MAVERICK

***

                           Дождь застучал по крыше «Мустанга» ровно в тот момент, когда титры начали медленно проплывать по лобовому стеклу. Автокинотеатр пустел — машины одна за другой включали фары, увозя с собой обрывки чужого счастливого финала.       — Так себе концовка, — проворчал Ханён, сжимая бумажный стаканчик. Лёд в кока-коле давно растаял.       Его замечание повисло в воздухе. Джуён молчал, его взгляд был направлен на огромное белое полотно экрана, где уже не осталось ни одного кадра. В синеве экранного света его шея выглядела фарфоровой, а капли дождя на стекле рисовали по ней узоры, будто невидимые пальцы.       — Ты вообще смотрел фильм? — Джу повернулся и замер.       Пальцы Джуёна уже расстёгивали джинсы Ханёна. В салоне «Мустанга» воцарилось томительное напряжение, которое, казалось, могло разрушиться от любого резкого движения. Первый контакт, легкое касание — ноготь Джуёна случайно зацепил металлическую пуговицу, и звонкий щелчок смешался с резким вдохом Ханёна.       В салоне было тесно. Сиденье было откинуто, но всё равно не хватало места. Колени Джуёна упёрлись в приборную панель, оставив мутный отпечаток на стекле. Кондиционер шипел, имитируя шум прибоя. Настоящие волны были в другом — в том, как дыхание Джуёна разбивалось о ключицу Ханёна.       Чувства нарастали, как волны шторма. Язык Джуёна обводил сосок Ханёна медленно, будто читая шрифт Брайля на его коже. Он чувствовал пульс Джу там, где безымянный палец прижимался к внутренней стороне бедра — неровный, как джазовый ритм из динамиков.       Когда Джуён сел на него, ощутимо сжимая член Ханёна в себе, лобовое стекло полностью запотело, скрывая их от мира. Мир сузился до липкого руля в его ладони, бёдер Джу, поднимающихся как штормовая волна, и капель дождя, стекающих по зеркалу заднего вида — единственных свидетелей их страсти.       Волнение и страсть достигли кульминации, окутывая их тёплым коконом нежности и понимания. Джуён был как искусный дирижёр, учитывающий каждую деталь, а Ханён — инструмент в его умелых руках. Их движения были гармонией, исполняемой только для них двоих.       — Мы… испачкали сиденья, — прошептал Джуён, касаясь влажного пятна на кожаном салоне.       Ханён рассмеялся, не в силах удержаться от счастья. Он поцеловал пальцы Ёна с нежностью, которая раскрывала в нём что-то давно потерянное и обретённое вновь.       — Зато у нашего фильма хороший конец, — сказал он, крепче обнимая Ли.       Дождь за окном уже перестал быть утомителен; теперь его мягкий шорох стал частью той музыки, что они создавали вместе. В их мире не было никаких титров. Лишь начало бесконечной истории, которую им ещё предстояло написать.                     

***