imperial butter

Дверь была не того синего оттенка, который мне описывали. Я бы даже сказал, что это типа грязно-серого. Краска облупилась и на ручке следы, будто кто-то слишком часто хватался за нее. Я все равно постучал, четыре раза, как и было обговорено. Изнутри доносился смех, разговоры, шаги и музыка. Но открыл мне не тот чувак, которого я ждал. — Заходи, если не мент, — сказал незнакомец и сразу же смешался с толпой, я даже не успел его толком разглядеть. Соответственно, и спросить у него хоть что-то тоже не удалось. Только прихожая, а уже пахнет травой, мочей и аромамаслами. Ну прям не сказал бы, что плохо, но что они тут, блять, делают? В гостиной однокомнатной квартиры, которая по совместительству являлась спальней, кухней и, видимо, туалетом, собралось много человек, и ни одного знакомого лица. Я не пытался их сосчитать, но по ощущениям их было штук тридцать, по факту, наверное, пятнадцать. На красном диване, расположенном у единственнго окна (почему-то закрытого, как они тут еще все не передохли?), сидела девушка с фиолетовыми волосами и пыталась распылить дезодорант в заженную зажигалку. Не удивлюсь, если мы все здесь сгорим. В углу кто-то спал, укрывшись ковром. Как вообще можно уснуть в такой обстановке? Играла музыка, к удивлению, хорошая, та, которая, между прочим, мне действительно нравится, но от этого становилось только более некомфортно. Никогда не видел, чтобы подростки "тусовались" под зе битлз и при этом не были угашеными, ну, то есть, хотя бы травой. И они все точно были угашеные. Оно, как бы, и радовало. Я встал посреди комнаты, пытаясь понять, что мне стоит сделать. Может, просто уйти? Не похоже, чтобы кому-то тут было до меня дело. Попросить, чтобы мне продал траву кто-нибудь другой? Да судя по их лицам, тут больше нихуя не осталось. — Ты к Патрику? — спросил парень, стоявший сбоку от меня, не отрывая глаз от пятна на стене. — Ага, — мне показалось, я сказал это немного невнятно. — Тогда тебе здесь ловить нечего. — С чего это? — Патрика здесь нет. Он ушёл, — какого хуя? Он что, забыл о нашей сделке? — Когда? — Примерно вчера. — А вы здесь сколько времени вообще находитесь? — Не знаю. Дней так... одиннадцать. Я не считал. — Хорошо, а ты знаешь куда он ушел? — Понятия не имею. Если бы даже он мне это сказал, то от количества выкуренной травки я уже точно забыл. Играла песня сдровбери филдс форевер. — Ты тоже ненавидишь эту песню? — ко мне подошёл ещё один чувак. На его футболке висел самодельный бейджик с коряво написанным именем. "Лука". Че это за имя вообще? И нахуя он ходит с бейджиком? Как консультант в супермаркете. Не хватает только добавить после имени надпись: "Всегда рад помочь". — Наоборот, хорошая же. — Тогда ты тут по ошибке. — Что это вообще должно значить? — в ответ Лука пожал плечами и затянулся. — Эй, Сэм, — он повернулся в сторону другого чела, — я тут хотел это... — Он немного помолчал, — бля, забыл. Хотел что-то про тебя пошутить. Какого хуя тут происходит? Почему они все всё забывают? И какой нахуй Сэм? Жаль больше никто бейджики не носит. Да и как они вообще до сих пор помнят свои имена? Хотя вот Лука, кажется, забыл, раз ему понадобилось напоминание. — Кто такой Сэм? — в разговор вернулся первый чувак, до сих пор пялящийся на пятно на стене. — Ну... Сэм. — У нас тут нет никакого Сэма. Ни одного. — Ты в этом уверен? Должен же быть хоть один Сэм в каждой компании. Вот тебя как зовут? — Сэм, — слушая их диалог, я чувствовал как клетки моего мозга постепенно умирают, мучаясь в агонии. — Да пошёл ты нахуй, Сэм. Ну, то есть, это... Всех благ. — Лука опять перевел взгляд на меня, — ну че? Пошли? — Куда? — Патрик не вернётся. Скорее всего никогда. Пошли его искать. — А чья это тогда квартира? — Патрика. Кого же ещё? — а, ну да, точно. У меня и не могло быть других вариантов. Ну а вы сами посудите, кто еще может быть владельцем квартиры? Лука? Так он и имя своë не помнит. Сэм? Да я вообще не уверен, что он существует (и он, скорее всего, тоже не уверен). Лука вытащил меня на лестничную площадку. Никогда не любил на них выходить, эти решетки под ногами, сквозь которые я вижу далекий первый этаж, мне не внушают доверия. Особенно сейчас. Дверь за нами захлопнулась, кстати, нужного синего цвета. Только как, блять, я по мнению Патрика должен был попасть в эту квартиру со стороны пожарного выхода? Лука достал пачку сигарет. Я, конечно, буду курить, то, что он мне даст сейчас, но с большим сомнением. Он встряхнул еë и сигареты выпали ему на ладонь. Все двадцать штук. — Ты посмотри-ка, как выскочили, — сказал он с восторгом, — послушно, прям как дрессированные таксы. Лука зажёг сигарету, потом ещë одну, как мне сначала показалось, для меня, но не тут-то было, она тоже отправилась Луке между зубов. Таким же образом он зажёг и третью, однако курил только первые две, причëм по очереди. Одну держит в зубах, одну в руке, и так чередуя. Еще одну, четвертую, он отдал мне, Лука, конечно, предлагал еще, но я отказался. Остальные шестнадцать он бросил в карман. Нахуя вообще было доставать их из пачки? — А почему ты не куришь третью сигарету? — ее он просто нес в руке. Зажженную. — Так это для Патрика. Ты че не понял? Опустим тот факт, что она потухнет через пару минут. Или он думает, что мы найдем Патрика настолько быстро? И что Патрик сам себе сигарету поджечь не может? — Патрик ушел вчера. Ну, или позавчера. Он вообще всегда так делает, — рассказывал Лука. — Как можно всегда уходить вчера? — Вот у него и спросишь. — А где мы планируем его искать? — Ну... Например, вон там, — Лука указал пальцем в неопределенном направлении. Очень конкретизированно. — А что там? — Жёлтая дверь. Ну, Патрика там там точно не может не быть. Ты же сам его знаешь. — Так-то я с ним всего один день знаком. — А я вообще не знаком. — Потрясающе. Никакой жёлтой двери там, кстати, не было. Однако стоило мне сказать об этом Луке, как он ответил. — Ну да. А какая жëлтая дверь? Ты о чëм вообще? Не могу точно сказать кто, но один из нас точно сходит с ума. Вполне вероятно – оба. Тем времнем сигарета в его руке истлела. — Эх, бедный Патрик. Теперь он не покурит, — в его голосе звучала досада. — Так у тебя же их ещë шестнадцать штук. — Что, правда? — кажется, он искренне удивился и начал судорожно искать пачку. Только, когда наконец нашел, обнаружил, что она пустая, — так вот, нету же. Ни одной. — Ты же их в карман положил, идиот. — Ты че? Зачем мне так делать, я же не конченный, понимаю, что они поломаются. Кто тут ещё из нас идиот? Так или иначе, мы оказались в переулке. Абсолютно мне незнакомом. Плюс, в сигареты Луки, кажется, было что-то подмешано, ибо я постепенно начинал ощущать, как теряю рассудок. Хотя, возможно, это было всего лишь эффектом наших с ним разговоров. Из подворотни мы пошли направо, потом налево, потом опять направо, и так по кругу. В итоге, нам попалось знакомо выглядящее здание. Мы поднялись по лестнице, ведь так быстрее, чем через главный вход, поднялись до нужного этажа и вошли в нужную синюю дверь. Всё, как и планировалось. Только вот, кажется, есть один нюанс, пока не могу понять какой. В квартире было душно, и мы пошли проветриться на балкон, подышать свежим воздухом, всë-таки, мы же только вернулись с улицы. На балконе мы встретили, кстати, откуда здесь балкон, его же, блять, не было, кто бы ожидал, Патрика. Он сидел на перилах, кажется, готовясь прыгать. Вот это картина, выглядело даже печально. — Патрик, ты что делаешь? — я уже мысленно готовился к тому, чтобы отговаривать его от суицида. Потому что, ну, видимо, этот день решил зайти ещё дальше. — Прыгаю. Они меня тут заперли, — кстати, дверь была открыта, — так что я сейчас быстренько спущусь и по-нормальному зайду. Как хорошо, что ключи взял. — Так дверь же открыта. Мы через нее только что сюда вошли. — О, класс, спасибо тебе огромное. Эдгар, ты святой человек. Храни тебя Господь. Я теперь твой большой должник, — с этими словами он спрыгнул. Не знаю, в каком моменте я ошибся с подбором слов. Возможно, он решил, что "дверь открыта" – это я говорил про дверь в квартиру. Ну чтож... Неловко вышло. — Так а че ты хотел от Патрика? — Луку эта ситуация ни капли не смущала. — Ну, во-первых, я уже забыл. А во-вторых, какая разница, он всё равно спрыгнул. — Тогда вспоминай быстрее. Он же сейчас поднимется. А потом опять как пропадет на позавчера и всё, пиши пропало.