Ритуал страсти

Дождь барабанил по окну, сопровождаемый новым раскатом грома. Капли, словно множество крошечных пальцев, стучали в стекло. Ветер выл в щелях старой квартиры. Джисон сидел на полу около нарисованного алой, словно кровь, краской пентакля. Линии символов, тщательно выведенные его дрожащей рукой, мерцали в тусклом свете уже почти догоревших свечей, пламя которых колебалось от невидимых сквозняков, отбрасывая на стенах пугающие тени. Воск неспеша стекал по бокам, застывая в причудливых формах, напоминающих кричащие от ужаса лица людей. А посреди круга стоял главный элемент ритуала — медная чаша, наполненная до краёв тёмным, как сегодняшняя ночь, вином. Хан сам не знал, как дошёл до этого. Он всегда был заучкой и тихим парнем, на которого даже одногруппники редко обращали внимание. Поступил на архитектурный, ведь всегда любил порядок и точность. В свободное время любил сидеть в библиотеке, залезая с ногами на старый подоконник в самом конце огромных стеллажей, скользя взглядом по тексту из очередного романа и вдыхая старый и уже почти выветрившийся запах пожелтевших от времени страниц. Но в какой-то момент всё пошло в иную сторону… Мир кардинально перевернулся, когда в один из дней он нашёл древнюю книгу. Она лежала на полке самого дальнего стеллажа, будто скрытая от людских глаз. Переплёт из потрескавшейся кожи, настолько пожелтевшие страницы, что в некоторых местах уже преобладала рыжеватость, и древние символы, которые выглядели зловеще. Джисон не собирался её брать, лишь окинул мимолетным взглядом. Но… она словно позвала. И вот теперь он сидит посреди круга, аккуратно и шипя от боли разрезает ладонь затупившимся от времени канцелярским ножом, проливая собственную кровь в чашу. Капли медленно стекали вниз, смешиваясь с вином, превращаясь во что-то иное — почти живое. — Paemonium luxuriae, — губы юноши слегка приоткрылись, шепча заклинание на латыни. — Per flammas et carnem, ad me veni! Вещи в комнате начали ходить ходуном: стеклянные дверцы деревянного шкафа покрылись обилием чёрных, словно нити, трещин; фотографии в стеклянных рамках упали на пол, разбиваясь; ваза с цветами, стоящая в дальнем углу комнаты, лопнула, разлетаясь на множество керамических осколков. Руки Джисона предательски задрожали. Лёгкий страх заставил разум сомневаться в нужности содеянного. С губ невольно сорвался шёпот: — Fiat voluntas mea! Свечи потухли, обращая комнату в полумрак. Джисон замер; испуганный, словно у кролика, взгляд метнулся по комнате, всматриваясь в каждую деталь, которую было невозможно разглядеть в кромешной тьме. Раскат молнии окутал помещение нежным синевато-фиолетовым оттенком. В углу стоял чей-то тёмный, зловещий силуэт. — Звал меня? — Его голос был слишком бархатистым, сладким, словно мёд, туманил разум, заставляя Хана застыть на месте, слегка приоткрыв рот. — Что-то у тебя тут темновато. После этой фразы последовал щелчок пальцев, и комната наполнилась таинственным красным свечением. — Так-то лучше. Взгляд Джисона упал на демона. Он был не совсем таким, как описывалось в старинной книге: красные глаза с кошачьим прищуром горели, словно фонарики; пухлые розовые губы расплылись в едкой ухмылке; фарфорово-бледная кожа и резкие, словно выточенные из камня, черты лица. Идеал. — Ты… не такой, как я себе представлял, — отодвигая панику на второй план, проговорил Джисон, нагло пялясь на существо. — Ли Минхо, демон похоти, верно? Демон усмехнулся, подавшись вперёд к юноше, медленно и грациозно, словно кот. — Как приятно, что меня ещё помнят. — Взгляд оценочно скользнул по телу Джисона, заостряя внимание на лице. — Хан Джисон, обычный студент архитектурного факультета, носящий нелепые очки и накручивающий по утрам кудряшки. А ещё… любитель удовлетворить свои потребности по ночам, представляя такие картины, которые мне, самому демону похоти, даже не снились. Щёки Хана покрылись румянцем, покраснев вплоть до самых кончиков ушей, что не могло не раззадорить демона. Он знал о нём всё или читал его, как открытую книгу. Джисон, увы, этого знать не мог. — Я вызвал тебя… — Да, и я здесь. Но ты ведь понимаешь, что за всё следует платить? Джисон кивнул, но с каждым движением демона в его сторону уверенность начинала таять. Он ожидал чего-то… другого. Может быть, страха, может — отвращения. Но… не этого. Не желания. Минхо уже стоял в двух шагах от Хана. Его обжигающие пальцы скользнули по подбородку Джисона, заставляя того невольно вздрогнуть. — Ты так хочешь этого, но боишься признать. — Я не хочу… — Ложь. Минхо наклонился. Его губы слегка коснулись мочки уха Джисона, опаливая её своим нечеловечески горячим дыханием. — Давай заключим сделку, — предложил демон. — Я дам тебе то, о чём ты так жаждешь по ночам, а ты… отдашь мне частичку себя. Джисон чувствовал, как разум плывёт от накрывшей его волны возбуждения, не давая здраво мыслить. — Что… что это значит? Минхо рассмеялся, заполняя комнату чем-то тяжёлым и плотным. — Просто хочу забрать твою невинность. Воздух в помещении стал густым, словно пропитался ароматом дорогих духов — мускус, тёмный шоколад и что-то пряное, от чего голова шла кругом. Хан чувствовал, как тело реагирует на простой запах: сердце колотилось, а ладони слегка вспотели. Возможно, это были чары демона, но точного ответа он не знал. Он попытался медленно отступить назад, пока спина не упёрлась в холодную бетонную стену, заставляя вздрогнуть. Минхо уже стоял перед ним, осматривая с ног до головы. — Мне нравится твой беспомощный вид, — прошептал демон. — Ты весь дрожишь. — Я не дрожу, — попытался взбунтоваться Хан, но его голос предательски дрогнул, вызывая усмешку со стороны демона. Руки Минхо медленно опустились вниз, скользя по тонкой, словно женской, талии Джисона. — Нравится? — Демон усмехнулся, слегка сдавливая её, вызывая у Хана тихий и сдержанный стон. — Реагируешь так на самые обыкновенные вещи. Что ж, теперь весьма интересно, что будет, если я побываю внутри тебя. Джисон томно выдохнул через рот, как только Ли скользнул под рубашку своей рукой. Шаловливые пальцы оглаживали талию, слегка сдавливая, медленно пробираясь к груди. — Ты никогда не касался себя так, как коснусь сегодня тебя я, — прошептал Минхо, и рубашка с треском разорвалась, осыпаясь на пол множеством белых обрывков, словно лепестки цветов. Хан ахнул, но протестовать не успел. Ладонь Ли уже лежала у него на груди, прямо над сердцем. — Как оно бьётся, — восторженно протараторил демон, наслаждаясь происходящим. — Быстро-быстро. Ты боишься? Или… ждёшь? Джисон прикрыл глаза, закусывая губу до послевкусия железа во рту. Он ждал. Руки Минхо изучающе блуждали по всему телу. Каждое прикосновение оставляло за собой горячий след, будто на кожу капал расплавленный воск. Тело Джисона содрогалось не от страха, а от неимоверного наслаждения, которое полностью окутало разум. — Приоткрой рот, — приказал Минхо, и голос его звучал как заклятие, которому невозможно было не повиноваться. Губы демона были чересчур горячие, почти обжигающие. Первый поцелуй был лёгкий, почти невинный — просто давление, просто тепло. Но затем язык Минхо скользнул внутрь, и тело Джисона мгновенно вспыхнуло. Демон вёл себя как голодный зверь — кусал, лизал и заставлял Джисона стонать ему прямо в рот. Одна рука впилась в его волосы, то сжимая, то оттягивая их, другая скользнула вниз. — Так ждёшь этого? — усмехнулся демон, ощупывая возбуждённую плоть через тонкую ткань чёрных брюк. Тело Джисона предательски отозвалось на прикосновение, и он закусил уже окровавленную губу, лишь бы с его уст не вырвался протяжный и молящий стон. — Не сдерживайся, — провёл языком по обнажённой коже демон, покусывая, оставляя за собой точечные покраснения от зубов. — Я хочу слышать каждый твой звук. Очередной щелчок пальцев — и оба они оказались полностью обнажены, освободив свои тела от сковывающей одежды. — Повернись. Джисон повиновался. Один быстрый, резкий толчок — и мир Хана взорвался белой вспышкой боли. — Терпи, — прошептал Ли, толкаясь глубже, и Джисон понял: это не просто совет, это заклятие. Его лёгкие наполнились воздухом, вырывающимся наружу протяжными и болезненными стонами. Со временем тело приняло демона, сменяя боль на наслаждение. Движения Минхо были медленными, почти ленивыми, но каждое из них задевало то, от чего в глазах темнело. Джисон приоткрыл рот, желая что-то сказать, но в этот момент Ли толкнулся особенно резко, и вместо слов из его горла вырвался стон — длинный и постыдный. Минхо рассмеялся — низко и громко, отчего по телу Хана пробежала стая мурашек. — Так понравилось, что хочешь ещё? — Услышав в ответ стон мольбы, демон ускорил ритм. Шум дождя уже давно заглушили шлепки тел и протяжные, жалобные стоны удовольствия. Раскаты грома прекратились, а комната заливалась красно-бордовым оттенком. Ноги Джисона дрожали, отказываясь стоять ровно; пальцы скользили по стене, слегка царапая её; а в груди пульсировало что-то тяжёлое и сладкое одновременно. Он чувствовал каждое движение, каждый дюйм, каждый изгиб внутри себя — и это было слишком. Он тонул в океане неземного наслаждения, которое ранее никогда не испытывал. — Пожалуйста… — вырвалось у него вместо очередного стона. Он сам не знал, чего просит — остановиться или продолжить. Но Минхо знал. Он толкнулся в него с новой силой, одна рука обхватила бедро, а другая легла на возбуждённый член. — Твой голос сводит меня с ума, — усмехнулся демон, сжимая в руке бедро настолько сильно, что на нём остался красный след. Последний толчок — резкий и точный. Джисон сорвался, его тело выгнулось, словно лук перед выстрелом. Мир на секунду исчез. А когда вернулся, он уже лежал на кровати. Минхо сидел рядом, внимательно осматривая его. — Неплохо, — пробормотал демон, облизнув губы. — Для первого раза. Джисон не ответил. Он просто лежал и чувствовал, как частичка демона в нём медленно вытекает, пачкая простынь, а на теле горели алые следы от зубов и когтей — напоминание. — Спи и набирайся сил, — прошептал М инхо, оставляя на лбу Хана невесомый, но нежный поцелуй. — Завтра будет интереснее. И тьма окутала тело, погружая в долгий и крепкий сон.