Угон

Хокинс, Индиана. 1986 год. 3:15 ночи Уилл Байерс свернулся калачиком на заднем сиденье старой машины, подложив под голову свёрнутую куртку. От стекла веяло ночной прохладой, а обивка пахла бензином, дешёвым винилом и чем-то сладковато-приторным — возможно, остатками газировки, которую Джонатан разлил тут неделю назад. Его брат обещал вернуться через пять минут — «просто заскочу в «Мелвальдс» за сигаретами для Хоппера», — но стрелка часов уже давно перешагнула обещанную отметку. «Пять минут, Уилл…» — эхом отозвался в памяти голос Джонатана. Веки тяжелели и слипались. За окном, в свете жёлтого фонаря, кружилась мошкара, а из-под неоновой вывески кинотеатра «Хокинс-6» доносились пьяные крики и взрывы смеха старшеклассников. Стив Харрингтон со своей компанией «золотой молодёжи», наверное. Уилл зажмурился, уткнувшись лицом в шершавую ткань сиденья, пытаясь отгородиться от внешнего мира. Прошло время, прежде чем его разбудил рывок. Машина дёрнулась так внезапно, что Уилл со всего размаху стукнулся лбом о спинку переднего сиденья. В ушах зазвенело, а на языке проступил металлический привкус. — Джон…? — прошептал он, откидываясь назад и тут же хватаясь за голову. Но вместо знакомого силуэта брата в скупом свете приборной панели угадывалась чужая спина в кожаной куртке. В салоне теперь пахло дорогим табаком и резким одеколоном. Незнакомец резко обернулся. — Твою мать! — его голос сорвался на хрип. На Уилла уставился парень со взъерошенными тёмными волосами, которые падали на лоб и почти скрывали глаза, полные чистого, неподдельного ужаса. Машину резко бросило в сторону, шины взвыли по асфальту. Уилл вжался в сиденье, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, почти выпрыгивая наружу. — Я… Уилл! — Я… я не спрашивал, как тебя зовут, — машина снова вильнула, едва не выскочив на встречную полосу. — Я… что ты тут делаешь, блять?! — Я спал! — выдохнул он в ответ. — В моей машине?! — Это не твоя машина! — выкрикнул Уилл, чувствуя, как сердце колотится так сильно, что вот-вот проломит грудную клетку. Воцарилась тишина. Незнакомец замер. Его пальцы побелели, сжимая руль. — …Что? — Это… это машина моего брата, — прошептал Уилл. Угонщик медленно перевёл взгляд на зеркало заднего вида. На торчащий из замка ключ. На валявшуюся у ног коробку с кассетами — «The Clash», «Joy Division», самодельные сборники. На наклейку «Хокинс Хай» на заднем стекле. — Охуеть, — тихо выдохнул он. — Я угнал не ту машину.

***

Они стояли на пустынной дороге где-то за пределами Хоукинса. Незнакомец — Майк, как он наконец представился, — нервно курил, затягиваясь так глубоко, будто хотел выдохнуть дым прямо в лицо всем своим проблемам. Уилл обхватил себя за плечи, ёжась от ночного холода. Где-то в лесу кричала сова, а вдали мерцали огни фермы. — Ты серьёзно не заметил, что я там был? — спросил Уилл, ковыряя кроссовком щербинку в асфальте. Майк резко выдохнул струю дыма, и она рассеялась в холодном воздухе призрачным шлейфом. — Блядь, да я даже не смотрел на заднее сиденье! — Он с силой швырнул окурок под ноги, и тот рассыпался искрами. — Я был на сто процентов уверен, что это тачка Стива Харрингтона! Уилл медленно моргнул, пытаясь совместить в голове образ этого взъерошенного, дикого парня и аккуратного Стива. — И… угон машины — это что, месть? — Да! — Майк пнул колесо так, что машина качнулась. — Этот самодовольный засранец… Он испортил Нэнси! — Твою девушку? — уточнил Уилл, слегка смутившись. — Сестру! — Майк размахивал руками, как сумасшедший. — Теперь она ходит в юбках до колен и учит французский! «Oh, mon Dieu, Стив такой культурный!» — он скривился, передразнивая высокомерный тон. Уилл не знал, что на это ответить. В голове крутилось что-то вроде «ну, французский — это полезно», но он вовремя прикусил язык. Майк тем временем тяжело вздохнул, провёл ладонью по лицу. — Значит, так, — он выпрямился, глядя на Уилла с напускной, почти театральной решимостью. — Теперь у нас есть два варианта. Вариант первый: добродушный Майк Уилер высаживает тебя на этой богом забытой дороге. Ты идёшь в полицию, и тогда я найду тебя и сломаю тебе ноги. Уилл лишь скептически приподнял бровь. — Вариант второй, — продолжил Майк, его голос стал тише. Он сделал шаг вперёд. — Уилл делает вид, что он слепой, глухой и немой, и навсегда забывает моё симпатичное личико. — Это шантаж. — Самый что ни на есть. Уилл бросил взгляд на часы. 3:47 ночи. Джонатан наверняка заметил пропажу машины и сходит с ума. Хоппер, скорее всего, уже звонит в участок, и через час о пропаже Уилла Байерса в угнанной машине будет знать каждый житель Хокинса. Он сдавленно фыркнул, смиряясь с абсурдностью ситуации. — Ладно. Я ничего не видел. — Умный мальчик, — буркнул Майк и развернулся, чтобы уйти. — Постой! — крикнул ему в спину Уилл. — А как мне, интересно, теперь домой добираться? — Не мои проблемы, — отозвался Майк, не оборачиваясь. — Это ты угнал машину! — взорвался Уилл. — И что с того? Уилл сжал кулаки, чувствуя, как от бессилия у него дрожат пальцы. — Я позвоню Хопперу. Он шериф. И, так уж вышло, мой отец. Даже не знаю, какой из этих фактов должен пугать тебя сильнее. Майк замер, а затем резко обернулся. Его самоуверенная маска мгновенно сползла, обнажив ужас. — Ты… ты шутишь. — Ни капли. Майк закрыл лицо руками и издал протяжный, драматический стон. — Я мёртв. Я просто ходячий труп. — Он помолчал пару секунд, затем безвольно махнул рукой. — Ладно, чёрт с тобой… Садись, подвезу. Не могу же я бросить тут сына шерифа. Это было бы… невежливо. — Ты издеваешься? — Нет. Садись в грёбаную машину. Уилл колебался всего мгновение, прежде чем осознать полное отсутствие альтернатив. Он рванул дверцу и едва успел рухнуть на сиденье, как машина с визгом сорвалась с места, откинув его на подголовник. — Пристёгивайся, красавчик, — проворчал Майк, лихо переключая передачу. — Поездка будет весёлой. Двигатель ревел, как раненый зверь, когда Майк вдавил педаль газа в пол. Машина рычала на каждом повороте, подбрасывая их на кочках разбитой лесной дороги. Уилл вцепился в подлокотник, чувствуя, как его внутренности смещаются при каждом резком крене. Свет фар выхватывал из тьмы стволы сосен, которые неслись навстречу. — Ты вообще водить-то умеешь? — выдохнул Уилл, следя, как пальцы Майка нервно постукивают по рулю. Майк на секунду отвёл взгляд от дороги, мельком глянув в зеркало заднего вида — проверяя, не мерцают ли там синие мигалки. — Ну, я же до сих пор жив, — криво усмехнулся он, ловко крутанув руль и виртуозно выведя машину из заноса. — Это не ответ! — Это лучший ответ, который у тебя есть! Уилл сдался и откинулся на сиденье, глядя, как за окном мелькает тёмная стена леса. — Так… Стив Харрингтон, — начал он, пытаясь отвлечься от того, как лихо они несутся к возможной смерти. — Что «так»? — буркнул Майк, не отрывая глаз от дороги. — Ты и вправду хотел угнать его машину только потому, что он… научил твою сестру французскому? Майк фыркнул, и его плечи дёрнулись от короткого, беззвучного смеха. — Ты не понимаешь, Уилл. Он превратил её в какую-то… куклу. Раньше Нэнси была крутой. Смотрела «Чужого», могла отжечь на гитаре лучше любого парня в школе. А теперь… — он скривился. — Теперь она говорит про «эстетику» и «культурное развитие». Будто её подменили. — И это оправдание для угона? — Это оправдание для многого, — Майк злорадно осклабился, и в его ухмылке было что-то дикое и безрассудное. Уилл лишь покачал головой, смотря на этого странного, взъерошенного парня. — Ты идиот. — Спасибо, — парировал Майк, сделав вид, что снимает перед ним невидимую шляпу. Тишину в салоне заполнял только рёв двигателя и хриплый голос Брюса Спрингстина, бившийся из раздолбанной магнитолы. «Born in the U.S.A.» — иронично, учитывая ситуацию. Уилл украдкой посмотрел на Майка. В тусклом свете приборной панели его профиль казался резким — острый нос, выступающие скулы, тёмные ресницы. Невероятно красивый, если бы не выражение лица, как у кота, который не просто уронил вазу, а сделал это с таким видом, будто она сама виновата. — Что? — Майк поймал его взгляд, не отрывая глаз от дороги. — Ничего. — Пялишься. — Просто думаю. — О чём? — ухмыльнулся он, на секунду повернув голову. — О том, что ты, наверное, самый бестолковый угонщик в истории. Майк рассмеялся, и Уилл невольно улыбнулся в ответ. — Ну, зато симпатичный, да? — поддразнил он, и Уилл почувствовал, как тепло разливается по щекам. — Я этого не говорил. — Тебе и не нужно. — Заткнись. Майк сбросил газ, и рёв двигателя сменился низким ворчанием. Машина теперь неслась по ночной дороге не с безумной скоростью самоубийцы, а с уверенной быстротой. В салоне повисла тяжёлая, неловкая тишина, нарушаемая лишь хриплым баритоном Спрингстина. Майк первым её нарушил, кашлянув в кулак. — Так, — он бросил быстрый, оценивающий взгляд на Уилла. — Ты сказал, Хоппер… твой отец? — Отчим, — поправил Уилл, чувствуя, как это слово звучит как оправдание. Майк выдохнул. Не просто выдохнул, а выпустил из лёгких весь воздух разом, и в этом выдохе читался искренний, животный ужас. — Охуеть. — Он классный, — поспешил добавить Уилл, хотя сейчас это звучало не очень убедительно. — И он нас любит. Очень. — Он грозился сломать мне позвоночник, если я ещё раз появлюсь в радиусе мили от его участка, — парировал Майк. Уилл почувствовал странный позыв рассмеяться. — Ну… значит, ты ему действительно не нравишься. — О, спасибо, кэп, — язвительно бросил Майк, но уголок его рта дёрнулся. Уилл фыркнул, глядя на мелькающие за окном призрачные стволы деревьев. — Почему ты вообще так его бесишь? Майк задумался, постукивая пальцами по рулю в такт «Dancing in the Dark». Свет приборки выхватывал острые суставы, чернильное пятно на указательном пальце. — Наверное, потому что я делаю то, о чём он сам мечтал в семнадцать. То, о чём он теперь только ночью, наверное, вспоминает, глядя в потолок. — Например? — не унимался Уилл, заинтригованный этим неожиданным проникновением в душу шерифа. — Ну… гоняю на машинах, дерусь, игнорирую все эти дурацкие правила. Живу. — Врёшь родителям? — уточнил Уилл, уже почти улыбаясь. — Особенно родителям, — без тени смущения подтвердил Майк. Уилл кивнул, представив лицо Хоппера. — Да, он тебя возненавидел. Окончательно и бесповоротно. — И… Джонатан… это твой брат? — Майк сменил тему, бросив на него быстрый, взгляд искоса. — Ага. — А кто ещё в семье? — он снова посмотрел на дорогу. Уилл покосился на него. — Ты что, перепись населения проводишь? Составляешь список для мести? — Нет, просто… пытаюсь понять, насколько я в жопе, — честно признался Майк. — Очень, — так же честно ответил Уилл, не стал скрывать. — Глубоко. И масштабно. Майк засмеялся — коротко, хрипло. — Ладно. А что на счёт тебя? Музыкант? Скрытый гений? — Художник, — сказал Уилл, и почему-то ему стало немного неловко. — Серьёзно? — в голосе Майка прозвучало неподдельное любопытство. — Ага. Состою в школьном кружке по рисованию. — О, — Майк скривился, передразнивая высокомерный тон, который, видимо, принадлежал его сестре. — Значит, ты тоже «эстет». Тоже говоришь про «культурное развитие» и светские манеры? Уилл фыркнул. — Просто мне нравится рисовать. Это всё. Они проехали мимо «Мелвальдса». Парковка была пуста, лишь ветер гонял по асфальту смятый бумажный стаканчик. Никого. Джонатан, конечно, уже ушёл. В салоне повисла тягучая, неловкая пауза, нарушаемая лишь ровным гулом мотора. — Твой брат, наверное, в бешенстве, — голос Майка прозвучал приглушённо, выдергивая Уилла из тягостных размышлений. — Да, — односложно бросил Уилл, глядя в тёмное стекло, в котором отражалось его собственное бледное лицо. — Хоппер тоже, — добавил Майк, и Уилл уловил в его тоне едва уловимые нотки почтительного ужаса. — О да, — сдавленно вздохнул он, представляя себе багровеющее от гнева лицо отца. — Меня убьют, — констатировал Майк, и это прозвучало не как вопрос, а как неизбежная данность. — Надеюсь, — безжалостно, почти шёпотом выдохнул Уилл. Майк на секунду оторвал взгляд от дороги, бросив на него быстрый, искоса взгляд. В свете приборной панели его глаза блестели, как у пойманного зверька. — Ой, да ладно тебе. Я же тебя везу, — он сделал попытку ухмыльнуться, но она вышла кривой. — Потому что я тебя шантажирую! — напомнил ему Уилл. — Ну да, — легко согласился Майк, и его плечи дёрнулись в коротком, беззвучном смешке. Уилл лишь покачал головой, сдаваясь под натиском этой бесшабашной наглости. — Ты невыносим. Они снова погрузились в молчание, но теперь Уилл украдкой, исподлобья, наблюдал за Майком. За тем, как его длинные пальцы уверенно лежат на руле, как тень падает на скулы. В салоне пахло табаком и чем-то острым, электризующим — возможно, адреналином, что всё ещё пульсировал в воздухе. — Эй, — Майк внезапно нарушил тишину, и в его голосе зазвучали игривые, коварные нотки. — Когда я тебя высажу… ты мне свой номер дашь? — Что? — А что? — Майк пожал плечами, делая вид, что это самая разумная идея на свете. — Мало ли. Может, я захочу позировать для твоих картин. В качестве… возмещения ущерба. — Ты… ты просто… — Уилл почувствовал, как жаркая волна стыда и чего-то ещё, непонятного, заливает его шею и щёки. — Я гений? Да, знаю, — беззастенчиво закончил за него Майк, как раз сворачивая на их улицу. Машина резко затормозила у знакомого дома Байерсов, отбрасывая длинные тени под фонарём. — Ну что, детка… — Майк развернулся на сиденье, его голос звучал низко и нарочито томно, словно они только что вернулись со свидания, а не с сумасшедшей поездки по ночному Хокинсу. — На прощанье хочешь, чтобы я тебя поцеловал? Для полноты сюжета. Чтобы было что вспомнить. Он игриво сложил губы бантиком, и Уилл почувствовал, как по его щекам разливается огненная волна. — Заткнись! — выпалил Уилл, сгорая заживо от смеси стыда и какого-то нелепого возбуждения. Он рванул дверную ручку, едва не вывалившись на тротуар, и отпрыгнул от машины. Майк с грохотом захлопнул свою дверь и облокотился о крышу, наблюдая за его паническим отступлением с видом довольного кота. — Ну ладно! — крикнул он ему вслед, и его голос звонко разнёсся в ночной тишине. — Тогда как минимум скажи спасибо за незабываемую ночную прогулку! Самую быструю в твоей жизни! — Спасибо, что не убил нас обоих! — отрезал Уилл, всё ещё чувствуя, как подкашиваются ноги. — Всегда пожалуйста, ангел! При тусклом, размытом свете уличного фонаря Уилл наконец смог разглядеть его как следует. Майк был высоким, на голову выше его самого, а его тёмные кудри, непослушные и растрёпанные, почти касались плеч. Куртка из потёртой кожи, будто впитавшая в себя дым всех подпольных рок-клубов, сидела на нём идеально, подчёркивая широкие плечи. Рваные джинсы с выцветшими коленями и потёртые кеды завершали образ — беглеца с обложки запретного панк-журнала, явившегося в спящий Хокинс прямиком из чьей-то бунтарской мечты. И эта ухмылка — самоуверенная, наглая, сулящая одни неприятности и оттого порочно притягательная. — Уилл! Голос Джонатана, сорванный от крика, с силой врезался в ночную тишину, заставив Уилла вздрогнуть. Брат стоял на крыльце, белый как полотно, его пальцы судорожно сжимали дверной косяк. — Где ты был? Что, чёрт возьми, произошло? Я вернулся, а машины нет, ты исчез, я… мы уже… Из-за его спины, заполняя собой всё пространство, возникла массивная, знакомая тень. Хоппер замер на мгновение, и Уилл увидел, как могучее напряжение на мгновение спадает с его плеч — молниеносная волна облегчения от того, что он цел. Но она продлилась ровно до того момента, пока тяжёлый взгляд шерифа не скользнул мимо него и не упал на… — Уилер! — его бас, низкий и грозный, прокатился по спящей улице, заставляя сжиматься даже воздух. Майк лишь небрежно опёрся о капот машины, демонстративно расслабленный. — О, здрасьте, — он небрежно взмахнул рукой, будто они случайно встретились у кофейни, а не посреди ночи. — Ты угнал машину и похитил моего сына?! — Хоппер сделал шаг вперёд, и даже в полутьме было видно, как наливаются кровью его мощные кулаки. Майк нервно облизал губы. — Ну… технически, всё было не так… Хоппер двинулся вперёд, но Уилл резко ринулся между ними, подняв руки, как щит. — Пап, всё нормально! — его собственный голос прозвучал выше обычного. — Что?! — Он… он подбросил меня. — Уилл проговорил, чувствуя, как ладони становятся влажными. — Просто произошло недоразумение. Совсем маленькое. — Недоразумение?! — Хоппер произнёс это слово так, будто оно было покрыто слоем яда. — Да! — Уилл закивал так энергично, что чёлка запрыгала у него на лбу. Хоппер переводил взгляд с Уилла на Майка и обратно, его глаза сузились до буравящих щёлочек. В тишине было слышно, как где-то на соседней улице лает собака. — Уилл, заходи в дом, — прохрипел он. — Но… — Сейчас. Уилл вздохнул, бросил последний взгляд на Майка — тот стоял, засунув руки в карманы и покачиваясь на носках, — и неохотно побрёл к дому, где Джонатан тут же схватил его за плечо и втолкнул внутрь. Майк остался стоять у машины, его ухмылка стала ещё шире, когда Хоппер медленно, как медведь, подошёл к нему вплотную. — Если ты ещё раз посмотришь в сторону моего сына… — Хоппер говорил тихо, но отчётливо. Майк вызывающе поднял подбородок. — Что? Пристрелите меня? — Хуже. Майк насмешливо изогнул бровь, делая вид, что размышляет над этой перспективой, хотя пальцы за его спиной нервно выбивали дробь по металлу капота. — Я позвоню твоей матери, — наконец произнёс Хоппер. Вся бравада мгновенно слетела с Майка, оставив лишь внезапную бледность. — Ты не посмеешь. Хоппер медленно, с преувеличенным спокойствием, достал из кармана пачку жевательной резинки, развернул одну и отправил её в рот, не отрывая от парня тяжёлого взгляда. — Как знать. Думаю, Карен будет очень заинтересована узнать, где её сын проводит ночи. Развернувшись, он своей грузной, неспешной походкой направился к дому. Дверь захлопнулась с таким оглушительным грохотом, что, казалось, снова вздрогнули стекла фонарей. Майк остался стоять у машины, глядя на закрытую дверь. Прошло несколько секунд… Затем его губы снова растянулись в той самой бесстыдной ухмылке.

***

Дверь захлопнулась за Уиллом с глухим стуком, отрезав его от ночного холода и Майка Уилера, который всё ещё стоял на улице, застыв под прищуренным взглядом Хоппера. В доме пахло кофе, который Джойс, наверное, варила всю ночь, и сладковатым ароматом подгоревшего печенья. Яркий свет кухонной лампы резал глаза после ночной темноты. Уилл зажмурился, и в этот момент на него буквально налетела Джойс. — Уилл! — её голос дрожал, а руки сжимали его плечи так крепко, что даже заболело. — Где ты был?! Мы думали… мы не знали, что и думать! Её глаза были красными от слёз, а волнистые каштановые волосы растрёпаны, будто она всю ночь проводила пальцами по ним в нервной привычке. — Всё в порядке, мам, — пробормотал Уилл, чувствуя, как вина сжимает ему горло. — Просто… полнейшее идиотское недоразумение. — Идиотское? — прозвучал голос Хоппера, который зашёл следом, шагнул вперёд, его лицо было напряжённым, а глаза сузились до щёлочек. — Где вы были? — Я… это долго объяснять, — начал Уилл, но Хоппер перебил его. — Ты пропал на два с половиной часа, Уилл! С этим… этим… — он замялся, подбирая подходящее ругательство. — Он мне ничего не сделал! — поспешно выпалил Уилл, но Хоппер лишь стиснул челюсти, отчего его усы дёрнулись. — Он угнал грёбаную машину, Уилл! — Хоппер провёл ладонью по лицу, и Уилл заметил, как дрожат его пальцы. На запястье болтались наручники — обещание того, что он собирался сделать с Майком. — Ты понимаешь, что могло случиться? Ты понимаешь, что… — Я в порядке! — Уилл повысил голос, и тут же пожалел об этом, увидев, как мать вздрогнула. — Он просто… ошибся. Думал, что это тачка Стива Харрингтона. — Ошибся?! — Хоппер фыркнул с таким неверием, будто Уилл только что заявил, что земля плоская. — Он по ошибке случайно увёз тебя за город? Случайно гонял как сумасшедший? — Джим, — Джойс мягко положила руку ему на плечо, но он даже не дрогнул. — Нет, Джойс. Я не хочу, чтобы этот паршивец даже дышал в сторону Уилла. На лестнице скрипнула ступенька. — Ты живой. На лестнице стояла Джейн. Её тёмные волосы были взъерошены, а в руках она сжимала кружку с чаем, от которой поднимался лёгкий пар. — Я знала, что ты в порядке, — прошептала она ему на ухо, но её пальцы всё ещё мелко дрожали. — Кто этот парень? — громче спросила она, отстраняясь и внимательно вглядываясь в его лицо, будто ища следы побоев или гипноза. — Никто, — Хоппер резко повернулся, и его рация на поясе жалобно запищала. — И он больше не появится. Джойс вздохнула и нежно потянулась к Уиллу, поправляя его растрёпанные волосы. К ним молча подошёл Джонатан и схватил его за плечо. — Ты уверен, что с тобой всё в порядке? Уилл кивнул. — Я так испугался, — прошептал Джонатан и резко притянул его к себе, обняв так крепко, что Уилл почувствовал, как пуговицы на рубашке брата впиваются ему в щёку. — Иди прими душ. Ты весь дрожишь, — пробормотал Джонатан, отстраняясь. Хоппер вздохнул и схватился за рацию на поясе. Его лицо всё ещё было напряжённым, но в глазах появилась какая-то усталая мягкость. — Я еду в участок. Но мы обязательно поговорим об этом, малыш, — он потрепал Уилла по волосам, и его ладонь была тёплой и шершавой. — Полноценный разговор. С подробностями. Уилл кивнул и, выскользнув из объятий, направился к лестнице.

***

Горячая вода обжигала кожу, но Уилл даже не шевелился, стоя под душем. Струйки воды стекали по его худому телу, огибая выступающие рёбра и впадину живота. Он закрыл глаза, и перед ним сразу возникло это лицо — острые скулы, тёмные, как смоль, волосы, падающие на лоб, и эта чёртова ухмылка, от которой сводило живот. Уилл резко выключил воду, но образ не исчез. Майк. Его пальцы наверняка сжимали сигарету, пока он рассказывал своим придурковатым друзьям, как случайно увёз с собой какого-то парня. Капли продолжали стекать по его рёбрам, когда он натянул старую футболку — ту самую, что Джонатан подарил ему на прошлое Рождество. Боксёры прилипли к ещё влажной коже, когда он босыми ногами шлёпал по коридору в свою комнату. Комната встретила его знакомым запахом — масляных красок, бумаги и чего-то неуловимо своего, домашнего. На столе лежали разбросанные карандаши и незаконченный эскиз — сегодняшнее домашнее задание для кружка рисования. Тишину нарушало только тиканье дешёвых кварцевых часов в форме звездолёта. Стрелки показывали 4:39. Уилл вздохнул и потянулся к шторам с рисунками звёзд, которые он нарисовал в седьмом классе. Его пальцы замерли в воздухе. В тени старого дуба, который мама всегда хотела спилить, стоял Майк. Его кожаная куртка блестела под уличным фонарём, а в руке догорала сигарета. Увидев Уилла, он медленно провёл языком по губам, затем поднял палец к ним в немом «тихо» и указал на окно. «Открой», — беззвучно произнесли его губы. Уилл оглянулся — из-под двери пробивалась полоска света, доносились приглушённые голоса. Он медленно приоткрыл окно, стараясь, чтобы не скрипели старые петли. — Ты чокнутый?! — прошипел Уилл. — Хоппер тебя прибьёт! Майк лишь ухмыльнулся своей ослепительной, бесстыжей улыбкой. И прежде чем Уилл успел опомниться, тот уже цеплялся за водосточную трубу. Ржавый металл застонал под его весом, но Майк ловко, с кошачьей грацией, перекинул ногу через подоконник и ввалился в комнату, принеся с собой запах ночи. — Не смог уйти, не попрощавшись как следует, — прошептал Майк, приземляясь прямо перед Уиллом. Его джинсы, низко сидящие на бёдрах, оставляли открытым участок кожи чуть ниже пупка, где темнела линия волос, исчезающая под поясом. — Соскучился по мне, красавчик? — Заткнись, — голос Уилла предательски сорвался. Он почувствовал, как по щекам разливается огненная волна. — Хоппер внизу! Он тебя пристрелит! Майк только рассмеялся — тихим, хрипловатым смехом — и окинул комнату оценивающим взглядом. Его глаза скользнули по плакатам с «D&D», разбросанным карандашам и эскизам, задержавшись на рисунке дракона над кроватью. — Зачем ты пришёл? — Уилл всеми силами попытался вложить в шёпот твёрдость. Майк сделал шаг вперёд, сокращая дистанцию, заставляя Уилла отступить к кровати. Теперь он чувствовал его дыхание — тёплое, с привкусом табака и мятной жвачки. — Кое-что забыл, — прошептал он, намеренно растягивая слова. — Что? — Уилл сглотнул комок, застрявший в горле. Ухмыльнувшись, Майк медленно, почти невесомо провёл пальцем по внутренней стороне запястья Уилла. От прикосновения по коже побежали мурашки, заставив его вздрогнуть. — Твой номер телефона, милашка, — голос Майка опустился ещё ниже. — Хочу звонить и рассказывать, что буду с тобой делать, когда доберусь до твоей задницы. Уилл вздохнул и хлопнул Майка по плечу. Внезапные шаги за дверью заставили Уилла вздрогнуть. Действуя на чистом адреналине, он схватил Майка за руку и, чувствуя, как тот опять намеренно водит большим пальцем по его чувствительной коже, втолкнул его в шкаф, прямо на стопку аккуратно сложенных рубашек. — Сиди тихо! — приказал Уилл, захлопывая дверцу. — Мне нравится, когда ты командуешь, — донёсся из-за створок приглушённый, полный усмешки шёпот. Дверь в комнату приоткрылась. — Уилл? Всё в порядке? — в проёме стоял Джонатан. — Да! — голос Уилла прозвучал неестественно высоко. Он отпрыгнул от шкафа. — Просто… рисую. Джонатан бросил взгляд на чистый лист бумаги на столе, затем на пылающее лицо брата. Его глаза скользнули к приоткрытому окну, и… Он тяжело вздохнул, и в его взгляде мелькнуло понимание, смешанное с усталой грустью. — Спокойной ночи, — нарочито громко сказал он и захлопнул дверь, давая понять, что уходит. Когда шаги затихли, Уилл выдохнул. Дверца шкафа приоткрылась, и оттуда показалось довольное лицо Майка. — Ну что, теперь я твой грязный секретик? — он вылез, поправляя растрёпанные волосы. — Могу приходить по ночам, когда все спят. — Ты невыносим, — Уилл схватил подушку и швырнул в него. Майк поймал её и прижал к груди с притворным восхищением. — О, мы уже играем в постели? Я думал, ты хочешь сначала ужин при свечах. — Боже… — Уилл закрыл лицо руками, чувствуя, как жар разливается по всему телу. — Просто… возьми номер и исчезни. Он нацарапал цифры на клочке бумаги и сунул ему в руку. Майк прочитал и ухмыльнулся ещё шире. — Это твой домашний или ты хочешь, чтобы я звонил тебе ночью и будил всех своими грязными фантазиями? — Вон! — Уилл чуть не закричал, тут же осекшись и понизив голос. — Просто… уходи. Засмеявшись, Майк направился к окну. Перед тем как перелезть обратно, он обернулся. — До скорого, Байерс. Обещаю, в следующий раз буду вести себя прилично. — Он сделал театральную паузу. — Может быть. И растворился в ночи, оставив после себя лишь запах табака, лёгкий хаос в комнате и смутную, томительную теплоту глубоко внизу живота Уилла. Он закрыл окно и прислонился лбом к холодному стеклу, прислушиваясь к бешеному стуку собственного сердца. Где-то внизу с силой хлопнула входная дверь — Хоппер наконец ушёл в участок. Уилл понимал — он влип по уши. И, чёрт возьми, самое ужасное было то, что ему это нравилось.