тебе вечер, парень? - Иногда Рону казалось, что Блэк способен подглядывать в мысли. - Сильно отличается от тусовок во второсортных барах?       - Не так сильно как ожидалось, мистер Блэк. - На лице не отражается ничего лишнего, а голос спокоен, с легкой насмешкой. - Больше пафоса, меньше движения. И только-то.       - Потому что такие мероприятия проводятся ради знакомства, а не чтобы напиться вдрызг и подергаться на танцполе. Например, заинтересовать своей смазливой мордашкой одного из самых известных рекламщиков страны. — Он кивнул на девушку в центре зала. - Если мы хотим встряхнуть эти заплесневевшие от собственной значимости высокие шишки, нам не помешает немного пиара. Рон вздохнул, позволяя себе небольшую слабость перед тем как снова изображать ленивую самоуверенность, защищавшую его, заметно выделяющегося, от косых взглядов. Неохотно подчиняясь велению обстоятельств, он направился к указанной фигуре.       Конечно, что-то о ней парень знал, все же не в информационном вакууме живет, интернет провели достаточно давно, чтобы новости стали общедоступными. Аманда Эванс, владелица половины, если не больше, выпускаемых на островах газет. Унаследовавшая от более чем превосходящего ее по возрасту мужа всю его империю и, к удивлению большей части общества, взявшая ее в железные руки.       Хотя глядя на довольно молодую - нет еще тридцати - девушку представить это сложно, однако она была самой настоящей акулой, легко пользующейся своим невинным видом. Аманда стояла под светом одной из люстр, её фигура была точёной, мягко обтекаемой тканью платья, лицо миловидным, хоть и слегка застывшим, как у всех здесь. Пожалуй, будь они в других обстоятельствах, Уизли даже посчитал ее весьма привлекательной. Ему всегда нравились высокие и светловолосые.       — Прошу прощения, если отвлекаю, - рыжий выдал самую обаятельную свою улыбку, - но мне показалось, что вы заскучали в одиночестве, так что я решил взять на себя наглость его скрасить.       - Весьма самоуверенно с вашей стороны.       Вопреки своим словам, она улыбнулась в ответ, чуть склоняя голову к плечу, что выдавало заинтересованность. Вот только глаза оставались холодными.       - Вы ведь из той группы, верно? Которая так понравилась лорду Блэку. Уизел, верно?       - Вы почти правы, - парень коротко рассмеялся, - Уизли. Рон Уизли, но можно просто Рон.       Разговор клеился с огромным трудом. Они успели обменяться ещё несколькими отстраненно-вежливыми фразами, прежде чем к ним внезапно подошёл другой молодой человек. Молодой и слегка фамильярный, он, оказывается, даже слышал пару их песен и теперь весьма положительно отзывался. Глаза Аманды сверкнули интересом и дальше уже диалог строился менее натянуто.       Люди сменялись, через полчаса Рон обнаружил себя увлеченно выслушивающим о каких-то акциях от пожилого банкира, имя которого забылось сразу после того, как было озвучено. Стало немного легче дышать, когда его заметили. Кто-то подходил сам, завязывая разговор, кого-то знакомили другие. Давящее ощущение чуждости ушло и парень вовсю сыпал комплиментами и улыбками, стараясь попасться в поле зрения как можно большему количеству народа. Было бы веселее, будь тут все его ребята, но, к сожалению, настаивалось на именно представителе группы, а не всем коллективе. А менеджера у них пока не было, еще не заслужили.       Когда через пару часов Уизли заметил, что Блэк подзывает его к себе, голова уже слегка гудела, отказываясь запоминать новые имена и отчаянно хотелось покурить, только бы передохнуть хоть немного. Можно, конечно, освоиться в таком обществе, но чтобы не напрягаться каждый раз, выискивая тему для разговора, нужна привычка и он устал. Пока что вечеринки в тех самых "второсортных барах" нравились ему куда больше.       Юноша, с которым разговаривал Блэк, выглядел так, что невольно закрадывался вопрос почему он не заметил его раньше. Банальное сравнение, клишированное до убогости,но он словно был вырезан из мрамора. Черты лица такие четкие и ровные, что казались острым карандашным наброском. Его светлые волосы были безупречно уложены, как только что из-под руки стилиста. Костюм за километр кричал о своей дороговизне, а манерность и уверенность читались в каждом жесте. Не человек, а иллюстрация в книге про аристократов. Высшая лига.       Но больше всего в глаза бросались его серые радужки. Противоречиво живые, с оттенком усталости, они впивались прямо в мозг, минуя преграду из костей черепа, пробивали насквозь одним выстрелом, изучая со слегка хищным интересом и делая весь облик блондина более похожим на человеческий. И одновременно более притягательным. "Точно не по девушкам," — мелькнула в голове Рона саркастичная мысль, просто потому что у такого совершенства должен был быть хоть один изъян. Его губы растянулись в лёгкой усмешке, хотя под этим взглядом он чувствовал себя разложенным на столе пазлом, который кто-то изучает прежде чем составить картину. В голову сразу настойчиво полезли мысли, связанные с раскладыванием на столе и пришлось заставить себя сфокусироваться на происходящем. Видимо, невольный целибат, вызванный напряженными последними месяцами, давал о себе знать.       Блондин сделал шаг навстречу к нему, когда их представили и от этого плавного движения внутри что-то дернулось, обдавая легким жаром. Незнакомец держал себя как член, минимум, королевской семьи, не казался почему-то недосягаемым. Рон списал все на слишком выразительные глаза и собственный сработавший гей-радар, прежде чем насмешливо склонить голову в шутливом поклоне. Он даже не собирался быть серьезным, уступая желанию чуть подначить собеседника и увидеть реакцию.       - Знакомство с вами - честь для меня, лорд Малфой. Выглядите так, словно способны в любую секунду купить это место со всеми нами вместе.

***

      - В таком случае, ваше присутствие здесь - повод потребовать скидку.       Фраза выходит чуть язвительнее, чем надо, но Драко не успевает прикусить себе язык как рыжий смеется. Очень легко, заразительно, так, что невозможно хоть немного не оттаять к нему. Блондин тоже позволяет своей улыбке стать на каплю искреннее. У рыжего приятный голос. Может, чуть ниже, чем ожидается при виде него, но достаточно глубокий, чтобы запросто представить, как тот поет. Наверное, даже лучше, чем большинство присутствующих здесь представителей музыки.       - Не стесняйтесь, скиньте побольше, потому что я пока никуда не собираюсь, лорд.       - Просто Драко, прошу, - Малфой немного морщится и первым протягивает руку, - если я правильно понимаю, мы почти ровесники.       - Тогда я - Рон, - рукопожатие рыжего крепкое, но не давящее, а пальцы задерживают руку на пару секунд дольше необходимого, заставляя заинтересованно приподнять бровь. Неужели... А вечер становится все интереснее. Хотя в этом еще предстоит убедиться, и Драко уже иначе оценивающе смотрит на нового знакомого. - Думаю, по мне заметно, что подобные вечера для меня в новинку.              - Справляешься лучше, чем думаешь. - Переход на ты случается сам собой. - По опыту могу сказать, что видел, как некоторые превращались в настоящую катастрофу.       - А не после этого здесь перестали наливать что-то крепче шампанского?       - Нужно просто знать места, в которых теперь прячут бар. - Драко усмехается, демонстрируя бокал с виски в руке.       - Мистер Блэк, можно я украду у вас вашего собеседника, я внезапно осознал, что он самый полезный для меня здесь человек.       - Конечно-конечно, - мужчина пренебрежительно машет рукой, - мало кому удается так быстро поладить с кем-то из Малфоев, наслаждайтесь.       Драко едва не закатил глаза в ответ на это и жестом указал Уизли в какую сторону им идти. Уже заинтересовавшись, было сложно отказать себе в удовольствии оценить вид парня целиком. Зрелище не разочаровывало. Со спины было еще заметнее как широкие плечи переходят в линию спины. Как эта самая спина сужается к талии. Все, что еще ниже рассмотреть не представлялось возможным из-за свободных брюк, но блондин предположил, что вид будет примерно на таком же уровне. Не спортсмен, но лишней физической нагрузкой явно не пренебрегает. Если догадка окажется верной - не самый плохой вариант, а то, кажется, он слегка перебарщивал с работой в последние... где-то семь месяцев.

***

      Дыхание срывается, вязнет в легких, вырываясь хриплыми выдохами. Губы горят, искусанные, когда по ним скользит чужой язык, врываясь в рот вместе со вкусом текилы, которую они пили, отказавшись от виски. Пальцы путаются в рыжих прядях, чуть оттягивая, чтобы сорвать низкий, вибрирующий резонансом по ребрам, рык. По коже под непонятно когда выдернутой из брюк рубашкой жестко проходятся чуть грубоватые ладони, вынуждая выгнуться навстречу вжимающему в стену коридора телу.       Они с Уизли выпили не так уж и много, только чтобы из разговора пропало последнее напряжение, располагая друг к другу. Рон оказался достаточно забавным, с ходу улавливающим саркастичный юмор самого Драко, так что они неплохо развлеклись, проходясь комментариями по очередному попавшемуся на глаза снобу. Почему-то не получалось вспомнить, кто из них первым бросил двусмысленную фразу, но тон диалога сменился моментально, насыщаясь достаточно прозрачными намеками.       С ним было легко себя отпустить, позволить все более очевидный подтекст. Скорее всего потому, что оба достаточно явно обозначили для себя знакомство как единоразовое. Так что к моменту, когда все начали расходиться, Драко уже не сомневался, приглашая Уизли к себе.       И точно не прогадал. Это как взрывная химическая реакция в идеальных условиях. Рон настойчивый ровно настолько, насколько нужно, прижимает напористо, едва они переступают порог, ровно как нравится Драко. И сознание уже плывет, подталкиваемое алкогольным расслаблением и более чем длительным воздержанием. На пол летит пиджак, а к шее прижимаются горячие губы. Достаточно ощутимо, чтобы сорвать выдох на грани стона, но не оставляющие следов. И это тоже совершенно правильно.       Малфой тянется к пуговицам на чужой рубашке, чуть дрожащими пальцами расстегивая их, чтобы провести ладонями по обнажившейся коже, слегка отталкивая в сторону спальни. Открывшееся тело вполне соответствует ожиданиям. Крепкое и сильное, но без груды мышц, обвивающих кости канатами. Плоский живот с едва намеченными кубиками пресса, зато весьма заметными косыми, манит, заставляет желать провести языком, собрать губами рассыпанные веснушки.       До комнаты они добираются спотыкаясь о все углы и чудом не упав. По пути где-то теряется обувь и рубашка самого блондина, подставляя плечи под настойчивые, на грани укусов, поцелуи. Рубашка рыжего тоже летит в дальний угол как только Малфой падает на кровать. Рот наполняется слюной при виде открывшегося зрелища и Драко тяжело сглатывает, когда парень прижимает его своим телом уже к кровати. Так хорошо, так правильно. Кожа и кости плавятся под касаниями, поцелуи все более жадные, до болезненно пульсирующих губ.       Пальцы, наконец, впиваются в эти широкие плечи и блондин захлебывается воздухом, толкаясь бедрами навстречу, потираясь через ткань брюк до болезненного вымученного стона. От возбуждения кажется, что кожа становится слишком чувствительной, вызывая дрожь даже от касаний воздуха.       Рыжий совпадает с ним идеально. Он нужного роста, веса и телосложения. Он двигается ровно так, как нужно, чтобы под веками вспыхивали фейерверки и дыхание становилось все обрывочней. Он берет инициативу, но не принуждает, оставляя самому Драко пространство для маневра. Он даже пахнет ненавязчиво - апельсинами. И от этой легкой свежести на контрасте с затмевающими разум ощущениями, ведет еще сильнее.       Когда уверенные руки стягивают с него брюки вместе с бельем, Драко шипит сквозь зубы - слишком остро. Еще немного в таком темпе и он кончит раньше, чем все вообще начнется. Так что приходится поторопить Уизли, нашарив под подушкой бутылочку смазки и бросив в сторону любовника.       Подготовка слегка сбивает угар, тело успело отвыкнуть от ощущений, так что сопротивляется не самой приятной части процесса, но тут рыжий проводит языком по его члену - широко, влажно, пошло. Потрясающе. И Драко захлебывается стоном, толкаясь вверх, чтобы растянуть это ощущение. А тот специально дразнит, отвлекает от растяжки скорее издевательским, чем приятным движением языка вокруг головки.       Малфой не замечает в какой момент в нем уже свободно помещаются три пальца. Знобит, как в лихорадке и не хочется - необходимо нечто большее. Сложно осознавать происходящее, мыслей в голове нет совсем, даже обрывочных, в глазах рябит и он в конце концов просто закрывает их, чтобы не отвлекаться. Где-то звякает пряжка ремня, ударяясь об пол, а следом раздается звук рвущейся упаковки презерватива. Блондин чуть не срывается на позорное хныканье, не ощущая веса тела на себе.       Рон входит медленно, уткнувшись ему в шею и дыша так тяжело и загнанно, что невозможно не оценить каких усилий ему стоит сдерживаться. Пауза - короткая, только оценить готовность - и медленные движения, вызывающие тянущие ощущения внизу живота. Драко едва не колотит от возбуждения. Это хуже любых пыток, он едва не впивается в веснушчатую шею зубами, чтобы поторопить. Вместо этого только оттягивает за волосы и кусает за губу с низким, почти умоляющим стоном.       - Шевелись, Уизли. До утра собрался тянуть?       Собственный голос едва ощутимо вибрирует в груди, а в едва видимых за расширившимися зрачками голубых радужках что-то вполне ощутимо щелкает, вспыхивая бешеными искрами. Одно движение - резкое, размашистое, сильное - и в голове взрывается бомба с краской, превращая мысли в яркий калейдоскоп. Запредельно. Даже дополнительная стимуляция не нужна, хватает этих рваных толчков и того как собственный член трется о чужой живот. Каждое движение не возносит - швыряет рывком еще на ступеньку выше, ближе к грани.       Скрутившая тело судорога выбивает из уголков глаз слезы, а из головы - сознание. Он, кажется, вскрикивает, но осознать это не получается. Все органы чувств перегружены и на несколько секунд отключаются, пока на живот и грудь выплескиваются длинные потоки семени, пачкая обоих парней. Впрочем, Рон шагает за грань почти сразу после него и вряд ли замечает это.       После такого оргазма приходится собирать себя практически по кусочкам. В голове гулкая пустота, конечности не слушаются, а легкие заполняются воздухом в таком темпе, словно он пробежал марафон. Не зря французы называют это маленькой смертью. Драко пытается вспомнить, когда в последний раз секс был настолько хорош, но память пробуксовывает, отказываясь подчиняться. Слишком сложно сейчас думать.       Уизли рядом, в целом, выглядит не намного лучше, чем блондин себя ощущает. Только губу кусает задумчиво. Малфой безотчетно тянется, проводя по ней большим пальцем и его тут же затягивают в новый поцелуй. Это как послевкусие от хорошего вина. Медленное, тягучее и неожиданно совершенно не лишнее. Поцелуй даже можно было бы назвать ленивым, если продлить чуть дольше. Но кожу неприятно стягивает липкая подсыхающая смазка и сперма, так что приходится оторваться, со вздохом стаскивая себя с кровати. Пойти в душ вместе никто не предлагает.       И все равно спустя несколько минут к стоящему под теплыми струями Драко прижимается Рон, уверенно скользя по бокам ладонями. Блондин позволяет себе расслабиться, откидывая голову назад и, под смешанными прикосновениями губ и воды к телу, едва слышно всхлипывает. Он еще не совсем готов, но касания усиливают охватившую после разрядки истому, растекаясь по венам уже не жгучим, а мягким и плавным удовольствием.       К моменту, когда они выбираются из душа, оба уже едва способны держать глаза открытыми. Длинный вечер, усталость, алкоголь и физическая нагрузка выматывают настолько, что сил хватает лишь скинуть с постели испачканное и мокрое покрывало. Утром они разойдутся в разные стороны. А пока Драко засыпает, все еще ощущая ненавязчивый запах апельсинов.