Девичник

      Сколько бы раз Ю Сана ни повторяла имя своего жениха, Хан Суён так и не могла запомнить его. Впрочем, она и не хотела.       Как бы неловко ей ни было, она решилась всё же прийти на девичник старой знакомой, чтобы не рушить и без того хрупкие отношения. Так или иначе, чувствовала девушка себя в итоге точно не в своей тарелке: вокруг была потрясающая атмосфера, но на неё словно никто не обращал ни малейшего внимания, даже сама виновница торжества, что было весьма обидно в некоторой степени.       Пусть это было совершенно не в духе писательницы, она просидела практически весь вечер в углу, где её никто не трогал, и попивала спокойно коктейльчики — не пропадать же добру. С её места весь зал было видно, как на ладони, так что она просто наблюдала за тем, как остальные веселятся и выполняют всяческие задания в играх.       Спустя порядочную часть вечера к скромной гостье внезапно подсела сама хозяйка тусовки. Суён удивилась, но виду не подала, лишь молча подождала, пока Ю Сана отдышится и начнёт разговор первой. Что уж греха таить, Хан не смогла отказать себе в том, чтобы исподтишка понаблюдать, как тяжело поднимается грудь приятельницы в яром желании поскорее утихомирить дыхание. Через несколько мгновений любопытный взгляд устремился всё-таки к карим глазам Саны, через миг встретив ответный взор. невеста спросила:       — Суён-а, как ты тут одна? Только заметила, что ты ни в чём не участвуешь, у тебя всё хорошо?       — Да, всё в порядке, Сана-щи, – слегка опешила та. Она не ожидала, что женщину спросит именно это.       — Может, тебя что-то волнует? – не унималась Ю. Было заметно, что она достаточно пьяна, хоть и старается скрыть это.       — Нет, о чём вы, просто я впервые на таком мероприятии, вот и не знаю, что мне тут делать, – оправдывалась Суён, нервно улыбаясь и сама не понимая, за что.       Ю Сана приобняла её за плечо, что весьма смутило нетрезвый мозг автора рассказов, который не в первый раз напоминал хозяйке о том, что ей недопустимо испытывать что-то подобное при виде почти замужней дамы.       Сана вдруг оказалась совсем близко к ней, сжимая во внезапных объятиях так, что Суён трудно было дышать; однако такие последствия собственных действий мало волновали веселившуюся женщину.       Сердце Хан же совершало кульбит за кульбитом от таких сцен. Единственное, что билось ей в жилку сознания, — это желание хоть на момент прижаться к губам напротив, хоть на секунду ощутить этот сладкий вкус бальзама, смешавшийся с отдающим горечью — текилы. У Хан Суён перед глазами мир плясал чечётку, не предупредив её саму об этих американских горках.       К сожалению ли, к счастью ли, эта минута послабления длилась недолго. Совсем скоро невеста, а в будущем жена какого-то там мистера, уже упорхала обратно к своим подругам, чтобы продолжить зажигать под музыку поп-артистов. Очевидно, повезло только в том, что Суён не была утянута в это, о ней словно забыли за секунду, как и вспомнили. На ватных ногах она еле доплелась до туалетного помещения в надеждах всё-таки привести себя в чувства после таких покушений на здоровье её сердечно-сосудистой.       Отойти от потрясения получилось не сразу, и в итоге она села в одной из кабинок, пытаясь заодно угомонить и пришедшую вслед за успокоившимся сердцем мигрень. Этот квест уже получался не так удачно, особенно благодаря врывающейся даже через закрытые двери туалета музыке, судя по всему, включенной на полную мощность.       Удивительным совпадением писательнице показалось, что через какое-то время, когда головная боль почти утихла, в помещение зашёл человек, словно разыскивающий кого-то. И вот так сюрприз, это опять была офисная работница, пришедшая по душу бедной Суён.       — Суён-и, ты же тут? Я пыталась тебя найти, но в зале не увидела, – пьяно-обеспокоенным голосом пробормотала Сана.       "Чёрт, да что ж ты пристала ко мне внезапно. Не замечаешь мои чувства, сколько я их ни показываю, замуж вон выходишь, и даже в такой ситуации в покое оставить не можешь," – бранила свою искательницу Хан.       Вслух же она лишь пробурчала что-то нечленораздельное и открыла дверь своей кабинки, будто приглашая виновницу торжества внутрь, ведь сама точно не собиралась выходить. Да и видеть сейчас Ю она не слишком горела желанием, ещё не все эмоции засунула, куда необходимо, но проще было поступить так, чем потом отдуваться ещё пуще.       Сана же прошла в кабинку и вместо того, чтобы попытаться вывести оттуда Суён, что та и ожидала, закрыла двецу на щеколду и присела перед ней. Лицо Хан Суён в тот момент словами не описать, это надо было видеть.       — Что ты делаешь? – недоумённо вопросила она, перейдя внезапно на "ты". Глаза её почти готовы были выпасть из орбит.       Ю Сана же ничего ей не ответила, лишь уложила свою голову девушке на колени, руками тоже для надёжности закрепив своё опасное для её состояния положение.       Сердце Суён опять хотело выпрыгнуть из груди, оно явно сегодня измождалось от переработки, но поделать ничего не могло.       Когда губы женщины ненароком, как думала Хан, коснулись её открытого колена, она крупно вздрогнула. Но впоследствии нечто, похожее на поцелуи, начало подниматься выше, и паника внутри всё росла. Она нервно потянулась к плечам Саны, чтобы отодвинуть её. Спросить Суён ничего не могла: настолько у неё онемел язык от шока.       Ю Сана, почуяв слабое, но сопротивление, внезапно встала, посмотрела прямо в глаза девушки на удивление ясным взором и, мягко приземлившись ей на те же колени, утянула её губы в настойчивый поцелуй. Суён настолько опешила (казалось бы, который раз за день уже), что никак не реагировала, но Сану это, видимо, совершенно не смущало.       Всё же оторвавшись со звонким чмоком, когда воздух окончательно иссяк, Ю выдохнула что-то, очень похожее на "наконец-то". В ответ на это Хан Суён нечитаемо уставилась на неё, подразумевая уточняющий вопрос.       — Ой, да я просто еле дождалась, пока мы вдвоём останемся, – легко махнула рукой Сана.       — В каком это смысле? – всё ещё ни черта не вдупляла Суён.       — Боже, - хихикнула Ю Сана, - ты ещё не поняла? Я же специально этот весь бред типа девичника устроила, надеялась, что ты хоть так первая признаешься, но нет, всё же самой пришлось всё делать.       Хан Суён осознала, что она где-то знатно опростоволосилась, но вопрос "где" остался для неё риторическим.