в объятиях дома

***

                           Умути нервно теребил подол мантии, проходя мимо старосты Слизерина. Его постоянно мучили сомнения — место в этом доме казалось ему неправильным. Сын простых магглов, он часто чувствовал себя не в своей тарелке среди высокородных семей.       — Опять ты здесь один, — знакомый голос заставил его вздрогнуть. Хён, наследник древнего рода, стоял в тени коридора, скрестив руки на груди.       — Я… просто изучаю, — пробормотал Умути, краснея.       — Опять пытаешься освоить трансфигурацию? — он улыбнулся, подходя ближе. — Давай помогу.       Первые недели их занятий проходили в строгой атмосфере. Хён терпеливо объяснял сложные заклинания, исправлял ошибки и никогда не смеялся над промахами младшего. Постепенно между ними возникла особая связь.       — Знаешь, — сказал Джинхён однажды, — быть полукровкой или магглорождённым не делает тебя хуже.       — Легко тебе говорить, — вздохнул Умути. — Ты родился с серебряной ложкой во рту.       Умути отвернулся, нервно сжимая иссохшие губы от частых облизываний кончиком языка.       — И что? — Хён пожал плечами. — Мой отец тоже считает, что чистокровность — это не главное.       Их встречи стали регулярными. Хён представил его своим друзьям, и постепенно Умути начал чувствовать себя частью их компании. Они вместе готовили зелья, тренировались в дуэлях и даже помогали младшим курсам.                            Однажды вечером, когда все уже разошлись по спальням, Умути задержался в библиотеке. Старые книги шелестели страницами, а свет от факелов создавал причудливые тени на стенах.       — Не спится, Гермионоподобный? — Хён появился словно из ниоткуда, заставив его подпрыгнуть и слегка усмехнуться от сравнения с такой легендой!       — Ты всегда так подкрадываешься? — выдохнул Умути, пытаясь скрыть волнение.       — Только когда дело касается тебя, — Ким улыбнулся своей особенной улыбкой, от которой у Умути замирало сердце.       Они устроились у окна, глядя на звёздное небо. Хён рассказывал истории о своих путешествиях, а Умути делился мечтами о том, как хотел бы изменить мир. Время летело незаметно.       — Знаешь, — прошептал Умути, — я никогда не чувствовал себя таким… понятым.       Хён взял его руку в свою. Его прикосновения были лёгкими, почти невесомыми.       — Я рад, что ты доверилась мне, — голос Джинхёна стал тише.       Их губы встретились в нежном поцелуе. Умути почувствовал, как земля уходила из-под ног, а сердце начинало биться чаще. Хён осторожно обнял его, притягивая ближе.       Их исследование друг друга началось с лёгких прикосновений. Хён медленно провёл рукой по волнистым волосам Умути, спускаясь к шее. Умути задрожал от этих прикосновений, чувствуя, как по телу разливалось тепло.       — Ты такой красивый, — прошептал он, целуя его шею. — Неземная, нечеловеческая красота, — признавался снова и снова старший.       Их одежда казалась вдруг лишней. Умути позволил себе раствориться в ощущениях, забыв обо всех сомнениях и страхах. Хён был нежным и терпеливым, каждый его поцелуй был наполнен заботой и любовью, а каждый толчок — нежным и внимательным. Он смотрел в глаза Умути, оказываясь с каждей фрикцией всё глубже и глубже, ловая губами сладкие стоны младшего слизеринца.       Их тела сплетались в древнем танце, где магия была не в заклинаниях, а в чувствах. Умути ощущал, как его сердце билось в унисон с сердцем Хён, как их души переплетались в едином порыве, а оргазм накрывал вот-вот ощущением полного опустошения.       Когда они наконец отстранились друг от друга, Умути понял — он нашёл своё место в этом мире. Не в Слизерине, не среди книг или заклинаний, а в объятиях человека, который принял его таким, какой он есть.       — Теперь ты знаешь, — прошептал Хён, целуя его в лоб, — что быть особенным — это дар, а не проклятие.       Умути улыбнулся, прижимаясь к его груди. В этот момент он наконец почувствовал себя дома — в объятиях любимого человека, который научил его верить в себя и в магию настоящей любви.                     

***