Quand la haine devient amour

«Семь этажей, два чемодана, один рюкзак, и я уже ненавижу этот день.»

Йокогама встретила её не морем, не чайками, не солнцем — а липкой духотой, которая мгновенно пристала к коже, осела в волосах и застряла между лопаток, как капкан. Город шумел машинами, жарился на солнце, дышал кондиционерами и мигающими вывесками. Пахло нагретым бетоном, зелёным чаем, пылью и тофу с ближайшей улицы. Всё было слишком… упорядоченно. Как будто каждый камешек тут знал своё место. И в этом порядке, с двумя чемоданами, набитым рюкзаком и упрямо прищуренным взглядом, Мишель Маккартни выглядела чужеродно. Как гость из другого мира. — Ну и на кой хрен я решила, что это хорошая идея… — буркнула она сквозь зубы, смахивая каплю пота с шеи. Дом, в который она вселилась, стоял чуть в стороне от шума. Жилой район, вылизанный, но не выхолощенный — со скрипучими велосипедами у подъездов, с детским смехом вдалеке, с запахом супа из открытого окна. До университета было минут 25–30 пешком, если не тормозить у каждого автомата с напитками. Всё казалось почти уютным. Кроме одного. Семь. Этажей. Без. Лифта. Она вскинула голову. Подъезд смотрел на неё как на жертву. — Прекрасно. Это даже не ирония. Это грёбаное издевательство. Чемоданы были тяжёлыми. Один — почти разваливался. На лестнице пахло пылью, мылом и жареными овощами. Стены с потрескавшейся краской, старые таблички с фамилиями, чей-то зонтик, оставленный у двери.

***

На третьем этаже она уже клялась в том, что в следующей жизни будет мудрой, на пятом — вспоминала, что в общаге был лифт, еда и никакой арендной платы. На шестом злобно шептала сквозь зубы: — …сволочь… дебилка… кто ж квартиру выбирает с фоток… Когда наконец оказалась перед своей дверью — 703, — у неё дрожали руки. Плечо ныло, а нос немного заложило от жары. Но она вставила ключ, повернула, вошла. И замерла. Квартира оказалась… нормальной. Даже, может быть, хорошей. Двухкомнатная, светлая. Белые стены, тёплый деревянный пол, балкон, через который врывался дневной свет. Маленькая, но аккуратная кухня с гладкими ящиками. Узкая душевая и чистый коридор. Всё ещё пахло строительной пылью, но ощущалось — это теперь её территория. Одна из комнат сразу стала её — с вещами, коробками и мечтами. Вторая пока пустовала. Без мебели, без плана. Мишель сама не знала, зачем она выбрала квартиру с запасом — просто… хотелось пространства. Или возможности. Или места, где не нужно будет объяснять, почему ты боишься тесноты.

***

Она не разувалась. Просто сбросила рюкзак, рухнула на диван, и откинув голову на спинку, закрыла глаза. Пот залипал на висках. Воздух был густым и ленивым. — Йокогама, твою мать. Надеюсь, ты стоишь этого. В кармане завибрировал телефон. Она не сразу отреагировала. Только когда экран мигнул, Мишель, с перекошенным лицом вздохнула и потянулась к нему. [Тачи] > «Ты жива?» «Или уже поругалась с соседями и спустила чемодан кому-то на голову?»

«Выживала, пока не дошла до седьмого этажа.» <

«Ноги мои больше не работают. Ненавижу тебя.»

«P.S. В общаге у тебя хотя бы тараканы есть?»

⠀ [Тачи] > «Тараканов нет. Зато сосед храпит, как будто пылесос глотнул трактор.» «Меняемся?» «P.S. Сегодня вечером еда. Ты со мной, не спорь.»

«Я только что чуть не сдохла. Какой, блять, обмен?» <

«Но еда… звучит заманчиво. Ладно, Мичи, уговорил.»

***

Она отложила телефон. Тишина квартиры казалась неуютной — как первый день после переезда, когда стены ещё чужие, а воздух — как будто не твой. Мишель прошлась по комнате. Коснулась пальцами подоконника, открыла шкаф. Заглянула в ванную. Всё новенькое, непритертое. Без запаха привычной жизни. Она подошла к балкону, открыла дверь. Сразу в лицо хлынул горячий ветер, пахнущий морем, солью и разогретым асфальтом. Внизу шумели машины, где-то слабо работал кондиционер, где-то пела птица. Мишель прислонилась лбом к косяку. — Ну здравствуй, новая жизнь. И внутри неё — на секунду — щёлкнуло. Как будто пазл встал на место. Пусть тяжело, пусть жарко, пусть семь чёртовых этажей — но она здесь. В городе, который никто за неё не выбрал. На пороге чего-то своего.