Ты просто многого хочешь

      Тюрьма для одаренных Мерсо является засекреченным объектом, где собираются самые отбитые преступники со всего мира. Она имеет четыре уровня, где каждый уровень определяет опасность преступника, чем ниже, тем хуже. Тюрьма, что создана при помощи способности и укреплена технологиями.              Всё это фарс.              Возможно, днями ранее, когда мир не был атакован эпидемией вампиризма, а в тюрьме не было Фёдора Достоевского и Дазая Осаму, то всё было и так, но сейчас иначе. В мире творится хаос и место, которого нет ни на одной карте, где нет доступной связи является идеальным полем битвы темных гениев.              У каждого свои карты и козыри, свои способы связи и пешки. Они опытные шахматисты, что знают ходы противника наперёд, потому что «Я бы сам так поступил». Их игра — воля удачи, где эта удача с кардиохирургической точностью расчленена на части и просчитана со всеми вероятностями до пятизначных чисел после запятой. Их задача перехитрить самих себя и уйти с победой.       Победой, от которой зависит не судьба мира, а собственное эго и гордость за навыки и стратегические шаги. Оступился, не так поставил фигуру, кинул не ту карту, сказал не то слово и всё ты проиграл, потому что соперник разглядывает тебя под микроскопом с максимально увеличивающей линзой.       Сегодня победил Дазай. Гоголь был очень любезен и, как профессиональный крупье, дал лучшие карты для выигрыша.              «Это было достойное сражение Фёдор, пожал бы тебе руку, если бы смог, спасибо за игру» — думает про себя Осаму, держа в руках оторванную руку Достоевского. Он практически выплыл из тяжёлой воды, но Чуя был очень любезен и вовремя вернул боковым стенам двери первоначальную форму, что отрубили крысе только руку, а тело осталось внутри.       Фёдор Достоевский утопился по собственному желанию.              Мысль, что будет греть Дазаю душу всю жизнь, но не будет явно, если через минуту Накахара не разнесёт закрывшийся отсек к чертям собачим.              То, что на стены нельзя воздействовать способностью не означает, что нельзя воздействовать Порчей. Истинная сила Чуи выше понятия способности, в нём запечатано божество огня и разрушения, нет ничего, чего бы не смогла поглотить чёрная дыра и «особые стены, что устойчивы к способностям», тоже не исключение из правил. Богу разрушения подвластно в своей сущности разрушать абсолютно всё и вся.              Мысли детектива прерываются «морским бризом», грохотом пропавшей двери и человеком, что несётся на него с первобытной яростью.              Ничего не может остановить разрушительную силу Арахабаки, кроме не менее разрушающей силы обнуления Осаму.              Разрушение ради разрушения, но убийство при необходимости и убийство по прихотливости.              Они разные.              Они всегда отличались.              Но в своей разрушительности им нет равных.              И никогда не было.              Белая вспышка и тело исполнителя мафии без сил падает на руки бывшего напарника.              — Ты хорошо поработал, передохни, Чуя. — Накахара, что-то недовольно бормочет о том, что Дазай ублюдок и они поговорят позже, но уже не чувствует, как тот же бывший напарник по работе прижимает сильнее положенного к себе уставшее тело.              — Если не ошибаюсь, то твоя способность действует и на мертвых, Сигма-кун. — мужчина что стоял рядом всё это время и просто наблюдал, осознавая, что Достоевский мертв, а этот взбалмошный, ненормальный детектив победил, только согласно кивнул головой. — Прекрасно, Фёдор больше не предоставляет угрозу, будь любезен прочти всю информацию в его голове, но не отрубись только. Я вас двоих с Чуей не утащу. — Осаму удобнее перехватывал тело мафиози, пока Сигма мялся в нерешительности подойти к трупу и сделать своё дело. Как будто этот труп может оживиться в любой момент.              Конечно всё может быть, но не в этом случае.              У малокровного нет сердца, так как Накахара был слишком любезен и постарался, крови тот потерял прилично. Умер Фёдор из-за тяжёлой воды, Чуя лишь закрепил результат, уничтожив крысу изнутри, оставив только мозг. Это очевидно, но Сигма мнется, как маленькая девочка, которая боится признаться парню в симпатии и от этого детектива тошнит уже.              Бывший владелец Небесного казино слишком похож на Ацуши в своей нерешительности и от этого сравнения бывшего мафиози ещё сильнее тошнит.              Как хорошо же, что это скоро закончится.              Карие глаза закрываются в блаженном ожидании, когда тот, кого он так тщательно обрабатывал, сделает своё дело и они отправятся домой в родную Йокогаму, где морской бриз настоящий, а городом правит мафия.              Видно, что после считывания информации Сигме стало плохо, но Дазай лишь бросает:              — Потерпи, два этажа и мы на свободе. — продолжать бывший мафиози не стал, так как увидел согласные кивки парня, что начал облокачиваться рукой об стенку. Они шли достаточно медленно и под конец подъёма Осаму начал чувствовать, как руки начинают неметь из-за уколотого яда, но Чую он не уронит и здесь не бросит, не слишком подходящее место.              На выходе их встречает Николай Гоголь, что поздравляет Дазая с победой и вручает противоядие. Они обмениваются любезностями и детектив отказывается от предоставленного вертолёта, потому что «Я не для этого выигрывал, чтобы подорваться в вертолёте!», Гоголь отвечает, что он парень честных нравов, но Осаму непреклонен:              — Может ты Гоголь-кун и честен, но крысе Фёдору я бы никогда не поверил. — небожитель хотел его перебить, но ему не дают этого сделать — Вполне себе, он просчитал такой вариант событий, а парное самоубийство с ним вообще не симпатизирует. Я смогу выбраться от сюда и без твоей помощи.              — Как знаешь, Дазай-кун.              На фоне послышалось, что кто-то упал. Сигма, как только переступил порог выхода из тюрьмы, сразу свалился.       — А с этим, что будешь делать? — Николай вопросительно посмотрел на напарника.              — Тебе он нужен? — Осаму перекидывает Чую через плечо, потому что с каждой секундой действие яда усиливается и вести противоядие становится первостепенной задачей.              — Абсолютно нет, я всё же удивлен, что он выжил. Таскать собой не вижу смысла. — пофигистично размышляет Гоголь. — А тебе он нужен?              — Я пообещал ему смысл жизни, так что да. — детектив усаживается на корточки и открывает чемоданчик с противоядием, Накахара всё так же висит на плече.              — Поня-я-я-ятно — протягивает Николай, разворачиваясь в сторону входа — Тогда бывайте! — помахав рукой единственному человеку в сознании, он, используя способность телепортируется вовнутрь тюрьмы. Осаму только довольно ухмыляется, глядя в сторону ушедшего и вводит противоядие.              Вдалеке слышится рёв вертолёта.       

***

      Дазай слишком сильно устал, глаза так и норовят закрыться, а мозг погрузится в приятное небытие, но он не может позволить себе такую роскошь. До ближайшего города им лететь три часа, там они пересаживаются на другой вертолёт и так далее. То, что сейчас в мире творится хаос, не означает, что так будет всегда после того, как трясучка с вампирами уляжется, то спохватятся за сбежавшего одаренного, который вместе с другим устроили поле битвы и вырезали всех людей в тюрьме, кроме других тюремщиков (частично).              У них есть чуть больше суток, после пробуждения мира от кошмара, но пока финальная битва идёт, отсчет времени не настал.              По расчётам тёмного гения мафии, у них есть как раз время на то, чтобы сменить вертолёт и пересечь границу Франции. Дальше будет проще.              Чуя до сих пор не очнулся и лежит на сиденьях, а головой у Дазая на коленях, тот мягко пальцами рук перебирал огненные пряди, размышляя обо всем. Напротив них без сознания лежит Сигма, а по бокам сидят вооруженные до зубов люди.              «Хм, Босс конечно хорошо постарался, неужели сотрудничал с Анго? Даже ему бы не удалось организовать наш побег так чисто.»              Охраняющие люди — это элитные европейские наёмники, Осаму сделал такой вывод по специфике вооружения и отсутствию опознавательных знаков, но они знают японский, а значит, как минимум сотрудничают с японским портом на постоянной основе, а таких ребят не много за последние четыре года. Главными претендентами являются Франция, что в данной ситуации абсурдно, так как никто не захотел связывать с собственным правительством в таком ключе, Италия, что похоже на правду, но ей не является, так как акцент другой, больше напоминает бельгийский.              Детектив решает ткнуть пальцем в небо и сказать фразочку на французском. Благодаря криминальному прошлому он знает в идеале английский, русский и китайский языки, за что стоит сказать спасибо Огаю, так как именно он настоял над этим, а за поверхностный французский Дазай обязан Чуе. Уж слишком красиво из его уст звучит французская речь, а ещё Частые совместные командировки в Европу сделали своё дело, он обязан был понимать, о чём могли шептаться люди (пусть переговоры и проходили на английском языке) и как его поносит Чуя на французском.              — À quelle fréquence changez-vous votre linge de lit?              Как и ожидалось, мёртвая тишина, только работа самого вертолёта, но у одного из людей нервно дёрнулась бровь. Этого вполне достаточно для бывшего мафиози, чтобы подтвердить собственную догадку.              Вместо стандартных четырнадцати часов перелёта их ждёт путешествие длиною в двадцать шесть часов только в воздухе. Пересадки в странах, где высокая преступность и где люди взбунтовались против правительства из-за происходящих событий.              Первое и самое важное правило, когда надо скрыться от кого-либо или чего-либо — «Беги в толпу, не ошибёшься». Главное, ни с кем не выходить на связь и тогда успех равен девяноста восьми процентам.              Осаму очень сильно устал, потому что сделал всё, что в его силах, рассчитал все возможные варианты всех возможных событий, он не сомневается, что как только его ноги коснутся родной земли, ему радостно сообщат о победе и опять заставят работать.

***

      Чуя просыпается от того, что его берут на руки и начинают куда-то нести, тело рефлекторно напрягается, чтобы дать отпор потенциальному врагу, как сверху слышатся до боли знакомый голос и тело так же рефлекторно расслабляется обратно.              — Пусть ты и не долго использовал порчу и перерыв с последнего применения достаточно небольшой, но ты поспал всего три часа, этого мало. Можешь продолжить спать, я обо всем позабочусь, Чуя. — бывший напарник говорит это достаточно тихо и спокойно, а главное медленно, чтобы мозг только что очнувшегося исполнителя точно усвоил и разобрал слова.              — Где мы? — скорее шепчет, чем говорит Накахара, на самом деле хочется ужасно пить, но это может и подождать в их ситуации.              — Сейчас мы пересядем на другой вертолёт и продолжим путь домой. — на самом деле детектив идёт к черной затонированной машине, чтобы их привезли на другую площадку, откуда они отправятся дальше. Позади идёт мужчина, несущий бессознательного Сигму.              Услышав ответ, Чуя довольно кивает и опять опускается лбом на плечо Осаму. Он чувствует, как они садятся в машину и едут куда-то, но не задаёт больше вопросов. Дазай в сознании, а значит всё под контролем, он может ещё отдохнуть, прежде чём заступить на пост и дать хотя бы чуть-чуть отдохнуть суициднику.              — Я знаю, что ты не спишь, — доносится голос с вверху — будешь пить? — получая согласие в ответ, Осаму протягивает уже открытую бутылку воды. Он сам отпил чуть-чуть, проверяя на наличие ядов.              А если всё же вода отравлена, то получается двойной суицид. Не с прекрасной дамой, конечно, но с Чуей даже лучше, но тоже пойдет.              Получив желаемую влагу, исполнитель опять отрубается.       

***

      Дазай везде таскает Чую на руках, не доверяя никому. Ему откровенно плевать, что там будет по итогу с Сигмой, даже если умрет, не велика потеря, но Накахара его ценный груз, который он привык сопровождать до штаба всегда самостоятельно, несмотря на собственное состояние. Оставить бывшего напарника он мог только в той ситуации, где уверен, что ему не грозит никакой опасности.              Они уже готовятся приземлиться в третьей стране — Италии для четвёртой (если считать от Мерсо) пересадки в Египет. Она будет длиться три часа и четырнадцать минут, а потом оттуда они направятся в Индию на частном самолёте, где встретят китайские коллеги и помогут добраться через Гонконг до Токио, а далее вертолётом до Йокогомы прямиком к главному офису мафии.              Чуя просыпается, когда вертолёт снижает высоту, но говорить, о своём пробуждении не торопится. Он уверен, что бывший напарник понял, что тот проснулся, но если не торопит, то можно ещё спокойно полежать так у него на коленях.              В животе неприятно тянет из-за голода и кажется, что он готов съесть целого слона, всё тело начинает ломить, а голова гудеть не хуже рёва вертолёта. Подходит вторая стадия отходняка от применения порчи.              От неприятных мыслей отвлекает появившиеся ладонь на голове, что бережно, можно сказать, ласково начинает гладить, как будто смахивая головную боль и тяжесть тела.              — Мы сейчас уже приземлимся в Италии, на этой пересадке можно будет пообедать наконец-то и переодеться. — Осаму говорит так же чётко и с расстановкой. — Как ты себя чувствуешь? — вопрос был настолько неожиданный со стороны детектива, что лежачего передернуло в нервном тике, глаза округлились от удивления, ещё секунда и его накрывает тихий истеричный смех.              Выдал конечно Дазай, так выдал. «Как ты себя чувствуешь?». На мгновение исполнитель подумал, что находится у врага в плену, который косит под мумию бинтованную, но нет, эта ладонь, что до сих пор лежит у него на голове… Он никогда в жизни не перепутает с чужой рукой.              Даже если противнику удастся каким-то чудом копировать внешний вид Дазая, мертвенный холод его пальцев, легкое потягивание и поглаживание волос ему в жизни не скопировать. Это всегда ощущалось, как слишком личное. После тяжелых миссий, применения порчи и очередных скандалов, где чудом уцелел главный офис мафии, как казалось они могли так лежать часами в трепетной тишине.       Осаму понимал причину истеричного смеха бывшего напарника и честно, этот звук грел не только уши, но и уставшую, истощённую душу. Он так же продолжал гладить мягкие, рыжие волосы, пока не почувствовал копошение и цепкий, анализирующий взгляд.              — Ну уж получше чем ты, скумбрия. — мафиози всё ещё не торопился подниматься, так как он ну очень удобно устроился, но внешний вид детектива подталкивал к определенным решениям.              Дазай выглядит, мягко говоря, убито. Под глазами образовались не просто синяки, а глубокие залежи их детских мечт о нормальной жизни, пушистые, волнистые волосы, которые обычно сами образуют какое-то подобие укладки, лежат гнездом. Из одежды всё ещё противная белая, безразмерная кофта, уже серые бинты, которые в некоторых местах начали распадаться, а если Накахара посмотрит на ноги, то увидит, что тот ещё и босиком.              Но даже так, эта бинтованная скумбрия оставалась чертовски привлекательной.              Их так и не полностью состоявшийся диалог прерывают сообщением, что они готовятся к посадке.       

***

      После порчи тяжело ходить первое время, так как тело слишком измотанно, но добраться до машины помогает Осаму.              Хотя кто-кому ещё помог.              Они шли молча в окружении пяти вооруженных людей, придерживая друг друга и тогда Накахара нащупал, что тощая скумбрия стало ещё худее, даже по сравнению со своей восемнадцатилетней версией.              Шестерёнки в голове начали более активно работать, что заметил Дазай, но решил промолчать, это не то, о чём сейчас стоит переживать.              Спереди сидит водитель и один сопровождающий, по рации слышно, как другие отчитываются о том, что тоже загрузились и они отправляются в путь.              Бывший двойной чёрный сидели порознь, обдумывая личное.              — Включите пожалуйста радио. — на ломаном французском просит Осаму. Водитель и Чуя посмотрели на него вопросительно, на что тот пожал плечами, Накахара понял ответ, а водитель включил радио. Естественно оно было на итальянском, а ни один из задних пассажиров его не знали, поэтому Дазай сам потянулся к управлению и искал волну, где будут говорить на английском.              Поиски оказались успешными и вот он сидит, облизывает губы, так как хочется пить и ждёт новостной линии. Вести, которых он ждёт, обязательно должны объявить и прервать эфир если потребуется.              Чуя тоже ждал новостей, но его сейчас заботил более побитый вид Дазая. С каждой секундой, он больше осознавал, как бывшего напарника потаскала эта история с Достоевским, два года лицемерного агентства и два года бегов от мафии.       Исполнитель портовой мафии всё ещё злился на бывшего главу исполкома за предательство, но не организации, а их дуэта. Тот просто ушёл, взорвав новую машину на прощание.       И чёрт с этой машиной, он ушёл ни сказав ни слова.       Казалось, что он убьёт на месте предателя, но нет, за четыре года, злость затупилась, превратившись в отчаяние, непонимание и обиду.              Нет, он бы не пошёл с ним, они были не в тех отношениях, но как же те самые моменты «единения душ», о которых так слезно он распирался перед Достоевским?              Дазай сложный, запутанный и запутавшийся человек, но Чуя всегда был рядом и не был глупцом, он не лез, потому что не просили, но это не значит, что Чуя не смог найти начало нити и медленно распутать этот страшный клубок. От того Накахара и ненавидел Осаму ещё больше, ведь оба понимали, что смогли не просто подобраться друг другу на слишком опасное расстояние, а смогли досконально изучить. Они знали повадки, манеру поведения, характер друг друга лучше, чем свои собственные. Они доверяли друг другу больше, чем себе. На этом базировался успех легендарного «Двойного Чёрного».              И сейчас, видя напарника спустя четыре года, Чуя понимает, что не ошибся в своих суждениях ни на грамм, ошибся тот, о ком нельзя говорить.              — Будешь продолжать так на меня смотреть, вешалка для шляп, и я подумаю, что ты решился со мной на двойной суицид. — Осаму старался играть бровями, как обычно, но оба понимали, что у него откровенно хуёво это получается.              — Лучше воды попей скумбрия. — Накахара бросает бутылку воды, что нашёл в сидении, а игнорирование доёбов Дазая кажется стратегически верным в данной ситуации. — Где Сигма?              Поймав бутылку и отпив желанной влаги, Дазай отвечает.       — В машине, они едут другим маршрутом, он без сознания, потерял как только вышел из тюрьмы. Я попросил его использовать способность на Фёдоре. — исполнитель кивает в удовлетворении ответов на все интересующие вопросы на данный момент.       В этот момент радио перестаёт петь песни, так как происходить экстренное сообщение. Диктующий говорит не долго, достаточно ёмко.       «Эпидемия вампиризма была остановлена. Мир спасён от катастрофы»       В машине выдыхают все облегченно кроме детектива.       «Эпидемия была остановлена шесть с половиной часов назад, значит сейчас только восстанавливают мировую связь. Дело дрянь, нам надо успеть хотя бы до Индии долететь, чтобы следов никаких не оставить, а то...»       Поток мыслей прерывает ладонь в перчатке, что взяла его руку.       — Всё будет хорошо. — Чуя не говорит больше вслух, он говорит глазами и Осаму это прекрасно читает.       — Да, ты прав. — в ответ темный гений мафии согласно кивает и в ответ сжимает ладонь.       — Мы приехали. — на французском прерывает их грубый мужской голос.       Рядом с вертолётом стоит уже другой конвой вооружённых людей. Давние знаковые порта — итальянская мафия.       Ведущую роль в диалогах на себя перехватывает Накахара и Дазай безразмерно благодарен ему за это.       Они благодарят за работу и прощаются с бельгийцами.       Итальянцы, как обычно, дружелюбны и жизнерадостны, несмотря на обстановку в мире.       Двойной чёрный заходят внутрь, где уже лежит бессознательный Сигма, а ещё сменная одежда и еда.       Осаму правда не помнит, когда в последний раз ел, да и не сильно хочется, в отличие от Чуи, который уже весь стол глазами проглотил, но сначала они взлетают.       С ними так же летит охрана, но кому не всё равно на переодевающихся мужчин.       Накахаре сначала хочется помыться хорошо, а потом уже переодеваться, но выбора другого нет. Осаму уже не принципиально, он хочет спать и всё, но планы рушит исполнитель мафии.       — Подожди, перед сном тебе нужно поесть Дазай. — Чуя видит, как тот держится на последнем издыхании и реально готов откинутся, но поесть надо, потому что, когда ещё перепадёт такая возможность не ясно.       — Я не хочу, Чуя. — другого ответа Накахара и не ждал, но это не означает, что он будет сдаваться.       — Я вижу, но Дазай, тебе необходимо съесть хоть немного.       — Я не буду, меня стошнит. — мафиози забавляет мысль, что увидь себя сейчас пятнадцатилетний Осаму, то тот обозвал его ребёнком и будет прав.       — Ты будешь, потому что я сказал. Отрицание базовых потребностей организма не делает тебя крутым, Дазай. — способностью Чуя берёт вилку и накалывает кусочки салата — Три вилки этого салата, и ты отправляешься спать.       — А не многого ты себе позволяешь, Чуя?! — детектив хочет устроить обычный театр одного актёра, но холод и настойчивость голубых глаз красноречиво убеждают этого не делать, поэтому бывший исполнитель переключается в режим торгов.       — Две вилки.       — Хорошо. — карие глаза сначала удивленно округлились, что с ним так сразу же согласились, а потом до него дошло, что его обвели вокруг пальца, как маленького ребёнка.       Теперь время нервно смеяться Дазая.       На это Накахара только однобоко улыбается.       — Я позволяю себе всё, что считаю нужным.       

***

      Осаму съедает больше двух вилок салата, потому что как только еда попадает в желудок, то аппетит накрывает с головой. Чуя довольно про себя это отмечает и продолжает есть лазанью. Немного жирно для уставшего организма, но само блюдо очень вкусное, так что пойдёт.              Их тихую трапезу прерывает проснувшийся Сигма.              Видно, что ему плохо и он понимает целое ничего, но детектив ждёт, когда тот сам первым заговорит, так как чувствует, что стоит ему только оторваться от еды, он больше есть не захочет. Как только взгляд светло-серых глаз фокусируется на победителе войны с Фёдором, он тут же задаёт вопрос:              — Где я? — он покрикивает вопрос, так как в вертолёте всё ещё достаточно шумно.              — Прямо сейчас не знаю. — Дазай убирает практически пустую тарелку салата — Летим в Египет. — видя непонимание Сигмы в глазах, он продолжает — Мы сбежали из тюрьмы, а теперь с пересадками летим домой, так понятно? — если в его тоне и было раздражение, то его уловил только Накахара. Бывший член смерти небожителей, только кивнул согласно. — Прекрасно, можешь поесть, потому что потом неизвестно, когда выпадет такая возможность. — тот только повторно кивает, а внимание Осаму переключает повелитель гравитации.              — Я так понимаю, ты поел. — он больше не спрашивает, а утверждает.              — Да, даже не думал, что могу съесть столько. — он не доел даже всю порцию, но Чуя знает, что для бывшего напарника это действительно может быть много.              — Нам лететь ещё два с половиной часа, тебе нужно отдохнуть. — исполнитель совсем мягко и ненавязчиво приглашает теперь им поменяться местами.              Осаму не против. Он никогда не был против, потому что Накахара единственный человек во всем мире, кому он действительно и безоговорочно может доверять.              Глаза сами закрываются, как только голова спускается на колени, а пальцы, облаченные в перчатку сначала запутываются в волосы, а потом закрывают уши. Не то, чтобы это сильно изменило ситуации касательно шума, но помогло окончательно расслабиться и заснуть крепким сном. Роскошь, доступная только рядом с Чуей.              Исполнитель знает всё это, и то, что у Дазая проблемы со сном и то, что если тот уснёт чудом, то проснётся из-за любого шороха, и то, что только с ним он может полноценно отдохнуть. Проверено ещё со времен мафии. Им только-только исполнилось по шестнадцать, война мафии за распространение влияния и расширение территории шла в самом разгаре и если Накахара занимался узко направленным бизнесом с контрабандой драгоценностей, то Осаму был уже тогда полностью погружен абсолютно во все сферы деятельности мафии, помогая Огаю с решением ключевых задач. И ослу было понятно, что его готовят ко входу в исполнительный комитет. Боссу нужен был «свой человек» в комитете. (До входа в исполком Дазай не расставался с серебряным оракулом, дающий безграничные полномочия в мафии.)              Из-за этого и кучи других факторов у юного мафиози было много проблем личного характера. Сон, а точнее его отсутствие, как и аппетита были самыми главными, и Чуя знал об этом, но не лез, пока тот сам не заснул у него в кабинете на диване посередине дня. Подавшись странному порыву, юноша хотел сходить им за обедом, но стоило ему только встать, как без пяти минут исполнитель подскочил, готовясь убить любого. Тогда Накахара осознал весь масштаб трагедии.              — Ты чего вскочил, спал бы дальше. — старший мафиози недовольно-задумчиво смотрел на напарника.              — А ты почему поднялся, Чуя? — поняв, что ему не грозит опасность, Осаму устало падает на диван.              — Я подумал, что было-бы хорошо взять нам обед.              — Надо же, не знал, что рыжие коротышки умеют думать. Я не буду обедать. — проговорив это юноша встал и направился к выходу, но дверь перед носом захлопнулась и по звуку закрылась на замок.              — А теперь скажи, как давно ты не спишь? — Накахара умело проигнорировал выпад напарника, так как понимал, что терпеть это не может, ему физически больно смотреть, как тот убивает собственный организм.              — Не думал, что мерзких слизней такое интересует. — в карих глазах начал играть азарт из-за потенциально нового скандала с Чуей, но то быстро усмирил его своим взглядом.              — Дазай. Когда. Ты. В. Последний. Раз. Спал.? — каждое слово было проговорено достаточно медленно, чётко и с такой убийственной расстановкой, что желание спорить отпадало, ещё на первом слове.              Что-то застряло в горле мафиози от тона напарника, а как только он собрался силами, ответил:              — Я не помню.              — Блять. — только и слышится в ответ.              Бинтованный же выглядел, как провинившийся щенок, которого сейчас будут отчитывать за испорченные кроссовки, но к его же удивлению, Чуя садится на диван и зовет к тебе жестом. Точно, как хозяин собаки, но Осаму слишком устал, чтобы о таком думать, как и о том, что тело само по инерции двинулось в сторону Накахрары.              — Ложись и отдохни, Дазай, я побуду тут. — глаза цвета ясного весеннего неба, сейчас метали молнии, что возражения не принимаются. Повелителю гравитации повезло, что у неполноценного сейчас не было уже никаких сил спорить. Он молча подошел к дивану, так же молча лёг, молча, почему-то его голова оказалась на коленях ненавистного напарника и почему-то пальцы, облачённые в перчатки, так же молча начали перебирать волосы, пока одна ладонь не закрыла ухо и почему-то измученный бессонницей мафиози так же молча уснул.       

***

      Сигма молча наблюдает, как детектив опускается на колени мафиози и засыпает. У него ещё куча вопросов, но Накахара отрицательно машет головой, на секунду в голубых глазах появляется угроза мол «Только попробуй его разбудить, убью», ну или ему показалось.              В любом случае, бывший владелец казино тянется к бутылке воды, как спасению и решению всех его проблем, а чуть позже принимается за обед.              То, что он очнулся, не значит, что вся кошмарная полученная информация улеглась в его мозге. Её слишком много и мозг продолжает обрабатывать её.              Чуя, закончив свой обед, расслабленно сидел и вспоминал прошлое, иногда поглаживая бывшего напарника по голове.       

***

      Дальше никаких серьёзных происшествий не произошло. Осаму не спал только при пересадках, а потом так же отрубался под защитой Чуи. Сигма просто молча находился поблизости и спал время от времени. Накахара не понимал, на кой чёрт скумбрии понадобился этот хрен, но вопросы задаст потом.              Мир медленно начал оживать к их прибытию в Токио. Самолёт садится без происшествий, и Чуя благодарит китайских мафиози за сопровождение, пока Осаму связывается с коллегами и узнаёт всю актуальную информацию.              Самое главное — это Фукучи мертв. Брему Стокеру из-под контроля меча помогла выбраться девочка Айя и благодаря его способности Акутагава остался жить.              Ацуши интересуется, когда сам Дазай вернётся, на что тот отвечает, что уже завтра они встретятся. Тигр радуется этой информации и желает хорошей дороги.              — Эй, скумбрия! Долго ещё будешь телиться?! — Накахара кричит из вертолёта.              — К твоему сведенью, слизняк, скумбрии не телятся. — Осаму поворачивается к бывшему напарнику с улыбкой во весь рот, а тот бьёт себя рукой по лицу.              — Какой же ты идиот… — с недовольным шипением говорит исполнитель.              — Не бухти, Чуя-кун, осталось ещё немного. — детектив удобно устраивается напротив мафиози и Сигмы. В кабине они одни, а за управлением сидит родной пилот Йокогамской мафии. — Буквально тридцать минут и мы будем дома. — на это Накахара только довольно кивает. Видно, что он сильно устал, пока они летели через всю планету домой, но мог и Осаму же потревожить, чтобы самому отдохнуть, но не стал…              — А теперь касательно тебя, Сигма-кун. — мужчину аж передёрнуло от обращения к нему, так как последние двадцать плюс часов к нему не было никакого внимания. — Ты всё ещё желаешь вступить в ВДА?              — Да, думаю, да. — в шуме вертолёта практически не слышно его ответа, но Дазай умеет читать по губам. Ему не нравится, что тот опять мямлит, но нравится мысль, что ещё чуть-чуть и это не его головная боль.       Информацию полученную от трупа Достоевского они так же обговорят позже.       

***

      Ночь уже давно хранит покой города, но сегодня она действительно особенная. Звёзды мелкой, но частой россыпью огибают полный лунный круг. Бесконечные высотки города тянутся к ним, в надежде прикоснуться к чему-то далёкому, необузданному и страшно-прекрасному, но главные чёрные башни другие, они как сторожевые псы, охраняющие свою территорию, высматривая абсолютно каждого, кто мог бы навредить ей, мастерски маскируясь под покровом тьмы, правя ей, а под утро засыпая, передавая бразды правления самому главному небоскрёбу, тому, что в центре. Конечно, можно назвать его главной сторожевой собакой, но больше подойдёт определение «гнездо ястреба».              Человек обитающий на самом верхнем этаже, словно ястреб, самостоятельно построил своё гнездо и привлек бродячих псов, заключив с ними сделку о защите охотничьих угодий, ведь «Цель жизни — добыча. Сущность жизни — добыча. Жизнь питается жизнью. Все живое в мире делится на тех, кто ест, и тех, кого едят. И закон этот говорил: ешь, или съедят тебя самого. Так давайте будем теми, кто ест.» Он главный охотник, что постоянно заинтересован в расширении угодий, но в своё гнездо пускает лишь избранных, тех, кто разделяет его интересы или тех, кто имеет временную пользу.              Говорят, что ещё никто не покидал это гнездо живым. Ты либо верный пёс, либо тот, кого скоро съедят, либо ты Дазай Осаму, что улетел птенцом с родительского гнезда.              Но ведь птенцы улетают, а потом возвращаются грозными птицами?              Как блудные, взбунтовавшиеся дети, возвращаются к родителям.              Вертолёт в ночи отпускается на подготовленно площадку центрального офиса мафии, где встречающий всего один человек.              — Рад вас видеть в добром здравии. — слышится голос босса мафии, как только открылась дверь и оттуда вылезло сразу же две головы. — Поздравляю с успешно выполненной миссией. — его голос как обычно спокоен и в меру отстранён, но вот довольные огоньки в фиолетовых, усталых глазах выдают Огая с головой. Или он просто не пытался этого скрыть.              — Благодарю, Босс. — первым, как и полагается отзывается Накахара, он в приветствии снимает шляпу, а вот Дазай позади о чём-то достаёт Сигму.              — Как всё прошло?              — Всё прошло строго по плану, как Вы и говорили, Мори-доно. — голос Чуи звучал слишком уставшим, весь вид исполнителя кричал об этом.              — Вот и прекрасно.              — Что прекрасно? — врывается в их незатейливый диалог Осаму.              — Что ты возвращаешься в мафию, Дазай-кун. — мгновенно отвечает Огай, словно ждал этого вопроса всю жизнь. Бывший же мафиози состроил удивленное и оскорблённое лицо.              — Разве? Не припомню такого диалога, Мори-сан. Я помню, что говорил, что не собираюсь с Вами больше работать. — в этот раз уже босс отыграл удивление и недопонимание:       — Да. Всё так и было. Тебе записку показать? — на фоне Чую начинает тошнить от цирка, что устроили эти двое, ведь даже он уже всё понял. (Он всегда знал, что так и будет)              — О, было бы очень любезно с Вашей стороны. — Дазай улыбается ещё с секунду, пока легкий, негромкий смех двух мужчин не разнесётся ветром по крыше.              — Вижу, что ты в полном порядке, Дазай-кун. — остановившись первым произнёс Огай. — Можешь уже — пауза, босс посмотрел на часы, время «03.48» — сегодня приступать к работе.              Где-то на фоне, Накахара глотает своё недовольство.              — Как же так, Босс, Вы вообще-то мне месячный отпуск обещали, как только я закончу это дело. — обиженно начал возражать Осаму.              Чуя сейчас понимает, что ещё с вируса каннибализма? Нет, с трёхсторонней войны план уже был выстроен. Иногда эти люди его до жути пугают.              — Ты многого хочешь Дазай, через десять часов жду на работе. — уже более буднично, но всё ещё довольно звучит босс мафии.              — Ну да, да, конечно, ничего другого ожидать и не следовало от жестоко босса портовой мафии.              Накахара устало машет головой на этот цирк и направляет к двери. Осаму направляется следом, но его в очередной раз останавливает уже раздражающий голос:              — И да, Дазай-кун, с возвращением домой.              Как-то потеплело в груди от этих слов.       

***

      — Ну и какого хуя, ты за мной плетёшься скумбрия? — недовольно ворчит Чуя, направляясь к своей машине.              — Не будь таким злюкой, Чуя-кун, мне сейчас некуда идти. — как ни в чём не бывало детектив подходит к роскошной чёрной иномарке, уже готовясь открыть дверь.              — Разве? А как же твоё хвалённое детективное агентство? — Накахара не сопротивляется, потому что устал. Да, именно так. Он не хочет выяснять отношения и терять уникальную возможность услышать ответы на все вопросы.              — Фу, Чуя-кун, там сейчас сто-ооо-о-лько людей на меня нападёт стоит только мне перешагнуть порог. Не хочу. — последнее предложение он произносит, садясь в машину.              — Знай, мне тебя не жалко. Я просто устал. — они оба знают, что первое предложение это ложь.              Они молча выезжают с парковки, потому что правда очень устали, но исполнитель мафии долго не выдерживает:              — Так ты возвращаешься в Портовую мафию… Дай угадаю, на прежнюю должность? — негромко уточняет повелитель гравитации, взгляд немного мутнеет, но тело управляет машиной на автопилоте.              — Да, конечно, на меньшее я бы и не согласился. — тем же тоном отвечает Дазай. Сам он рассматривает за окном пейзажи пострадавшего города. Честно, он ожидал худшей картины.              — И как давно?              — Ммм, даже не знаю, но ты прав, когда я понял, что Гильдия пришла за книгой по наводке Фёдора, то уже тогда начал готовить весь этот план. — карие глаза сами переводят внимание на водителя, жажда узнать его реакцию. И к его удивлению:              — Хм, даже это понял. — Чуя просто расслабленно и довольно улыбается.              — Конечно, у тебя всегда всё на лице написано, Чиби. — словно делая у себя какие-то пометки отвечает уже бывший детектив, а у исполнителя нет сил на это злиться.              — Даже предателем не будешь считаться, а героем, который спас докторшу от ужасной участи. — слова сами собой сорвались с языка. По реакции Чуи, на собственные слова Дазай смог прикинуть масштабы трагедии, которую сам учудил четыре года назад. Пусть они и нормально долетели до дома, но это не значит, что так и есть.              — Скажу по секрету, но одним из ключевых пунктов договора было то, что Йосано-сенсей является неприкосновенной, то, что ей Огай потом наплёл, не имеет никакого смысла. Он просто довольствовался властью.              — Как и ты. — машина заворачивает в подземную парковку многоэтажки.              — Как грубо, не сравнивай меня с Боссом.              — Да, ты прав. Ты гораздо хуже и ужаснее него. Не могу понять, и как ты вообще уживался в обществе таких праведных людей.              — Честно, сам не понимаю. — после этих слов послышался шум отсоединения ремней безопасности, и парни покинули салон. — Но вот касательно Мори, ты ошибаешься. Не уж то сам ещё не понял, что это за человек, Чуя?              — Безусловно, он опасен, но ты, Дазай, гораздо опаснее него. — Накахара ставит машину на сигнализацию, и они направляются в сторону лифта.              — Ммм, возможно, это было раньше, но не сейчас.              — Ооо, неужели сам Дазай Осаму, демонический вундеркинд мафии признал, что потерял былую хватку? Подожди, ничего не говори, мне нужно это записать. — повелитель гравитации демонстративно достаёт телефон и начинает, что-то печатать.              — Только для тебя, Чуя такое откровение, остальных поубиваю, кто даже так смеет подумать.              — Как приятно. — довольно отвечает Накахара, заходя в только что приехавший лифт.              — Что именно? — Осаму хвостиком забегает к напарнику.              — Всё. — ехидно отвечает исполнитель, продолжая рыться у себя в телефоне.              И на какое-то время они опять замолкают. Каждый прибывает в своих мыслях образуя настоящую идиллию. Увидь их так сотрудники мафии, которые ещё служили при двойном черном, то точно не поверили своим глазам. Ведь все их помнят не только как самый смертоносный дуэт, но и как заклятых врагов, которых нужно обходить стороной, когда те в досягаемом пространстве друг друга.              Их помнят, по безукоризненным стратегическим планам Дазая и невообразимой силе Накахары, который приводил все планы в идеальное действо. Помнят, по громким дракам в офисе и по совершенному оточенному доверию в бою. Их помнят не по количеству исполненных операций, а по масштабности. Помнят, как ураган, сносящий всё на своём пути.              Их всегда помнили, а кто забыл, узнает, потому что сегодня днём новость о возвращении в ряды демонического вундеркинда облетят всю мафию за секунды. Сегодня днём, он станет врагом номером один для детективов и его это устраивает. В конечном итоге, Огай был прав, сказав, «С возвращением домой», потому что мафия всегда была его домом.       

***

      Как только двери квартиры открываются, Дазай воодушевленно заходит первым, быстро снимая обувь и оглядывая место, где обжился рыжий мафиози. Сам Чуя, видит в нём восторженного ребёнка, которого пустили на секретную территорию посмотреть одним глазком.              — Ну в принципе в твоем стиле, слизень. — уходя в глубь квартиры прокричал Осаму.              — Никто твоих комментариев и не спрашивал. — прорычал Накахара, пока до него не дошло — А ну стоять, блять, я первый пойду в ванную! — и побежал к заветной двери.              — Не догонишь, мелкая подставка для шляп! — пока ещё детектив закрывается в заветной комнате, держа дверь за ручку.              — Слышь, мумия бинтованная, я не пожалею денег и нахуй выбью дверь, если сейчас не откроешь! — повелитель гравитации громко постучал в дверь и начал дергать за ручку.              — Ну уж нет! Я первый хочу помыться! Не будь таким не гостеприимным, слизень!              — Ну всё готовься, я ломаю дверь! — и именно в этот момент, когда Чуя наваливается на бедную деревяшку, Дазай отпускает дверь и та открывается. Накахара летит прямиком на Осаму и тот его ловко ловит, ведь причинять травмы напарнику не входит в сегодняшние планы. Правда, если он сейчас не увернётся, то травмы будут у него.              — Ну готовься, мудло бинтованное, сейчас буду тебя пиздить — Чуя уже закатывает рукава рубашки, как детектив поднимает руки вверх и переключает внимание мафиози.              — Не думал, что из ванной может открываться такой красивый вид. — Накахара рефлекторно поворачивает голову в сторону панорамного окна, откуда и правда открывается вид неописуемой красоты.              Вообще, это стало ключевым фактором покупки именно этой квартиры. Просто огромная комната в глубоко-чёрном цвете с панорамным видом на город прямиком из самой ванной, что располагается прямо по центру и в близи окон. Слева располагается большое круглое зеркало, под ним длинная мраморная раковина с полочками, а справа прозрачная душевая кабинка. Даже для ванной комнаты много дополнительно освещения в виде отдельных светильников рядом с зеркалом, подсветкой на полочки под раковиной, отельным светильником для душа и закрепленным на стене для ванной.              Другого Дазай и не ожидал. Подстать Чуе.              Сам Накахара моментально остывает, наблюдая пейзаж ночного города. Осаму пытается смыться, но его сразу же тормозят сильные руки, облаченные в перчатки.              — Стоять, блять, куда собрался?              — Ммм, не знаю, но подальше от злых коротышек. — детектив останавливается напротив мафиози, наблюдая, как голодный кот, за своей добычей. Удобно, что Чуя успел снять шляпу, и ничего не мешает разглядеть глубокий океан эмоций.              На это повелитель гравитации только самодовольно улыбается, складывая руки вместе.              — Надо же, самостоятельно решил съебаться с моей квартиры. Даже не думаю тебя останавливать. — Осаму сразу же осознал весь «кошмар» ситуации.              — Не-е-е-е-т, Чуя! Всё совершенно не так! Ты меня не так понял!              — Разве? Ты сам сказал, цитирую «подальше от злых коротышек», я даже ругаться не буду. — торжествующая улыбка не покидала его лицо, а только ещё больше цвела.              — Ну нет, пожалуйста, Накахара-сан, не будьте так жестоки! Давайте лучше договоримся!              — Смотри как заговорил. Ну и что Ваша бренная, беспомощная душа предлагает?              — Давайте, как в старые добрые времена забудем о наших разногласиях, заключим пакт перемирия и, чтобы не воевать за сель прекрасную комнату примем ванну вместе. — руки обнуляющего эспера так же подняты вверх в знак капитуляции, но на губах играет довольная улыбка, а в глазах танцуют черти.              — А не многого Вы хотите, мистер нарушитель? — в том же тоне отвечает Накахара.              — Нет, думаю в самый раз. — довольно кивает Дазай и после этого действа парни начинают искренне смеяться. Прошло четыре года, как они в последний раз так проводили вечера после тяжёлых миссий, а других и не бывало и честно, никто не думал, что получится снова.              Шестнадцать лет для них удивительный возраст. Когда обычные подростки ходили в школу, подрабатывали, развлекались, пробовали в первый раз дешёвый алкоголь и сигареты, влюблялись, участвовали в разных клубах, они участвовали в разных преступных миссиях, где каждая вылазка означала проживёшь ты ещё один день или умрешь. Они уже не учились, они уже умели убивать и пытать. Они учились ораторскому искусству, психологии, политологии, экономике и прочим дисциплинам, которые преподаются в университете. В том мире они уже имели доступ к большим деньгам, качественному алкоголю, сигаретам и даже к наркотикам. Но во всем было и есть одно «но». Они были только вдвоём. Их окружало большое количество людей, но когда вы могущественные эсперы, «любимчики» босса, то желающих вам смерти росло в геометрической прогрессии, умноженной на два. Стресс, обваливавшийся раз за разом на растущий организм и психику был настолько велик, что сбросить его помогали те самые смертельно опасные миссии. Пока сам организм не начал давать сбои. Им жизненно было необходимо научится абстрагироваться от всего, но не расслабляться, ведь кругом враги, отдыхать, но всегда быть на готовы к атаке. Они вместе тренировали этот навык, пока не нашли другое спасение.              И как обычно, ответ оказался слишком простым.              Процесс был запущен тогда, когда они остались только вдвоём в кабинете и Осаму смог впервые за долгое время поспать несколько часов крепким сном. Оказывается, что если встречаться не на нейтральной территории, где-то в зале игровых автоматов, а на приватной и строго охраняемой, то восстановить силы гораздо проще. Позже, после ночных рейдов Дазай чаще стал наведываться в квартиру Чуи, которую ему обеспечивала мафия, сначала просто за поздним ужином, так как в контейнере негде готовить, только хранить консервы в холодильнике, потом ополоснуться в душе, ведь в контейнере отсутствует вся сантехника, а в последствии и на остаток ночи, потому что теплее и шум ветра не мешает (ещё и теплые руки, что всегда достаточно заботливо массировали кожу головы и отгоняли кошмары).              В одну из глубоких ночей, когда с очередной миссией было покончено и молодой мафиози зашёл в гости к напарнику, так как до своего контейнера ему было лень ехать, то был удивлён, что тот ему не открыл. Чуя всегда был в курсе куда направляется трата бинтов и когда его ориентировочно ждать, и ждал. Смутившись происходящему, Дазай взломал зверь и зашёл внутрь, готовя пистолет, но к его личному удивлению и Накахары тоже, тот просто залежался в ванной, расслабляясь после тренировки.              — Что ты делаешь? — Осаму явно не смущало, что юный повелитель гравитации лежал голый в ванне с пеной, в отличии от самого Чуи, который взбунтовался моментально.              — Нет блять, это ты что делаешь, скумбрия бинтованная?! — было видно, как тот дёрнулся, но в последний момент остановился.              — Я пришёл к тебе, ты не открываешь, мало ли, что могло случиться. — уже более спокойно и уставши, отвечает второй мафиози, убирая пистолет в кобуру. Накахара улавливает его настроение, поэтому тоже успокаивается, опускаясь под воду глубже.              — Я просто сегодня очень устал на тренировке с Анэ-сан, вот и решил принять ванну, а телефон сел. — словно оправдываясь за свой поступок пробурчал Чуя.              — А разве это помогает снять усталость? — голубые глаза округляются и смотрят, как на идиота на человека, который до сих пор стоит в проходе, Осаму честно не понимает его реакции. Ему то, откуда такое знать?              — Да-а-а-за-а-ай — мучительно тянет Накахара, осознавая очередной масштаб трагедии — Вода помогает расслабить мышцы, ты не знал? — сидящий в ванне искренне спрашивает, без издёвок и насмешек, и получает такой же искренний отрицательный ответ. Возможно, будь они в других обстоятельствах, то всё сложилось по-другому, но сейчас, когда все маски сброшены, можно разговаривать абсолютно искренне и рассчитывать на это в ответ. — Даже не замечал, когда в душе мылся?              — Нет, сам знаешь, я достаточно быстро ополаскиваюсь и не заостряю на этом внимание. — теперь внимательный взгляд карих глаз изучает новый объект его интереса в виде наполненной ванной. Он сам не знает, почему не задумывался об этом раньше.              — Раз так, то может быть присоединишься? — Чуя не знает, какой чёрт его дернул спросить, ведь уже давно надо было прогнать это недоразумение ссаными тряпками, но взглянув на него такого измученного и уставшего, вопрос сам слетел с языка.              — А можно? — зачем-то переспрашивает Осаму, хотя сам вопрос подразумевал положительный ответ.              — Это разовая акция, скумбрия — голубые глаза опять начали метать молнии, сначала на всё ещё стоящего столбом Дазая, а потом на контейнер с вещами.              Это была не неловкая пауза, а скорее всего просчёт всех возможных вариантов исхода, данной акции.              В конечном итоге, Осаму начал раздеваться, а Чуя только сказал:              — Подай мне мои трусы, а свои бинты уродские сними.              Никто и не заметил, как у Дазая появились собственные ключи, а квартиру Чуи начали заполнять мотки бинтов.       

***

      — Ну раз это твоя идея, то сам этим и занимайся. — немного нахально, но довольно улыбается Чуя, направляясь в сторону выхода, от всей этой перепалки ему аж есть захотелось.              — Так точно, капитан! — состроив солдатика ответил Осаму и начал более подробно изучать пространство.              Он понял, что Накахара отправился на кухню, а значит поздний ужин обеспечен, так и он займётся не менее полезным делом.       

***

      В холодильнике не так много продуктов, но на простой оякодон с курицей хватает. Простое и не замысловатое, но сытное блюдо как раз то, что нужно в 4.23 утра.              На самом деле Чуя думал, что как только он зайдёт домой, то отрубится мертвым сном прям в прихожей на полу и даже был в процессе, когда снимал обувь, но Дазай, как обычно внёс свои коррективы. Эта сцена в ванной, придала новых сил, как раз на то, чтобы поесть и помыться.              «Навевает воспоминания о прошлом. Одно радует, Босс сказал, что необходимо подойти к трём дня, значит хотя бы чуть-чуть можно будет поспать.»              Из размышлений вырывает чужой голос:              — Чуя, а где у тебя полотенца? — только шатеновая макушка торчит из косяка, что заставляет повара улыбнуться.              «Вот вроде повзрослел, а ни черта не поменялся»              — Подожди, я сам принесу, они в шкафу в моей комнате, не найдёшь сам.              — А вот и найду. — и так же стремительно покинул Накахару детектив.              «Нет, ну правда не меняется»       

***

      Квартира у Чуи не просто большая, она огромная. Сначала Дазаю показалось, что практически весь метраж занимает ванная, но нет, кухня, гостиная, спальня занимают не меньше места, а зная напарника, то тут есть ещё комнаты, до которых он не добрёл.              Всё сделано в минималистичном чёрном и сером цветах с акцентом на белое. Явно подстать молодому, но занимающему не последнее место в организации мафиози.              Осаму помнит его первую квартиру в мафии. Она была небольшой и в коричнево-бежевых тонах. Ему предлагали такую же, но те казались мертвыми и пустыми, а квартира Чуи яркой и живой.              Это самая сильная способность Накахары, делать всё вокруг себя лучше и живее.       Скорее всего он до сих пор этого не понимает, но Дазай знает. Он питается этой силой, как паразит, эта сила не даёт ему умереть до сих пор, а Чуя либо-дурак, что ничего не понимает, либо всё прекрасно осознаёт и позволят это делать.              Позволяет паразитировать в его жизни.              И отчего-то, Осаму думает, что верен второй вариант.               Со спальни так же открывается невероятно красивый вид на город. Уже скоро рассвет и видно, как луна собирается уходить за горизонт, буквально ещё минут сорок и белого диска совсем не станет, как и сопровождающих звезд.              Поискав глазами, Дазай натыкается на шкаф. Он встроен в стенку и поэтому, когда его открывает, то даже присвистывает. Конечно, ожидалось, что-то похожее, но увидеть и подумать разные действия. Это не шкаф, а настоящая небольшая гардеробная, в которую можно зайти. Тут и классические рабочие костюмы, домашняя одежда, верхняя одежда, обувь и шляпы на специальных подставках и дополнительных свет с зеркалом в пол.              — Сказал же, не найдёшь. — позади послышался голос.              — А я не могу понять, зачем маленьким слизнякам такие большие шкафы. Не уж то из-за комплексов? —поиграв бровями спросил Дазай.              — Отстань, я и так устал. Будешь доёбывать, выкину с окна. — повелитель гравитации прошёл дальше, к закрытой секции шкафов.              В знак принятия ситуации, Осаму поднял руки и покинул гардеробную, направив свой взгляд опять на вид из окон.              Ему даже страшно думать, какую сумму отвалил за эту квартиру Накахара, ведь даже с его доходами на сегодняшний момент, на такую роскошь надо было копить.              — Занеси в ванную, а я пока нам еду положу. — в ответ тишина — Ау, скумбрия, ты меня слышишь? — и опять тишина. — Не уж то, подумал над моим предложением скинуть тебя с окна? — ноль реакции, что начало раздражать и не раздумывая мужчина кинул полотенца в детектива. Тот мгновенно среагировал, поймал и выдал:              — Луна сегодня красивая, не так ли?              Первое, что подумал Накахара — «Ну да, красивая», а потом «Что блять?», собственно, что он и озвучил:              — Что блять?              — Как грубо, вообще-то на такое принято по-другому отвечать, Чу-у-у-у-я. — обижено протянул Осаму и направился с полотенцами в сторону выхода, оставляя Накахару ещё в нескольких секундах недоумения.              Когда до него доходит, то рука автоматически бьёт по лицу.              «Ну вот и кто так делает, а Дазай, ёбанный тебя в рот…»              Сильно пытаясь не зацикливаться на этом, гравитационный эспер ушёл на кухню за поздний ужином-ранним завтраком.              В этот момент, Осаму проверял воду и улыбался своей маленькой шалости. На ближайшие часа три у него уже готов грандиозный план, и он его обязательно исполнит в лучшем виде. Да простит его уставший Накахара.       

***

       Как из двух других комнат, с кухни открывается тоже изумительный вид. Казалось, что эта квартира занимает весь этаж, но нет, Осаму видел другую входную дверь.              — Ты всё приготовил? — Чуя принял стратегическое решение игнорировать последний момент их диалога и это именно то, на что Дазай и рассчитывал.              Он правда очень устал со всей этой историей с Достоевским, но Чуя это другое, Чуя его источник силы и генератор идей. Мозг сам активизируется и это невозможно контролировать.              — Да, конечно. — он проходит и садиться за стол, куда сразу же подаётся самый аппетитный омлет.              — Ну и хорошо, сейчас ещё отдохнём и спать. — видно, что Накахара повзрослел и уже не даёт себя так просто читать, но Осаму чувствует его смятение, а это то, чего он и добивался.              Зерно уже посажено.              — Ага, тебе завтра ко скольки на работу?              — Мори-сан написал, чтобы в три мы были в главном конференцзале. — Чуя радуется, что Дазай решил подержать в его решении, не продолжать прошлый диалог — И от куда он только понял, что ты за мной увяжешься… — более разочарованно добавляет мужчина.              — В этом нет ничего сложного, — с набитым ртом отвечает детектив и его моментально перебивают              — О, Ками-сама, не говори с набитым ртом, раздражаешь.              На это замечание Осаму только тихо посмеивается.              — И не смейся, придурок.              — Ладно, ладно, как скажет Его королевское величество! — все так же продолжает Дазай, на что Чуя только тяжело вздыхает и решает продолжить диалог:              — Я надеюсь, что ты соизволишь завтра прийти.              — Да как ты посмел, Чиби, подумать обо мне так плохо?! — Осаму сначала играет роль оскорблённого человека, но потом прожёвывая последний кусочек отвечает спокойно — Конечно я завтра приду, Чуя.              — Ну да, да, попрощаться со своим прошлым коллективом. — он не хочет звучать так обиженно, но по-другому не получается, они оба это понимают.              — Не без этого, конечно, но явно не тебе с ними вести переговоры.              — Вот именно, я не могу понять, на кой, хер, Мори-сан хочет, чтобы я присутствовал там. Даже Анэ-сан была бы и то полезнее, чем я. — после этого Накахара так же заканчивает трапезу.              — Детективное агентство сейчас является самым пострадавшим игроком во всей этой истории, — «После тебя конечно» — думает Чуя, — и договор о помощи гласит, что кто-то один должен по концу кризиса перейти на сторону мафиози.              — И как удивительно совпало, что там состоит один из прошлых глав организации. — продолжает его мысль Накахара, понимая, к чему ведёт детектив.              Или уже нет?              Наверное, всё ещё да.              — Ага. Конечно, Мори-сан при всём своём желании не смог бы забрать Йосанно-сенсей и остаюсь только я. Пусть по мне и не скажешь, но я хорошо вписался в их компанию добродушных людей. — на это гравитационный манипулятор предвзято щурится и начинает убирать посуду, радуясь, что Осаму съел ту, небольшую порцию, что он положил. — Они считают меня своим…              — И поэтому придут всей толпой, чтобы предложить что-то другое, но вопрос «Что?». — заканчивает Накахара вместо Дазая.              А у того только сердце и замирает от этого действа. Ему не нравится, когда его перебивают, но Чуя — это другое. Чуя его не перебивает, а дополняет и заканчивает мысль, точно так, как он и хотел закончить. Их умение понимать друг друга даже спустя столько лет не общения, всё ещё его удивляет.              — Ответ в том, что им нечего предложить. Они знают, что я состоял в мафии, но даже не представляют какую должность я занимал. Вызовется кто-то другой, некоторое самопожертвование во благо.              — Вот только это Боссу не надо, так как Вы изначально договорились об этом. — убирая остатки еды в сковороде в холодильник, продолжает Чуя.              — Ага. — и не заканчивая мысль Осаму поднимается с места и направляется в ванную.              Накахару это раздражает, но он согласен с гостем, а то вода остынет.       

***

      Заходя в ванную комнату, Чуя обнаружил задумавшегося напарника. Тот явно думал о бинтах. Года идут, но эта скумбрия не меняется.              Хотя бы лицо перестал бинтовать, уже хорошо.              — В аптечке хватит бинтов, на твою рыбью задницу, а в воду в бинтах я тебя не пущу. — моментально разрешает дилемму детектива Чуя и сам быстро снимает футболку с брюками, как и раньше оставляет трусы.              — Как у тебя всё просто, Чиби… — бурчит себе под нос Дазай.              — Что ты там вякнул? — злобно зыркнул на напарника исполнитель, а после выключил верхний свет, оставляя помещение в освящении с окна.              Заметно, что он хорошо ориентируется в пространстве, и не спотыкаясь включает подсветку зеркала.              Наверно, должно стремно смотреться лицо Осаму позади, подсвечиваемое сбоку улицей и чуть-чуть подсветкой зеркала, но Чую только пробивает на легкий смех.              — Ничего. — и мужчина сам подходит ближе к зеркалу.              Накахара тем временем начинает расчёсывать волос, так как в планах помыть наконец-то голову. Он в жизни не признается, что это хорошо Дазай придумал, сейчас разобраться с грязью, а не вставать рано утром, в попытках сделать что-то со своим телом, лицом и волосами.              — Так что там с совещанием и почему я должен там присутствовать? — решает продолжить мафиози, направляясь в ванную. Он даже не хочет включать дополнительное освещение, так в полумраке даже атмосферное и комфортнее получается.              Дазай тоже уже стоит в трусах, разматывая грязные бинты. Это единственное, что он не сменил во время всех перелётов.              — Ах, да. Ну так вот, — он тянет за очередной узел на груди — Даже если Мори-сан, согласится взять другого, то пользы будет очень мало. — получая немой вопрос от собеседника, Осаму сразу же отвечает — Мори-сан прекрасно понимает, что все члены агентства поголовно верные приспешники добра и что дельных мафиози из них не выйдет, какая бы крутая способность у человека ни была. — Чуя довольно кивает, соглашаясь с этим утверждением, глубже погружаясь в тёплую воду. И вроде как усталость накатывает на него новой волной, но вода расслабляет напряженные мышцы, снижая мощность волны. — Как ты понял, они придут всем авангардом, хотя на встречу официально приглашены только Фукудзава-сан и Куникида-кун.              «Вот оно что»              Наконец-то у Накахары в голове щелкает и Дазай тоже это слышит.              — Я буду там, не как исполнитель мафии, а как детектив, который принял свою участь, а Мори-сан не может присутствовать на такой важной встрече один, даже заведомо зная, что я на его стороне. — наконец бинты на руках тоже покидают его тело, обнажая бесчисленное количество шрамов миру, но сейчас темно и навряд ли их вообще можно увидеть. — Коё-сан достаточно привязана к Кекё-чан и при всей её сноровке, в случае чего, она в первую очередь будет защищать девочку. — он добирается до последних бинтов, что на ногах — Верлен-сан с ними вообще не знаком, а от того и простое его присутствие будет делать обстановку слишком напряженной, а Хироцу-сан по статусу не проходит.              — И остаюсь я, тот кто уже знаком с детективами, но не испытывает ни к кому симпатии. — спускаясь ещё ниже, рыжая голова ложится на чёрный бортик ванной. Он не смотрит на Дазая, просто потому что, потому, его взгляд устремлен на город, где скоро будет виден рассвет.              — Рад за тебя, слизень, ещё не все мозги слизью затекли. — мужчина готовится уворачиваться, но к его же счастью, его комментарии игнорируют.              — А зачем тебе Сигма? — задаёт уже давно интересующий вопрос Накахара.              — Этот парень славный. — на такой ответ, Чуя поворачивает голову к вторженцу в его квартиру и вопросительно поднимает брови — Он искал дом, и я подумал, что агентство хорошее место, чтобы его туда затащить. В конце концов, они любят подбирать бродячих щенков. — ликуя, что бинты на его теле закончились мужчина направляется к долгожданной тёплой ванне.              — Ты бы мог его оформить в мафию. — тактично замечает Накахара. Он даже не двигается, чтобы напарник залез в воду, ванна очень большая и она спокойно уместит в себя два человека так, что они даже телами не пересекутся.              — Мог, — соглашается Дазай, залезая в ванную. Он уже успел оценить её размеры, но всё равно даже ему кажется она слишком большой. Язык так и чешется пошутить по этому поводу, но позже, сейчас пора заканчивать эту тему диалога. — но не стал. Он мог стать прекрасным информатором или шпионом мафии, но в конечном итоге мы не то, чего он жаждет. Такие люди в мафии долго не живут. Агентство, то, что надо маленькому мальчику, чтобы познать мир света и любви. Тьмы он и так уже под крылом небожителей наглотался. — Осаму наконец-то отпускается в воду и его тело сразу же захватывает давно забытое чувство расслабления в воде, ведь как он ушёл из мафии, то больше не наполнял ванну.              Не спрашивайте почему. Он вам не ответит.              — А ещё, это будет им прощальный подарок от меня. — более весело заканчивает мужчина, полностью уходя под воду.              — Только ты, Дазай, можешь дарить людей. — устало-разочарованно говорит исполнитель в как казалось пустоту, но шатеновая голова выплывает из воды, со словами:              — Ну почему только я? Ещё и работорговцы. — его тон максимально невинен, а внешний вид говорит о непорочности.              На секунду повисает тишина, а после легкий, тихий, мужской смех отражается в стенах комнаты.              — И какой же ты придурок, Дазай.       

***

      Больше они не разговаривали. Как-то не имело смысла это делать, когда вы гонитесь за одной целью — расслабиться.              Им не нужны пустые разговоры, чтобы заполнить тишину, им необходима эта тишина.              Тёплая вода приятно обволакивает границы тела, заставляет расслабиться напряженные мышцы и погрузиться в негу бездумья. Чуя практически по подбородок находится в воде, голова лежит на стенке ванной и только иногда взглядом стреляет на город, а потом на Дазая. Тот в свою очередь находился в воде по грудь, руки растеклись по бортикам, а голова задрана в потолок.              Небо медленно начинает светлеть, ещё пять-десять минут и первые лучи солнца дотронуться до мрака в комнате, казалось разбивая томную, приятную атмосферу, но первым покой прерывает Осаму, поднимая голову и обращаясь к Чуе:              — Ты во мне новую дыру просверлишь, вешалка для шляп. — на его замечание мафиози только показательно закатывает глаза и принимает новую позу, облокачивая руки на края ванны и кладя на них голову.              — Что-то не так? — решает продолжать Дазай, хотя он более чем догадывается о чём думает мафиози, но легче из него самого всё вытащить. Сначала на свой вопрос он слышит целое ничего, но потом, когда голубые глаза вновь на несколько секунд вернулись к его телу, слышит очень тихий ответ:              — У тебя слишком много новых шрамов… — опять прячет взгляд Накахара в руки. Он не хотел говорить об этом, но когда они были напарниками, то он сам следил за безопасностью Дазая.              Всем известно, что инстинкт самосохранения у него напрочь отсутствует, а поэтому слова «безопасность» и «Дазай» никогда не пересекались в одной плоскости. Менее узкому кругу лиц, так же было известно, что Осаму не любит боль.              Лучше всего это было известно Чуе, ведь как только этот придурок решал поймать шальную пулю, то потом обязательно изноется, что ему вообще-то больно, и что Накахара, как его верный пёс должен спасать и защищать. А Чуя, на секундочку всегда это и так делал, так же, как и то, что помогал потом с залатыванию ран.              Конечно, всё это пришло не сразу, когда только уже глава исполнительно комитета сбегала с больничного крыла, потому что скучно, а раны надо было обрабатывать. Накахара чуть в ужас не пришёл, когда тот после серьёзного ранения и операции через несколько часов приперся к нему домой. Наорал на Дазая он тогда знатно, но в конечном итоге помог с обработкой раны. Опыта в таком деле у него было много и опять же из-за Осаму и его суицидальных заскоков. Он сам уже хорошо обращался со способностью и поэтому новых серьёзных ранений после истории с Верленом у него не появлялось.              Чуя никогда не хотел лишней головной боли, поэтому и защищал Дазая. Только поэтому.              — А ты про огнестрельные. Ну да, — мужчина сам начал осматривать своё тело — есть такие, а что хочешь посмотреть? — уже шаловливо играя карими глазами продолжил детектив и сам принимает такую же позу, как и его сосед по ванной.              — Ой, иди лесом Дазай. — пробурчал Накахара и в этот момент начали появляться первые лучи солнца. В этот момент, когда Осаму смотрит, на бурчащего Чую, его сердце замирает в давно забытом трепетании. Влажные, рыжие волосы медленно начинают загораться, а на коже, покрытой водными каплями, начинают играть маленькие веснушки. На самом деле их не видно, но Дазай знает, что они есть, от того и картина перед глазами играет ярче. Даже в таком положении видно всю атлетичность и маскулинность тела напротив, от него исходит сила и грациозность, мощь и утончённость. От него исходит самая настоящая, бурлящая, яркая, греховная жизнь.              И вот, он, как и тогда в пятнадцать лежит пораженный энергией парня напротив и не знает куда себя деть.              Но сейчас всё сложнее, он наделал много ошибок и намерен их устранить. Сейчас самый подходящий момент, они уставшие после многочасового перелёта, бойни в тюрьме, лежат в тёплой ванной, что расслабляет тело настолько, что лень двигаться, а как вишенка на торте, расцветающий рассвет, что добавляет ещё больше теплоты и уюта, что делает нынешнею атмосферу самой подходящей для самого неприятного и тяжёлого разговора.              — Чуя. — вызывает мужчину Дазай, подсознательно ему хочется отступиться, пошутить тупую шутку про размер ванной, но он уже решился. Сейчас или никогда, потому что более подходящего момента не будет.              — Что ещё, Дазай? — голубые глаза вновь обращают внимание, на гостя, и сразу же настораживаются, видя, как тот напряжен.              — Нам нужно поговорить. — серьёзно продолжает Осаму и в подтверждении своих слов садится ровно, напротив Накахары.              — О чём? — исполнителю это не нравится, не нравится это напряжение в голосе и тяжелый взгляд карих глаз.              — О моём уходе из мафии. — Дазай чувствует, как сначала, что-то трескается в душе Накахары, а потом закипает, до температуры котлов в аду.              — Нам не о чём разговаривать. — чётко отчеканивает хозяин квартиры, скрывая свой взгляд опять в руках.              «Вот ведь, мразь, подгадал, когда я не захочу драться»              — Нам нужно это обсудить, ведь с моим возвращением, Босс по любому опять захочет вернуть наш дуэт в боевой строй. — аргументирует Дазай.              «Пожалуйста, дай мне высказаться, Чиби»              — Мне лично не о чём с тобой говорить. — продолжает гнуть свою линию Чуя, давняя боль опять начинает бить по мозгам.              «Ты сам во всем виноват, сам и расхлёбывай»              — Ты же понимаешь, что я ушёл из мафии, а не от тебя. — продолжает так же настойчиво Осаму. На эти слова исполнитель мафии промолчал.              В конечном итоге они оба упрямые бараны, которые всегда идут до конца.              — Тогда не было другого выхода, это было единственное верное решение. — Дазай видит, как тяжело даются его слова напарнику, но ему тоже не легко.              «Посмотри мне в глаза, Чуя и ты всё поймешь»              — Ты мог сказать мне об этом. — у детектива начинает душа разрываться от этого категорично-обиженного тона Накахары, но они обязаны это пройти, иначе нельзя. — Просто, черт возьми, сказать, что ты сматываешься, оставляя меня одного в том дерьме, в которое затащил. — он не кричит, не рвет глотку и не лезет в драку, он звучит притворно безразлично. Оно и понятно, он уже миллион раз всё это пережил и обдумал.              «Мне просто нужно было знать, где ты»              — Я… — решает прервать его Осаму, слова в горле комом застревают, хочется увести подальше взгляд, превратиться в пыль, лишь бы не слышать ту обиду и презрение в родном чужом голосе — не мог…              Тут не выдерживает Чуя и обращает свой взгляд на собеседника, что моментально отпускает вниз глаза.              «Я надеюсь, тебе стыдно, скотина за это»              — Конечно, ты не мог, Дазай, — исполнитель намеренно выделяет его фамилию, вызывая к себе — ты никогда не можешь. — и в конечном итоге его авантюра увенчается успехом.              Карие глаза встречаются с голубыми. В первых лучах солнца одна пара бушует словно шторм, готовый потопить корабль, а кария пара виновато блестит, готовясь потонуть в том самом шторме эмоций.              — Если бы я тебе рассказал, то не смог уйти… — только он и заключает, но чувствуя, что напарник хочет продолжить свою версию, быстро перебивает — Тогда, Мори-сан всё подстроил, пришествие Мимик в Йокогаму, то расследование касательно пропажи Анго — его руки начинают очень сильно сжиматься за края бортиков ванной, что не уходит от внимания голубых глаз — и конечно же смерть Одасаку. Если приход Мимика был для итогового получения разрешения на деятельность одаренных, то последнее явно было для меня. — взгляд карих глаз мрачнеет, а голос становится тяжелее — Сам знаешь, каким несносным я тогда был. Мори-сан таким образом, хотел не просто проучить меня, а выгнать из организации. Ему было прекрасно известно о наших дружеских отношениях, и он понимал, что, убив Одасаку я либо убью его из мести, либо уйду. Я не мог с тобой связаться, Чуя, иначе бы и тебя могли посчитать за предателя. — под конец монолога его голос окончательно осел, превратившись в безжизненный голос.              — Дазай… — только и мог из себя выдавить второй во время паузы.              — Нет, подожди, я ещё не все сказал. — карие глаза опять поднимаются и встречаются с голубыми — Тогда, когда я пришёл на место сражения, Одасаку уже умирал. Последние его слова были о том, что если мне нет разницы, где находится между светом и тьмой, то «выбери светлую сторону, ведь это сделает тебя чуточку лучше». Он сказал, что он мой друг и знает, как будет лучше, — Чуя начал замечать, как мужчину напротив начинает захватывать истерика              «Вероятно он об это говорит первый раз вслух»              — Но он ошибся! Два года в бегах от мафии, а потом работа на светлой стороне с детективами. Это был сущий кошмар! — истерика начинает разгоняться — Конечно приятно помогать людям, но сначала бегать как умалишённый в первый год от мафии, а потом ещё три просто так практически просиживая, без возможности нормально раскидывать мозгами в реально интересной ситуации это невозможно! Достоевский уже давно тёрся вокруг Йокогамы, а из-за того, что тебе нужно официально миллиард разрешений приблизительно на всё не делало ситуацию лучше. Всё приходилось делать одному и опять же рассчитывать на мафию, ведь в агентстве, все такие добрые и правильные, что до тошноты. Я тебя уверяю, когда поймали Достоевского они реально подумали, что всё закончилось! Конечно, Ранпо-сан мог и всё сразу сам понять, но он ещё ленивее меня, да и загадки Фёдора, это другой уровень. Всё могло обойтись меньшей кровью, но из-за ебучей бюрократии я был вынужден действовать по-другому! Я правда сначала думал, что делаю всё правильно, я правда помогал и думал, что искуплю грехи, но, блять, я не считаю, что кто-то вроде меня должен их искупать. Все там мне казались дикими лицемерами, пока не понял, что главным лицемером был я! Они правда такие люди, искрение и добродушные, а я не такой. Меня тошнит от них… — мужчина делает паузу, понимая, что в порыве эмоций наговорил слишком много лишнего, отправляя свой взгляд на рассвет — Они правда хорошие люди, хорошие как Одасаку, но всё это не для меня… — на выдохе заключает детектив свою исповедь, опять направляя свой взгляд на рыжего мафиози, что казалось не дышал. Проходит ещё секундная пауза, прежде чем Чуя говорит:              — Но мою новую машину мог бы и не взрывать. — заключает он и Дазай сначала не понимает смысла предложения. До него доходит через несколько секунд и в тот же миг по комнате разносится тихий истеричный смех.              В этот момент лучи солнца начинают активнее проникать в ванную, практически не оставляя теней, а Накахара смотрит на Осаму. Тот явно удивлен его комментарием, от того и смеётся и это радует мафиози, поэтому и добавляет к первым словам:              — Я рад, что ты всё понял, Дазай. — он говорит тихо и спокойно, но детектив быстро замолкает, переключая внимание на собеседника и давая проанализировать слова. Как только смысл слов доходит до него, то карие глаза округляются в недоумении и шоке.              — Неужели ты всё знал?              Реакция когда-то демонического вундеркинда забавляет исполнителя, ведь тот такой умный до тех пор, пока дело не касается его собственных чувств.              — Нет, конечно, нет. Сначала я подумал, что тебе действительно нравится твоё новое место, но увидев тебя вымученного в тюрьме понял, что к чему. Ты не тот человек, который так легко согласился бы на что-либо, особенно возвращение в мафию, особенно после той истории, которую ты мне рассказал. — спокойствие Чуи начинает заражать Дазая, наверное, оно передаётся через воду — Но вот мы здесь, ты спокойно лежишь со мной ванной как в старые добрые времена и принял приглашение, значит, что-то произошло более весомое.              — Меня действительно пугает, как хорошо ты меня понимаешь, Чуя… — с долей разочарования произносит гость.              — Ну кто-то же должен это делать, раз ты сам не в состоянии. — слегка улыбаясь отвечает Накахара и брызгает воду на лицо детектива.              Тот оскорбленный таким поведением, отправляет ответную волну брызг.              Так начинается Великая водная война за первенство, под первыми лучами солнца.              Обманным трюком «брызги в лицо» Дазай дезориентирует противника, подготавливаясь к более масштабной атаке, но исполнитель Чуя Накахара не так прост и уворачивается от большей части воды, провоцируя резким уворотом несколько «крупных» волн. В этот момент чужая рука находит его правую ногу и тянет вниз. Гравитационный манипулятор, не растерявшись собирает всю силу в руке и направляет новый залп брызг на скумбрию, и та в попытке защитится отпускает ногу, закрывая лицо руками. Казалось, что слизень выиграл пару секунд превосходства, но нет, его контратакуют его же приёмом с уворотом, только добавляя силу ног! Моментально реагируя, самый сильный боец Портовой мафии, хватает те самые ноги, отправляя глубоководную скумбрию на родину! Задерживая дыхание, представитель рыбной расы намерен поквитаться со своим недругом слизнем и тоже отправить его ко дну.              О нет, они действительно могут потопить друг друга.              Хотя кого это волнует?              Они двадцати двухлетние мужчины, члены исполнительного комитета, профессиональные убийцы, самый разрушительный дуэт в истории мафии и им просто весело.              Они могут себе это позволить.              Так продолжается, пока слишком много воды не выплескивается за пределы ванной и Дазай не зажимает руки Накахары у себя в руках, наваливаясь на него.              — Сдавайся, капитан слизней! Я тебя победил! — торжественно заключает Осаму.              — Ну уж нет, скумбрия, не в этот раз! — и уходит под остатки воды, таща за собой противника, подхватывая его ногами за талию.              Теряя устойчивость, Дазай готовится падать прям на своего оппонента, ибо — «Нехуй выёбываться», но тот в последнюю секунду переворачивается на бок, занимая лидирующую позицию. Его руки действуют оперативно, захватывая в плен ног, а собственные направляет на шею.              — Вот теперь ты сдавайся, скумбрия! Я победил! — гордо заявляет Чуя, придавливая горло оппонента, так чтобы тот не мог говорить.       В этот момент Накахара чувствует, что под ногами начинается активное шевеление и концентрируя силу там ещё больше, на миллисекунду теряя прежнюю хватку на горле, чего и хватает Осаму, чтобы закричать:              — Глубоководные скумбрии никогда не сдаются! — и от этой фразы исполнителя портовой мафии пробивает на дикий смех, как, собственно, и детектива.              Великая водная война окончилась с окончанием воды на поле битвы.              Солнце тем временем всё больше захватывает небесный горизонт уже полностью освещая комнату.              Мужчины поднимаются и наконец-то садятся ровно, обращая внимание на рассвет.              — Ладно, признаю, квартиру ты выбрал великолепную, Чу-у-у-у-я, но за это ты мне должен будешь. — начинает Осаму, отодвигаясь в сторону крана и включает воду — Мир?              — Ты ещё скажи, чтоб тебе жопу полизать. — язвительно отвечает Накахара, отодвигаясь ещё дальше от обнулявшего эспера, чтобы воспользоваться собственной способностью.              — А почему бы и нет? — играя бровями спрашивает детектив, но не приближается, так как видит, что напарник использует гравитацию, чтобы к ним назад прилетели все шампуни и гели для душа.              — О Ками-сама, ты просто многого хочешь, Дазай, отъебись — и в заключении слов бросает гелем для душа в лицо гостя.              — Не будь так категоричен, сначала я могу. — несмотря на депортированный гель, Осаму ловит его, как и мочалку, похотливо улыбаясь. — Потереть тебе спинку? — и так же играя бровями.              — Фу блять, окстись, скумбрия и дай уже нормально помыться, видишь, времени много. — вообще за такие шутки он обычно бьёт ходячее недоразумение в его жизни, потому что смущает раздражает, но сейчас сил нет.              А вообще они правда иногда могли помыть друг друга, будь то бессознательный Чуя после порчи или только что попробовавший новый способ самоубийства Дазай, но иногда были более приземленные причины, например сильная усталость.              Но не всё сразу.       

***

      Первым ванную покидает Накахара. К его собственному счастью, во время легендарного водного сражения полотенца не пострадали и потому достаточно ловко, пока скумбрия смывает шампунь с волос, снимает мокрые трусы и обматывается полотенцем.              Волосы ощущаются тяжело, как и всё тело, но он находит в себе силы высушить голову, так как спать с мокрыми, когда через несколько часов важное собрание вообще не вариант.              Дазай тем временем смывая шампунь, рассматривает остальные баночки мафиози. В отличие от него самого, детектив никогда не пользовался таким количеством ухода для волос. Только шампунь и никаких масок, кондиционеров, бальзамов, он и так шикарно выглядит. Но до роскошных рыжих волос Чуи ему далеко. Осаму честно не понимает, зачем всё это исполнителю, если тот постоянно их скрывает за полями шляпы.              Хотя это Чуя. Этого уже достаточно, как весомого аргумента.              Слева раздаётся шум фена, и мужчина тоже решает подниматься. У него есть ещё одно незаконченное дело, прежде чем ложиться спать. Конечно, он немного (очень много) налажал с объяснением всего прошлого и настоящего, но сейчас не время на этом зацикливаться. Подумает об этом позже.              — Ну и большая у тебя ванная, Чуя, очень удобная. — со словами подходит Осаму, практически в притык к Накахаре. Вот вроде комплимент, но подъёб чувствуется.              — И не говори. — решает проигнорировать его в очередной раз хозяин квартиры, пока не чувствует мокрые, сколькие поползновения, по его талии — Фу блять! Скумбрия! — он переводит фен в сторону рыбины — Отстань уже от меня! И в кое-то веки, оботрись полотенцем! — голубые глаза метают молнии, а тёплый воздух из устройства дует прямо в лицо напротив, призывая сдаться в этом сражении.              Что, собственно, и делает гость, поднимая руки в сдающемся жесте.              — ФУ! ЧУЯ! КАК ТЫ ТАК МОЖЕШЬ СО МНОЙ ПОСТУПАТЬ?! — начинает Осаму играть в театр одного страдающего актера — НЕУЖЕЛИ ТЫ ТАК СИЛЬНО ХОЧЕШЬ МОЕЙ СМЕРТИ?! — на последнем слове фен выключается, а исполнитель мафии стоит в непонимании.              — Что, блять? — только и может из себя выдать, наблюдая, как на лице напротив начинает проползать довольная улыбка.              — Рыбам необходима влага, к твоему сведенью, слизняк. — детектив продолжает не двигаться с поднятыми вверх руками.              — Так поэтому тебя постоянно то в море, то в реку тянет? — саркастично спрашивает Накахара, включая фен заново.              — Именно! — с восторгом отвечает Дазай и в этот момент с него соскальзывает полотенце — Ой! — наигранно-удивленно мужчина продолжает, стреляя взглядом прямо в голубые глаза в отражении, которые конечно же всё видят.              «Как хорошо, что он ещё в трусах.» — думает Чуя.              «Как плохо, что на мне трусы.» — думает Осаму.              Фен опять выключается.              — Дазай. — Накахара не поворачивается к нему, он смотрит в их отражение и ему нравится, как они вместе смотрятся, баланс во всех его проявлениях — Что. — тон тихий, но каждое слово ощущается, как гром — Блять. Ты. Творишь. — с последним словом гром заканчивается прекрасными молниями, предвещая шторм.              Они оба знают, что Дазай специально его доводит.              Но проблема в том, что он знает для чего, а Чуя нет, что ещё больше его злит, он вообще-то устал.              — Ты плохой хозяин, Чиби — обиженно отвечает детектив, опуская руки и немного мотая головой в разные стороны — У тебя есть во что переодеться, а мне предлагаешь так ходить? — продолжая играть драму мужчина, но быстро «переобувается» — Хотя, я могу и без трусов ходить…              — Вот за какие грехи ты мне сдался… — только постанывает в ответ член исполнительного комитета мафии, он просто хочет высушить голову и всё. — ты уже был в гардеробной, — полотенце на полу загорается красным — ОБОТРИСЬ БЛЯТЬ — и летит в лицо детектива — можешь там что-то найти. — и опять включает фен.              Осаму что-то продолжает бурчать, но Чуя раздражён, а поэтому игнорирует его.       

***

      Невозможно описать радость словами мафиози, вошедшего в свою спальню. Он мечтал об этом с того момента, когда детективов объявили террористами, ведь страшный снежный ком набирал ужасающие обороты превращаясь в лавину немыслимых масштабов, сносящую всё живое у себя на пути.              Бессонные ночи и гонки за теми, кто решил воспользоваться моментом и подорвать авторитет мафии, постоянные совещания о следующих действиях, предоставление отчетов, поддержание связи с отделом и наблюдение за ситуацией. Финалом стало его путешествие в Мерсо, помощь в побеге Дазаю (Хотя кто кому ещё помог), более тридцати часов в обратной дороге и вот он наконец-то здесь, в своей квартире, в своей спальне. Да, пока не один, но это даже лучше в какой-то степени, так как наконец-то получил ответы на свои вопросы. Сбоку послышался голос. Как там говорят? Вспомнишь солнце, вот и лучик? В их ситуации больше подойдёт «вспомнишь говно, вот и оно».              — Ты в курсе, что ужасно долго сушишь волосы, слизняк? — и сразу с претензией говорит тот самый «лучик», параллельно оценивая внешний вид напарника. Мафиози стоит по середине комнаты, облаченный только в одно белое полотенце на бёдрах. Осаму старается не облизываться на это зрелище.              — А тебя это ебать не должно. — второй мужчина поворачивается полностью к детективу, обнажая перед ним ещё и голый накачанный торс.              Ладно, не облизываться только в живую.              — Как грубо, Чуя. — недовольно отвечает гость, выходя из гардероба. В трусах.              Солнце пока не заливает это пространство, как ванную, потому что окна выходят в другую сторону, но порозовевшее небо достаточно яркое, чтобы давать необходимое освящение мужчинам, чтобы оценить внешний вид друг друга.              — А я вот хотел тебе массаж предложить. — расслабленно проходит чуть дальше детектив, круча баночку масла в руке.              Чуя не удивляется. Чуя уже ничему сегодня не удивляется.              — И чем вызвана такая щедрость с твоей стороны? — сам он уходит в гардеробную, за чистым нижним бельём. Осаму в этот момент полностью закрывает шторы.              — Ммм, даже не знаю — громко отвечает мужчина — Просто захотелось. — а после на его лице появляется ехидная улыбка.              Через минуту Накахара появляется в дверном проёме гардеробной уже в чёрных боксерах.              — Ты никогда ничего просто так не хочешь, давай колись, что тебе ещё от меня надо.              — Ну я правда хотел сделать просто приятно. Я знаю, что ты очень устал и подумал, что это поможет тебе заснуть. — абсолютно безобидно и невинно хлопает глазами без пяти минут снова мафиози Осаму Дазай.              Чуя какое-то время пытается пытать его взглядом, но благодаря плотным шторам, которые не пропускают свет, желание продолжать играть в эти игры быстро пропадает.              — Делай что хочешь. — только бросает хозяин квартиры, прежде чем кинуть себя на кровать.              И нет, он ещё не понимает, что это будет фатальная ошибка.              Демонический вундеркинд мафии сразу же оживился на этом ответе и приполз к своей жертве, перекладывая её на живот.              — Просто расслабься. — повторяет Осаму, а Чуя просто смерился со своей участью. Он понятия не имеет, почему Дазаю не емётся несмотря на усталость, но сопротивляться бесполезно, а перспектива получить массаж достаточно привлекательная.              Накахара не задаёт лишних вопросов, а Осаму не начинает нелепых диалогов. Всё что он делает — это включает приглушенный свет от лампы около кровати и забирается верхом на Чую. Тот моментально напрягся, а когда на спину упало несколько крупных капель массажного масла, то и вовсе побежали мурашки по всему телу, но до боли знакомые мозолистые ладони начали растирать капли по всей спине.              Движения Дазая неторопливые, даже можно сказать, что ужасно медленные, тягучи и приятны. Последнее отказывается признавать Накахара даже в своих мыслях, но умелые длинные пальцы буквально выжимают из него и эти остатки мыслей, отправляя в сладостную, безмятежную негу.              Сам Осаму тоже растворяется в этом процессе, ему по-настоящему нравится это делать. Нравится изучать спину Чуи, шрамы на ней, нравится чувство осознания того, что только перед ним, этот невообразимо сильный и ужасающий эспер готов открыть спину. В том, что только перед ним он не сомневается. Чуя слишком хорош собой, и он это знает. А ещё он добрый и отзывчивый, что редко встречается в мафиозных кругах. Он преданный и чуткий даже по меркам обычных людей. Каждая его частичка тела и души невероятная и Дазай, делая массаж напарнику только сильнее упивается этим чувством. Оно его полностью поглощает, что даже на какое-то время он забывает, зачем всё начал.              Ему нужно признание. То, чего он отказывался принимать в пятнадцать, а потом боялся сделать в семнадцать. Тогда было слишком опасно, сейчас не лучше, но сейчас на нем висит много бытовых косяков, а не судьба мира и война за книгу, от того и должно быть легче.              В воздухе витает легкий аромат корицы, приятная полутьма даёт чувство спокойства и безопасности обоим мужчинам. Тьма располагает к себе, призывая ещё больше обнажиться, хотя они и так практически голые. Касания кажутся более интимными, чем когда-либо. Осаму мягко надавливает на трапециевидные мышцы спины, медленно переходя валянием кожи на шею, где длинные пальцы с небольшой силой растирают остатки масла. Как и ожидалось от бывшего гения мафии, делает он массаж так, словно занимался этим всю жизнь и вообще он выходец одного из борделей Коё.              Каждая микрокапелька масла оказывается в своей клеточке кожи, ещё сильнее наполняя приятным ароматом их двоих, параллельно выполняя свою главную функцию расслабление мышц.              От шеи таким же валянием мышц детектив переходит к пояснице, преступая к главному пункту плана. Он немного отстраняется от разогретой кожи за маслом, отмечая тихий стон разочарования, что означает только одно.              Чуя окончательно расслабился и потерял бдительность.              Мужчина быстро капает масло на руки и опять возвращается к действу, немного слезая вниз с задницы Накахары. Каждое его движение может оказаться последним, если мафиози заметит что-то неладное, но пока приятная тяжесть тела и сила рук заземляют, детектив начинает реализовывать план.              Сначала он так же разминает поясницу, прощупывая грань дозволенного, потом поднимается выше, как бы говоря — «Это массаж, ничего более», а потом опять возвращается к пояснице, опускаясь ещё ниже. Такими простыми и незамысловатыми движениями он убивает возможность того, что, спустившись к ягодицам мужчины тот убьёт его самого. Но когда всё же пальцы чуть задирают резинку боксеров, спускаясь ниже, раздаётся хриплый голос из-под подушки:              — Что ты творишь, Дазай? — голос был хоть на первые ноты расслаблен, но одно неверное слово или вдох и эти самые пальцы окажутся не в той заднице, в которую хотел Дазай.              — Ничего такого, чтобы ты мог подумать, Чуя. — в подтверждении своих слов мужчина растирает кожу, прежде чем точечно надавливать на определённые точки пальцами.              Ладно, возможно, Чуя начинает понимать к чему всё это идёт, но Ками-сама, он насколько сейчас расслабленный, что даже ворвись сюда вся мафия и объявляя его предателем за ещё не случившийся секс с детективом, он даже бровью не поведёт, пока эти прекрасные руки делают массаж.              Осаму внимательно наблюдает за реакцией мафиози, и видя зеленый свет, начинает действовать более активно.              «Возможно, это должно было давно случиться» — умиротворенно думает Накахара, чувствуя, как уже совсем в наглую лапают его зад. Завтра он обязательно всё выскажет этому ходячему недоразумению после собрания, а пока пусть делает что хочет.              «Как же давно это должно было случиться» — в противовес думает Дазай, мягко массируя ягодицы мужчины. В голове миллион мыслей ликования и не на одной, кроме первой он не может остановиться. Всё кажется таким правильным, что ворвись сюда любое существо, посмеющее нарушить их идиллию, то детектив личными руками его прикончит, потому что «либо сейчас, либо никогда».              Фаланги пальцев в очередной раз перебираются за резинку боксеров, чуть потягивая вниз и вот рот уже собирается открываться, чтобы спросить/сказать что-то по этому поводу, как тело под ним само приподнимается, позволяя осуществить задуманное.              От такого Дазай испытывает детский восторг, словно наконец-то получил желанный подарок от Деда Мороза. Пусть он не самый послушный мальчик, но если ради такого его попросят вести хорошо, то он будет себя вести хорошо хоть целую вечность. Пальцы чуть-чуть покалывает от волнения, и Чуя это чувствует и от того и улыбается довольно в подушку, что он не один тут такой.              Хозяин квартиры позволяет делать с собой всё, что угодно телу над собой, от того и не удивляется, что по факту его ставят сразу же в коленно-локтевую.              Осаму всё ещё ждёт, когда Чуя передумает и пошлёт его туда, куда он хочет пропихнуть свой язык, но тот нем, как рыба, собственно, как и сам детектив. Молчание интригует и будоражит создание, никто не собирается его прерывать и поэтому своё предложение, сделанное в ванной по поводу «сначала, и я могу», детектив начинает реализовывать.              Он знает, что Накахара возбуждён совсем малость в отличие от него самого, но дайте ему пять минут и тот будет сгорать от возбуждения.              Дазай сам себе даёт пять минут.              Начинает с поцелуев в поясницу, руками массируя ягодицы, от этого тело под ним покрывается небольшими мурашками. Постепенно поднимается выше по позвоночнику к лопаткам оставляя на каждой по одному поцелую.              Чуя выжидает, ему интересно, что будет дальше и что именно будет делать Дазай, когда ему предоставляют такую свободу. В местах поцелуев кожа начинает гореть огнём, а ощущение чужих рук на собственной заднице кажется до греховного правильным. И вот томная, сладостная нега начинает постепенно сменяться легким возбуждением.              Когда шатеновая макушка оказывается в близи его лопаток, то Накахара уже готовится к тому, чтобы повернуть голову и ответить на поцелуй, ведь так казалось правильным и по наитию, но Дазай не Дазай, если будет действовать на перекор всему, даже собственным чувствам, поэтому чуть позже Чуя задастся целью вытрахать всю дурь из гениальной головы.              Осаму почувствовал, как под ним напряглось тело, но решил это не комментировать, а наконец-то спуститься ниже, к ягодицам и желаемой дырочке. Одного дыхания хватило, чтобы анус инстинктивно сжался, а сам мафиози замер, но детектив не долго раздумывая целует колечко мышц, протягивая руки к члену снизу. И пока Дазай пытался скоординировать Накахару по ощущениям, тот прибывал в тотальном ахуе от ситуации, а его собственные слова «Ты ещё скажи, чтоб тебе жопу полизать» заиграли новыми красками, как и ответ того, кто медленно надрачивает ему и начинает проталкивать внутрь кончик языка. Лицо исполнителя начинает гореть, как и всё тело, кажется, что-то вообще отказывается ему подчиняться, ведь руки к подушке он придвинул кое-как, а Осаму тем временем начал более уверенно растягивать напарника своим языком, буквально сокрушая его изнутри. Умелые пальцы постепенно исчезают с члена, направляясь в сторону бутылочки масла и для хозяина квартиры это даже к лучшему. Возбуждение штурмует мозг, не позволяя остаться ни одной мысли, кроме слов «Больше», «Ещё» и «сильнее» и то, ещё чуть-чуть и значение этих фраз канет в небытие.              С каждым движением Дазай становится увереннее и потому уже поедает Чую изнутри, слишком увлекаясь процессом и задаваясь целью дотянуться языком до простаты, ему жизненно необходимо первым услышать стоны Накахары, что начинает извиваться под ним, подстраиваясь под него. Собственный член всё ещё находится в боксерах и какие бы они дорогие и качественные не были, ткань неприятно давит на член и желание освободится от них здесь и сейчас растёт в геометрической прогрессии.              Размазывая немного масла в руках Осаму тянется к тонкой талии мужчины и прежде, чем, тот понимает зачем, сильнее сдавливает тело насаживая на собственный язык. Прощупывая кончиком заветный бугорок, он усиливает хватку и движения. Пара секунд и в спальне раздаётся первый мужской стон удовольствия.              Позже Чуя обязательно пошутит про то, насколько длинный язык у Дазая.              Руки с талии возвращаются к теперь уже члену, стоявшему колом надавливая на его основание. Накахара превращается в сплошную эрогенную зону, что естественно льстит незваному гостю во всех смыслах этого словосочетания.              Осаму хочет так провести ещё ни одно столетие, до жадности вылизывая напарника, но первые хриплые стоны заставляют его член дёргаться сильнее из-за чего терпеть давление уже невозможно и приходится оторваться от процесса.              В ответ на это слышатся один недовольный стон, что заставляет детектива довольно улыбнуться. Картина голого, раскрасневшегося Чуи стоявшего на коленях с раскрывающемся розовым анусом будоражит взгляд и отпечатывается в самых отдалённых участках мозга для последующего воспроизведения в одиночестве, а пока мужчина хрипло выдает:              — Подожди. — и снимает наконец-то ненужную ткань, бросая её на пол.              За этим наблюдают голубые глаза, что пожирают тело напротив. Руки инстинктивно сильнее сжимают подушку, при одной только мысли о том, что произойдёт дальше… И на этом моменте Накахара внутренне даёт себе мощную затрешену, за то, что чуть не стал розовой размазнёй. Перспектива быть тупо отраханным ему не нравится, он тоже хочет проявить инициативу и так, чтобы не ему одному снесло крышу.              Чуе нравится, как карие глаза пожирают его, но, чтобы добиться ещё большего он приподнимается, ища чужую руку и Осаму считывает это правильно. Их пальцы переплетаются и Накахара, чувствуя масло на пальцах, тянет на себя, а второй рукой задвигая ягодицы вокруг, приглашая. То, как моментально сводятся скулы на чужом лице и темнеет взгляд достаточно для удовлетворения мафиози.              Чужие пальцы сразу же оказываясь в желанном месте, а взгляды мужчин наконец-то сталкиваются. В них горит только одно желание и страсть. Они вместе тонут в этом болоте и вместе наслаждаются им. Губы сами тянутся друг к другу, полностью закрывая пространство между ними. Ничего лишнего, только тихие вздохи удовольствия и касания.              Это давно должно было случиться.              Постепенно к первому пальцу Дазай добавляется второй, а поцелуи спускаются ниже по указке пальцев в шатеновых волосах. Чуя требователен до прикосновений и детектив полностью готов удовлетворить это. Он даст всё, что Накахара захочет забрать, потому что казалось, что так всегда правильно.              Они не проронили ни единого слова, полностью растворяясь в возбуждении и желании быть ближе друг к другу.              Некогда легкий запах корицы, что наполнял спальню сменяется на тяжёлый возбуждающий. Единственное тусклое освящение лампы украшает бликами разгорячённые тела, к которым прилипает постельное.              Будь Чуя в более трезвом состоянии разума, то понял, что постельному пришёл конец, но это будет позже, а пока…              А пока, пространство спальни разрезают новые громкие стоны. Дазай надавливает на простату, любуясь хаосом, что устроил собственными руками. Как обычно, он профессионально играет на нервах исполнителя мафии.              — Клянусь богом, если ты сейчас меня не трахнешь, — раздаётся прокуренный голос снизу — то на порог дома не пущу — между стонами вырывается у Накахары.              На это Осаму только довольно хмыкает и опять поставив в напарника в коленно-локтевую позу, тянется за маслом.              По идее надо спросить про презерватив и всё вытекающее, но блять, во-первых, он сам получасом ранее вылизывал зад Чуи так, словно от этого завесила его жизнь, а во-вторых, они оба знают, что таким образом никого так близко к себе не подпускали.              Это знание у них всегда было на подкорке мозга.              От обычного касания к собственному члену Дазаю хочется кончить, но он старается только быстро размазать массажное масло и пристроится к желаемому колечку мышц. Накахара под ним, только соблазнительно виляет бёдрами, призывая к действию, что даёт свои плоды.              Даже при такой длительной растяжке теснота ощущается слишком остро и для того, чтобы отвлечь внимание мафиози, детектив спускается к его шее, начиная целовать, руками придерживая дрожащие бёдра.              Им обоим хочется так много сказать, но оба знают, что слова не нужны. За них говорят касания, взгляды, дыхания, поцелуи. Этого слишком много для жестких и хладнокровных мафиози. Воздуха категорически не хватает, но Осаму только сильнее толкается вовнутрь, параллельно оставляя на теле любимого засосы. Тот не отстаёт и сильнее раздвигает ноги, чтобы лучше принять и перейти к более активным действиям.              Сантиметр за сантиметром полностью погружаются в повелителя гравитации, пока не раздаётся первый тихий хлопок соприкосновения кожи с кожей. Руки сами находят друг друга, скрепляясь в плотный замок, как и губы.              Осаму чрезвычайно нежен, ведь его цель принести удовольствие и штурмом завладеть сердцем Накахары безвозвратно. Он даже не догадывается, что всё это время его чувства были взаимны.              Осаму Дазай гений касательной любых вопросов, кроме вопросов собственных чувств.              Чуя сам начинает качать бёдрами, призывая к действию и детектив реагирует моментально. За первым аккуратным небольшим толчком следует второй, потом третий… Амплитуда с каждым движением всё усиливается, как и стоны обоих мужчин. Всего так много, их самих слишком много друг в друге. Это давит за возбуждённый мозг каждого, заставляя закончить здесь и сейчас, но у исполнителя портовой мафии другие планы.              Он прогибается под Дазаем настолько сильно, насколько в принципе это возможно и говорит:              — А теперь ложись на спину ты. — это приказ и Осаму не смеет его нарушать. Конечно, выходить из желанного тела, когда вы оба на пике такое себе удовольствие, но он даже не смеет пропустить мысль не послушаться напарника.              Ощущение пустоты давит, но повелитель гравитации быстро оказывается сверху надоедливого напарника с вызовом глядя прямо в карие глаза. Удобно устраиваясь сверху, мужчина медленно опускается на член, по-настоящему смакуя этот момент и сильнее дразня детектива. Тот не отрывает взгляд от того, как собственный член пропадает в Чуе, в очередной раз не оставляя между ними лишнего пространства. Руки сами тянутся к аппетитным, сильным бёдрам, чтобы помочь в движениях, но на это Накахара только отрицательно мотает головой.              Мужчина начинает самостоятельно покачиваться, выполняя волновые движения, ещё больше провоцируя лежачего, но взглядом запрещая двигаться. Детектив беспрекословно слушается, и Чуя навсегда оставит этот момент в памяти. Таким он никогда не видел Дазая и честно желает видеть ещё.              Он опять начинает увеличивать темп. Масло даёт невероятное скольжение, пусть даже если пот его частично блокирует, а воздуха опять становится не хватать, они полностью отдаются друг другу, как в последний раз. Всё сжимается до пределов только их тел и только их ощущений. Большие ладони помогают сильнее подпрыгивать бёдрам, тем временем как более маленькие, но не менее крепкие удерживаются на располосованной груди. Их опять становится слишком много друг для друга и в этот раз, когда стоны увеличивают громкость пропорционально интенсивности шлепков тел, они одновременно кончают. Прилипая друг к другу на веки.              В мокрые и опять грязные рыжие волосы запускается пятерня, в родном жесте поглаживая и потягивая их. Чуя только глубоко дышит, опаляя кожу под собой горячим дыханием.              Тишина опять захватывает спальню, но в этот раз её прерывает Чуя, отвечая на некогда ранее заданный вопрос:              — Ты прав, Осаму, настолько красивая, что и умереть можно.       

***

      Они так пролежали не более пяти минут, ведь каждая секунда на вес золота, а Чуя, между прочим, планировал поспать нормально. Признание, вырвавшееся из груди, немного озадачило самого мафиози, ведь он не планировал так быстро об этом говорить, но по итогу остался доволен, потому что сам момент располагал к этому. Тем не менее, сам детектив никак не отреагировал на это, что тоже является плюсом и поэтому Накахара опять первым прерывает идиллию, поднимается и отправляясь в ванную, о чём и сообщает мужчине под ним:              — Я сейчас в душ из-за тебя и если к моему возвращению ничего не будет убрано, то будешь спать за дверью квартиры. — и нет, исполнитель не замечает, что Дазай похоже даже не дышит от признания, но ему не до этого. Теперь он не просто устал, а ещё и затрахан до смерти.              «Осаму» — всё ещё звенит в ушах у лежачего. Он не ожидал, что звучание собственного имени с уст напарника произведёт такое впечатление. Оно звучало (как и само признание) очень тихо и лаконично, так, словно Чуя всегда его говорит.              Дазай слышал просьбу Накахары и знал, что, если не выполнит, тот даже несмотря на тёплые слова, отправит его за дверь, но чувство дикой неконтролируемой эйфории, окутало тело с такой степенью, что даже пальцем пошевелить невозможно.              Какой ужас, демонический вундеркинд мафии, человек, которому чужды все эмоции, сейчас готов визжать маленькой девочкой, которой ответили взаимностью.       

***

      Чуя тем временем в ванной тоже думает над ситуацией.              Это всё сложно, но с Дазаем никогда не было легко. Пусть он и ответил взаимностью в чувствах и не высказал всё в ванной во время важного диалога, это не означает, что он простил. Возможно, так будет легче принять новый формат общения и в принципе всё происходящее, но он знатно настрадался за четыре года, так пусть теперь Осаму это и отрабатывает.              Чуя уверен, что они ещё не раз вернуться к этой теме и у него ещё будет момент всё сказать, главное, что фундамент начинает закладываться, а дальше со строительством целого дома они разберутся.              Вместе.              Вода приятно смывает смешавшееся пот, масло и сперму с тела. К собственному счастью, Дазая, тот додумался не кончить в него, а то, вымывал бы всё это сам, так же языком, долго и чательно.              Мысли мафиози опять идут не туда, и он мотает головой в разные стороны, стараясь отогнать наваждение.              Поясницу начинает немного ломить и да, Чуя обязательно всё выскажет Дазаю после совещания.       

***

      Когда Накахра возвращается в спальню, то Осаму уже поменял постельное и покорно ждал его. От гравитационного эспера не скрылся довольный, но усталый блеск карих глаз, когда они заметили опять обнажённый торс мужчины и это укрепляет его самооценку ещё больше. Но нет, больше он Дазаю не даст, не сегодня и не завтра точно, сходит сам нахуй, если захочет, но, а пока спать, что, собственно, он и сообщает:              — Не надо меня пожирать таким взглядом, Дазай. — мафиози медленно подходит к кровати, скидывая с бёдер полотенце и к сожалению, детектива, там уже есть боксеры — Сейчас надо спать и, если хоть одно неверное движение в мою сторону, сам сходишь нахуй. Усёк? — рыжие брови вопросительно поднимаются, а руки складываются в недовольной позе.              — Пожалуйста, зови меня Осаму. — только и отвечает лежащий мужчина. Чуя на это только отпускает голову вниз, не подавая внешних признаком радости от слов любимого человека.              — Хорошо, Осаму, усёк? — повторяет Накахара и у него сердце замирает от того, как карие глаза напротив счастливо загораются. Он никогда не видел такого Дазая, но ему нравится. Нравится этот счастливый блеск, согласное покачивание головы, длинные загребущие лапы, что тот раскрывает для объятий, нравятся сами объятия, как ощущается тепло под боком, тихий шум чужого сердца, ладони, что прижимают сильнее, нос, что вдыхает свежий аромат шампуня, переплетение худых ног. Ему нравится весь Дазай со всеми своими шрамами и тараканами, идиотским поведением и гениальным умом. Он задыхается в этом чувстве и не может даже уснуть, но родная ладонь начинает поглаживать волосы, и он засыпает.       

***

      Первым, что неудивительно, тоже просыпается Чуя от будильника. На часах одиннадцать утра и ему надо просыпаться. Пусть он и сказал, что совещание в три и по факту можно подольше поспать, но причина столь «раннего» подъёма начинает ворчать под боком. Это, как и раньше только забавляет мужчину, но другие дела ещё никто не отменял.              — Ты можешь ещё поспать скумбрия, а мне надо идти. — хрипло проговаривает мафиози в шатеновую голову, что так удачно располагалась на его груди.              — Ну неет, Чуя, не будь так жесток со мной, давай ещё пять минут полежим. — недовольно ворчит Осаму, сильнее прижимаясь к телу, что отмечает Накахара.              «Пусть ты и сильно похудел, но силы в тебе хоть отбавляй» — довольно думает он и они остаются так лежать ещё на пять минут.              На самом деле они лежат так ещё час, прежде чем Чуя находит в себе силы оторвать от себя Осаму и приготовить им всё тот же оякодон с курицей на завтрак.       Дазай всё ещё спит наглой мордой, пока мафиози собирается на работу и уже перед самим выходом выкрикивает так, что без пяти минут второй мафиози подпрыгивает на кровати.              — Моя чёрная карточка и запасные ключи на столе, я ушёл. — а потом раздаётся хлопок парадной двери.       

***

      Даже после криков Чуи, Дазай встал не сразу, но увидев время на часах быстро начал собираться. У него тоже сегодня много дел и опоздать на совещание никак нельзя, поэтому он быстро завтракает, умывается и наглым образом ворует вещи из гардероба исполнителя, потому что ему нужно в чём-то приличном выйти в свет. Обещанные бинты, как и на самом деле заранее приготовленный образ лежат на стуле, по центру гардероба, за что Осаму потом обязательно поблагодарит Накахару.              Быстро наматывая бинты только на руки и шею мужчина вызывает такси до самого из самых элитных бутиков одежды в городе.       

***

      Благо пробок не было, и он быстро добирается до магазина, выбирает чёрный, как крыло ворона классический костюм с галстуком и пальто отправляется в главный штаб-офис Портовой мафии.              Там его пропускают без малейшего вопроса, что радует детектива.              Хотя, нет.              Уже мафиози.              Некоторые не обращают на него никакого внимания, потому что не знают, но вот те, кто хотя бы слышали о нём или состояли в мафии при нём, с тихим ужасом либо останавливаются и неверяще смотрят в след мужчине или быстрым шагом покидают помещение.              Сам Дазай идёт с гордо поднятой головой и ровной спиной.              «Я даже позабыл, какое приятное это чувство, вселять страх в окружающих»              Не думая, мужчина направляется к лифту для исполнителей и спокойно его вызывает, что ярчайший сигнал для остальных.              Когда он выйдет с совещания, то слухи о его возвращении будут уже распространены по всей организации, что только усиливает ликование бывшего детектива.              Бежевое пальто, как и предыдущий полностью образ канут в небытие, как некий опыт и важный урок прошлого, но не более. В конечном итоге Ода просчитался, сказав ему выбрать светлую сторону. Добро и добрые поступки должны стать некоторой частью его жизни, очеловечивая его, но никак основным смыслом жизни. Всё же как на волка не натягивай шкуру овцы, он всё равно останется волком.              Концепция трех времён Нацумэ должна жить в тех, кто понимает её полную значимость, а те, кто понимает обязаны находиться во всех трёх временах и взращивать последователей.              Но без понимания важности хотя бы одного из времени может привести к катастрофе.              Наконец-то Дазай это понял.              «И всё же, Мори-сан, это был очень жестокий урок» — думает мужчина, поднимаясь на лифте.              — Запомни Дазай, у мафии есть огромное множество способов устранения конкурентов, их запугивания и установления собственных порядков. Не всегда нужно применять стратегии и сложные планы, иногда достаточно обычного цинизма и жестокости. Чем их больше, тем меньше шанс того, что кто-то пройдёт против тебя. — читал лекцию Мори Огай своему юному ученику, попутно подписывая приказ об полном уничтожении мелкого бизнесмена, что хотел взять деньги мафии и сбежать.              — Я всё это и так знаю, Мори-са-а-ан. — протянут тот самый пятнадцатилетний юноша, делая самолётики из каких-то «ненужных» бумаг нового босса мафии.              — Я не сомневаюсь в тебе и твоих знаниях, просто не забывай это — «Лидер любой организации всегда является не только её главой, но и рабом. Поэтому он должен проявлять жёсткость, если это необходимо для спасения организации.»              В конечном итоге из него всегда растили будущего приемника.       

***

      На часах 14:57 и в зале для совещаний уже находятся абсолютно все, кроме одного человека. Висит напряженная тишина, никто не желает начинать первым диалог, но точнее будет сказать, что сторона детективов не желает, ведь Мори сидит совершенно спокойно, пребывая в собственных мыслях, Чуя по левую руку от него сверлит взглядом сообщение банка об оплате покупки ценною в двести пятьдесят тысяч йен. Что ж, он обязательно лично оценит, то, на что Дазай спустил его кровные.              Тем временем Куникида начинает ещё сильнее нервничать, глядя на время, так же вспоминая Дазая добрым словом. Нет, правда добрым, ведь материться не входит в его идеалистичную систему координат. Он просто надеется, что с бинтованным ублюдком ничего не случилось и тот хотя бы не сильно опоздает на такое важное совещание для агентства.              Ранпо в привычной манере поедает сладкое, не находя весомой причины находится в этом кабинете, ведь и так всё понятно, Йосано сидит рядом с ним, не желая даже смотреть в сторону босса мафии, а остальные дети агентства Кёка, Кенджи, Ацуши, Танидзаки (пусть последних по возрасту нельзя к тем самым детям определить, но они тут, потому что сами навязались) находятся чуть вдалеке от главного стола за спиной Фукудзавы. Он тоже демонстрирует совершенное спокойствие, думая о том, что будь они вдвоём с Огаем наедине, то можно было бы и по-другому организовать встречу и договорится, но его подчинённые в покое не оставили и все вместе под эгидой «Защитим доктора Йосона-сенсей» отправились с ним.              Как иронично, что ни одному в голову не приходит мысль о том, что у них есть более желаемая кандидатура для босса Портовой мафии.              Акико безусловна была бы сильна со своей бессмертной армией, но вот человек, способный построить эту армию с нуля, руководить ей, в случае чего найти замену, придумать абсолютно другой план действий на ходу, умеющий не только вселять страх одним своим существованием, жертвовать, анализировать, договариваться и манипулировать куда ценнее, чем просто бессмертная армия.              И вот времени уже как 14:59, нервозность Куникиды увеличивается в арифметической прогрессии, как входная дверь приоткрывается. В проёме он замечает знакомую шатеновую и вот собирается начать читать морали практически опоздавшему напарнику, как быстро прикусывает язык.              — Ой, как вы все быстро собрались. — «удивленно» проговаривает вошедший мафиози, облачённый во всё черное, кроме белоснежной рубашки и бинтов. Он бегло взглядом оценивает обстановку и видя ошеломленного Куникиду, отвечает ему, на несостоявшуюся ругань. — И к твоему сведенью, Куникида-кун, я не опоздал. Время, — мужчина поворачивает к себе запястья, типа там есть часы — о как раз 15:00! — довольно он объявляет, проходя к своему законному место по правую руку от Мори — Можем начинать, Босс. — на последнем слове на губах вошедшего засияла улыбка, а в фиолетовых глазах Огая появился на секунду блеск.              Где-то там, Чуя наблюдает за этим театром и приходит к мнению, что ему нравится эта постановка. Нравится главный актер, что довольно и в какой-то степени ехидно улыбается и рядом с ним сидящий учитель, что пусть не улыбается, но всем своим видом показывает ликование от ситуации.              А Куникида вместе с остальными (кроме Ранпо) в шоке сидят и смотрят на вошедшего коллегу.              Коллегу ли?              — Что ж, — первым тишину прерывает Мори — раз теперь все в сборе, можем приступать. — его тон звучит ещё скучающе и вообще у него других дел много, а не тут с детективами сидеть, да языком чесать, — Для начала поздравляю всех нас с победой над самой большой угрозой, с которой только сталкивался наш современный мир и отдельно поздравляю своего заместителя, правую руку и главу исполнительного комитета Осаму Дазая с победой над Фёдором Достоевским. — но обозначить позицию своего протеже является единственной миссией с которой он прибыл сюда — Собственно, Дазай-кун, — фиолетовые и карие глаза встречаются — в честь возвращения на твою старую должность, позволю тебе провести эти переговоры. Посмотрим, не растерял ли ты все те навыки, приобретённые ранее. — последнее предложение звучит как не просто вызов, а и объявление маленькой войны между ними. Это понимает только сам Огай с Осаму, ну ещё и Чуя чуть-чуть, он тут вообще фоновая декорация.              От происходящего по крови у Дазая разливается дикая эйфория. Он принимает этот вызов.              Где-то там всё ещё в шоке сидят все детективы, в отрытую разглядывая новый образ бывшего коллеги. Он кажется им чужеродным и неправильным.              — Как же благородно с Вашей стороны, Мори-сан. — протягивает мафиози и переключает своё внимание на бывших коллег, изучая их реакцию на происходящее.              И ему тоже нравится эта картина. Самыми невозмутимыми остаются Ранпо, Кёка и директор, но вот остальные… Непонимание так и хлещет в их глазах и Дазай сегодня достаточно добрый, чтобы всё им объяснить.              — Как всем присутствующим известно, что во время кризиса с небожителями Вооруженное Детективное Агентство, а точнее его директор Фукудзава Юкичи запросил помощь у Портовой Мафии — его голос звучал в меру отстраненно и холодно, таким образом мужчина уже психологически отделяет себя от детективов — главным условием сделки о помощи было о том, что после окончания кризиса один любой сотрудник агентства, кроме Акико Йосано перейдёт на сторону мафии. — такой поставленный, спокойный голос, как и поведение Осаму водило в дикое недоумение перемешанное с шоком для детективов, ведь для них Дазай Осаму несносный, громкий лентяй, которого невозможно заставить что-то делать, а тут его полная противоположность — И я как полноценный сотрудник агентства решил предложить свою кандидатуру.              — Ты должен был изначально поговорить со мной, Дазай-кун, прежде чем принимать такие серьёзные решения. — наконец-то подаёт голос директор. Его глаза так же открываются, глядя на своего сотрудника.              Бывшего сотрудника, прошу заметить.              — Вы совершенно правы, Фукудзава-доно. — отвечает мафиози — Я должен был, но не стал, в конечном итоге, это единственный верный вариант во всей этой ситуации. Никто, кроме меня не смог бы работать в мафии, и Вы сами это прекрасно понимаете. — его спина вытянута, а плечи расправлены, на голове какое-то подобие укладки, взгляд отстранённый и холодный, но что-то есть в этом виде обманчиво расслабленное и умиротворённое.              Юкичи смотрит на Дазая, а видит более молодого Мори, когда они только познакомились по приказу Нацуме. Директор знал, что Осаму и Огай связаны, но не подозревал, что настолько.              — И всё же, Дазай, мы могли и что-то другое придумать. — врывается в диалог Доппо. Он просто недовольно сверлит взглядом своего напарника, обдумывая всю ситуацию.              С одной стороны, Дазай выступает, как их всеобщий спаситель, миссия, отдавая себя в лапы врага, но с другой стороны, заместителю директора прямо сейчас хочется рвать и метать этого суицидального ублюдка, что сделал всё, как всегда, сам и никому ничего не сказав.              — Приятно слышать заботу в твоём голосе, Куникида-кун, — немного улыбаясь отвечает исполнитель — но я в конечном итоге не смог бы ещё работать в агентстве. Необходимо поддерживать баланс системы трёх времен. — на это высказывание светлые брови изогнулись в непонимании, а Фукудзава задумался ещё больше — Если бы я в своё время не покинул мафию, то все события прошли бы по другому пути. — начинает прояснять Осаму — Что не говори, но в агентстве вы все связаны по рукам и ногам, гораздо в больших вещах, чем мафия. Это минимум неудобно, а максимум… — будто обдумывая свои дальнейшие слова, мужчина сделал короткую паузу — а максимум это вылилось в то, что могли наблюдать. — Юкичи слушает своего уже бывшего подчинённого, пиля взглядом человека напротив, а тот только прикрыл глаза и в какой-то довольной улыбке слушал своего старо-нового подчинённого.              Рампо пусть и продолжал изображать беспечный вид, на самом деле внимательно слушал, что говорит Дазай, понимая, что это последнее, что говорит он им, как своим коллегам, направляя в нужном направлении.              Йосано всё так же отказывалась смотреть на Мори, но активно пилила взглядом Осаму. Ей не нравилась вся эта ситуация и хотелось высказать пару ласковых коллеге, точнее бывшему коллеге, но оставалась молчать, понимая, что уже всё решено, ведь чёрный классический костюм и такое же пальто, взгляд и поведение говорили сами за себя.              Кека с интересом наблюдала за происходящим. Она в первый раз услышала про какую-то там концепцию и что из-за её нарушения всё приключилось, но это мало интересовало маленькую леди. Ей было интересно наблюдать за таким холодным и строгим Дазаем. Она знала, что тот никогда не был так прост и где-то в глубине души её раздражало поведение бывшего детектива, но сейчас смотря на него в образе правой руки босса, понимает, что всё встало на свои места. Душа Дазая-сана обретёт тут желаемый покой.              Ацуши был поглощён ситуацией настолько, что только и мог, таращиться на наставника, как, собственно, и Танидзаки.              Кенжи бездумно мотал ногами, осматривая помещение.              — Баланс между тремя временами необходимо строго соблюдать. Необходимо знать и понимать, что это такое и как оно работает, поэтому, пожалуйста, — исполнитель ловит взгляд директора агентства — Фукудзава-доно объясните своим подчинённым и будущему руководителю ВДА, что это такое, во благо избежания дальнейших непониманий. — уже полностью довольно улыбается Осаму.              Блеск в карих глазах виден всем, кроме Мори, а понятен только Чуе. Именно так выглядит счастливый человек, оказавшийся на своём месте.              Куникида же, расценивает манеру поведения своего бывшего коллеги как неуважение к директору и его статусу и уже собирается на это указать, как его опережает Юкичи.              — Да, Вы правы, Дазай-сан, мне необходимо закрыть эту брешь в знаниях своих подчинённых. — быстро приняв положение уже в вежливой форме отвечает Фукудзава, принимая тот факт, что Дазай больше не его подчинённый.              Доппо прикусывает язык, злясь на ситуацию ещё больше. Он не знает, что делать и что говорить.              — Хорошо и последнее, что я хотел с Вами обсудить касательно этого самого баланса, это распределение сил. — довольно продолжает Осаму и уже обращается к Огаю. — Мори-сан, Вы же принесли всё?              — А разве не ты должен всем сам заниматься, Дазай-кун? — состроив удивленное лицо ответил босс мафии.              — В любой другой ситуации да, но тут ответственность явно ваша, и даже не думайте на меня скинуть дополнительную работу. — немного раздражённо отвечает мужчина. — В любом случае я могу сделать так, — и откуда-то достаёт рацию — но с документами было бы проще, — заключает Осаму — а ещё, уж совсем у Вас охрана невнимательная, Мори-сан, за такую провинность — демонстративно болтает рацией демонический вундеркинд мафии — в моё время могли лишиться жизни.              — Я согласен с тобой, Дазай-кун, за такое стоит наказывать подчинённых, — из тёмного участка комнаты выходит девочка блондинка, а в её руках черный чемодан — но не в этом случае. Пожалуйста не забудь ему вернуть вещь, а то небось Исикава-сан уже поседеть успел от твоей выходки. — Элис к этому моменту уже стояла рядом со столом и Мори отрывает чемодан.              За этими пререканиями внимательно наблюдали детективы, но никакой новой информации они не узнали. Просто Дазай и просто босс Портовой мафии Мори Огай выясняли отношения прямо на встрече без всяких стеснений. Они просто делали друг другу мозги.              И только Чуя находит это забавным.              — Чуя-кун будь добр подай эти документы нашим гостям. — обращает внимание исполнителя Огай на себя, тот только молча кивает и при помощи гравитации передаёт листы Фукудзаве, Куникиде и Ранпо.              А Дазай начал опять прояснять ситуацию.              — Этот славный парень, бывший член Небожителей и руководитель Небесного казино, Сигма. Он был рядом со мной во время побега из Мерсо и выразил желание вступить в детективное агентство. — скучающе заключает бывший детектив.              — Я более чем уверен, что именно ты, Дазай-кун убалтал его на это. — подаёт голос Ранпо — Ключевой вопрос зачем?              — Хороший вопрос, Ранпо-сан, но не стоит здесь искать ловушек или скрытых смыслов. Вы безусловно правы в своих мыслях о том, что я мог спокойно уболтать его вступить в мафию, но смысла это имеет не много. — скучающе мужчина подпирает голову кулаком, смотря в глаза детектива, его мысль решает продолжить Огай, уже обращая взгляд к Фукудзаве.              — Сигма-кун, славный парень и из него мог выйти отличный шпион, но проблема в том, что он ищет дом. — босс хочет продолжить мысль, но Дазай его перебивает.              — То, что он ищет не способна дать мафия в желаемом для него формате.              — А такие люди, будь они одарённые или нет долго здесь не проживут. — всё же заключает Мори, а Осаму заканчивает свою мысль.              — В мафии другие порядки, и плюс, парень уже достаточно искупался во тьме. Пусть он в ней родился и вырос, но изначально у него не было другого выбора, а когда появился выбор, то он решил поменять направление. Не вижу тут ничего такого. — последнее предложение явно адресовано не только Сигме, но всей ситуации в целом.              Куникида тем временем думает, что это неправильно решать судьбу человека, который даже не присутствует тут.              Дазаю тем временем откровенно плевать, всё это уже начинает ему надоедать.              — Вы же понимаете, что если он не сдаст экзамен, то никакой речи о работе в агентстве не может идти. — уточняет Фукудзава.              — Да, конечно, но тогда это уже будут его личные проблемы. — заключает Осаму, он уже не добродушный и всегда готовый помочь детектив, он глава исполнительно комитета и к тому моменту работы у него будет не в проворот.              На его слова директор агентства только согласно кивает.              — Что ж, когда все вопросы решены, то собрание можно считать оконченным, а теперь позвольте мне отклониться. — Мори встаёт и ещё раз всех присутствующих обходит взглядом, останавливаясь на своей правой руке — Проводи гостей, Дазай-кун, а потом подойди ко мне в кабинет. — на этот Осаму только кивает и тоже встаёт, как и все остальные.              Первыми помещение покидают Огай с Накахарой, а потом выходят детективы во главе с Дазаем.              Идут они молча и спускаются на лифте так же.              Эта тишина не напрягает недавно состоявшегося мафиози ни на грамм, в конечном итоге бессмысленные старые маски сброшены. Ещё к ситуации спокойно относятся Фукудзава, Ранпо, Кенджи, Кёка и Йосано.              А больше всех нагнетает атмосферу Куникида и Ацуши. Первый не доволен всей ситуации думает над тем, как бы всё высказать уже бывшему напарнику, а второй просто в растерянности и хочет как раньше поговорить с наставником.              Но как раньше уже не будет.              Только около главного входа Осаму начинает говорить:              — Как только вы все переступите порог дверей, мы с вами будем врагами. — руки сцеплены в замок за вытянутой спиной мужчины, а его голос уже привычно звучит холодно и отстранённо, но в конце предложения все же улыбается.              — Дазай-сан! — начинает Накаджима, но мафиози моментально его перебивает.              — Нет, Ацуши-кун, мы не сможем поддерживать общение и как раньше уже не будет. Я вернулся на своё старое и законное место и теперь не планирую его покидать. — отпускает зажатые кулаки демонический вундеркинд мафии, проясняя ещё больше ситуацию — И ты не злись сильно, Куникида-кун, всё случилось так, как должно было случиться.              — Как давно ты всё спланировал Дазай? — задаёт вопрос Ранпо.              — Ммм, — наигранно задумчиво протянул детектив — я всё понял ещё тогда, когда на чёрном рынке появился ценник за Ацуши, — на это утверждение у всех округлились глаза — Не смотрите на меня так, Достоевский давно положил глаз на Йокогаму и я об этом знал. Вы даже, наверное, не представляете во скольки делах он замешан, а неожиданная акция от Гильдии, которая ни в какую не хотела сотрудничать с Портовой мафией, так хорошо совпадает с появлением Ацуши-куна в агентстве… Тут всё просто, а дальше обычная импровизация. Как я и говорил, находясь в агентстве руки были достаточно связаны и поэтому случилось всё то, что случилось. — Ранпо сильно задумался над словами Осаму, а остальные просто не переставали удивляться, кроме Кёки и Кенджи. Они никогда не сомневались в бывшем коллеге и его способностях. — О и я так не дорассказал вам мысль о перераспределении сил. Я не буду внимать во все тонкости, потому что через пять минут уже должен стоять на ковре у Мори-сана, просто скажу, — взглядом мужчина обращается к директору — что окно для сотрудничества мафии и ВДА существовало и будет существовать, в этом и заключается суть концепции, но в бизнес мафии прошу не лезть. — последние слова глава исполкома произнесла более угрожающе — Для тебя специально проясняю, Куникида-кун, что мафия является тьмой этого города. Она контролирует абсолютно весь подпольный бизнес и только благодаря полной монополии организации город не находится в постоянном огне и крови. Правительство является светом, а свет всегда отбрасывает тень. — заключает Дазай, на его слова Доппо только задумчиво кивает, обрабатывая информацию.              И вот момент долгожданного прощания.              — На этом у меня всё. — улыбнулся Осаму.              — Дазай-сан… — всё же хочет продолжить Накаджима.              — Не стоит, Ацуши-кун, это не имеет смысла. Ещё успею тебе надоесть.              — Что ж, тогда спасибо за всё Дазай-кун. — отвечает Юкичи и он сейчас к нему обращается ни как к мафиози, а как к сотруднику агентства.              Это понимает Дазай и так же просто кивает с улыбкой. Остальные повторяют этот жест и покидают стены главного офиса. Карие глаза их сначала провожают и может быть, чуть-чуть в них таится печаль, а в мыслях идеи того, что можно всё было произвести по-другому, но мужчина быстро себя отдергивает от этого, обратно разворачиваясь к лифту.              Сейчас у него ещё одно совещание, на котором официально объявят об его назначении.       

***

      Солнце постепенно отпускается за горизонт, знаменуя то, что скоро взойдёт прекрасная Луна. Мужчина в черном, строгом классическом костюме смотрит на этот пейзаж с ностальгией, глубоко погруженный собственными мыслями.              Йокогама прекрасна, в любое время суток, но находясь на стыке дня и ночи имеет особенный шарм.              Так бы и продолжал мыслить мужчина, если бы не звук захлопнувшейся двери, и он знает только одного человека, который никогда бы не стал к нему стучаться несмотря на звание.              — Эй, Дазай. Ты собираешься домой? Или после совещания появилась тяга к работе? — спрашивает Накахара, подходя к столу и бросает на него большую стопку документов.              — Больше не смей так оскорблять меня, Чу-у-у-уя. — разочаровано протягивает глава исполнительно комитета, но не оборачивается к напарнику, всё так же устремляя взгляд к окну.              — Хм, ты прав. — второй исполнитель так же подходит к панорамному окну, любуясь видом. Да, у него тоже есть такой вид, но что-то было такое интимное сейчас в этой атмосфере. — Ты и работа не совместимы.              — Как я рад, что ты это понимаешь.              — Нет, Дазай. Даже не думай, у тебя не получится на меня спихнуть все отчёты. — раздраженно заключает Накахара.              — Ну Чу-у-уя, — бывший детектив подходит к мафиози за спину — будь ко мне по ласковее — и запускает руки по талии второго, а голову отпускает на рыжую макушку. — знаешь же, я так устал…              — Знаю, Осаму, — выдыхает повелитель гравитации, позволяя себя обнимать — но это не означает, что я позволю на себе ездить, я тоже устал и нормально между прочем из-за кое-кого не выспался. — продолжает бубнить мужчина.              На это Дазай только тихо, искренне смеётся, сильнее прижимаясь к любимому человеку.              — И всё же, вы с Мори-саном жестоки… Он мне обещал отпуск, а по итогу «Будет не хорошо, Дазай-кун, если сразу же после назначения я отошлю тебя в отпуск, вот поработаешь два месяца, поможешь с восстановлением города, а там и посмотрим.» — передразнивает Дазай своё начальство, что заставляет уже смеяться Чую.              — Ну вот, поработаешь и уйдёшь в отпуск. — заключает исполнитель, отправляя свои руки в шатеновую копну волос.              — Ну я не хочу один, Чу-у-у-уя. — в очередной раз протягивает правая рука босса мафии, а Накахара уже понял, к чему клонит напарник.              — Ты просто многого хочешь, Дазай.              — Да, и тебе это нравится.