Разве

Бекар оставил письмо у его двери. Первой новостью, которую узнал Лейд, проснувшись, стало то, что его "возлюбленный" сделал предложение его "двоюродной сестре". И первое, что он смог сделать — это ринуться к дому Бекара. Паренёк, выглядевший так, будто только выполз из школьной скамьи, нёсся к самому величественному особняку в городе — месту, где обитали те, чьи ноги с рождения не знали грязи подошв. Серые глаза, яростно не смыкавшиеся, пылали изнутри, будто солома в огне. Трёхэтажный дом, возведённый руками тех, кто "не мог" позволить себе даже жалкой кровати с подобием матраса. При первой встрече с Бекаром Лейд испытывал лишь страх — страх того, что на него смотрят как на отброс общества. Лейд никогда не приглашал Бекара в свою полуразвалившуюся лачугу, которую с натяжкой мог назвать "домом". Лейд видел, как его "возлюбленный" вручал ему одеяния и аксессуары богачей. Он носил всё, что давал Бекар — разве мог он отказаться? Ему было стыдно ходить в обносках, доставшихся от братьев. Но и принимать подачки было унизительно. Он никогда не хотел оказаться в связях с мужчиной, но сейчас не было времени на раздумья. Всё это пронеслось в голове, пока он мчался, бежал к исполинскому дому — дому, где даже одна безделушка могла обеспечить его семью недельным, а то и месячным пропитанием. Наконец Лейд добрался до крыльца, упирающегося в массивную дверь. Дверь цвета бело-жёлтого золота — в первый раз, увидев её, он решил, что она отлита из настоящего драгметалла. Даже сейчас он не знал, правда ли это. Если бы не вся эта херня, он бы придумал новую тему для разговора. Вот они, Лейд и Бекар, сидят на этом чёртовом "диване" (так тот величал эту мягкую чудовину), и Бекар рассказывает, как оно всё есть. Его мысли цеплялись за другие мысли — как странно, как странно, что он пытался думать и одновременно отгонять эти дурацкие догадки. Лейд частенько заходил в этот чудовищно огромный дом Бекара. В первый раз его не пустили даже на порог — одежда и внешность были слишком убогими для такого места. Потом Бекар вручил ему новые тряпки и деньги, и он кое-как дотянул до уровня слуг этого дворца. А теперь? Впустят ли его? Или вышвырнут, как паршивую собаку — собаку, которую использовали, а потом выбросили, потому что нашли новую, красивую, женского пола. Лейд увяз в мыслях: а может, просто уйти? Забыть и вернуть всё, что ему дали. Хотя всё, что дал Бекар, тот, возможно, даже не примет. Разве это не слишком низко — принять обратно то, к чему прикасался нищий пёс? Лейд с ужасом осознал, что снова называет себя псом. Он так ругал себя только в самом начале, когда впервые встретил Бекара... Но сейчас же всё иначе? Или всё изменилось, и самый страшный его кошмар осуществился? Его бросили. Лейд ещё не успел постучать, как из-за двери донеслись голоса. Этот голос… Бекар! Не сдержавшись, он крикнул: — Бекар! В тот же миг его рука сжалась в кулак, ногти впились в ладонь до крови. Тело задрожала, сердце бешено колотилось, будто пытаясь вырваться из груди. Что сказать? С чего начать? Он не знал. Не мог ударить — у него не было ни денег, ни власти. Как? Что делать? Сможет ли он вообще выдавить из своего никчёмного рта хоть слово? А голос Бекара не умолкал. Будто бы он не слышал его крика. Лейд понял. Он тихо — так тихо, что только он сам услышал — постучал. В его голове этот стук гремел, как гром. И вдруг — ответ. Бекар что-то крикнул, и следом раздался женский голос. Мягкий… Нежный… Лейд замер. Несколько секунд тишины показались часом. Он ждал — ждал хоть какого-то движения, звука, признака жизни. Мозг лихорадочно перебирал знакомые женские голоса. И она заговорила. Едва слышно. Первая мысль — двоюродная сестра. Что он помнил о ней? Дочь богатого купца. Красива. Желанна. Ей нет и двадцати. Она имеет право быть рядом с Бекаром. А он — нет.