Твой призрак // The ghost of you

Таблетки путали сознание, и для Эндрю это было не ново. Переезд в Лисью Башню не изменил практически ничего. Общежитие для спортсменов было такой же душной и невзрачной дырой, как и дом в Колумбии, а единственным местом, где можно было бы уединиться, стала крыша. Вход на неё, конечно же, был заблокирован. Не то чтобы Эндрю такое когда-либо останавливало. Он как раз недавно закинулся таблеткой, так что настроение было вполне подходящим. Эндрю со всей силы ударил по замку – не использовать же отмычки. От лекарств картинка перед глазами кружилась так, будто его посадили на уже разогнавшуюся до полной скорости детскую карусель. Удар, второй, и дверь наконец поддалась. Как и ожидалось, на крыше Лисьей башни было пусто. Лишь одна ворона сидела на краю, то ли высматривая сородичей, то ли отдыхая после длинного перелёта. Эндрю встал рядом и закурил.       — Не слышал, что вандализм – это плохо? — раздалось где-то сбоку. Эндрю даже не повернул головы.       — Э-эй, ты меня вообще слушаешь?! — уже более настойчиво. — Эй! На мгновение перед глазами всё помутнело, а затем перед лицом Эндрю возник полупрозрачный силуэт. Очень недовольный полупрозрачный силуэт. Миньярд лениво покосился в сторону: на месте, где должна была сидеть ворона, ничего не было.       — Я с тобой разговариваю! — разозлился призрак. Галлюцинации, что ж, ладно. Обычно, обычно таких побочек не бывает. Несуществующие звуки – да, голоса из прошлого – да, неясные человеческие силуэты – тоже да, но всё это исчезало также быстро и внезапно, как и появлялось.       — Надо завязывать с крекерной пылью, — улыбнулся Эндрю. — А то Ваймак расстроится и запрёт меня в четырёх мягких стенах.       — Ты какой-то странный, — нахмурился призрак, внимательно изучая чужое лицо. — Почему ты меня не боишься?       — Боятся собственного воображения? — с губ Миньярда сорвалась усмешка. — Даже я ещё не настолько тронутый. У этой галлюцинации были очень знакомые черты лица. Эндрю узнал его почти сразу. Лишь один человек в последнее время так часто мелькал на обложках спортивных журналов и в новостях, что это начинало мозолить глаза. У здоровых людей тоже такое бывает: подсознание воспроизводит случайные образы прошедшего дня. Правда, во сне, а не на яву.       — Но я не плод твоего воображения! — насупился, очевидно, плод его воображения. — Я…       — Натаниэль Веснински? — смех сам вырвался из груди, когда галлюцинация уставилась на него словно олень в свете фар. — Со мной обычно не говорят покойники.       — Эндрю Джозеф Миньярд, с тобой вообще обычно никто не говорит, — ткнул в его сторону призрак.       — Так ты делаешь мне одолжение? — проморгавшись от слёз, спросил Эндрю.       — Нет, я не хочу, чтобы из моей крыши делали проходной двор! От злости щёки призрака вспыхнули алым. На фоне пепельной полупрозрачной кожи выглядело почти как клоунский грим.       — С каких это пор она твоя? — Миньярд затянулся, а затем выдохнул сигаретный дым в сторону галлюцинации. — Ворона выпала из гнёздышка и не знает, как вернуться обратно? С лица призрака пропали все эмоции. Ну вот теперь Эндрю стало спокойней. Наконец-то воображение подкидывает глюки, подходящие его внутреннему состоянию.       — Я не хочу возвращаться, — покачал головой призрак. — И я не вернусь. Что удивительно, после, казалось бы, завершённого диалога, галлюцинация не исчезла. Эндрю начал задумываться над тем, что у этой сучки Тильды или её неясного ёбыря была шизофрения, которая, о Великая Фортуна, перешла ему по наследству.       — Мне то что? — нахмурился Эндрю, делая глубокую затяжку.       — Уходи, а иначе я… Ну всё, видимо, в скором времени, ему придётся искать в интернете форум анонимных шизофреников.       — Чтобы моя галлюцинация мешала мне докурить? Призрак ещё что-то говорил, но Миньярд уже просто его не слушал. Он звонко смеялся, курил, а затем его снова накрывала волна смеха от абсурдности происходящего.

***

Прошёл где-то месяц. Всё было по-прежнему. И да, интернет-форумы – херня.       — Почему ты пропускаешь тренировки? — не унималась галлюцинация. Теперь она иногда спускалась на этаж вместе с Эндрю, потому что какое-то время, лишь завидев полупрозрачный силуэт возле себя, он с тяжёлым вздохом разворачивался и уходил.       — Скука смертная, — ответил Миньярд, задержавшись на лестничной клетке. Опять же, если Ваймак увидит, что он болтает с воздухом, привет-привет, белые стены.       — Как ты можешь такое говорить?! — от возмущения призрак подлетел к потолку. Наверное, будь он человеком, то топнул бы ногой, или вроде того, но даже за такой реакцией было до боли в животе забавно наблюдать. Эндрю устал смеяться. Таблетки и так сильно меняли сознание, искажая всё так, что даже обычные реплики его сокомандников удивительным образом преображались в самый смешной в мире сборник анекдотов, но эта галлюцинация… Она обошла их всех.       — Бля, ты не можешь быть плодом моего воображения, — еле отдышавшись проговорил Эндрю.       — Естественно, потому что я им и не являюсь! Видимо, сегодня его сознание недополучило дозы нравоучений от Кевина-как-ты-мог-проспать-тренировку-Дэя, и всеми способами пыталось это компенсировать.       — Ну а кто ты тогда? — уголки губ Эндрю дёрнулись вверх. — Натаниэль? Свита? Пёсик Рико? Госпожа Шизофрения?       — Можешь звать меня Нилом.       — Окей, Нил, — Миньярд выдохнул, стараясь вновь взять себя в руки, — но тебя же на самом деле нет? Призрак задумался. Воспользовавшись моментом, Эндрю направился в сторону своего блока. Картинка перед глазами снова стала мутной. В следующее мгновение галлюцинация Нил возник прямо перед его лицом:       — Не совсем. Эндрю поднёс руку к подбородку призрака, однако пальцы прошли насквозь.       — Что это? — нахмурился он, обводя контур лица. — Иллюзорная оболочка? Какая-то субстанция типа эктоплазмы? Кажется, Нил был крайне недоволен.       — Мы, блять, не в фильме! — призрак весь побагровел и резко отлетел на пару метров вперёд.       — О, — с наигранной грустью протянул Миньярд, — а я так хотел использовать на тебе пылесос…       — Ты ещё музыку из “Охотников за приведениями” включи для полного погружения! Неплохая идея, кстати. Сейчас же он вновь приблизился к Нилу, стараясь понять, насколько больших масштабов у него проблемы. На ощупь призрак был почти как окружающий воздух, только на пару градусов холоднее. Что ж, тактильных галлюцинаций Эндрю ещё не испытывал. Для первого опыта не так уж и плохо, если не брать во внимание то, что этого опыта у него не должно было быть вовсе.       — Эй, ты, может, и не знаешь, — скрючился Нил, — но прекращай трогать мою душу.       — О, так это твоя душа? — веселье вновь распалялось где-то глубоко внутри Миньярда. — Не верю.       — Почему?! — кажется, призрака несколько огорчила его оценка. Тело Нила посинело. — Тебе что-то не нравится в моей душе?       — У тебя не может быть души, — закатил глаза Эндрю.       — Придурок.       — Каспер, — фыркнул Миньярд, намеренно проходя сквозь призрака.       — Я – Нил, — иллюзорный голос звучал почти расстроенно.       — Я знаю, — ухмыльнулся Эндрю, открывая дверь в свой блок. Нил точно хотел что-то ответить, но Миньярд включил телефон и выразительно посмотрел на цифеблат электронных часов. — О, тренировка закончилась. До встречи, Каспер.

***

Прошло ещё несколько месяцев и что ж, Эндрю смирился. Би обещала, что в скором времени его снимут с таблеток, так что… Какая разница? Оказывается, бесить галлюцинацию достаточно весёлое занятие, чтобы игнорировать факт того, что, возможно, именно это всё больше подталкивает его к грани безумия. Нил иногда появлялся в его комнате, иногда с немого разрешения даже присутствовал на тренировках и играх Лисов, но чаще всего Эндрю сталкивался с ним именно на крыше: скучающе вышагивающим по краю. Он часто насвистывал какую-то странную песню, известную лишь ему самому. Обычно они либо молчали, либо обменивались колкостями. После первого появления Нила на матче Лисов против Воронов к этому списку прибавился спорт. Возможно, Эндрю действительно слишком часто игнорировал и посылал Кевина с его отчаянными попытками завлечь вратаря на ночную тренировку, за что теперь Миньярда настигла небесная кара. Небесная кара с горящими глазами и почти щенячьим восторгом внимающая каждому слову Эндрю: о командах, статистике, тактиках и прочей херне, о которой ему, как спортсмену, иногда приходилось думать.       — Тебе так нравится Экси, — Миньярд закатил глаза, не до конца веря в то, что около часа говорил об этом богомерзком виде спорта.       — А ещё мне нравишься ты, — на автомате выдал призрак.       — Что? Эндрю потряс головой, пытаясь прийти в себя. Ну, дело было даже не столько в том, насколько далеко зашла его больная фантазия, сколько в том, что он от этого почувствовал. Боги, он, Эндрю Джозеф Миньярд, действительно что-то почувствовал.       — Твоя компания? — попробовал снова Нил. — Мне нравится твоя компания. Тело призрака порозовело – такого Эндрю ещё не видел – и несмотря на это, он с хитрой улыбкой вытянул полупрозрачную руку и быстрым движением выдернул сигарету из чужих пальцев.       — Какого хуя?! — вспыхнул Миньярд, то ли от неожиданности, то ли больше от возмущения.       — О, ты не знал? — тихо посмеиваясь, пропел Нил, ради собственной безопасности перелетая через край крыши. — Призраки могут становится осязаемыми, при желании. Погугли как-нибудь.       — Нет, ты не призрак, — Эндрю боролся с желанием запустить в Нила зажигалкой, — ты ёбаный полтергейст.       — Жуть какая… — дрожащим голосом произнёс он, поднося дымящийся кончик к лицу.       — Нахуя тебе сигарета, если ты даже запаха без рецепторов не почувствуешь? — цыкнул Миньярд, роясь в карманах в поисках пачки.       — Какой же ты зануда — закатил глаза Нил, перебрасывая ему обратно сигарету. — Может, мне просто нравится тебя бесить.       — Ненавижу тебя, — прошипел Эндрю, точным движением ловя предмет в воздухе.       — Умираю от горя. Наверное, стоило сразу рассказать обо всём Би. Да, его бы наверняка госпитализировали в самом начале сезона, от чего Лисы бы просто вылетели с чемпионата, но Эндрю, говоря откровенно, всегда было плевать. Это не стоило того, чтобы собственный разум медленно, но верно разрушал его изнутри, вырисовывая болезненно яркий образ человека, которому якобы было до него дело.

***

Истхэйвен был ужасен. Дни там тянулись как целые недели наруже, а адские ломки не прекращались почти до самого конца этого лечения. Спорт отвлекал, но не был панацеей. Вместо голоса Нила Миньярд слышал собственные крики, голос Тильды, Кэсс и Дрейка. Оказывается, галлюцинация вовсе не была раздражающей. Если сравнивать, то с ней Эндрю чувствовал скорее смесь веселья и безумия, что в сочетании с таблетками погружало его в своеобразную иллюзию счастья. Но теперь Миньярда вернули в реальность. Она была такой серой, что Миньярд слабо понимал, как у окружающих вообще хватало ума находить в ней что-то хорошее. Первым делом, вернувшись в Лисью Башню, Эндрю направился к крыше. Просто чтобы убедиться. Просто чтобы понять, что один из этапов его жизни закончился. Дверь как всегда была немного приоткрыта – видимо, ни у кого и никогда не дойдут руки её починить. Со странным волнением Миньярд прикрыл глаза, широким шагом переступая через порог, чтобы оказаться на крыше. На ходу доставая сигареты и зажигалку, он подошёл к краю крыши. Затянулся. И долго смотрел куда-то вдаль.       — Эндрю? — зазвенело в его ушах. — Как ты? Я…       — Нет, — резко произнёс Миньярд, не отводя взгляд. Он так надеялся, что все эти звуки – лишь отголоски воспоминаний, слишком ярких и чётких, чтобы сразу выбросить их из головы. Но фортуна никогда не была на его стороне. В глазах на мгновение помутнело.       — Нет что? — Эндрю отчаянно пытался заставить своё воображение стереть знакомые очертания лица, возникшие прямо перед его носом. Как-будто перед ним просто город и ничего более. Не вышло.       — Тебя нет, — выпустил дым Миньярд, стараясь всё также смотреть сквозь Нила.       — Вообще-то я есть, — нахмурился призрак, однако слишком быстро его недовольство сменилось на иную эмоцию, слишком сильно напоминающую беспокойство. Эндрю почти стошнило от отвращения.       — Ёбаный месяц в дурке, блять, и ради чего? — развёл он руками. Будь он на таблетках, то сейчас бы звонко рассмеялся. Но вся химическая радость осталась в стенах Истхэйвена. Видимо, так и выглядело отчаяние.       — Извини? — в голосе Нила не было и намёка на извинения. — Я за это должен был освободить тебе крышу? В качестве утешительного приза могу только стащить из ближайшего Волмарта мороженое. Оно ещё и возмущается. Эндрю не стал отвечать, вместо этого набирая Рене. Либо он прав, и ему пора надевать шляпу и прыгать за кроликом в Зазеркалье, либо мир дружно решил сойти с ума, никого при этом не предупредив. Рене пришла довольно быстро. Она даже не заморачивалась: появилась в растянутой домашней футболке и мягких тапочках.       — Эндрю? Что-то не так? — спросила она, осматривая его с ног до головы под недовольные возмущения призрака.       — Я тебе в первую встречу сказал: моя крыша не проходной двор! — Нил выкрикнул последнюю фразу так, что на мгновение у Миньярда заложило ухо. Однако внешне Эндрю этого никак не показал. Он подошёл ближе к девушке, спрашивая со всей серьёзностью:       — Рене, если я попрошу ответить честно – ты это сделаешь?       — Конечно, — без промедлений ответила она. — Спрашивай, что хочешь. Эндрю выдохнул, готовясь услышать самую неприятную правду из всей, которую ему довелось слышать:       — Хорошо, тогда… На этой крыше есть кто-нибудь кроме нас с тобой? Рене не отвечала. Призрак беспокойно метался между ними двумя, в красках описывая всё, что думает об этой ситуации.       — Эндрю, зачем она здесь?! — Нил встал у того за спиной. — Какого фига она пялится? Пялится?..       — Да, — прервала тишину девушка, не давая Эндрю осмыслить то, что сказал призрак.       — Правда? — переспросил Миньярд, пытаясь отыскать в её лице намёки на скрытую ложь.       — Могу поклясться Богом, что да, — улыбнулась Рене, — если это тебя успокоит. Во-первых, его не беспокоит, и во-вторых, нет.       — Меня успокоила бы мысль, что загробная жизнь – сказки для озабоченного смертью народа, — мрачно констатировал Эндрю.       — Как я тебя понимаю… — драматично всхлипнул Нил. Миньярд резко повернулся в сторону, тыча ему в грудь:       — А ты вообще завались!       — О, так ты можешь его слышать, — отмерла Рене, с интересом наблюдая за происходящим. В глазах Эндрю читалось удивление:       — А ты нет?       — Полагаю, это не всем дано, — развела руками девушка.       — Я хочу его прикончить, — с досадой заключил Миньярд.       — О, брось, — подлетая к чужому лицу, произнёс призрак, — это бесполезно. Вскоре Рене ушла, ссылаясь на то, что на улице становилось прохладно. Эндрю помахал ей вслед, выуживая из кармана очередную сигарету. На этот раз, Нил вёл себя на удивление тихо. Он словно чего-то ждал, пристроившись на краю крыше возле Миньярда. Его тело постепенно становилось всё менее прозрачным, и когда Эндрю сделал последнюю затяжку, Нил вовсе стал не отличим от обычного человека. Разве что кожа его была слишком уж бледной для здешнего солнца.       — Я рад, что ты не галлюцинация, — наконец произнёс Эндрю, впервые смотря в ярко-голубые глаза.       — То есть то, что я призрак тебя вообще не смущает? — выгнул бровь Нил, наклоняясь ближе.       — Знаешь, если бы оказалось, что красивый парень, с которым я зависал целый год был просто шизой, придуманной от одиночества, — с язвительностью ответил он, — было бы гораздо хуже.       — А ну, наверное, — впервые Эндрю слышал, как у призрака сбивается речь. Миньярд хотел и дальше стоять на краю крыше, разделяя столь комфортную тишину на двоих. Но он не мог. Боги, это было почти забавно.       — Не пялься, — повернулся к призраку Эндрю, с упоением наблюдая за тем, как бледная кожа приобретает розоватый оттенок.       — С чего ты взял, что я пялюсь именно на тебя? — возмутился Нил, указывая куда-то за Эндрю. — Отсюда открывается отличный вид на город.       — А ты не замечал, что в зависимости от эмоций, твоя… хм, душа меняет цвет? Нил с ужасом потянул ладони к своему лицу и порозовел ещё больше, что вызвало у Миньярда непроизвольный смешок.       — Забудь всё, что я сказал, — замахал руками Нил, — это просто твоё подсознание, меня на самом деле нет, я…       — Нил, — остановил его Эндрю. Призрак закусил губу, медленно встречаясь с ним взглядом:       — Чего?       — Иди сюда. Первое прикосновение губ было нежным, почти невесомым. Нил замер, ошеломлённо глядя в карие глаза. За годы он отвык даже от простых человеческих прикосновений и даже успел поверить в то, что любой осязаемый контакт не может принести ему ничего кроме боли. Но сейчас было по-другому. Сейчас это ощущалось безопасно и до странного привычно. Ему нужно было почувствовать это ещё раз. Или как минимум один раз. Нил сделал неуверенный шаг навстречу, практически шёпотом спрашивая: «Можно?» Эндрю кивнул и сам притянул его к себе.