a guy like you (should wear a warning)

— Извини, — Оливер едва не поперхнулся вином. — У тебя есть ребенок? И именно так все обычно и начиналось. Гарри поднес бокал вина к губам, приложив максимум своих усилий, чтобы не закатить глаза. Он искренне надеялся, что сегодняшний вечер будет отличаться от всех тех многочисленных свиданий, на которые он ходил последние несколько лет, но все это пошло крахом после того, как парень чуть не выплюнул свои легкие вместе с вином на стол. — Да, у меня есть дочь, ей шесть. Оливер нервно промокнул губы салфеткой. Было ясно, что он пытался скрыть свое удивление, но то, что его карие глаза округлились до размера Луны, выдало его замешательство с головой. — Джемма мне об этом ничего не сказала. Потому что, конечно же она не сказала. По мнению его милой сестрицы, которая в какой-то степени была склонна к излишнему оптимизму, любой, кто отказывался встречаться с Гарри только из-за того, что он был отцом-одиночкой, — полный псих. Но, к сожалению, Джемма, по-видимому, жила в сказке с единорогами, скачущими по радуге. Большинство парней его возраста были просто-напросто не готовы делить внимание в отношениях с кем-то еще, особенно если речь шла о шестилетней девочке. Все его попытки в отношения заканчивались ультиматумом — «либо я, либо твоя дочь?» — и для парня это обычно ничем хорошим не заканчивалось. Как кто-то в здравом уме мог подумать, что он променяет свою дочь, любовь всей его жизни, на какого-то жалкого эгоиста, который, к тому же, еще и кончает первым? — Обычно она об этом не говорит, — сказал Гарри, выдавливая натянутую улыбку. — Эта привилегия только для моих собственных страданий. Оливер попытался взять себя в руки, и разочарование на его лице мгновенно сменилось искренне смущенно-извиняющимся видом. — Я совсем не это имел в виду… Гарри лишь отмахнулся. — Да все в порядке, правда. Мне не впервой. Оливер снова пригубил бокал, делая еще один, гораздо более внушительный глоток вина. — Так что, эм, у тебя получается это совмещать? То есть, я хочу сказать, что, наверное, сложно совмещать свидания и родительство, если не невозможно. За ту натянутую улыбку, которую сейчас натянул на себя Гарри, академия должна была выдать ему «Оскар». Устраивать свою личную жизнь было бы не так сложно, если бы ему не приходилось постоянно иметь дело с парнями, которые считали своим долгом соревноваться за внимание с ребенком, который был всем им ростом по колено. Проблемы начинались сразу же, как ему приходилось снова надевать маску отца. — Но я тоже в тебе нуждаюсь. О, тебе что, тоже почитать сказку на ночь дурацким писклявым голосом по ролям? — Тебе обязательно надо было везти дочь в больницу именно в День Святого Валентина? Знаешь, а ты прав. Надо было просто наклеить ей пластырь с Hello Kitty и сказать, что само пройдет. — Поверить не могу, что ты отменил наше свидание из-за того, что забыл приготовить Лили обед. Прости, что поставил здоровье своего ребенка выше твоей истерики. Такой вот я эгоист. Да, все это он уже слышал, и не один десяток раз. Оказалось, что ничто так не могло пошатнуть хрупкое мужское эго, как осознание того, что в списке приоритетов они стояли ниже ланч-бокса с крекерами-рыбками и треугольными сэндвичами для шестилетнего ребенка. — Если честно, я лучше выберу быть родителем-одиночкой, чем отношения с такими мужчинами. Оливер удивленно приподнял брови, его губы приоткрылись, словно собираясь ответить, но потом он, видимо, решил воздержаться, и закрыл рот. Что ж, ему же лучше. — Спасибо за этот чудесный вечер, Оливер, — сказал Гарри, залпом допивая остатки вина в своем бокале. — Я, пожалуй, пойду, но ты обязательно доешь свои равиоли. Здесь они особенно вкусные. — Что? Ты куда… Но Гарри было уже неинтересно, что он собирался сказать. Он направился прямиком к кассе, оплатил счет и довольно быстро поймал такси. Сев в машину и назвав водителю адрес, он достал телефон, чтобы прочитать сообщения от Джеммы, и принялся быстро печатать ответ. джем: как все прошло? гарри: он посмотрел на меня так будто я сказал ему что у меня живет крокодил в ванной когда я сказал про лили джем: значит все прошло не очень???? гарри: нет джем не не очень гарри: это была настоящая катастрофа и ты больше не любимая тетя лили джем: Я ЕЕ ЕДИНСТВЕННАЯ ТЕТЯ гарри: пока мы с тобой разговариваем она уже подает прошение о новой тете джем: ГРУБО гарри: это у нас семейное

--

Едва такси затормозило, Гарри пришлось буквально вытаскивать свое уставшее тело и нести его в дом, попутно доставая ключи из кармана пальто. Признаться честно, Гарри был совсем не против жить один. Он с ранних лет привык полагаться только на себя, так что это его уже не сильно беспокоило. А с Лили, которая, как он надеялся, будет рядом еще много лет, он и вовсе не ощущал одиночества. Она была самой веселой, умной и очаровательной подружкой, о которой только можно было мечтать. А какой-то эгоист, который вывалит на него все свои самые сокровенные страхи и травмы, заслышав про долбаный сэндвич с арахисовым маслом, был ему не нужен. И все же он был бы не прочь найти любовь, отличную от той, что связывала его с Лили. А еще ему бы хотелось, чтобы в жизни его дочери появился еще кто-то, на кого она могла бы равняться и на кого могла бы положиться в трудную минуту. Если бы он только мог встретить кого-то, ради кого стоило бы расширить их маленькую семью. Он повесил пальто и прошел в гостиную. Он даже не сразу понял, что ему сейчас надо было делать: смеяться или уже начинать ругаться. — Лили очень расстроится, если ты испортишь ей оценки. Услышав голос Гарри, Найл вздрогнул и быстро спрятал лист бумаги за спину. Взгляд его голубых глаз метнулся от крепко спящей на диване Лили к Гарри, который стоял на пороге, скрестив руки на груди. — Она уже на середине начала клевать носом. И она слишком милая, чтобы будить. Гарри закатил глаза, но на его губах все равно играла легкая улыбка. — Повезло тогда, что существует ирландская фея домашних заданий. Найл отложил лист бумаги и ручку на пол и поправил розовое одеяло Лили. — Как свидание? — Ужасно, — пробормотал Гарри, садясь в кресло и принимаясь снимать ботинки. — Дай угадаю, Джемма снова не сказала про Лили? — Ага, — сказал Гарри, растягивая гласные. — Все, хватит с меня бесполезных попыток моей сестры-свахи. Буду перебиваться одноразовыми отношениями. Найл мотнул головой в сторону кухни. — Пиво и пицца в холодильнике. — Дай я тебя расцелую. — В очередь, приятель. Гарри с улыбкой пошел за ним. Найл достал из холодильника две бутылки холодного пива, с щелчком снял крышки, вынул из микроволновки два куска пиццы и разложил по тарелкам. Одну из них он протянул Гарри. Тот с радостью ее принял. — Ну что, разобрался в итоге с домашкой или мне завтра в семь утра доделывать под звуки истерики? — Не волнуйся, я все решил, — сказал Найл, отпивая пива. — Все двенадцать заданий. Не пойму, зачем шестилетке столько домашки. Гарри рассмеялся. — Следят, чтобы на личную жизнь времени не оставалось. — Это уж точно, — Найл сделал еще один глоток из своей бутылки. — Надо же как-то держать малышню в узде. — Спасибо, что пришел. Найл отмахнулся. — Да брось, я же все понимаю. Я могу быть кем угодно, но вот кайфоломом — никогда. Не мое это. Гарри одобрительно махнул в его сторону бутылку. — Да уж, оставь это Джемме. Найл с аппетитом откусил пиццу и, как всегда, принялся говорить с набитым ртом. — Если ты и правда решил вернуться в большой спорт, пойдем на выходных с нами. А с Лили посидит Джемма, пусть отработает за испорченный вечер. Гарри тоже откусил своей пиццы. — Я лучше останусь дома и пораньше лягу спать. Найл закатил глаза. — Ты так каждые выходные делаешь. Ничего с тобой не случится, если хотя бы на одну ночь забудешь о своих обязанностях. Гарри отпил пива. Когда у тебя дома шестилетняя дочь, которая не может заснуть без придуманной ею же сказки о «герлбосс» принцессе с семнадцатью новыми неожиданными сюжетными поворотами каждую ночь, любой выход из дома приравнивается к смертному приговору. Но Найл был прав. Уже много лет Гарри не позволял себе расслабиться и хоть ненадолго перестать играть роль ответственного родителя. Он только пожал плечами и откусил еще кусочек пиццы.

--

— Папочка! Лили швырнула свой непривычно пустой рюкзак в другой конец комнаты и рванула к Гарри. Он отложил планшет на кофейный столик и развел руки в стороны, чтобы ее поймать. — Привет, жучок. А где тетю потеряла? Аккуратный хвостик, который Гарри сделал ей еще сегодня утром, теперь весь растрепался, и непослушные локоны рассыпались по лбу и лезли в глаза. Ее глаза, так похожие на его собственные, сейчас смотрели на него с нескрываемым восторгом. — Ей сегодня нужно было куда-то уйти, поэтому она просто высадила меня у двери. Гарри удивленно выгнул бровь. Обычно Джемма заходила хотя бы на чашечку кофе. Если ей пришлось так спешно уехать, значит случилось что-то серьезное. — Кажется, у нее свидание Гарри поперхнулся воздухом. — Откуда ты знаешь, что такое свидание? Лили пожала плечами и плюхнулась рядом с Гарри на диван. — Потому что ты тоже недавно ходил на свидание. — Кто тебе такое сказал? — Дядя Найл. Гарри поджал губы. Найл, ну конечно. Придется его на время вычеркнуть из списка квалифицированных нянек. Не решаясь выяснять, что еще его дочь знала о свиданиях, Гарри поспешил сменить тему. — Не хочешь сделать уроки, пока я буду готовить ужин? А когда закончу, помогу с тем, что не получилось. Ее кудряшки радостно подпрыгнули вместе с ней. — А мне ничего не задали! — Как это? — Мисс Эдвардс больше не ходит в школу, — с еще большим энтузиазмом пояснила Лили. — У нас сегодня был новый учитель. Он очень смешной и совсем ничего не задает. Гарри всем телом повернулся к дочери, удивленно приподняв брови. У нее сменился учитель, и теперь не было домашних заданий? Как он мог об этом не знать? — Милая, ты уверена? Мне никто об этом ничего не говорил. Лили снова кивнула. — Мистер Томлинсон сказал, что все сообщил родителям. Я слышала, как он разговаривал с мамой Руби. Гарри взял телефон с кофейного столика, листая бесконечный поток входящих писем. Он остановился, увидев в строке отправителя незнакомое имя. От кого: Луи Томлинсон Кому: harrystyles@gmail.com Тема: Новый Учитель Начальных Классов Пишу вам для того, чтобы представиться: я новый учитель Лили. В связи с непредвиденными обстоятельствами, мисс Эдвардс больше не будет преподавать в школе, и с этого момента все ее обязанности буду выполнять я. Я внес некоторые изменения в учебную программу, особенно в то, что касается домашних заданий и школьных проектов. Я предпочитаю делать упор на занятия в классе, а не на домашние задания в привычном понимании. Мне кажется, это лучше развивает творческие способности и критическое мышление. Но не волнуйтесь, все образовательные стандарты будут соблюдены. Если у вас есть вопросы или вы хотите обсудить что-то дополнительно, обращайтесь. Благодарю за понимание! С наилучшими пожеланиями, Луи Томлинсон Гарри был явно не в восторге от того, что он только что прочитал. Он, конечно, не хотел, чтобы его дочь похоронила себя под тетрадями и тратила все свободное время на домашние задания, но чтобы их не было вообще? Как она запомнит все, что ей рассказали в классе, если после школы ее любимым (и единственным) занятием было спорить о том, какого цвета единороги: розового или фиолетового? Что такого делал этот новый учитель в классе, чтобы Лили не отставала от сверстников? Может, такая политика будет действовать только один день. Может, уже завтра им зададут хотя бы обвести буквы или раскрасить пару картинок — хоть что-нибудь, чем можно занять ребенка. Поэтому Гарри решил отложить написание длинного письма с паническими нотками, которое начиналось бы со слов «Я отец-одиночка, который знает таблицу умножения только на половину, а остальное оставляет калькулятору, так что, пожалуйста, не делайте этого со мной», и отложил телефон в сторону. На работе завал, и у него едва хватало времени на то, чтобы читать письма с личной почты, не говоря уже о том, чтобы разворачивать полномасштабную битву с учителями из-за математики в первом классе. Кроме того, если был хотя бы один шанс оказаться тем самым родителем в групповом чате родительского комитета, Гарри предпочтет промолчать. Ему не хотелось участвовать в пассивно-агрессивных спорах с другими мамочками. Поэтому, тяжело вздохнув, он решил дать новому учителю шанс. Он снова повернулся к Лили, проводя пальцами по ее непослушным кудряшкам. — Ну что ж, юная леди, раз у нас столько свободного времени, чем займемся? — Я помогу тебе готовить ужин! Гарри улыбнулся. — Тогда сегодня на ужин у нас будет твое любимое блюдо.

--

Но Лили ничего не задавали на дом до самых выходных. Нет, задания, конечно, были, но они были совсем не похожи на те, что давала мисс Эдвардс. — Найди в своем доме что-нибудь, чем ты никогда не пользовался, и придумай три разных способа применения этого предмета, — с растерянным видом зачитал Найл с листа с домашним заданием. Наверное, у Гарри было похожее выражение лица, когда он сам впервые его прочитал. — Это что? Какая-то игра? Вздохнув, Гарри пересел на ковер рядом с Лили, скрестив ноги. — Я начинаю думать, что новый учитель не понимает смысла домашних заданий. Лили же, напротив, явно пребывала в восторге от происходящего. Сейчас она медленно раскладывала перед собой разные предметы, которые собрала по всему дому. Она взяла китайскую палочку для еды, повертела ее в руках, а потом с задумчивым видом взяла вторую. — Это могут быть весла для лодки. Найл взглянул на Гарри все с тем же недоумением во взгляде. — Но тогда для этого нам будет нужна еще и лодка, — добавил он. В голове Лили тут же начали крутиться шестеренки, и вдруг ее глаза загорелись идеей. Она убежала и через минуту вернулась с одной из кроссовок Гарри. — Вот лодка. Гарри изо всех сил постарался не скривиться. — Ты уверена, что это домашнее задание, Лапушка? Девочка кивнула. — Мистер Томлинсон сказал, чтобы мы принесли это завтра в школу. Первой мыслью Гарри было возразить. Это была его лучшая пара, и он до сих пор не понимал, какое отношение они имели к домашнему заданию его дочери. И, пока Лили не видела, он взял телефон и все-таки решился написать этому новому учителю, который, по-видимому, считал, что давать такие задания, которые мог понять только чертов педагог, — это круто. Это что, какой-то скрытый тест на сообразительность для родителей? Потому что если так, то Гарри было что сказать этому гению. Ему стоило узнать, что папа Лили до сих пор считал на пальцах, когда давал чаевые. Чаевые. От кого: Гарри Стайлс Кому: louistomlinson@greenwood.edu Тема: Уточнение по поводу домашнего задания Уважаемый Мистер Томлинсон, Просто хочу уточнить: нам правда нужно делать кораблики из палочек для еды и моих любимых кроссовок? Мы случайно попали на урок труда? Просто хочу убедиться, что мы все правильно поняли. Буду весьма признателен за ваше уточнение, пока мои кухонные принадлежности и любимые кроссовки не оказались у ребенка в рюкзаке без всякой на то причины. С уважением, Гарри Стайлс Отправив письмо, Гарри обернулся к Найлу, который в этот самый момент учил куклу Барби Лили орудовать ножом для фруктов, как мечом. Он быстро выхватил нож у того из рук. К его удивлению, ответ пришел раньше, чем он рассчитывал. От кого: Луи Томлинсон Кому: harrystyles@gmail.com Тема: Re: Уточнение по поводу домашнего задания Уважаемый Мистер Стайлс, Похоже, что именно у Вас возникли трудности с концепцией творческого мышления, а не у Лили. Но ничего, бывает. Со временем Вы освоитесь. А пока я бы предложил Вам доверить выполнение заданий Лили. Она, кажется, более чем способна нестандартно мыслить, даже если для этого придется использовать Вашу драгоценную обувь. С нетерпением жду возможности увидеть ее успехи. И ваши тоже! С уважением, Луи Томлинсон Гарри читал ответ со сведенными к переносице бровями, едва сдерживаясь, чтобы не ругнуться. — Какого х— Найл повернулся к нему, приподняв бровь, и Гарри повернул телефон экраном к нему, чтобы он мог прочитать. Глаза друга также расширились от удивления. — Черт, а он в выражениях не стесняется, да? — Рассмеялся Найл, но его улыбка мгновенно угасла под обжигающим, раздраженным взглядом Гарри. — Эм, я хотел сказать, что он не из тех, кто приукрашивает действительность. Гарри украдкой проверил, что Лили была все также поглощена разглядыванием окружающих ее предметов, и наклонился к Найлу. — Разве учителя так разговаривают? Найл пожал плечами. — Не знаю, похоже, он просто поддерживает Лили. Разве это не главное? Гарри опасно прищурился и прошипел: — Я ее отец, и он не должен вставать на ее сторону против меня! — Да расслабься ты, — сказал Найл с тихим смешком. — Он же просто заменяет. Через пару недель ты о нем и думать забудешь. Гарри снова пробежался взглядом по письму. У него не было проблем с творческим подходом к обучению. На самом деле, у него в голове уже вертелась целая куча креативных ответов, которые он мог бы отправить в ответном письме, большинство из которых гарантировало бы либо немедленную встречу с директором, либо, что более вероятно, судебный запрет на приближение. Но, разумеется, он вовремя одумался и вместо этого решил напечатать самый саркастичный ответ в своей жизни. От кого: Гарри Стайлс Кому: louistomlinson@greenwood.edu Тема: Re: Re: Уточнение по поводу домашнего задания Мистер Томлинсон, Большое вам спасибо за просвещение. Должен признаться, ваш подход к преподаванию поистине уникален. С нетерпением жду момента, когда мы увидим какие еще жемчужины педагогической мысли вы нам продемонстрируете. Может, урок о том, как писать лопаткой или решать математические задачи с помощью тостера? Не могу дождаться следующих столь же сомнительных заданий. Ваш креативный, Гарри Стайлс

--

В ту субботу Найл все-таки убедил Гарри выбраться из дома и надеть свой самый развратный наряд. Напоследок Стайлс еще раз глянул на себя в зеркало и не смог вспомнить, когда он в последний раз так заморачивался над своим внешним видом. Сегодня на нем была полупрозрачная рубашка, оставшаяся с университетских времен, которая, по мнению Джеммы, все равно была слишком целомудренной. Игнорируя ее комментарии, Гарри выхватил из шкафа пиджак. Так, на всякий случай, чтобы сохранить хоть немного достоинства. — И распусти волосы, — посоветовала Джемма, брызгая ему на шею чем-то подозрительно похожим на ее собственные духи, отчего он вздрогнул. Затем она взъерошила его кудри рукой. И вот он уже готов к благородной миссии — найти кого-нибудь на одну ночь, кто не будет усложнять ему жизнь, будет соблюдать негласное правило «без последствий» и исчезнет быстрее, чем исчезают носки в стиральной машине. — Я вообще на себя не похож, — пробормотал он, глядя на свое отражение. Джемма вздохнула. — И слава Богу. Отражение Гарри ответило ей испепеляющим взглядом, но Джемма лишь рассмеялась и игриво шлепнула его по заднице. — Ну, вот, — сказала она с задорным блеском в глазах. — Будешь как Гамельнский крысолов, только вместо крыс — пьяные геи. Гарри со смехом закатил глаза. — В холодильнике есть сэндвичи. Проследи, чтобы Лили нормально поела. Джемма только отмахнулась. — Иди, повеселись, она в надежных руках. Гарри в самый последний раз посмотрел в зеркало, окинул себя взглядом, взял со столика духи Джеммы и для верности брызнул ими на себя еще несколько раз. — Пожелай мне удачи. — Она тебе не понадобится. Через полчаса Гарри уже стоял по адресу, который ему прислал Найл. В этом пабе он еще не был. Снаружи мерцали неоновые огни, а внутри толпилась возбужденная публика. Из открытой двери заведения доносились смех и крики, и одного этого уже было достаточно, чтобы заставить его застыть на месте. Рвано вздохнув, он провел рукой по растрепанным кудрям и быстро вошел внутрь. Здесь было слишком многолюдно, и от тусклого света, отбрасывающего тени на людей в спортивных джерси, у Гарри слегка вспотели ладони. Он заметил Найла с Лиамом за столиком в глубине зала. Их стол уже был заставлен огромными пивными кружками и пустыми тарелками. Гарри приветственно махнул им рукой и сел рядом с Хораном. — Смотрите-ка, кто все-таки решил прийти, — радостно воскликнул Найл, поднимая свой бокал. — Мой любимый сердцеед! Гарри игриво пихнул друга локтем в живот. Он заказал у подошедшего официанта «Космополитен», и решил для начала осмотреться. Сегодня была игра, и это объясняло, почему Найл выбрал паб с огромными экранами по всему периметру. А возможно, все дело в том, что сегодня здесь было полно мужчин, с которыми Гарри потенциально мог бы переспать. Сделав глоток принесенного коктейля, Гарри снова огляделся. — Ну, и как мне найти гея в этом тестостероновом море футбольных фанатов? Лиам расхохотался. — В таком наряде, Эйч, даже самый отъявленный натурал пересмотрел бы свои взгляды на жизнь. — И ты в том числе? — Милый, я натурал, а не слепой. Гарри довольно ухмыльнулся и чокнулся с ним своим бокалом. — Приятно знать, что у меня есть выбор. И тут паб взорвался единым радостным криком — кто-то забил гол. Гарри слегка подпрыгнул от неожиданности, а взрослые мужики вокруг них принялись обнимать друг друга так, словно пережили Вторую Мировую. Найл тоже вскочил с места от восторга и случайно пролил свое пиво на стол. Он с пьяной грацией плюхнулся обратно и толкнул Гарри локтем. — Кажется, мой гей-радар сегодня в ударе, — сказал он, кивая в сторону барной стойки рядом с экранами. Гарри проследил за его взглядом и заметил группу парней, увлеченно следящих за игрой. Он скользнул по пабу опытным взглядом изголодавшегося по ласке родителя-одиночки, вышедшего на охоту, и остановился на парне, сидящем в одиночестве на одном из стульев и спокойно попивающем пиво. Он сразу привлек внимание Гарри. На нем был черный костюм, который выглядел слегка неуместно в этом оживленном пабе, где негласным дресс-кодом сегодня была футбольная форма, но он сидел на нем как влитой. Костюм идеально подчеркивал его тонкую талию и легкую щетину на подбородке, придавая его опрятному облику оттенок бунтарства. Этому костюму чертовски повезло оказаться на нем — Гарри бы очень хотел быть на его месте. Мужчина все это время не отрывал взгляда от экрана, казалось, его совершенно не беспокоил царящий вокруг хаос, он выглядел таким расслабленным, словно ему было абсолютно комфортно сидеть в одиночестве посреди шумного бара. Сердце Гарри пропустило удар. Этот парень был именно тем, что он искал. Может, он и выглядел слегка грубовато, но при этом явно чувствовал себя достаточно комфортно, чтобы прийти в бар одному. И сидел он, широко разведя свои полные бедра. В этом греховного вида костюме. Гарри поднес бокал к губам: — Я в деле, если он тоже, — пробормотал он, оценивая свою добычу поверх бокала. Нервно пожевывая трубочку, он дважды окинул парня взглядом с головы до ног, совершенно не стыдясь того, что он так откровенно его разглядывал. Он был в отчаянии, а этот мужчина просто сидел, совершенно не подозревая, что Гарри уже рисовал в своем воображении такой сценарий вечера, чтобы в итоге оказаться у него на коленях. Найл хлопнул его по спине. — Ну, тогда вперед! Гарри поставил пустой бокал на стол и поднялся. Он слегка взъерошил волосы, придав им нужную степень растрепанности, и одернул рубашку. Бросил взгляд вниз, чтобы еще раз убедиться в правильности подобранного наряда, и счел, что готов. Ну что ж, погнали. Глубоко вздохнув, он направился к барной стойке, где и сидел тот парень в костюме. И тут— ох. Вблизи мужчина оказался просто сногсшибательным. Пронзительные голубые глаза, уверенная поза и идеально уложенные каштановые волосы, благодаря которым он выглядел одновременно непринужденно и элегантно. Гарри был практически уверен, что только что «запечатлелся» на него, как только что вылупившейся утенок на селезня. Он пристроился рядом с мужчиной и кокетливо улыбнулся. — Ну, что… кто побеждает? И когда тот повернулся к нему, сердце Гарри едва не забыло, как биться, настолько пораженное глубиной синих глаз. Они были прекрасны. Завораживающи. Они будут еще долго являться Гарри во снах. Какое-то время они молча смотрели друг на друга, словно взаимно пораженные красотой. Что бы ни увидел в нем мужчина, это его точно устроило, потому что он ухмыльнулся и ответил: — Ну, прямо сейчас я бы сказал, что я. Чертов джекпот. Гарри едва сдерживал желание расплыться от его взгляда. Его тело все прямо-таки трепетало от предвкушения и осознания того, что этот невероятно красивый мужчина, возможно, тоже был к нему неравнодушен. Он с трудом сдержал довольную усмешку. Разговоры вдруг стали громче, и внезапно весь паб взорвался криками: — Пасуй, скотина! Гарри постарался не обращать на это внимание. — Я Гарри. — А я — гребаный везунчик. Не отрывая взгляда от Гарри, мужчина жестом попросил у бармена еще одно пиво, все это время не сводя глаз с полупрозрачной ткани рубашки, обтягивающей грудь Гарри. Стайлс хитро улыбнулся и наклонился, сокращая расстояние. — Везунчик, говоришь? Это мы еще посмотрим. Мужчина хихикнул. — Я Луи, и «Манчестер» ведет. Гарри мельком глянул на экран, а затем снова на Луи. — Это же хорошо, да? Это вызвало искренний взрыв смеха у Луи — теплый звон колокольчиков, который перекрыл шум паба. — Не фанат футбола? — Да так. Просто ищу, кто мог бы научить меня всякому. Луи ухмыльнулся. — Ну, тогда ты пришел по адресу, Гарри. Знаешь, я и сам своего рода учитель. Гарри почувствовал, как по всему его телу начал разливаться жар, а внутренности буквально плавились от сладкого голоса Луи. По спине пробежала струйка пота, заставляя рубашку неприятно прилипнуть к коже. Он вот-вот начнет обмахиваться руками, словно женщина в приливы жара в менопаузу. Бармен поставил перед ним пинту пива и понимающе подмигнул, словно прочитав непристойные мысли Гарри. Тот с готовностью схватил стакан и обхватил пальцами приятно холодное стекло, тихо поблагодарив бармена. Он повернулся к Луи как раз вовремя, чтобы заметить очаровательные морщинки в уголках его глаз. Это было настолько мило, что у Гарри уже кружилась голова. Как же это несправедливо. — Ну, тогда давай, — усмехнулся Гарри. — Убеди меня. В пабе по-прежнему было очень шумно: звон бокалов, разговоры и редкие выкрики в сторону экранов. Луи положил теплую руку Гарри на плечо, поворачивая к экрану. — Видишь того бегущего парня? — Луи показал на экран, и его голос прозвучал так близко к уху Гарри, что сердце пропустило удар. — Он должен был отдать пас, но не стал, так что сейчас ты услышишь… Как по команде, следующие его слова потонули в общем реве паба: — Да твою мать, пасуй уже! Только сейчас Гарри не вздрогнул. Поскольку не мог сосредоточиться ни на чем, кроме теплой руки Луи на своем плече, невольно припадая к ней. Но это тепло исчезло уж слишком быстро, когда Луи убрал ладонь, оставляя после себя приятное ощущение покалывания. Гарри повернулся к нему, пытаясь отшутиться: — Благодарю за практический подход. Он прямо-таки творит чудеса. Луи решил в ответ подыграть: — Могу также предложить и частные занятия, если есть желание. Гарри улыбнулся, допивая пиво. — Купите мне еще выпить и можете экзаменовать меня хоть всю ночь, Господин Учитель.

-

Идти домой с незнакомцем, когда в голове плескался коктейль из текилы, было не самым разумным решением для субботнего вечера. Впрочем, Гарри не привыкать к ничего не значащим интрижкам, после которых хотелось пересмотреть все жизненные решения. И сейчас, будучи прижатым к стене слегка захламленной квартиры Луи, Гарри чувствовал, что это — лучшее решение, которое он когда-либо принимал. Потому что Луи был хорош. Даже слишком. Настолько, что после каждого его поцелуя хотелось выйти и минутку подышать. Его тело оказалось живым воплощением самых безумных влажных фантазий Гарри: теплое там, где нужно, мускулистое, но не пугающе перекачанное, и все в татуировках. Гарри вдохнул запах его одеколона — теплый, древесный аромат, смешанный с едва уловимым запахом алкоголя в их дыхании. И, если честно, Гарри даже не помнил, как они здесь оказались. В какой-то момент он просто отвлекся на то, каким невероятно красивым выглядел Луи в тусклом свете уличных фонарей, а в следующий они уже нарушали все правила приличия в такси, пока не ввалились в его квартиру в неразборчивом вихре рук, губ и задыхающегося смеха. Пока Луи искал ключи, Гарри пытался прийти в себя. Его губы приятно пульсировали и явно распухли и покраснели от непрекращающихся поцелуев и укусов. За оглушительным грохотом сердца в ушах были едва слышны звуки бурлящей за окном жизни города. Но сложно было сосредоточиться на чем-то, когда каждая клеточка твоего существа просила большего. Больше Луи. Гарри попытался собраться и сосредоточиться на окружении, как он делал в моменты родительских кризисов. Он чувствовал нежные пальцы Луи, скользящие по его разгоряченной коже, а другая рука успокаивающе касалась поясницы. Проникающий через окно легкий ночной ветерок, помогал немного успокоить его разбушевавшиеся нервы. Он слышал тихий гул улицы внизу, проезжающие машины и пьяные выкрики, подзывающие такси. Но единственный звук, который реально до него доходил, был ласковый голос Луи, спрашивающий, уверен ли он или им лучше остановиться. Какой же он был милый, правда. Но поезд рационального мышления сошел с рельсов еще в тот момент, когда в такси Луи начал целовать его в шею. Сейчас же Гарри свисал с окна этого самого поезда и кричал в пустоту что-то невнятное, потому что очень не хотел, чтобы это заканчивалось. Ему уже давно не было так весело. Поэтому он решил дать понять, что настроен серьезно, хватая Луи за воротник белой рубашки, притягивая к себе и шепча: — Заткнись. — А ты всегда такой нетерпеливый, — пробормотал Луи, снова кладя руки на талию Гарри, — или это только мне так повезло? Гарри ухмыльнулся, закатил глаза и наклонился ближе, чтобы проговорить: — Конечно, вам повезло, мистер. И дело совсем не в том, как хорошо ты выглядишь в этом костюме. — Серьезно? — Луи пораженно выгнул бровь, скользя своими горячими руками под шелковую рубашку Гарри. — Ты правда так считаешь? — Разве я не сказал тебе заткнуться? Луи улыбнулся, касаясь губами уголка рта Гарри. — Тогда мне лучше послушаться. И не успел Гарри ответить, как Луи впился в его губы поцелуем, лишая его дара речи. Он не понимал, как ему так повезло встретить такого невероятно сексуального и умелого мужчину. Они словно делали это уже десятки раз, и Луи точно знал, на какие кнопки на его теле нужно нажимать. Его губы, руки и даже то, как он прижимал тело Гарри к стене, — все это было лучше всего, что он испытывал за последние годы. Их поцелуй прервался ровно настолько, чтобы Гарри смог выдохнуть: — Ладно, хорошо. Может, все-таки дело в костюме Луи озорно ухмыльнулся, касаясь его губ. — Ты еще даже ничего не видел. И Луи был прав. Когда Гарри, уже обнаженный, растянулся на кровати, Луи без промедления сбросил с себя одежду и одним движением раздвинул колени Гарри. Его поцелуи обжигали, и он двигался мучительно медленно, целуя внутреннюю сторону бедра Стайлса, отчего у того перехватило дыхание от предвкушения и неверия. Во время единоразовых встреч мужчины еще никогда не делали ему минет, а сейчас он был слишком пьян — и, честно говоря, слишком возбужден — чтобы спросить, уверен ли Луи в своих действиях. Особенно когда его щетина касалась кожи, посылая волны жара в самые чувствительные места, о существовании которых он даже не подозревал. Гарри решил, что он умер и попал в рай. Когда губы Луи поднялись выше, Гарри почувствовал теплый язык между ягодиц и за полсекунды успел поблагодарить судьбу за то, что сегодня она привела его в постель к Луи. — Черт, ты невероятно в этом хорош, — пробормотал Гарри, откидываясь на подушки. Он понял, что его прежняя уверенность давно испарилась, но губы Луи творили с ним нечто невообразимое, что разум отключился окончательно. — Возможно, ты станешь моим новым любимым учителем. Луи тихонько усмехнулся, уткнувшись ему в кожу. — Урок еще не окончен, детка. Веки Гарри дрогнули, он лениво приоткрыл глаза, и на его губах заиграла ухмылка; он пока не понял, что ему нравилось больше — секс с Луи или разговор с ним. Луи снова медленно лизнул его, заставляя Гарри сдавленно охнуть, и теперь он был абсолютно уверен, что пропал. Он попытался приподнять голову и потянулся рукой к волосам Луи, слегка оттягивая, чтоб привлечь внимание. Он пытался сохранить хоть каплю самообладания, понимая, что может потерять голову, если Луи продолжит так его ублажать. Можно даже сказать, боготворить. Луи отстранился с такой улыбкой, что она, пожалуй, могла бы в буквальном его прикончить. В его потемневших глазах все равно плясали искорки веселья. Казалось, что он вот-вот снова выдаст нечто остроумное, но на этот раз Гарри не дал ему такой возможности. Одним резким движением он поменял их местами, усаживаясь Луи на колени и упираясь ладонями ему в грудь. Он мягко толкнул его на матрас. —Хорошие ученики должны стремиться к вершине, правда же? — Учительский любимчик, — руки Луи мгновенно накрыли его, удерживая их на месте. — Посмотрим, как долго ты сможешь там продержаться. Гарри, все также ухмыляясь, задержал взгляд на татуировках, разбросанных по груди Луи. Внутри что-то трепетно сжалось, ведь он всегда питал слабость к мужчинам с татуировками. Татуированное тело — это тело, достойное любования, словно произведение искусства, которое можно и даже нужно трогать. Поэтому он дразняще медленно, не торопясь, провел пальцами по изгибам узоров, позволяя себе в полной мере насладиться каждой деталью. «Что есть, то есть», — гласила надпись в центре. «Дерзко», — отметил Гарри. Но мужчине под ним это правда шло. Луи молча разглядывал его со слегка приоткрытыми губами, все это время прерывисто дыша. Гарри мог поклясться, что, если прислушаться, можно было уловить едва уловимые стоны, вырывающиеся всякий раз, когда Гарри двигал бедрами. И ему определенно хотелось услышать их более громкую версию. Быстро схватив презерватив, Гарри разорвал фольгу зубами и раскатал по члену Луи. — Ты ужасно тихий, — подразнил его Гарри, наклоняясь ближе. Дыхание Луи на секунду сбилось с привычного ритма, но затем на его лице расцвела уверенная улыбка. — Просто любуюсь видом, — шепнул он, кладя руки на талию Гарри. Гарри начал медленно опускаться, устанавливая неизбежный контакт, а затем слегка подмахнул бедрами, дразня мужчину. И тихий стон, сорвавшийся с губ Луи, в этот момент звучал для Гарри как музыка. И внезапно алкоголь стал лишь жалкой отговоркой. Это все сам Луи. Его глаза, ухмылка, татуировки, украшавшие его кожу, и то, что он смотрел на Гарри, как на что-то, что можно съесть. У Гарри просто не оставалось выбора, кроме как потерять голову от этого мужчины. Он продолжил медленно двигаться, описывая бедрами круги, и позволил головке члена Луи едва проникнуть внутрь. — Можешь сказать, если я лишил тебя дара речи. Луи издал еще один звук — нечто среднее между стоном и ругательством, — и он теплой волной восхитительного наслаждения прокатился по телу Гарри. То, как руки Луи на нем сжимались с каждой секундой все сильней, то, как прерывисто тот дышал и то, как его тело реагировало на каждое действие Гарри, — ко всему этому он мог бы слишком легко привыкнуть. Луи крепче сжал талию Гарри. — Я просто даю тебе насладиться моментом, сладкий. — Ну, тогда я еще не закончил, — выдохнул Гарри. Его голос дрогнул, когда он медленно поднялся, чтобы полностью принять в себя Луи, все это время не отрывая взгляда от его пронзительно синих глаз. Он снова опустился, сдерживая стон, когда член Луи проник глубже, Луи стиснул его талию еще сильней, впиваясь пальцами в упругую кожу и начиная задавать собственный ритм. — Но ты не расслабляйся, — добавил он низким голосом. — Я просто тоже люблю держать все под контролем. Гарри усмехнулся, слегка ускоряя темп, чтобы подразнить. Его ладони заскользили вверх по груди Луи, касаясь ключиц кончиками пальцев и медленно поднимаясь выше. Он не дошел до шеи, но его руки были опасно близки. — Ах, так вот в чем дело, учитель? Луи прикусил губу, наблюдая за тем, как Гарри снова взял инициативу в свои руки, но, судя по выражению его лица, ему это не понравилось. Он резко подался бедрами вперед и вошел в Гарри еще глубже, заставляя теперь уже Стайлса громко застонать. — Твой ротик, любимчик, — Луи остановился, чтобы сжать его еще сильней, — из-за него у тебя будут проблемы. Гарри ощущал практически искрящееся между ними напряжение, почти удушающее, каждым движением приближающее его к грани. Но он был слишком упрям, чтобы отступить после пары смелых слов. По крайней мере, не до конца. Пока Луи не заставит его сдаться. Гарри на секунду замер, с вызовом встречаясь взглядом с Луи. — Тогда преподай мне урок. Что-то в выражении лица Луи на миг неуловимо изменилось. Его взгляд потемнел, пальцы еще крепче сжали талию Гарри. Резким движением бедер он вошел глубже, ускоряя темп, и теперь каждое движение становилось мощнее предыдущего. Дыхание Гарри застряло у него в горле, и он сбился с собственного ритма. Но Луи не остановился, его руки уверенно, но неторопливо направляли тело Гарри вниз. Он был силен, и, возможно, ему даже нравилось еще жестче, но в его взгляде все равно отражалась неоспоримая нежность, которая заставляла Гарри с готовностью следовать каждому его движению. Не колеблясь, отдаваться этому моменту без остатка. Комната вдруг враз стала меньше, звуки их тел и тяжелого дыхания эхом отдавались в ее тишине. Гарри запрокинул голову, прикрыл глаза, и полностью отдался ощущениям, и с каждым новым толчком его тело начало более чутко реагировать на движения Луи под собой. Он попытался сохранить свою дерзкую ухмылку, но смог продержаться от силы секунды три, прежде чем выражение его лица сменилось чем-то до неприличия отчаянным. Впрочем, в этот момент ему было абсолютно все равно на выражение лица. Он знал, что уже не сможет остановиться. Все, что с ним делал этот мужчина, ощущалось слишком хорошо, чтобы думать о своем достоинстве. Руки Луи легко заскользили вверх по бокам Гарри, почти успокаивающе на контрасте с движениями его бедер. В слабом нажиме кончиков его пальцев не были ни капли спешки, скорее уловка, чтобы усилить напряжение. Его взгляд все это время был прикован к Гарри, словно наблюдать за тем, как он распалялся, нравилось ему куда больше, чем сам процесс. Удовольствие переполняло в каждую клеточку тела Стайлса, и, наконец, его ритм совпал с ритмом Луи, и он полностью отдался во власть мужчины. Луи коснулся губами челюсти Гарри. — Вот так, дорогой, — ласково прошептал он. — Позволь мне о тебе позаботиться. Может, дело было в словах, но в основном в том, как он двигался, как непринужденно Луи вел себя с Гарри, как прикасался к нему, вырывая из него звуки, которые Стайлс так старательно сдерживал, и с каждой секундой все сильнее притягивал его к себе. — Блять, — выдохнул он, его голос был едва различим, скорее похожий на задушенный стон. — Пожалуйста, сильнее. И Луи не нужно было повторять дважды. Он начал двигаться во всю силу, подталкивая Гарри к самому краю. Из груди Гарри непроизвольно вырывались стоны, тело, переполненное ощущениями, содрогалось, а подбирать слова становилось все трудней. Он мог лишь чувствовать мужчину внутри себя, подчиняясь его движениям, которые Луи задавал мощными толчками и нежными прикосновениями. Губы Луи заскользили по подбородку Гарри, а затем, без предупреждения, он слегка прикусил местечко между шеей и острым углом челюсти, посылая волны огня сквозь дрожащее тело Гарри. — Прикоснись к себе, — мягко, но настойчиво прошептал Луи. Гарри без колебаний подчинился. Он просунул руку между их телами, обхватывая себя своими длинными пальцами. Ощущение было ошеломляющее, и он сжал себя ровно настолько, чтобы закружилась голова. Издаваемые им звуки были грязными, отчаянными и достаточно громкими, чтобы заполнить пространство между ними, и он уткнулся в шею Луи, не в силах больше сдерживаться. — Дай мне увидеть твое милое личико, — пробормотал Луи, приподнимая его подбородок двумя пальцами. Когда их носы соприкоснулись, Гарри увидел, как в уголках глаз мужчины появились морщинки от удовольствия. — Хорошая девочка. И его медово-тягучий голос, когда он произнес эти слова, заставил Гарри содрогнуться. Его глаза закатились, дыхание перехватило, и с последним толчком он потерял контроль, кончая себе в кулак со стоном, легким эхо разнесшимся по маленькой комнате. И этого оказалось достаточно для того, чтобы подтолкнуть Луи к самому краю. Вид кончающего Гарри, звуки, которые он издавал, все это разом обрушилось и на него. И с низким, задыхающимся стоном Луи последовал за ним, содрогаясь всем телом, крепче прижимая Гарри к себе. — Ну вот, — прошептал он ему на ухо. — Лучший в классе. Гарри рассмеялся, все также тяжело дыша. — Заткнись.

--

— Господи, он тебя что, на машине переехал? Гарри застонал, плюхаясь на табурет, и мгновенно поморщился, осознав свою ошибку, и, прищурившись, посмотрел на Джемму. Казалось, дневной свет, проникающий через кухонное окно, прожигал ему череп насквозь. Наверное, именно поэтому и говорили, что алкоголь — плохой друг. — И тебе доброе утро. Джемма бросила на него недовольный взгляд, ее голос звучал раздражающе громко для его раскалывающейся головы. — Сейчас семь утра. Что ты здесь забыл? Он попытался одной рукой заслониться от света. — Сбежал, пока никто не увидел мой позорный уход. — Ты ушел, не попрощавшись? — В ее голосе слышалось осуждение, а Гарри сейчас ну никак не нужна была ее дотошность. Особенно до первой чашки кофе. — Так это обычно и происходит. К счастью, именно в этот момент сестра поставила перед ним чашку американо, и он прижал ее к груди, словно это единственное, что могло спасти от ужасного похмелья, пожирающего его изнутри. — Я так понимаю, прошлой ночью все прошло достаточно неплохо, — произнесла Джемма, оценивающе разглядывая его поверх своей кружки. — Выглядишь… выебанным. Гарри поднял чашку в шутливом тосте. — Спасибо. Джемма усмехнулась. — Ну и как, стоил он твоей мигрени? Гарри пытался вспомнить, остались ли в аптечке какие-нибудь обезболивающие, и изо всех сил старался не думать, насколько хорошим на самом деле был вчерашний вечер. — Он был раздражающе хорош. Джемма пораженно выгнула бровь. — Раздражающе хорош? Для тебя это высокая оценка. Гарри принялся массировать пальцами виски. — Лучше бы все прошло дерьмово. Тогда я бы просто мог забыть об этом и двигаться дальше, но нет. Он был великолепен. Джемма едва не выплюнула на стол свой кофе, когда громко фыркнула. — О нет, у моего брата был классный секс. Кто-нибудь, вызовите полицию. — Я тебя ненавижу. — Неправда. — Джемма окинула его внимательным взглядом. — Ты ненавидишь себя за то, что хочешь снова его увидеть. — Не хочу, — слишком быстро огрызнулся Гарри. — Почему нет? — Отношения на одну ночь так не работают. — Что такое отношения на одну ночь, папочка? — Спросила проявившаяся из ниоткуда Лили, словно маленькое привидение, заставляя Гарри подпрыгнуть на несколько футов. Он зажал рот рукой, жалея, что нельзя отмотать все назад. — Иисус Христос. — Кто такой Иисус Хри-? Джемма, сама невозмутимость, проигнорировала вопрос Лили и поспешила помочь племяннице взобраться на табурет. — Доброе утро, жучок. Будешь завтракать? Лили замотала кудрявой головой и посмотрела на Гарри невинным взглядом. — Как прошло твое свидание, папочка? Джемма с трудом сдержала смешок и практически побежала к холодильнику, пока сердитый папа малышки не начал ее ругать. Няни заканчивались одна за одной. — Понятно, я даже у себя дома под прицелом, — побормотал он себе под нос. Лили радостно взвизгнула, когда перед ней появилась тарелка с хлопьями, совершенно не подозревая о родительском кризисе. Джемма бросила на Гарри насмешливый взгляд. — Давай скорее доедай, Лапушка, — ласково проговорила она, ероша волосы девочки. — Сегодня я тебя отвезу, потому что папе нужен долгий душ. Гарри закатил глаза. — Спасибо, — пробормотал он, допивая свой кофе.

--

Две недели спустя Гарри сидел, скрестив ноги, на полу гостиной и смотрел на очередное творческое задание. Перед ним стоял горшок с землей и поникший росток, который выглядел так, будто повидал некоторое дерьмо. — Он еще жив? — Спросила Лили, с любопытством разглядывая растение. Гарри смотрел на все это в безмолвном ужасе, он, сморщившись, поднял двумя пальчиками увядший листок, только чтобы тот безжизненно упал обратно на почву. Засохшие коричневые листики осуждающе уставились на Гарри, и тот проглотил чувство вины одним большим глотком, молча размышляя, как сообщить дочери, что их зеленый друг пал смертью храбрых. Может, ему просто купить новый или уже начинать планировать скромные похороны? Или, может, списать все на солнце и превратить задание в семинар по глобальному потеплению? — Может, польем его, а завтра проверим? Посмотрим, может, он оживет. Лили смотрела на него с такой надеждой, но Гарри было не обмануть. Малышка пыталась утешить его, а не наоборот. Он с тяжелым вздохом поставил горшок на кофейный столик. — Так, давай еще раз, в чем смысл этого домашнего задания? — Мистер Томлинсон говорит, что поддерживать в чем-то жизнь — важный жизненный навык. Еще бы. Чудак из «Общества мертвых поэтов». Гарри был практически уверен, что они с Лили стали убийцами растения, и теперь ему придется как можно лучше заметать следы. Что означало утренний поход в ближайший цветочный магазин за новым горшком жимолости, пока Лили не заметила, что ее задание отправилось в цветочный рай, именуемый большой компостной кучей. — Слушай, у нас все получится. Не о чем беспокоиться. Лили покачала головой. — Мне еще нужно будет рассказать про мой цветок в классе. — Тогда иди и подготовь речь про совершенно здоровое растение, за которым ты ухаживала. Завтра оно будет выглядеть просто шикарно. Поверь мне, солнышко. С этими словами Лили понесла горшок обратно на кухню, пока Гарри открывал «Google Maps», чтобы найти ближайший цветочный. На следующее утро, отвезя Лили в школу, Гарри поспешил домой, готовый с головой уйти в работу. Его маленькая кухня была залита мягким, золотистым светом, а в воздухе витал успокаивающий аромат свежесваренного кофе. Открыв ноутбук и налив в любимую кружку порцию кофе, он начал видеозвонок, сосредоточенный и на удивление совершенно невозмутимый. — Думаю, баннер должен быть более динамичным, — сказал клиент через динамики. — Можете сделать анимацию более яркой, чтобы она смотрелась эффектнее? — Конечно, — ответил Гарри, быстро поправляя очки. Его пальцы запорхали по клавиатуре, мгновенно внося правки в программу для дизайна. Внезапно на экране телефона всплыло уведомление, и Гарри случайно бросил на него взгляд, и чуть не упал с табурета. Луи. Но, к счастью, он быстро опомнился. Это был не тот Луи. Ну, не тот, который был раздражающе хорош в постели. Нет, всего лишь учитель его дочери, Луи Томлинсон. — И еще сделаем так, чтобы переходы текста были более плавными, — сказал он, заставляя себя снова сосредоточиться на клиенте. Он быстро нажал кнопку для демонстрации экрана, показывая обновленный дизайн. — Как вам такой вариант? Но его взгляд то и дело возвращался к телефону. Вдруг там что-то срочное? Лили все еще была в школе, и не было никаких причин, по которым ее учитель мог писать ему посреди дня, если только не произошло нечто ужасное. Клиент одобрительно кивнул, увлеченный проектом настолько, чтобы Гарри воспользовался моментом. Он быстро выключил веб-камеру, давая ему время рассмотреть дизайн. Схватив телефон, он открыл уведомление от некоего Луи Томлинсона. От кого: Луи Томлинсон Кому: harrystyles@gmail.com Тема: Какая-то растительная магия? Уважаемый мистер Стайлс, Я не мог не заметить, что растение, которое принесла Лили, заметно отличается от того, которое ей выдали. Очень интересная трансформация, должен отметить. Я восхищен, что в крошечных ручках всего за одну ночь хилая жимолость превратилась в укореняющийся кампсис. Воистину чудеса современной ботаники. Может, поделитесь секретом, уверен, другим родителям тоже будет интересно. Еще, если то растение все еще у вас (наверное, наслаждается досрочным выходом на пенсию где-то у вас дома?) отправьте его, пожалуйста, с Лили в школу. С наилучшими пожеланиями, Луи Томлинсон Учитель Начальной Школы (и Детектив по Делам с Растениями). Да что б тебя. Гарри со стоном потер виски, а затем снова включил камеру, чтобы завершить звонок в «Zoom». Ну конечно, этот засранец мог отличить лиану от жимолости. И теперь Гарри, который просто пытался выжить в роли родителя, заменяя растения одно за другим, был пойман с поличным учителем начальной школы, черт бы его побрал. Мало того, что его гениальная идея с подменой растений с треском провалилась, так еще и его невинная дочь, скорее всего, очень расстроилась из-за этого дурацкого домашнего задания. Он уже представил ее грустное личико, когда она узнала, что ее отец настолько отчаялся, что соврал о такой простой вещи, как поддержание жизни в растении. Гарри захлопнул ноутбук, сопровождая это действие потоком отборной брани, и вскочил на ноги. Он это так не оставит, нет. На этот раз он лично встретится с этой самодовольной феечкой Винкс.

--

Дорога до школы заняла около двадцати минут, и к тому моменту, как он стал парковаться, его гнев не утих ни на йоту. Он буквально выскочил из машины, снова и снова мысленно прокручивая самодовольное письмо мистера Томлинсона. Гарри даже не пытался избавиться от этого раздражения, направляясь прямиком в учительскую. Сейчас как раз была перемена. На игровой площадке царил хаос из орущих детей. Они носились во всех направлениях так, будто объелись сладкого, и, к счастью, Гарри чудом избежал столкновения с ними. Наконец, добравшись до двери кабинета под номером двадцать восемь, он остановился. В нем все также кипела злость, но он понимал, что вышибать дверь будет не лучшей затеей. Поэтому он заставил себя успокоиться и, вздохнув, постучал. Когда ответа не последовало, он помедлил с полсекунды, а затем решительно распахнул дверь. Маленькая комната вся была залита солнечным светом, а из учительского ноутбука, стоящего на столе, тихо играла музыка. Чем больше Гарри находился в этом помещении, тем четче понимал, что все это можно было описать только как настоящий хаос. Повсюду были разбросаны бумаги, ручки, и от кружки с недопитым чаем все еще поднимался пар. А все стены были увешаны яркими плакатами с алфавитом и цифрами, а также веселыми детскими рисунками. Но самого учителя нигде не было видно. Нахмурившись, Гарри медленно прошел внутрь, снова осматриваясь. Может, он отошел в туалет? Или просто вышел на минутку и вот-вот вернется… — Чем я могу вам помочь? Внезапно раздавшийся за ним голос заставил его вздрогнуть, и он резко обернулся. Вся его заготовленная речь уже была готова сорваться с кончика языка. Пока его взгляд не упал на учителя, и все слова разом не застряли в горле. Потому что перед ним стоял тот Луи. Тот самый Луи, на котором Гарри с таким энтузиазмом скакал каких-то две недели назад. Тот самый Луи, который, между прочим, так хорошо его оттрахал, что с тех пор Гарри вспоминал об этом по три раза на дню. Гарри сдавленно пискнул. В этот момент вся его жизнь полетела к чертям. Он переспал с учителем своей дочери. Они, блять, сделали это. Словно превратив спальню Луи в место преступления, где души покинули их тела, а потом вернулись свежими и обновленными. Святые угодники. Он переспал с гребаным мистером Томлинсоном. Гарри буквально начал хватать ртом воздух. — Ох, ебать. К его ужасу, Луи выглядел не менее потрясенным. — Кажется, я уже это сделал, — пробормотал он. И, какого хрена? За миллисекунду Гарри накрыла волна смешанных чувств, выбивая воздух из легких. Паника была самой ощутимой из них, но и та быстро сменилась смущением, унижением и даже щепоткой гнева, которые окрасили его лицо в ярко-красный цвет. И тут в его голове начали проноситься самые свежие воспоминания, как будто он внезапно перенесся в огромный кинотеатр, где занял лучшее место в первых рядах, чтобы наблюдать за происходящим: Луи, поднимающий бедра, чтобы войти в Гарри, нашептывающий столько непристойностей, что покраснел бы даже заправский моряк, и, конечно, его самодовольное лицо, когда он сказал: «Я и сам своего рода учитель». Гарри захотелось вернуться в прошлое и врезать тому себе по лицу, может, даже не один раз, за то, что возбудился от этой ужасной гиковской шутки. Перед глазами пронеслось каждое принятое им той ночью неверное решение, словно в одной из презентаций, которые он делал для своих клиентов в «Canva», с кучей разномастных цветочков и завитушек, но на этот раз подготовленная специально, чтобы его унизить. Матерь Божья. Он изображал озабоченного ученика перед настоящим учителем своей дочери. Ему придется переехать в Испанию, сменить имя на Папито или что-нибудь в этом роде, и сделать неузнаваемую стрижку. Он мог бы даже научиться курить сигары. И сочинить трагичную историю о потерянной любви и разорившейся пекарне. Что угодно, только бы забыть эту ужасающую катастрофу. — Этого не может быть, — выкрикнул он, паника уже высосала все цвета из его лица. — Пожалуйста, скажи, что я не переспал с учителем своей дочери. — Ради бога, Гарри, — пробормотал Луи себе под нос и поспешил закрыть дверь своего кабинета. — Можно не кричать об этом на всю школу? Я пока увольняться не собираюсь. Гарри закрыл лицо руками, чтобы не закричать. Прямо сейчас ему хотелось, чтобы под ним разверзлась земля и поглотила его, лишь бы больше никогда не видеть этого человека. — Это… я… — он замялся, обмахиваясь руками, чтобы сдержать подступающий приступ паники. — Я пришел наорать на тебя из-за этой херни с растениями! Луи помедлил, словно не зная, что делать. Шок Гарри, кажется, тоже поверг его в замешательство. Он быстро схватил со стола бутылку воды и открутил крышку. — На, выпей, — протянул он Гарри. — Ты совсем побледнел и до чертиков меня напугал. Гарри принял бутылку и сделал жадный глоток, треск пластика прозвучал пугающе громко в напряженной обстановке кабинета. Он оперся о стол Луи, надеясь, что тот выдержит вес его тела и его пошатнувшегося достоинства. Ноги стали ватными, потому что это, скорее всего, был самый грандиозный провал в его жизни. И, как не странно, его мозг даже в такой момент умудрился отметить, какой у Луи был заботливый и встревоженный вид. Он выглядел слишком добрым для человека, который только что узнал, что бесстыдно терся пахом о задницу одного из родителей на грязном танцполе. Безусловно, самого безответственного родителя в мире. Он взглянул на Луи, который все еще выглядел так, словно размышлял, надо ли вызывать скорую или просто врезать, чтобы вернуть к реальности. — Нам надо что-то делать, — сказал он, глядя Луи в глаза. — Т-ты больше не можешь быть ее учителем. Мы не можем встречаться на собраниях. Клянусь, Луи, я просто взорвусь. Луи стоял перед Гарри, расставив ноги на ширину плеч и склонив голову набок, а на его лице читалась смесь шока и ярости. — Что, прости? Ты хочешь, чтобы я уволился? Гарри в отчаянии нахмурил брови. — Просто возьми другой класс, — огрызнулся он, и его тон был резче, чем он ожидал. Паника пожирала его изнутри, превращая мысли во что-то невероятно уродливое. Он с трудом сглотнул. «Это ради Лили», — напомнил он себе. Луи стиснул зубы. Он сделал шаг вперед, чтобы сократить дистанцию, и все это время его голубые глаза не отрывали взгляда от Гарри. — Почему бы тогда тебе не перевести ее в другую школу? Гарри схватился за край стола позади себя. — Ей шесть лет, Луи. У нее здесь друзья! Гарри ни за что не подвергнет дочь такому стрессу, не оторвет от первых настоящих друзей только из-за того, что ее отец не сумел удержать свой член в штанах и принял идиотское решение. Кто-то из них должен уйти, и это уж точно будет не драгоценная малышка Гарри. К тому же, гораздо проще переложить вину за последствия на Луи, чем признать, что это он сам облажался по полной. — А знаешь что? Я ее любимый учитель, и ее друзей тоже. Никуда я не уйду, — сказал Луи, скрещивая руки на груди. — Мне плевать, насколько ты хорош, — парировал Гарри. — Я не собираюсь рисковать школьной жизнью дочери из-за какой-то личной херни. После этого в комнате сразу же воцарилась тишина, и вся тяжесть сказанного повисла между ними. На краткий миг Гарри пожалел, что назвал это «херней», потому что во взгляде Томлинсона теперь ясно читалась боль. Но его дочь — самое главное в его жизни. Лили всегда была, есть и будет на первом месте. И никто, даже невероятно красивый любовник на одну ночь с опытом невероятного секса, не сможет этого изменить. — Конечно, — с саркастическим смешком парировал Луи. — Давай я брошу все, ради чего работал, потому что чей-то папочка не с тем трахнулся. Просто класс. — Ты что, спятил, мы не можем так рисковать, — Гарри разочаровано развел руками. — Мы видели члены друг друга! — Не парься, — Луи с усмешкой подошел еще ближе. — Просто сделаем вид, что ничего не было. Ты же в этом мастер, правда? — Что? — Гарри непонимающе прищурился, наклоняясь вперед. — А ты что, хотел открытку с благодарностью за единоразовый секс? — Просто посмотри на себя, прямо отец года, — с издевкой произнес Томлинсон. — Ну извини, это я забыл вручить тебе золотую звезду за то, что ты сбежал, как последний трус. — Это был обычный секс. — Обычный? Ты шутишь? — Голубые глаза Луи недоверчиво распахнулись. — Ты умолял меня не отходить в туалет, потому что хотел, чтобы ты «навсегда остался моей маленькой ложечкой». Просто секс, конечно. Щеки Гарри залил густой румянец. Он что, правда так сказал? Он больше на пушечный выстрел не подойдет к текиле. — Мы были пьяны, — рявкнул Гарри, чувствуя нарастающую злость. — Ты же не думал, что это что-то значит, правда? И как только эти слова слетели с его губ, он почувствовал, как предательски скрутило живот. Господи, зачем он это сказал? Он и правда нес какую-то чушь, когда паниковал. Разочарование по-прежнему жужжало под кожей, как рой разъяренных пчел, но это было ничто по сравнению с тенью боли, пробежавшей по лицу Луи. Гарри затошнило. Если бы существовала награда за умение сделать плохую ситуацию еще хуже, он бы точно ее получил — действующий чемпион по разрушению всего и вся. Он бы поднял свой трофей в виде гигантского среднего пальца вверх, гордо размахивал им и так бы и ходил по округе. Луи снова сжал зубы, и вся его в миг поза стала напряженной. Он подошел так близко, что его горячее, яростное дыхание обжигало лицо Гарри. — Хочешь сказать, для тебя это ничего не значило? Его близость нанесла Гарри непоправимый урон. В голове тут же вспыхнули отблески той самой ночи, которые заставили кожу гореть. Он попытался не смотреть на губы Луи, но разум его предал, подкидывая воспоминание о том, как эти самые губы произнесли грязное и властное «хорошая девочка». — Д-да, — выпалил он срывающимся голосом. Луи приподнял бровь, уголок его рта дернулся в улыбке, словно он точно знал, о чем думал Гарри. — Уверен? Гарри изо всех сил старался дышать ровно, воздух внезапно стал слишком горячим, а рубашка прилипла к вспотевшей коже. Каждая клеточка его тела кричала, призывая Гарри сократить это незначительное расстояние и зацеловать мужчину до беспамятства, просто сдаться, и, честно говоря, на столе Луи и так был ужасный беспорядок, так что они могли бы им воспользоваться без вреда для порядка комнаты, но нет. Нет. У него были приоритеты, и первым в списке стояло избавиться от своих нечестивых мыслей в школьных стенах, пока кто-то из них не оказался в тюрьме. Отчаянно не желая терять превосходство — или свое чистое дело в полиции, — он сменил выражение лица на то, что, как он надеется, выглядело серьезным и собранным. — Видишь? Вот почему мы не можем рисковать. Ты ведешь себя непрофессионально. Луи фыркнул. Его сладкое, теплое дыхание почти коснулось губ Гарри. — Ладно, давай будем профессионалами. Ты же пришел покричать о своем провале с жимолостью? Вперед. О, опять эта чертова жимолость. Гарри на секунду задумался о том, чтобы выпрыгнуть из ближайшего окна, потому что этот человек был самым раздражающим из всех, кого он встречал в своей жизни. И все же, он стоял достаточно близко, чтобы Гарри захотелось сделать нечто невероятно глупое, например, поцеловать его, чтобы заткнуть, или, может быть, предложить невероятно горячему учителю своей дочери повторить. Что, как мысленно напомнил он себе, не должно было произойти. Ни в коем случае. Он ткнул указательным пальцем в грудь Луи. — Это задание было нелепым, и ты это знаешь. — Нелепым? Это называется учить ответственности, — сказал Луи, касаясь кончиками пальцев угла стола, зажимая Гарри между своим телом и деревянным столом. — Но ты, наверное, таких слов не знаешь. Гарри попробовал отстраниться, уже не доверяя себе, но бежать было некуда. Он попался, словно муха в паутину, и, к несчастью, его глупый член в джинсах был от этого в восторге. Он совершил ошибку, глянув на до ужаса самодовольную улыбку Луи, полную уверенности, потому что он знал, что Гарри был полностью в его власти. И дело в том, что щетина на челюсти Луи выглядела невероятно привлекательно, а эта смесь табака, сладкой ванили и дерева обволакивала Гарри, как теплое, но предательское одеяло, и ему хотелось только одного — окунуться в этот аромат, уткнувшись носом в изгиб его обнаженной шеи, потому что она была… С выпирающими венками и так манила. В этот момент слабости Гарри непроизвольно подался вперед, отчего их носы соприкоснулись, а дыхание смешалось в одно. А потом вселенная решила сделать ему одолжение, и в коридоре оглушительно прозвенел школьный звонок, заставляя обоих отшатнуться друг от друга. Гарри чуть было не опрокинул кружку, пока отстранялся от Луи. В синих глазах мужчины что-то мелькнуло (удивление? веселье?), прежде чем он также отступил, и внезапная потеря близости почти заставила Гарри содрогнуться. — Полагаю, родительское собрание окончено, — сказал Луи, не отводя взгляда и засовывая руки в карманы. — На данный момент. Гарри застыл у стола, пока Луи шагнул к ящикам, небрежно доставая какие-то бумаги и пачку сигарет. Гарри попытался собраться с мыслями. Некоторые части его тела отчаянно требовали внимания, но он крепко держался за стол, отказываясь дать Луи понять, как сильно тот на него действовал. — Луи… — начал он, но его прервал громкий щелчок языком. — А-аа, для вас я Мистер Томлинсон. Профессионализм, все дела, помните? Его понимающий взгляд и едва заметная ухмылка мгновенно вернулись, когда Луи быстро подмигнул ему через плечо, прежде чем выйти из кабинета. Вот козел. Гарри так и остался стоять, тело гудело от оставшегося предвкушения. Он превратился в лужу разочарования и смущения, готовую растечься по полу. Он закрыл лицо руками. — Я в жопе, — прошептал он в ладони.

--

Секс на одну ночь не должен заканчиваться экзистенциальным кризисом. Гарри это знал наверняка. Он должен быть быстрым, легким и быстро-забываемым, чем-то, о чем вспоминаешь с улыбкой, а в худшем случае — с гримасой, когда пересматриваешь все свои жизненные выборы и портишь себе отличный вторник. Он должен был отпустить это и перестать зацикливаться на жарком споре, который у них произошел в кабинете Луи. Это Гарри тоже понимал. Но каждый раз, когда он пытался избавиться от этого воспоминания, оно выползало обратно, застревая в голове, как одна из тех самых песен из девяностых, строчки из которых заедали на несколько недель. Он не мог прожить и дня, чтобы он не вспоминать о Луи: его охрипший от злости голос и нелепое желание Гарри поцеловать его, чтобы заткнуть. Может, в этом было что-то большее, чем Гарри был готов признать? Или это была просто его похоть с ноткой стыда после того, как он обнаружил в себе новый, — и постыдный — кинк на учителей? Вот этого, к сожалению, Гарри знать не мог. Но похоть, по крайней мере, могла бы объяснить эти неуместные флешбэки посреди бела дня. То, как Луи легко взял контроль той ночью, как называл его ласковыми прозвищами своим медовым голосом и довел до лучшего в жизни оргазма. К сожалению, это не объясняло, почему у него внутри все сжималось всякий раз, когда он вспоминал разочарование в глазах Луи, когда Гарри сказал, что это ничего не значило. Гарри никогда не отличался умением лгать. Его лицо всегда было открытой книгой, и, к сожалению, на нем жирным шрифтом светилось: «пожалуйста, прочитайте весь мой эмоциональный внутренний монолог вслух». Но он и правда так считал, когда сказал, что это ничего не значило. Просто одна ночь, когда он дал себе волю и поступил глупо. Но все, о чем он мог сейчас думать, это об эмоционально сложном учителе своей дочери. И эти его дурацкие голубые глаза, в которых шок сменился вожделением, а затем… разочарованием. Но хуже всего было то, что Лили и правда обожала своего учителя до такой степени, что Гарри всерьез начинал думать, что ей промыли мозги. Должно быть, этот человек создал целый культ маленьких последователей, судя по тому, как Лили ежедневно рассказывала об идеальности мистера Томлинсона. Похоже, он был веселым и классным, и что у него был ангельский голос, когда он пел во время хоровода. Он мастерски делал из шариков животных, знал все о динозаврах и однажды заставил всех двадцать минут подряд смеяться над шуткой про осьминога без ног. А еще, вы знали, что мистер Томлинсон умел делать цветы из бумаги, которые выглядели совсем как настоящие? Или что он разрешал им рисовать руками, потому что творчество важнее, чем идеально чистая школьная форма? Однажды он даже принес в класс свою гитару и дал каждому ученику на ней поиграть, пока они сочиняли песню о том, насколько отвратительна брокколи. Он, по сути, был Богом начального образования, и Гарри приходилось притворяться, что он очень рад, что Лили проводила там лучшие мгновения своей жизни, сдерживая желание закричать в ближайшую подушку, пока у него не закончится воздух. Гарри понимал, что это не должно выходить за рамки обычных, абсолютно корректных отношений между родителем и учителем. Слишком многое поставлено на карту. Не только для него, но и для Лили. Поэтому он будет вежливым. Профессиональным. Даже эмоционально уравновешенным. Он не будет представлять Луи без рубашки. Не будет краснеть, как идиот, когда Луи встретится с ним взглядом, или, что еще хуже, ухмыльнется ему. И самое главное, он ни при каких обстоятельствах не сойдет с ума из-за парня на одну ночь, который учил его дочь как правильно произнести слово «замысловато». Он не мог все испортить. И он не испортит.

-

— Сейчас я все испорчу, — пробормотал он себе под нос, снова стоя перед кабинетом номер двадцать восемь. В одной руке он сжимал горшок с засохшей жимолостью, стараясь сильно не зацикливаться на том, что это, без сомнения, была ужасная идея. Его мозг работал на пределе возможностей, придумывая тринадцать различных стратегий отступления, включая инсценировку собственной смерти и оставление драматичной прощальной записки рядом с цветочным горшком. Очевидно, что между ними до сих пор оставалась некая недосказанность, учитывая то, как прошла их последняя встреча. От того небольшого вербального пожара у Гарри до сих пор внутри все переворачивалось, стоило ему только вспомнить, каким же придурком он тогда был. Но когда сегодня утром ему позвонили из школы и напомнили о родительском собрании, Гарри решил в этот раз быть менее агрессивным и для разнообразия попытаться вести себя как цивилизованный человек. Минимум, что он мог для этого сделать, — это попытаться быть милым. Даже если в руках у него будет мертвое растение. — Я справлюсь, — прошептал он сам себе. — Ради Лили. Глубоко вздохнув, он постучал в дверь. Не прошло и минуты, как она открылась, и на пороге появился Луи, переводя взгляд с Гарри на жимолость и обратно. Тем временем сам Гарри задержал дыхание, потому что, серьезно, как этому мужчине удавалось становиться с каждым днем все сексуальнее? Он стоял в самой обычной белой футболке, серых спортивных штанах и поношенных Вансах, но у Гарри почему-то сами собой подкашивались колени. Острые, как бритва, скулы и челюсть, идеальная щетина и растрепанные волосы, которые каким-то образом смотрелись невероятно сексуально, до такой степени, что Гарри хотелось запустить в них пальцы, просто чтобы что-то почувствовать. А если серьезно, что это за пропаганда, нацеленная на его животные инстинкты? Он что, продал свою душу гребаному Сатане, чтобы так выглядеть? Или же здесь было замешано какое-то колдовство? Как ему удавалось выглядеть таким мягким и в то же время таким твердым? У него было лицо ангела и линия подбородка человека, который ломал людские жизни направо и налево. Словно сам Господь Бог решил выебнуться в тот день, когда его создал, а затем отправил на Землю, чтобы наказывать бедняг вроде Гарри Стайлса. И если на небесах был свой отдел кадров, он бы хотел отправить им жалобу на это злоупотребление божественной силой. Или оставить голосовое сообщение, где он в слезах спрашивает, есть ли у ангелов «WhatsApp». И это Гарри еще ничего не сказал о шее. Покрытая толстыми венками, загорелая, выглядывала из-под ворота футболки, словно так и просила, чтобы ее поцеловали, укусили, и ладно, нет, перестань. Немедленно остановись, гребаное ты животное. Луи скрестил руки на груди, позволяя своему взгляду без какого-либо стеснения скользнуть по фигуре Гарри, а губы медленно изогнулись в ухмылке. — Вижу, растение тоже от тебя пострадало. Гарри пришлось приложить все усилия, чтобы не испустить самый долгий вздох в своей жизни. Что это, черт возьми, вообще должно было значить? Луи все еще злился? Или просто так шутил, чтобы разрядить обстановку? Это был флирт? Или провокация? Или, что еще хуже, и то, и другое? Он решил, что иметь дело с растениями было куда проще, чем с Луи Томлинсоном. И, если честно, бедная жимолость в его руках, могла бы многое об этом рассказать. — Мистер Томлинсон, рад снова вас видеть. На краткий миг показалось, словно Луи удивился его формальному обращению, но это обескураженное выражение лица быстро исчезло. Он отступил в сторону, пропуская Гарри в кабинет, а затем тихонько закрыл за ним дверь. — Время посещений давно закончилось, — сказал Луи, возвращаясь к своему столу и доставая пачку сигарет. Он зажал сигарету между губами, но зажигать не стал. Гарри едва не поперхнулся воздухом, потому что, конечно, ему надо было выглядеть еще сексуальнее, делая что-то настолько примитивное, как курение. — Здесь курить нельзя, — выпалил Стайлс, отчаянно пытаясь сосредоточиться на чем-нибудь другом. Луи, по-прежнему держа не зажженную сигарету во рту, одарил его взглядом. — Ты же видишь, что она не зажжена, да? Гарри заставил себя отвернуться, и его взгляд упал на стол. Он медленно опустил на него засохшее растение. — Ладно, я понял. Что ж, тогда не буду вас отвлекать. — Зачем ты его принес? — Спросил Луи, как раз в тот момент, когда Гарри уже собирался развернуться и уйти. Гарри замер, инстинктивно проводя рукой по волосам и повернулся обратно. — Ты в своем письме попросил принести первый цветок, и я решил, что должен сделать это ради Лили. Луи вынул сигарету изо рта, перекатывая ее между пальцами, и перевел взгляд на несчастное растение. — Знаешь, это ведь Лили догадалась, что это не то растение. Брови Гарри взлетели вверх. — Она произнесла прекрасную речь о том, как иногда все идет не так, как нам хочется, — продолжил Луи, его голос стал мягче. — И как сильно ее папа хочет для нее всего самого лучшего. Гарри несколько раз моргнул, пытаясь сдержать слезы. Он опустил взгляд в пол. — Спасибо, — его голос слегка дрогнул. — Что рассказал. — Она замечательный ребенок, — сказал Луи, слегка качая головой. — Ты должен это знать. Их взгляды на мгновение встретились, и Гарри уловил в глазах Луи что-то, чему он не мог дать точного названия, но что бы это ни было, оно исчезло так же быстро, как и появилось. — Ладно, — Луи хлопнул в ладоши. — Этот разговор так же бесполезен, как и растение, которое ты принес, так что проваливай. И вот он снова стал самим собой — раздражающим. Гарри шагнул вперед. — Нам, наверное, надо подумать, как решить это, как взрослым. Луи фыркнул. — Ну, удачи. — Я пытаюсь действовать разумно, Луи. — Правда что ли? — Луи почти закатил глаза. — Это что-то новенькое. Гарри стиснул зубы. — Почему с тобой всегда так сложно? Луи заложил не зажженную сигарету за ухо и поднялся, засовывая руки в карманы. Он подошел ближе, пока не оказался прямо перед Гарри. Слишком близко. Настолько, что Гарри вновь ощутил аромат его одеколона — дорогого, с древесными нотами. И это проблема. Колоссальная, катастрофическая проблема, потому что Гарри и так уже был возбужден и ощущал, как его тело реагировало на этого невыносимого мужчину перед ним. Не помогала и эта властная, непринужденно уверенная аура, словно мир перестанет вращаться, стоит ему только попросить. А бедный Гарри, вероятно, стоял бы на коленях, без конца извиняясь за то, что у него из-за этого закружилась голова. На самом деле, поразительно, что мистер Томлинсон имел над ним такую власть. Да Боже мой, он же даже ниже него самого! В лучшем случае сантиметров сто семьдесят, и то не всегда. Разве не безумие, что он все еще мог вскружить Гарри голову быстрее, чем хомяк-наркоман в колесе, когда смотрел на него своим понимающим взглядом? Дурацкий коротышка со своими дурацкими красивыми глазами. Луи медленно провел языком по нижней губе, заставляя Гарри отвести взгляд. — Если хочешь, чтобы все было просто, может, тебе стоит подумать о переводе в другую школу? Гарри инстинктивно сжал зубы. — Точно нет. Ты нравишься Лили. Луи снова зажал сигарету между губами. — Тогда удачи в объяснении ей, какого черта ты на меня так пялишься. — Я на тебя не пялюсь. — Голос Гарри вышел резче, чем он хотел, что явно позабавило Луи, потому что он неверяще выгнул бровь. Все стало только хуже, когда Луи продолжил сверлить его взглядом, в котором читалось «Я все знаю, глупый», и Гарри сгорал от стыда. — Перестань, — резко ответил он, сжимая руки в кулаки. Он пришел, чтобы извиниться. Он даже принес в знак примирения растение (мертвое, но все же), и вместо того, чтобы найти способ все исправить, его унижали выговором и тоннами сарказма. Он терпеть не мог Луи Томлинсона. Ненавидел его глупую ухмылку, эти раздражающе пленительные глаза, то, как иногда он заставлял Гарри чувствовать себя полным идиотом, и то, как вены на его руках напрягались каждый раз, когда он поднимал сигарету, сводя Гарри с ума всякий раз, когда он небрежно перекатывал ее между пальцами. — Ах да, я задал им новое задание. Пожалуйста, дай Лили самой его сделать, — усмехнулся Луи, слегка закатив глаза и снова зажимая сигарету между губ. — Мы оба знаем, что от тебя толку мало. И, конечно же, он ненавидел эти нелепые задания, которые он продолжал задавать его дочери. Гарри понадобилось всего три секунды, чтобы потерять здравый смысл и наконец-то сорваться. С грацией капризного ребенка он смахнул стопку бумаг со стола Луи, отчего те разлетелись по полу, словно конфетти. Завидев, как синие глаза Луи распахнулись от удивления, будто он не ожидал от него такого, это только раззадорило Гарри, который наслаждался тем фактом, что он впервые за все время их знакомства лишил Луи дара речи. В животе развернулось дикое, безрассудное удовлетворение — теперь пути назад не было, уходить так с песней. Поэтому он еще и стул опрокинул. Просто так, для верности. — Надеюсь, твой комплекс превосходства не оказался на полу вместе с твоим хламом, — почти выплюнул он, мчась к двери. — Маленький высокомерный ублюдок. Выходя, он услышал щелчок зажигалки и смех за спиной. Эхо этого звука преследовало его до самого конца коридора.

--

От кого: Гарри Стайлс Кому: louistomlinson@greenwood.edu Тема: Проблемы с заданием Уважаемый мистер Томлинсон, Я искренне ценю Вашу уверенность в наших архитектурных способностях, но, боюсь, нам придется разочаровать Ваши ожидания относительно постройки мини-шедевров из хлама. Похоже, Вы перепутали меня (уставшего отца-одиночку с нулевыми художественными навыками) и мою шестилетнюю дочь (которая, между прочим, решила, что из коробки «Тоблерона» получится отличная пирамида) с какими-то супер-мастерами, у которых есть куча свободного времени и профессиональный клеевой пистолет. С сожалением вынужден сообщить, что Лили невероятно расстроена из-за своей пирамиды из «Тоблерона», которая выглядит так, словно шоколад от ужаса растаял, и теперь она наотрез отказывается сдавать работу. Я бы попытался ее переубедить, но, к сожалению, я не учился на архитектора или специалиста по психологии малышей, и у меня официально закончились терпение, фольга и картон. Очень надеюсь, что это супер-важное «жизнеизменяющее» задание никак не повлияет на ее успеваемость. (P.S. В последний раз, когда кто-то пытался построить пирамиду, понадобилась помощь инопланетян. Так что, может, стоит снизить планку?) Искренне ваш, Гарри Стайлс (Не Профессиональный Архитектор и Уж Точно Не Инопланетянин) От кого: Луи Томлинсон Кому: harrystyles@gmail.com Тема: Re: Проблемы с заданием Уважаемый мистер Стайлс, Хотел бы отметить, как неимоверно я горжусь Лили за ее мужество и самоотдачу в работе над проектом. Будьте уверены, Вам не стоит беспокоиться о том, что ее академическое будущее висит на волоске из-за «Тоблерона». Оценивать я буду усилия, а не историческую достоверность. Что до Ваших личных терзаний в помощи с проектом для начальной школы, я могу только представить этот жалкое изделие «картонной инженерии». Я лишь надеюсь, что Лили не унаследовала Вашу страсть к излишнему усложнению элементарных задач и Вашу склонность к ненужной драме. Честно говоря, я подумываю дать ей дополнительные баллы за то, что она пережила Вашу истерику. Но знайте, если Вы все еще испытываете трудности с базовым пониманием структуры и прочностью самого обычного КАРТОНА, я могу с радостью предложить свою помощь. Кажется, такой проблемы у Вас не наблюдалось, когда мы проверяли вашу выносливость у барной стойки, но, возможно, Вы с тех пор потеряли хватку. С наилучшими пожеланиями, Луи Томлинсон (Учитель, Покровитель Лили и Генеральный Директор «Удержания Вещей Вместе»)

-

К несчастью, ужасающая пирамида из «Тоблерона» не ушла в историю так быстро, как надеялся Гарри. Вместо этого ее выставили на школьной ярмарке, где у каждого жителя города был шанс пережить радость унижения своего провального арт-проекта. Гарри крепко сжимал руку Лили, входя в школьный спортзал, который на один день превратился в нагромождение шатающихся моделей, покрытых слишком большим количеством блесток и сомнительных идей. Проходя мимо ужасной Великой Китайской стены, сделанной из сырых спагетти, он тихонько поблагодарил Господа за то, что не он один был ответственен за создание жалкого подобия великого чуда света. Когда они подошли к своему «шедевру» — древней пирамиде, накренившейся так, будто рухнет быстрее, чем цивилизация, которой она принадлежала, — Гарри заметил табличку с именем Лили, гордо приклеенную спереди. И ему пришлось сдержать порыв ее сорвать и смыться оттуда к чертовой матери. Легонько сжав руку дочери, он ободряюще ей улыбнулся, изображая безмерную гордость. Удивительно, но сама Лили была полна восторга, буквально подпрыгивая от радости. К его неописуемому ужасу, прямо рядом с их «творением», сиял безупречно выполненный Тадж-Махал, демонстрируя такой уровень профессионализма, что мог превзойти оригинал. Из-за него их пирамида из «Тоблерона» выглядела даже хуже, чем раньше. Гарри издал недовольный звук, сопротивляясь желанию пнуть это чудо света просто от злости. Лили в радостном предвкушении убежала к группе детей, любующихся огромным глиняным вулканом, который извергал чертовы блестки каждые несколько секунд. Гарри проглотил длинную, красочную вереницу ругательств, потому что, по-видимому, у других родителей было второе высшее по конструированию мини-монументов, а он — один халтурщик, который недооценил важность этого задания и позволил своему ребенку сдать это уродство, на которое без слез не взглянешь. — Довольно смелое художественное решение, надо признать, — произнес кто-то за его спиной. Гарри с трудом сдержал первый порыв закатить глаза, почти оборонительно скрещивая руки на груди. — Обязательно надо было ставить это с почти точной копией Тадж-Махала? С таким же успехом можно было крупным буквами подписать «Пирамида Страданий» и повесить рядом предупреждающий знак. Луи хихикнул. — Да ладно тебе. Это же постмодерн. Гарри вздохнул. — Даже дедушка малыша Тимми считает, что это дерьмо, а ведь он носит носки с сандалиями. Губы Луи изогнулись в озорной усмешке. — Я бы не посмел так низко отзываться о шедевре мисс Лили, — сказал он, выглядя, по мнению Гарри, слишком довольным. — Ей явно понравилась ее работа. Гарри, наконец, позволил себе закатить глаза и раздраженно вздохнуть. — Она просто делает вид, что ей все нравится, только для того, чтобы у ее бедного не отца не случился нервный срыв из-за проекта для первоклашек. Луи явно сдерживал рвущийся наружу смех. — Знаешь, ты такой очаровашка, когда нервничаешь. — Видел бы ты меня, когда у меня в панике склеились все пальцы. Ты бы от души посмеялся. — Правда? — Промурлыкал Луи, наклоняясь ближе. — А я думал, ты весьма искусно управляешь своими пальцами. Гарри почувствовал, как у него в голове произошло короткое замыкание, и он уже всерьез подумывал о том, чтобы броситься в сверкающий вулкан, лишь бы убежать от дразнящего взгляда Луи. Он мог поклясться, что у него горели уши. — Ты можешь для разнообразия хоть раз вести себя как взрослый? — А ты прав. Надо было устроить скандал и назвать тебя высокомерным ублюдком. Гарри стиснул зубы. — Ты получил это звание абсолютно заслуженно. Извини, если задел твое хрупкое эго. — Если ты хотел что-то задеть, то ты упустил свой шанс, малыш, — в глазах Луи вспыхнули озорные искорки. — Или ты хочешь попробовать снова? Гарри открыл было рот, чтобы ответить, но повисшее напряжение разорвал тихий голосок. — Что это? Гора какашек? Они оба опустили взгляд вниз, и увидели у своих ног самого настоящего гремлина, который стоял и облизывал свои перепачканные чипсами пальцы с абсолютно невозмутимым выражением лица. Его футболка больше напоминала место преступления с кучей оранжевых крошек от «Читос» вместо крови. У Гарри задергался правый глаз. — Это египетская пирамида. Мальчишка фыркнул, вытирая перепачканные крошками пальцы о футболку. — Уродство. Мой папа сказал, что она тут самая страшная. Не успел Гарри придумать дипломатичный способ послать шестилетнего ребенка на хуй, как вперед шагнул Луи. Он возвышался над этим мелким хулиганом, демонстрируя свое самое строгое «учительское» выражение лица. — Эй, — рявкнул он. — Иди лучше выучи таблицу умножения, прежде чем критиковать искусство. Мальчик поднял на него взгляд. — Да знаю я вашу таблицу умножения. Луи выгнул бровь. — Правда? И сколько же тогда будет семью восемь? Лицо мальчика стало непроницаемым, он начал шевелить губами, бормоча цифры, явно пытаясь произвести какие-то сложные математические расчеты, пока его бедные, покрытые сырной посыпкой с чипсов извилины пытались начать шевелиться. — Так я и думал, — парировал Луи. — Может, стоит отложить «Читос» и взяться за книги, а, приятель? Мальчик поморщился, явно не ожидая получить от учителя нагоняй, и, что-то бормоча себе под нос, убежал прочь. Гарри смотрел ему вслед, пытаясь не расхохотаться. — Боже. И как тебя пустили преподавать с таким отношением к детям? — Не мой ученик — не моя проблема, — пожал плечами Томлинсон. — К тому же, не мог же я позволить этому чудовищу, от которого за милю несет грязными ногами, поливать грязью шедевр Лили. Гарри прикусил губу, сдерживая улыбку. — Ты безжалостен. — Кстати, не за что. — Я думал, тебе только меня нравится подкалывать. — Гарри скрестил руки на груди. — Приятно знать, что твоя «любовь» и на других тоже распространяется. — Не волнуйся, детка, — сказал Луи. — Ты все еще моя самая любимая мишень. Гарри закатил глаза. — Не дай бог тебе промахнуться, конечно. — Думаешь, я могу промахнуться? — Спросил Луи, подмигнув, прежде чем небрежно удалиться, чтобы присоединиться к группе детей, разыгрывающей драматическую реконструкцию падения Рима разноцветными пальчиковыми куклами, словно не он только что стер в порошок остатки здравомыслия Гарри.

-

Время после их последней встречи с Луи тянулось бесконечно долго. Гарри пытался сосредоточиться на работе и Лили, но всякий раз, когда он отвозил дочь в школу, он встречал там Луи, невероятно спокойного, собранного и пугающе невозмутимого. Гарри успевал бросить только неразборчивое «доброе утро» и убегал с места преступления, выглядя при этом как провинившийся подросток, которого застукали, когда он тайком сбегал из дома. Не помогало и то, что его ничего не подозревающая дочь каждый раз подбегала к своему учителю так, словно он был гребанным Санта Клаусом, не больше не меньше. Луи только ласково ей улыбался и принимался шутить, чтобы ее рассмешить, все это время абсолютно игнорируя Гарри. Как-то вечером Лили протянула ему яркий флайер, он мельком на него посмотрел и сразу же бросил на стол. Ежегодный школьный сбор средств: Вечер викторин в баре «Лис и Пес» — В Субботу Вечером. Все вырученные средства пойдут на обновление детской площадки. Гарри тут же отрицательно качнул головой. — Ни за что. Лили драматично ахнула, ее глаза стали размером с два блюдца. — Но, папа, это же для площадки! Гарри, не поднимая взгляда от своей чашки чая, уже снова уткнулся обратно в планшет. — У вас в школе уже есть площадка. — Но она сломана! — Воскликнула она. — И скучная! Мы даже на качелях не можем кататься, потому что Билли всем сказал, что там привидение! Гарри рассмеялся. — Привидение? — Да! — Выпалила она, яростно кивая. — А еще мистер Томлинсон сказал, что если придет достаточно родителей, тогда у нас точно будет новая горка. Закрученная горка, папочка. Представляешь? — Уверен, вам хватит и старой горки. — Нет, — сказала Лили, нахмурив свои бровки. — Когда я в прошлый раз на ней каталась, мне в попу попала заноза. Гарри закашлялся, пытаясь сдержать смех. — Это, конечно, неприятно, жучок, но я все равно не пойду. Он понимал, что этого недостаточно, чтобы Лили так просто сдалась. Поэтому он ни чуть не удивился, когда на следующие же утро та вышла из своей комнаты, держа двумя руками рисунок, который был едва ли не больше ее самой. Она положила самодельный плакат на кухонный стол, глядя на Гарри с приподнятыми бровками, будто представляла веские доказательства в суде. Гарри вздохнул, прежде чем все-таки опустить взгляд на ее чрезмерно драматичное произведение искусства, всерьез задаваясь вопросом, от кого она унаследовала эту театральность (может, от тети? нет?). На рисунке были изображены человечки-палочки ее и ее друзей перед старой игровой площадкой, украшенной тоннами блесток и клея, которого бы хватило, чтобы склеить все эту чертову вселенную. Над одной фигуркой было написано «Я» — по лицу человечка текли золотые слезы. Над другой — «Грустный Мистер Томлинсон». Посредине площадки возвышалась огромная горка, перечеркнутая жирным «Х» и надписью «СЛОМАНО НАВСЕГДА». А над всем этим, написанное ярко-красным мелком красовалось: «НЕ ДАЙ ЭТОМУ СЛУЧИТЬСЯ!!!» Гарри уставился на этот художественный хаос перед собой. — Лили, что это? — Это наше будущее, — сказала она, показывая на плачущих человечков. — Ты хочешь, чтобы так случилось? Хочешь, чтобы мистер Томлинсон грустил? — Почему мистер Томлинсон будет грустить? — Спросил Гарри, прищурившись, глядя на рисунок. — Потому что ты не пошел на сбор средств, и теперь у нас нет закрученной горки! — Воскликнула она. Гарри застонал. — Лили, это не… — И, — прервала она, хватаясь за грудь, словно собираясь прочитать шекспировский монолог, и, ладно, хорошо. Это, скорее всего, наследственное, и виноват во всем этом был один только Гарри. — Ты хочешь, чтобы я снова занозила себе в попу занозу? Потому что если у нас не будет новой горки, то так и будет. — Лили… — И, — продолжила она. — Знаешь, кто еще пойдет? Все родители. Даже папа Джо. Гарри так и замер, не донеся чашку ко рту. — Папа Джо? — Да, — подтвердила Лили, одарив его таким серьезным видом, словно была маленьким прокурором. — А он же вообще никуда не ходит. Даже мистер Томлинсон в шоке. Гарри нахмурился. Он не даст отцу Джо его обойти. Он ходил на каждое чертово мероприятие, которые устраивала эта школа — от распродажи пирожных с невероятным количеством веганских брауни до спортивных дней, когда он умудрялся что-то себе надорвать, пытаясь обыграть сорванцов едва выше его колена в вышибалы, и до ужасного шоу талантов, где крошечные человечки, одетые словно призванные самим Сатаной Элвисы, пытались сыграть «Сияй, сияй, маленькая звездочка» на расстроенной гитаре. — Все равно не пойду. Лили опасно сощурилась. — Ладно, — обманчиво-ласково начала она. — Но если ты не пойдешь, я скажу мистеру Томлинсону, что ты ненавидишь детей. — Что, прости? Я не ненавижу детей. — Но это еще не все. — Лили… — Еще, — крикнула она через плечо. — Я скажу, что ты и его тоже ненавидишь. — Лили! Лили, не оглядываясь, хлопнула дверью с такой же драматичностью, как когда узнала, что ее платье Эльзы в стирке. Гарри издал самый глубокий вздох, когда-либо изданный человеком, и потер лицо рукой. Его шантажировал шестилетний ребенок. И он понял, что его только что перехитрили, потому что он снова взглянул на флайер, и, закатив глаза, обреченно сунул его в задний карман. Позже вечером Гарри снова вздохнул, уставившись на листовку. — Ладно, — пробормотал он себе под нос. — Пойду я, пойду. И из соседней комнаты раздался громкий и отчетливый торжествующий возглас Лили.

--

Пару дней спустя Гарри уже вежливо кивал другим родителям, сидящим за столом, в руке он держал пинту пива и вместе со всеми ждал начала викторины. Все увлеченно обсуждали школьные проекты своих детей, революционные методы обучения и последние тренды в органических снеках. Это была очень увлекательная дискуссия, особенно, если вам нравится смотреть, как сохнет краска. Гарри держал вежливую улыбку, но глубоко внутри он все это время не переставая кричал. — Мне кажется, Альфи добился огромного прогресса, — сказала женщина в очках, обводя взглядом группу. — Мистер Томлинсон — такой новаторский учитель. Дети столько нового с ним узнают. — Он просто идеален, правда? — Добавила другая женщина. При упоминании этого имени бровь Гарри непроизвольно дернулась вверх. Мистер Томлинсон. Эта сто семидесяти сантиметровая заноза в его заднице, которая, по несчастью, была еще и обожаемым учителем его дочери с самым красивым лицом на всем белом свете — факт, который в равной степени терзал душу Гарри и украшал его фантазии. И, очевидно, все сидящие за этим столом были с этим согласны, судя по влюбленным взглядам и мечтательным вздохам, наполнившим комнату. Боже, ему нужно еще выпить. Желательно, достаточно крепкого пива, чтобы стереть воспоминания об одной конкретной ночи. Гарри искренне не понимал, как кто-то настолько раздражающий умудрился очаровать всю школу. Если на мужчину было наложено какое-то проклятие, то у Гарри был к нему иммунитет, ну, до тех пор, пока в его крови не окажутся пара литров алкоголя — тогда он размоет всю раздражительность, и оставит только не прикрытую сексуальную привлекательность. И он уже почти был у цели, когда допивал свое пиво, когда в разговор вступила следующая мамочка. Он сразу же ее узнал. Это была мама той девочки, с которой Лили умоляла встретиться минимум два раза в неделю. — А домашние задания! — Восторженно добавила она. — На этой неделе Руби просто нельзя было оторвать от прописей. Мистер Томлинсон все превращает в игру, это так весело. Гарри чуть не поперхнулся пивом. «Весело, да?» — подумал он. — «Посмотрели бы они, в какие игры Луи со мной играет.» Но тут он понял, слегка запоздало, что поморщился от собственных мыслей. Мама Руби странно на него посмотрела, а Гарри попытался исчезнуть, уткнувшись носом в пивную кружку. Притворяясь, что там еще что-то осталось. К счастью, она вскоре отвернулась и продолжила свой рассказ о том, как Руби целый день выкладывала из пластилина серию заглавных «Р», совершенно не замечая внутреннего кризиса Гарри. Гарри просканировал зал в поисках официанта, отчаянно нуждаясь в порции алкоголя, чтобы заглушить картинки с рейтингом «Р» (с мистером Томлинсоном в главной роли, конечно), которые сейчас бушевали в его голове. Как раз в тот момент, когда Гарри был уже готов лезть на стенку от скуки, дверь паба распахнулась, и вошел Луи, выглядевший как самый настоящий секс на ножках, и это мигом выбило Гарри из колеи. Он небрежно закинул кожаную куртку через плечо, стоя в рубашке, расстегнутой ровно настолько, чтобы можно было разглядеть темные линии чернил на груди, и ухмыляясь так, словно он точно знал, что был идеалом каждого человека в этом баре. Вот же гад. Гарри ненавидел то, насколько прав он был. Другие родители за столом также оживились, их скучный разговор о новом учителе рисования, флиртующем с разведенными мамочками, оказался забыт. Мама Руби практически взвизгнула: — А вот и он! Наш красавчик-ведущий! Гарри невольно закатил глаза. «Ну да, конечно, он еще и ведущий этой викторины», — подумал он. — «Кто же еще, у меня же не жизнь, а сплошная мыльная опера, правда?» Луи подошел к барной стойке, взял с нее микрофон и заговорил с такой чертовски обаятельной улыбкой, что Гарри пришлось протереть глаза — иммунитет у него, говорите? — он покрепче сжал свой пустой стакан, словно это могло спасти его от предстоящего кошмара. — Добрый вечер, уважаемые интеллектуалы, — начал Томлинсон, переводя взгляд на столик Гарри, на мгновение задержавшись на нем. — Надеюсь, вы готовы к ночи алкоголя, знаний, и, разумеется, к периодическим унижениям. Гарри отставил свой стакан на стол, стиснув зубы, и прошипел себе под нос: — Я сделаю все, чтобы этого не случилось. Губы Луи дернулись в намеке на ухмылку, словно он его услышал. А может, и правда услышал. Гарри даже немного надеялся на это. — Первая категория — Поп-культура, — объявил Луи, медленно расхаживая с микрофоном в руке. — Но не волнуйтесь. Я подобрал такие вопросы, что они даже легче тех заданий, которые я даю вашим детям. Но, Стайлс, если все же почувствуешь, что мозг уже начинает плавиться, просто махни рукой, ладно? Гарри повернул голову так резко, чтобы одарить Луи убийственным взглядом, что только чудом не свернул себе шею. В его глазах плескалась чистая ненависть, но, судя по самодовольной ухмылке Луи, тот предвкушал лучший вечер в своей жизни. Полный решимости испортить Томлинсону веселье или, по крайней мере, попытаться, Гарри нахмурился и хрустнул пальцами, разминаясь. И, конечно, при этом его выражение лица кричало «Тебе это так просто с рук не сойдет», а не «Я хочу объездить тебя до дрожи в коленках, чтобы избавиться от этого помешательства.» Другие родители за столом расхохотались, заглушая еле слышный поток ругательств, которые Гарри бормотал себе под нос. Но Луи, похоже, это нисколько не волновало. Он даже на него не посмотрел. Вместо этого, с этой раздражающе довольной улыбкой, Луи наклонился к микрофону. — Но вы все равно сильно не расслабляйтесь, — продолжил он, театрально размахивая своими карточками с вопросами. — Некоторые вопросы требуют работы как минимум пары мозговых клеток. Гарри сжал стакан пинты, испепеляя Луи взглядом. Но тот, как и всегда, был невозмутим. Хуже всего было то, что ему хватило наглости подмигнуть Гарри так, что это нельзя было назвать не иначе как кокетством, прежде чем объявить: — Да начнутся игры! К тому времени, как Гарри допил оставшееся пиво, он уже все решил. Он выиграет эту чертову игру. Не ради славы, не ради развлечения, а лишь для того, чтобы стереть эту самодовольную ухмылку с лица Луи. Или, ну знаете, чтобы его дочь не получила новую занозу. После пятой пинты приоритеты слегка размываются. После еще трех пинт и четырех шотов текилы, Гарри каким-то невероятным образом взлетел на вершину турнирной таблицы, ответив правильно на тринадцать из двадцати вопросов. Другие родители, наверное, уже начинали потихоньку его ненавидеть, но, честно говоря, Гарри было уже на все наплевать. Рост уровня алкоголя в его организме, казалось, был прямо пропорционален его растущей уверенности, и каждый раз, когда он ловил немного затуманенный, но неотступный взгляд Луи, он становился еще смелее. Бабочки в его животе устроили настоящую анархию. И он был практически уверен, что все они там скандировали имя Луи. В какой-то момент он даже выдал двадцати секундный отрывок из песни «Toxic», чтобы получить бонусные очки за вопрос о Бритни Спирс. Это точно было не исполнение, достойное «Грэмми», скорее, нечто уровня «караоке после слишком большого количества негрони», но этого хватило, чтобы Луи даже перестал моргать. Гарри мог бы поклясться, что в тот момент, когда он немного наклонился и подмигнул Томлинсону, тот уставился на него, словно он был самым интересным человеком в пабе. И если Гарри бесстыдно наслаждался откровенным разглядыванием Луи, то… что ж, наверное, во всем виноват алкоголь. В пистолетах, которые он сделал из пальцев в конце, уж точно. Когда Гарри со значительным отрывом победил, ему было абсолютно плевать на осуждающие взгляды завистливых мамочек за столом. Он пружинистой походкой направился к Луи, чтобы забрать заслуженную бутылку дешевого шампанского. — Спасибо, мистер Томлинсон, — произнес он, пытаясь придать голосу резкость и издевку. Однако его попытка съязвить, использовав формальное обращение, возымела обратный эффект: тон получился куда мягче, чем он рассчитывал, почти дразнящий. Он не мог не заметить, как изменилось выражение лица Луи, и искра веселья тут же приобрела более острый оттенок. — Хотя, если честно, мой главный приз в том, что я доказал твою неправоту, — быстро добавил Гарри. Со своей фирменной ухмылкой Луи залез в карман и достал блестящую звездочку-наклейку. Ту самую, которую Гарри видел в тетрадях Лили. Луи медленно взял его руку, и от тепла его прикосновения по руке пробежал электрический разряд, когда он прижал наклейку к тыльной стороне его ладони. — Только не слишком зазнавайся, — сказал Луи, задерживая взгляд на лице Гарри. — Я даю ее тебе только потому, что ты осмелился так низко пасть перед родителями. Гарри тупо уставился на звездочку на своей руке, даже не пытаясь высвободиться из хватки Луи, рассматривая ее так, словно она хранила в себе все тайны Вселенной. Возможно, так оно и было. — Есть еще место для шампанского? — Выпалил Гарри, не сумев вовремя прикусить себе язык. — Мне нужен кто-нибудь, кто бы спас меня от необходимости выпивать целую бутылку в одиночку. Что, конечно же, было полной чушью. Гарри мог выдержать гораздо больше дешевого шампанского, но разделить эту бутылку казалось разумным решением, хотя бы ради того, чтобы не упиться в хлам и не выставить себя полным идиотом. А может, он просто искал предлог, чтобы провести больше времени с Луи. Томлинсон взял куртку, которую он повесил на спинку стула, и на его губах снова расцвела улыбка, словно оттуда и не исчезала. Он достал откуда-то пачку сигарет и зажал одну между губами, вопросительно подняв бровь. — Это как посмотреть. Хватит ли напитка на меня и мое самодовольство? Гарри прищурился, впиваясь взглядом в Луи. Он не сказал бы, что знал Луи Томлинсона вдоль и поперек, но если что-то он о нем и узнал за все это время, так это то, что он никогда стеснялся говорить все, что взбредет ему в голову. И, по какой-то причине, он, казалось, получал особое удовольствие, при любом удобном случае загоняя Гарри в угол. Покрепче перехватив бутылку шампанского, Гарри пожал плечами. — Ты идешь или нет? Я сейчас слишком пьян, чтобы разбираться с твоим сарказмом. Луи усмехнулся, пряча руки в карманы. — Любишь же ты все сваливать на выпивку, когда только можно, да? — Сказал он, доставая зажигалку и кивая в сторону задней двери паба. — Я все равно собирался пойти покурить. Гарри выдохнул. Его раздражение почти буквально бурлило под самой кожей. Тем не менее, он без лишних слов последовал за Луи, словно магнит, тянущийся к металлу. Они остановились под мерцающим фонарем, который тихонько гудел в тишине прохладного ночного воздуха. Голубые глаза Луи встретились с глазами Гарри, и они были слишком яркими, чтобы их игнорировать. В них было что-то дерзкое, от чего Гарри просто не мог оторвать взгляд. Прошла пара секунд (или, может, недель?). Гарри не заметил, что забыл моргнуть, пока звук зажигалки Луи не вывел его из этого забвения. — Я же говорил тебе так не пялиться, — сказал Луи, выдыхая облачко дыма. Оно лениво проплыло мимо них, пока Гарри завороженно смотрел на красиво изгибающиеся губы Луи. — Ты такой очевидный. Гарри несколько раз тупо моргнул. — В чем очевидный? — В том, что не можешь решить, хочешь ли ты меня ударить или поцеловать. Гарри коротко выдохнул, открывая бутылку шампанского. На очередную колкость он ответил, с приподнятой бровью отпив из бутылки. — И, как ты думаешь, что из этого вероятнее всего? Луи снова затянулся, выхватил бутылку у Гарри из рук, наклонил ее и тоже отпил. — Не знаю. Ты не похож на любителя решать все кулаками, но, возможно, ты боишься, что мне слишком понравится альтернатива. Губы Гарри тронула легкая улыбка, которую он был просто не в силах сдержать. Его щеки залил румянец. Он дал себе несколько мгновений, чтобы придумать ответ, потянувшись за бутылкой и отпив шампанского. — Я бы выбрал то, что сотрет эту глупую ухмылку с твоего лица, — сказал он, возвращая бутылку Луи. Когда Томлинсон искренне рассмеялся, у его глаз появились очаровательные морщинки, и ему пришлось зажать сигарету двумя пальцами, чтобы она не упала. Гарри, прислонившийся к кирпичной стене паба, прекрасно осознавал, что его слегка пьяный взгляд следил за каждым движением Луи, словно кот за лазерной указкой. Но это осознание вовсе не означало, что он остановится. Даже то, как Луи моргал, казалось настолько завораживающим зрелищем, что на это можно было смотреть часами. Хуже всего было то, что он так изголодался по вниманию Луи, что даже тот факт, что они дышали одним воздухом, ощущался как принятие собственной ориентации. И эта мысль мгновенно вернула его к той самой ночи несколько месяцев назад. Их ночи. Воспоминания разом обрушились на него, слишком яркие и совершенно неуместные, пока он не сделал глубокий вдох, выталкивая грязные образы из головы. Гарри правда нужно было перестать думать о Луи в подобном ключе. Та ночь была ошибкой, и вместо того, чтобы разрешить все по-взрослому, он наговорил кучу вещей, которые тот не заслуживал. Апогеем стала истерика на уровне трехлетнего ребенка, когда он разнес кабинет Луи так, что даже Лили пришлось бы за него краснеть. Он понятия не имел, как все это исправить, но точно знал одно: ему нужно было извиниться перед Луи. Ведь каждый раз, забирая Лили, ему приходилось смотреть в глаза человеку, который делал вид, что его не существует. И это причиняло ему такую неимоверную боль, что он боялся признаться в этом даже себе. Луи затушил сигарету об стену, уголек вспыхнул и тут же погас. Он бросил взгляд на Гарри, который все еще сжимал бутылку шампанского так, словно от нее зависела его жизнь. — Что-то ты притих, — сказал Томлинсон, нарушая тишину. — Задумался или просто жалеешь, что решил поделиться выпивкой? Гарри тихо фыркнул, передавая бутылку мужчине. — Ни то, ни другое. Просто думаю. Луи взял ее, выгнул бровь и небрежно прислонился к стене. — О чем? Гарри уже открыл рот, чтобы ответить, но тут же закрыл, не решаясь произнести ответ, застывший на кончике языка. — Об извинениях. Я вел себя как ребенок, а ты этого не заслужил. Луи замер, явно застигнутый врасплох этим откровением. Он наклонил голову, окидывая Гарри изучающим взглядом. — Я учитель начальных классов, милый, я видел вещи и похуже, — сказал он, отпивая из бутылки. А затем снова ухмыльнулся. — Но тебе есть куда стремиться. И тут Гарри впервые посмотрел на него, по-настоящему, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь за привычной маской Луи. — Я вообще-то пытаюсь нормально извиниться. Луи пожал плечами, не переставая едва заметно улыбаться. — Но быть нормальным так скучно, не правда ли? — Наверное, зато это профессионально, — ответил Гарри, бросая на него выразительный взгляд. — Не так ли, мистер Томлинсон? Луи подошел ближе, прижимая бутылку к груди Гарри. — Продолжишь меня так называть, и я подумаю о том, чтобы принять твои извинения. Прикосновение прохладного стекла к коже заставило Гарри вздрогнуть. Он выпрямился, упираясь в стену, пытаясь взять себя в руки, словно новая поза могла спасти его пошатнувшееся достоинство. Он схватил бутылку и сделал долгий, жадный глоток, будто это была вода из святого источника для искушенной похотью души. Каждый пузырящийся глоток лишь приближал его к принятию второго худшего решения в жизни. Луи снова оказался слишком близко, наполняя легкие Гарри резким парфюмом, смешанный с чем-то неуловимым, чем-то явно только его, сбивая сердце с привычного ритма. Взгляд Луи, уверенный и пронзительный, беззастенчиво скользил по губам Гарри, шее и открытой коже, проглядывающей сквозь расстегнутую рубашку. Гарри отхлебнул еще, надеясь, что пузырьки заглушат зарождающуюся внутри бурю. Эта бутылка дешевого шампанского была его единственным спасательным кругом. Стайлс сунул ему бутылку обратно, слишком быстро, чтобы это выглядело естественно и непринужденно. — Нам не стоит этого делать, правда? Луи сократил то небольшое расстояние между ними, не сводя глаз с Гарри. — Что именно делать? — Это, — ответил Гарри, неловко указывая пальцем на пространство между ними. — Что бы это ни было. Луи оперся свободной рукой о кирпичную стену рядом с головой Гарри, его улыбка смягчилась, в ней чувствовалось веселье. — Хочешь сказать, между нами что-то есть? Гарри сглотнул, его взгляд устремился к уменьшающемуся расстоянию между ними. Он открыл рот, чтобы ответить, но тут же закрыл его, отводя взгляд. Он помнил, что раньше это отрицал. Он точно помнил тот момент, когда резко заявил Луи, что между ними ничего нет, что это был просто секс. Это далеко не самый лучший его поступок, но сейчас, когда Луи снова прижал его к стенке, Гарри понимал, что ему придется взять свои слова назад. — Я еще не настолько пьян, чтобы на это отвечать. Луи снова прижал бутылку к его груди. — Тогда хорошо, что у нас есть шампанское. — Может, тогда тебе самому ответить. — Боюсь, ты не справишься с последствиями, детка. Гарри снова встретился взглядом с голубыми глазами Луи. — А ты попробуй. — Как скажешь, — Луи глубоко вдохнул, его теплое дыхание опалило лицо Гарри. — Я правда верю, что между нами что-то есть. Можешь сколько угодно это отрицать, но ты совершенно не умеешь врать. Даже сейчас, когда я говорю, ты смотришь на мои губы. — Луи приподнял бровь в доказательство, прежде чем продолжить: — Ну так что, ты собираешься и дальше делать вид, что я это все выдумал? Потому что я уже устал наблюдать за твоей внутренней борьбой каждый раз, когда мы встречаемся. Взгляд Гарри быстро метнулся к бутылке шампанского, отчаянно нуждаясь в секунде промедления, чтобы не дать своим все более неуместным мыслям выйти из-под контроля. Во-первых, Луи, должно быть, был пьянее, чем выглядел, потому что ни один трезвый человек не мог прижать Гарри к стене, дразнить его с такой уверенностью и при этом выглядеть совершенно невозмутимым. Потому что сам Гарри сжимал полупустую бутылку так, словно та могла исполнить три его желания, одним из которых стала бы просьба подарить ему мозги, потому что это не могло повториться. Он прекрасно осознавал, как все это было неправильно. Он был достаточно глуп, чтобы совершить это ошибку один раз, но второй? Разумнее всего сейчас было бы выбросить бутылку в ближайший мусорный бак, поймать такси и поехать домой. Но, похоже, Гарри Стайлс оставил весь свой здравый смысл на дне своей последней пинты. Все это из-за алкоголя. Несомненно. Уж точно не из-за игривого тона в голосе Луи, когда он с ним флиртовал, или едва уловимого аромата его кожи, с нотками чего-то восхитительно древесного, или того, как его взгляд то и дело опускался на губы Гарри, задерживаясь там на секунду дольше положенного, и каждый раз в его голубых глазах плясали звездочки. Гарри крепче сжал бутылку. У него были все основания покончить со всем этим прямо здесь и сейчас. Утром он будет нужен Лили, когда ее привезет обратно Джемма, и он не хотел снова выставлять себя дураком перед ее учителем. Особенно во второй раз. К тому же, это ничего не исправит. Что бы там ни было. Но опять же, когда он снова решил открыть рот, он не назвал ни одну из этих причин. — Ладно, — сказал он, чувствуя, как в ушах бился пульс. — Хорошо, я перестану притворяться. — Он сделал паузу, удерживая взгляд Луи на секунду дольше. — Я не могу перестать думать о том, как ты меня трахал, и хочу, чтобы ты сделал это снова. Желательно, не один раз. Его смелое признание не нарушило внешнее спокойствие Луи, но Гарри знал, что тот вспыхнувший огонек в его глазах был желанием. — А если я проснусь в пустой постели? То, как он поставил этот вопрос, вызвало странное тепло, поднимающееся от живота Гарри к груди. Было ли это сожаление? Или же будоражащая возможность того, что Луи захочет увидеть его следующим утром так же сильно, как и он сам этой ночью? Вдохнув поглубже, он облизал пересохшие губы, не в силах сдержать бушующий внутри шквал эмоций. — В этот раз можем пойти ко мне. Для тебя это достаточно убедительно? — Убедительно? — Луи улыбнулся, забирая из рук Гарри бутылку и залпом выпивая остатки. Он, не глядя, кинул ее в ближайшую урну. — Дорогой, я был согласен уже на фразе «несколько раз». Гарри прикусил губу, чтобы скрыть улыбку, грозящую его выдать. — Боже, а ты и правда самодовольный ублюдок. Луи отступил, чтобы пропустить Гарри, и, засунув руки в карманы, дерзко приподнял бровь. — Но это часть моего обаяния, ты так не считаешь?

--

Двадцать пять минут. Именно столько времени понадобилось Гарри, чтобы перейти от «Давай перестанем притворяться» до «Надо было еще выпить». Руки дрожали, а мозг махал крошечными красными флажочками, потому что прямо сейчас он был уже наполовину раздет и сидел у Луи на коленях — ощущение, которое можно было описать только как полномасштабный экзистенциальный кризис, а все из-за того, что он смотрел на ключицы, которые были слишком соблазнительны, чтобы находиться в его собственной постели. В то же время, где-то в глубине сознания, тоненький голосок кричал, что он идиот, раз собирался снова совершить ту же ошибку. Но его гормоны уже зажгли огонь олимпийских игр одиноких похотливых отцов, и угадайте, кто побил все мировые рекорды во всех категориях (включая возможное сожаление), потому что не умел учиться на собственных ошибках? Надавив Луи на плечи, он полностью вдавил его в матрас. И в ту секунду, когда Гарри двинул бедрами, Луи издал самый развратный стон, который он когда-либо слышал, и это произвело неизгладимое впечатление на его центральную нервную систему. Он никогда не ощущал такой силы, такой власти. Можете поверить, что он и правда сейчас сидел верхом на мистере Томлинсоне, заставляя его так невероятно стонать? Он вот-вот вознесется в какое-то другое измерение за пределы этого матраса, сжимая золотую олимпийскую медаль, полученную за акробатику для пауэр-боттома. Кто бы мог подумать, что у него были такие таланты? Гарри, с грацией решительного грешника, провел пальцами по татуировкам на груди Луи, позволяя им скользнуть ниже, к пуговице на джинсах мужчины. Ему даже не нужно было смотреть вверх, потому что он знал, что Луи внимательно за ним наблюдал, пока Гарри с привычной легкостью расстегивал металлическую пуговицу — еще один талант, который, скорее всего, принес бы ему серебро в еще какой-нибудь сомнительной категории, — а затем устроился между его бедер, прижимаясь губами к пышущему жаром месту сквозь тонкую ткань боксеров. Сильные руки мгновенно зарылись ему в кудри, не грубо, но точно благоговейно, удерживая его на месте еще одним низким звуком, от которого Гарри довольно вздрогнул. Когда Стайлс слегка задел его зубами, с губ Луи сорвался тихий вздох. — Прояви хотя бы каплю сострадания, я сегодня выпил слишком много шампанского. — Ну и кто теперь во всем винит алкоголь? — Съязвил Гарри. — Хватит надо мной издеваться с моим же членом во рту, я ведь так и влюбиться могу. Он спрятал смешок, уткнувшись в живот Луи, прежде чем все-таки подцепить пальцами резинку боксеров и стянуть их вниз. Желание Луи стало очевидно, когда член наконец вырвался из тесного плена, задевая подборок Гарри. Всего один глубокий вздох — и в его бедном мозгу снова произошло короткое замыкание. Потому что член Луи с таким же успехом мог бы получить золотую медаль. Он был невероятно красивым. Без всяких сомнений (с стояком). Исключительная красота. Не медля больше ни секунды, Гарри медленно провел языком по головке, просто чтобы еще больше его подразнить. Хватка Луи в его кудрях усилилась, когда тот, приподнявшись на локте, встал на него посмотреть. Его взгляд остановился на розовых губах Гарри, грудь тяжело поднималась и опускалась при каждом дрожащем вздохе. Гарри никогда не оправится от этого зрелища. — Ты такой чертовски красивый, что иногда это даже бесит, — сказал Луи идеально хриплым голосом. — Тебе поможет, если я надену на голову пакет? — Конечно, я просто буду представлять, что минет мне делает дедушка Тимми. — Спорим, у него зубов нет, — добавил Гарри, слегка прихватив член зубами, но этого было достаточно, чтобы Луи под ним вздрогнул. — Кажется, для тебя одни плюсы. Луи откинул голову назад со стоном и гримасой. — Как мне теперь ему в глаза на собраниях смотреть? — Будем считать, что мы квиты, — сказал Гарри, прежде чем наклониться ниже, уверенно засасывая член, тем самым пробуя его на вкус. Сдавленный звук, который издал Луи, ударил Гарри прямо в голову, а, может, и в пах — он уже не понимал, что сейчас им больше управляло. Но такая податливость Луи только подстегивала Гарри, и он с воодушевлением ловил каждый хриплый стон, принимая его член все больше и больше, пока не почувствовал, как головка коснулась задней стенки горла. Рука Луи сильнее сжалась в волосах Гарри, ненадолго отстраняя его от члена, словно пытаясь взять себя в руки, но лишь затем, чтобы с надрывным стоном снова толкнуть его вниз. Гарри подчинился, ускоряя темп, пока Луи вдруг не оттянул его за волосы назад. — Иди сюда, — прохрипел Луи, подтягивая Гарри к себе. — Ко мне на колени. Гарри быстро заполз к нему на колени, его обнаженные бедра устроились по обеим сторонам от бедер Луи. Теплые ладони мужчины скользнули под рубашку, прижимая их тела друг к другу. — Вот так-то лучше, — прошептал Томлинсон, касаясь губами мочки уха Гарри с чем-то опасно близким к нежности, заставляя сердце Гарри трепетать. — Хорошая девочка. Гарри ответил тихим, сбивчивым стоном. Все, что он собирался сказать, комом застряло в горле, когда Луи подался бедрами вверх, заставляя Гарри смущенно всхлипнуть. — Блять, — выдохнул он, вслепую хватаясь за плечи Луи. — Только посмотри на себя, — промурлыкал Луи, сжимая пальцы на шее Гарри. — Тебе так нравится быть моей хорошей девочкой. — Я не твоя девочка. — Это только пока. Щеки Гари залил румянец. — Нельзя просто так такое говорить. — Но, детка, — сладко протянул Луи. — Ты выглядишь таким милым, когда притворяешься, что тебе это не нравится. Боже, Гарри правда не знал, хотел ли он врезать по его глупому, самодовольному лицу или поцеловать так, чтобы он забыл собственное имя. И словно прочитав его мысли, Луи наклонился и поцеловал его так, словно только этого всю ночь и ждал. Он впился зубами в нижнюю губу Гарри, достаточно сильно, чтобы вырвать из него задушенный вздох, а затем лениво лизнул ее в знак извинения. Гарри углубил поцелуй, полностью в нем растворяясь, пока Луи с поразительной легкостью — и мастерством — начал в нем вести одним быстрым движением языка. Контроль сменился так быстро и внезапно, что у Гарри закружилась голова. Он даже не заметил, как Луи потянулся к заднему карману своих джинсов, которые так и остались на уровне бедер, и достал презерватив. Он разорвал упаковку зубами, и его рука исчезла у Гарри между ног. Его затрясло от предвкушения, когда Луи пристроился к его дырочке. Он немного отстранился, ровно настолько, чтобы посмотреть Гарри в глаза, и его голубые глаза сейчас были больше похожи на грозовые тучи. Он слегка надавил головкой на вход, дразня его небольшими круговыми движениями, пока другой рукой он приподнимал бедра Гарри. — Все хорошо, милый? У Гарри перехватило дыхание от нежности в голосе Луи, от такого приятного контраста с его обычным дразнящим тоном. Он боялся, что все закончится до неловкого быстро, если Луи продолжит называть его этими ласковыми прозвищами. Едва заметно кивнув, Стайлс запустил пальцы в волосы Луи, слегка, игриво дергая. Луи тихонько хихикнул, и этот сладкий звук повис в воздухе между ними, а хватка на бедрах Гарри стала крепче. — Словами, дорогой, — прошептал Луи Гарри на ухо. — Я хочу тебя слышать. Горячее дыхание Луи у него на шее и давление твердости между бедер вскружили Гарри голову. Но он сжал пальцы в волосах Томлинсона, дергая ровно настолько, чтобы приподнять его голову. — Зачем? Боишься, что я скажу «нет»? Взгляд Луи опустился к нижней губе Гарри, смотря на нее завороженно, словно в трансе. — Мне просто нравится слышать, как ты это признаешь. Ухватившись за шею Луи в качестве опоры, Гарри приподнялся, а затем одним греховно плавным движением опустился вниз. Он с дразнящей улыбкой следил за выражением лица Луи, наслаждаясь тем, как у того сбилось дыхание, и мужчина начал терять контроль. Гарри наклонился, его губы практически касались губ Луи. — Тогда тебе придется это заслужить. Томлинсон издал гортанный стон, его руки опустились к талии Гарри, обхватывая крепко, но терпеливо. Он толкнулся вверх, выбивая воздух из легких Гарри. Когда тот откинул голову назад, Луи прижался губами к его кадыку, ловя вибрацию от низкого стона. — Все, что угодно, для моей хорошей девочки, — пробормотал он, и его голос был пропитан смесью желания и веселья. Гарри еще раз на него глянул, прежде чем слегка царапнуть ногтями по шее Луи, двигаясь вниз и подстраиваясь под его ритм. Из глубины горла Томлинсона вырвался хриплый стон. Он прикусил кожу Гарри, оставляя на ней едва заметный след. Зубы Луи лениво скользнули по только что оставленной метке, дыхание обжигало и без того разгоряченную кожу Гарри. Он вздрогнул, когда Луи вошел в него глубже, почувствовав натяжение от мощного, уверенного толчка. Крепкая хватка на бедрах немного ослабла — одна рука поползла вверх по спине, согревая и успокаивая. — Останься со мной, — прошептал Луи, касаясь губами его кожи, и это прозвучало не как приказ, а как мольба. Он толкнулся сильнее, прижимая Гарри к своей груди так сильно, что, казалось, хотел слиться с ним воедино. Уткнувшись лицом в его шею, он растворился в окружавших его звуках: звуке трении кожи о кожу и тихом скрипе каркаса кровати, нарушающем тишину комнаты. Гарри отвечать не стал — не было нужды. Ему казалось, что тихие, жалобные всхлипы, что сами вырывались наружу, и то, как его пальцы впивались в кожу Луи, говорили лучше любых слов. Луи сменил ритм, подстроив Гарри под такой темп, что дыхание сбивалось при каждом толчке. Напряжение нарастало, и каждое движение вырывало из Гарри тихие стоны. Луи притянул его ближе, рука скользнула под изгиб бедра, направляя, и их тела слились в идеально синхронном танце. Губы Луи скользнули по его челюсти к уху, и Гарри вздрогнул от пробежавших по шее мурашек. — Вот так, милый, — прошептал Луи. — Вот так. Гарри откинул голову, обнажая шею, с губ слетали короткие, прерывистые вздохи. Ощущение было всепоглощающим, но именно эти тихие, ободряющие слова Луи и его твердая хватка на талии Гарри неумолимо подталкивали его к самому краю. Его движения становились все более беспорядочными, и каждое неуклонно приближало его к финалу. Луи двигался с ним в унисон, впиваясь пальцами в кожу с такой силой, что точно оставит после себя синяки. Острота этого ощущения пронзила Гарри с такой силой, что его затрясло, но он продолжил скакать на Луи, вкладывая в каждое движение всю свою силу. И тут он сорвался. По телу разлился знакомый жар, мышцы напряглись, и долгожданная разрядка начала накрывать его катящимися волнами. Луи выгнулся в последнем, глубоком толчке, и из него вырвался низкий, хриплый звук, когда он последовал за Гарри в ту же бездну. Стайлс безвольно обмяк, раскрасневшийся и бессильный, прижимаясь щекой к груди Луи. Томлинсон продолжил его обнимать, даже и не собираясь отпускать — словно знал, что ни один не был готов отстраниться. Когда мир вокруг окончательно перестал вращаться, а дыхание выровнялось, Гарри приподнялся ровно настолько, чтобы прижаться лбом к лбу Луи. — И после этого ты все еще думаешь, что я не смогу с тобой справиться? С губ Луи слетел тихий смешок, и вибрация от него прошла под щекой Гарри, и это, без сомнения, было самое прекрасное чувство на свете. Но как только Томлинсон обвил руками его талию, словно это было самое естественное движение в мире, Гарри передумал и решил, что вот это — самое прекрасное чувство на свете. — Я пока не уверен, милый, но я заинтригован. Гарри ущипнул его за правый сосок. — Ты слишком много говоришь. — Но тебя же это заводит, правда? — Руки Луи скользнули вверх по бедрам Гарри, пальцы сжали его с такой силой, что у Гарри перехватило дыхание. Гарри не хотел доставлять Луи такое удовольствие знать, как глубоко он забрался ему под кожу, поэтому не ответил. По крайней мере не словами. Вместо этого он сместился, плавно вращая бедрами — просто чтобы увидеть, как эта самодовольная усмешка на мгновение дрогнула. На лице Гарри растянулась довольная улыбка, под кожей затрепетало предвкушение. Он снова вильнул бедрами, на этот раз медленнее, дразняще, ожидая, когда Луи сломается. Так и произошло. Гарри узнал об этом по тому, как пальцы Луи сильнее сжались на его бедрах. Затем их губы мимолетно соприкоснулись, и Томлинсон прикусил нижнюю губу Гарри, посылая по всему телу восхитительно приятную волну жара. Гарри провел приоткрытыми губами по сильной челюсти Луи. — Судя по твоему члену, тебя это заводит гораздо больше. — Это не соревнование, — ответил Томлинсон, откидывая голову назад и тяжело сглатывая. Движение его кадыка притянуло внимание Гарри, и он опустил голову, чтобы прижаться к нежной коже над адамовым яблоком. — Но если бы это все-таки было оно, я бы с удовольствием тебе проиграл. — Джентльмен, как и всегда. — Мог бы тебя кое-чему научить. Гарри поморщился, а затем укусил Луи за плечо, чтобы это скрыть. — Ладно, хватит на сегодня с этими ролевыми играми «ученик-учитель». Меня это пугает. Луи замер, ловя взгляд Гарри. — Можешь не беспокоиться, — сказал он. — Я написал заявление по собственному. — Что ты сделал? — Я даже не учитель начальных классов, — пожал плечами Луи. — Я преподаю драму. Зейн — директор и мой давний друг. Он попросил помочь, вот я и согласился. — Но что ты теперь будешь делать? Ты что, теперь безработный? Со слабой улыбкой на губах Луи отвел непослушную прядку со лба Гарри и заправил ее за ухо. Пальцы задержались там. На секунду дольше, чем нужно. — Не переживай, детка. Я уже устроился на новую работу — учителем драмы на полную ставку в другом месте. Начинаю уже на следующей неделе. Гарри тупо моргнул. Лили будет убита горем. Как и куча детей, которые боготворили Луи. И все это только потому, что Гарри, скорее всего, влюбился в их учителя. Луи, должно быть, уловил это изменение в выражении лица Гарри, потому что поднял руку, легонько касаясь пальцами щеки. — В этом нет твоей вины, Гарри, — тихо проговорил он. — Я просто почувствовал, что так будет правильно, потому что… — Замявшись, его взгляд метнулся в сторону. Гарри с любопытством наклонил голову, молча призывая его продолжить. Поглубже вдохнув, Луи понизил голос и произнес: — Потому что я тоже не могу перестать думать о тебе.

--

Где-то выла сирена воздушной тревоги. Или, может, Гарри ударило током. Что бы то ни было, звук был достаточно громкий, чтобы душа Гарри на секунду покинула его тело, но только для того, чтобы понять, что это был его чертов будильник, вопящий так, словно в него вселились демоны. Резкий звук заставил Гарри вслепую играть в «Твистер» на тумбочке, хлопая по всему, что могло оказаться его дурацким айфоном. Он нажимал на все кнопки подряд, кроме кнопки «Отложить», и, наконец, выключив звук, глухо застонал в подушку. Как раз перед тем как снова провалиться в сон, он почувствовал, что что-то было не так. На его талии ощущался непривычный вес. Не вес одеяла. Вес человека. Теплый, непонятный и живой. И тут же последовало жуткое дыхание на шее. Снова теплое, непонятное и живое. Секунда — и его глаза распахнулись. Это была рука Луи Томлинсона. Прямо на его талии. В его кровати. Тепло у его спины уже не должно было удивлять, в конце концов, он же сам пригласил сюда Луи. Но теперь, когда дневной свет мягко проникал сквозь окно, все это ощущалось как-то весомее. Реалистичнее. Гарри едва заметно шевельнулся, стараясь его не разбудить, но рука, лежащая на талии, сжалась, удерживая на месте. — Уже хочешь сбежать? — Голос Луи звучал невероятно хрипло после сна, но в нем была все та же дразнящая нотка, к которой Гарри уже так привык. — Даже не собирался, — сказал Стайлс, и его губы изогнулись в легкой усмешке. — Просто думал, надо ли тебя будить, чтобы вернуть свою половину кровати. Луи что-то промычал и лениво поцеловал Гарри в голое плечо. — В этом споре ты бы сразу же проиграл, детка. — Да, я уже понял. Гарри нежно — и рассеянно — принялся водить кончиками пальцев по костяшкам Луи. Отвратительно, насколько приятно все это ощущалось, но это было именно то чувство, к которому он мог бы привыкнуть. Делить с ним его кровать могло означать только меньшее количество «звездочек» на его матрасе королевских размеров, но так даже приятнее. Было невероятно прижиматься к мужчине с прекрасными волосами и членом, достойным награды. Это того стоило. В его груди разлилось тепло. И это даже была не изжога. Это были чувства. Боже, он был им полностью покорен. На этой неделе заканчивался срок Луи в качестве учителя Лили, что означало, что Гарри мог открыто им восхищаться, не чувствуя себя полным неудачником. Узел вины, который Гарри носил в себе, начинал постепенно развязываться, словно его мозг дал зеленый свет на любовь к мужчине, который сейчас обнимал его, словно ходячий обогреватель. Он был невероятно теплым. И у него были потрясающие скулы. Гарри наконец-то хоть в чем-то выиграл в этой жизни. Он тихонько вздохнул, с губ слетел легкий вздох удовлетворения, когда он посильнее прижался к Луи. Его новообретенный кусочек рая длился ровно десять минут, пока внизу не хлопнула дверь. И за этим сразу же послышался топот маленьких ножек. Гарри замер на полувздохе. Что за чертовщина? Он быстро схватил телефон с прикроватной тумбочки, взгляд метнулся на горящие цифры. Без пятнадцати девять. Джемма должна была привезти Лили только через два часа. Сегодня была суббота. Но тут из гостиной донесся радостный визг, который мог принадлежать только одному человеку в жизни Гарри. Режим «родитель» активировался за три миллисекунды. — Блять! — Гарри рывком сбросил с себя одеяло, он резко сел, принимаясь лихорадочно обшаривать взглядом пол в спальне. Нижнее белье испарилось, футболка исчезла вместе с ним, а штаны, скорее всего, застряли где-то в другом измерении, и единственное, что могло заглушить его нарастающую панику, — это грохот сердца в ушах. — Что случилось? — Сонно спросил Луи, отрывая голову от подушки. Его волосы представляли собой настоящую катастрофу, торча под такими невообразимыми углами, что Гарри даже мог бы счесть это милым, если бы прямо сейчас не сходил с ума. Но очередной визг снизу вернул Гарри в реальность. Он дрожащими руками схватил вчерашнюю помятую футболку, натягивая ее так быстро, что рука застряла в рукаве. — Лили дома! Луи моргнул раз, второй, а затем на его лице отразилась паника. Он отбросил одеяло в сторону, сон как рукой сняло. — Господи Боже мой, — пробормотал Луи, хватая свои джинсы, болтающиеся на гребаной лампе. Он запрыгал на одной ноге, пытаясь их на себя натянуть. — Что нам делать? — Да не знаю я! — Прошипел Гарри, воюя с трусами. — Как она здесь вообще оказалась? Она не должна была… С нижней площадки лестницы раздался тоненький голосок: — Папочка? Ты уже проснулся? Они оба одновременно замерли. Луи повернулся к Гарри. — Давай просто не будем открывать? — Она залезет через окно, — абсолютно серьезно прошептал в ответ Гарри. — Потрясающе. Может она еще и замки вскрывать умеет? Гарри бросил на него взгляд, а затем закрыл ладонью лицо, пытаясь сдержать стон. — Пиздец, — прошипел он. — Я испортил ей детство. Надо начинать откладывать ей на психолога. Он не видел, как Луи к нему наклонился, но почувствовал тепло его обнаженного торса, а сразу после — нежные пальцы, пытающиеся убрать руки от лица. Гарри посмотрел на него невероятно грустными глазами. — Я ужасный отец. — Это не правда, — сказал Луи, сжимая его руки в своих. — Просто иногда ты через чур все драматизируешь. — Я стою в своей спальне с ее учителем, а он еще и голый! — Спорим, теперь она никогда не забудет свой первый класс. Гарри шлепнул его по руке. — Это не смешно! Луи закатил глаза, ухмыляясь. — Расслабься, с последствиями я разберусь, — он кивнул в сторону кровати. — Кинешь мне рубашку, а? Не переставая хмуриться, Гарри потянулся за рубашкой, но бросил ее Луи прямо в голову. Тот засмеялся, когда она попала точно ему в лицо, и быстренько ее надел. И только он закончил приглаживать свои растрепанные волосы, как в дверь постучала Лили. — Папочка? Гарри обеими руками зажал себе рот, чтобы заглушить предсмертный вой кита, рвущийся из его груди. Луи последний раз на него посмотрел и шагнул к двери. Гарри бросился вперед, хватая его за руку. — Это плохая идея, — прошептал он. А потом ему захотелось себе врезать, потому что спать с учителем своего ребенка и забыть, что у нее была чуйка на хаос — вот что плохая идея. Яблоко, как известно, недалеко от яблони падает. Луи снова закатил глаза, фыркнул, высвобождаясь из его мертвой хватки и рывком открывая дверь. Рот Лили приоткрылся от смеси шока и ликования. — Мистер Томлинсон? У Гарри вся жизнь пронеслась перед глазами. — О, кого я вижу! Это же моя любимая ученица, — Луи присел, чтобы оказаться на уровне глаз Лили, медленно расплываясь в своей самой очаровательной улыбке. — Доброе утро, юная леди. — Вы у нас ночевали? — Лили взглянула на Луи, ее маленькие шестеренки в голове явно лихорадочно соображали. — Это странно. Вчера папа сказал, что вы очень раздражающий. Гарри, наконец, осмелился открыть рот, чтобы возмущенно произнести: — Лили Стайлс! Луи хихикнул, легонько щелкая девочку по носу. — Из всех Стайлсов, которых я знаю, ты — самая лучшая. Лили смущенно хихикнула, демонстрируя свои заячьи зубки и ямочки на щеках. — Почему вы у папы в спальне? — Это очень хороший вопрос, детектив Лили, — сказал Луи, игриво понижая голос. — Твой папа позвал меня, потому что ему показалось, что у него под кроватью живет чудовище. Глаза девочки расширились от ужаса. — И что, он правда там был? — Уже нет, милая. Я его напугал, и он убежал. Гарри моргнул. — Как? — Спросила Лили. Луи посмотрел через плечо на стоящего за ним Гарри, его лицо было абсолютно невозмутимо, но Гарри чувствовал, будто пол ушел из-под ног. Затем Луи повернулся обратно к Лили, слегка пожимая плечами. — Я сказал, что если он не уйдет, твой папа начнет петь. Гарри застыл с нечитаемым выражением лица. — Прости, что? Лили принялась хохотать, держась за живот, и Гарри мог буквально видеть, как она попала под чары Луи. То, как она смотрела на него со звездами в глазах, заставляло грудь Гарри странно сжиматься. Ее кудряшки очаровательно подскакивали, пока она прыгала на месте. — А если он вернется? — Вот поэтому мы должны действовать быстро, солнышко. Ты знала, что монстры ненавидят блинчики на завтрак, особенно с шоколадом? — Почему именно с шоколадом? Луи прикрыл рот ладонью, словно собираясь поделиться с ней величайшим секретом в истории. — Потому что монстры бояться шоколада. Может, пойдем вниз и сделаем блинчики с веселыми рожицами? Лили ахнула. — Папа никогда не делает блинчики с рожицами! — Правда? Тогда неудивительно, что у него под кроватью завелся монстр. — Можно мы сейчас их сделаем? И положим побольше шоколада? — Конечно, — сказал Луи, выпрямляясь и протягивая ей руку. — Ведите, господин начальник. Ее личико озарилось. — Да! — Детка, ты с нами? — Спросил Луи, когда Лили потянула его в коридор. Он ухмыльнулся Гарри через плечо. — Может, захочешь записать рецепт. — Что за… Луи подмигнул ему, прежде чем исчезнуть в коридоре с хохочущей Лили, оставляя Гарри стоять там совершенно пораженного. Как, черт возьми, он это сделал?

--

Когда Гарри все-таки спустился вниз, он выглядел почти нормально — в свежей футболке, от которой не пахло просекко, и, скорее всего, с менее растрепанными волосами. Но стоило ему только войти на кухню, как он замер на месте. Потому что перед ним предстала настолько умилительная картинка, что грудь разорвало от чувства, которому он еще не мог дать названия. Луи стоял у плиты, подкидывая почти не подгоревшие блинчики на сковородке, при этом что-то увлеченно рассказывая с забавным акцентом. Его театральные жесты заставляли Лили не переставая хохотать, прикрывая, покрытое шоколадом лицо, ладошкой. На одном из барных стульев сидела Джемма, широко распахнув глаза и подпирая голову рукой. Кажется, только для того, чтобы ее челюсть не оказалась рядом на полу, что точь-в-точь передавало недоумение Гарри. Когда она все-таки его заметила, то беззвучно произнесла: Он невероятный. Гарри прикусил губу, сердце радостно трепетало в груди, и он также одними губами ответил: Знаю. Он облокотился на кухонный стол, с улыбкой на лице наблюдая, как Луи снова подбросил блинчик в воздух. — Выше! — Завизжала Лили. Луи подмигнул, подбрасывая блинчик чуть выше. — Осторожней, золотце. Еще немного и блинчики будут на потолке. — Потолочный блинчик! Ты такой смешной, Луи. О, отлично, они уже перешли на «ты». — Смешной и горячий, — мурлыкнула Джемма, делая долгий, выразительный глоток кофе. — Кажется, он тут не только блинчики переворачивает. Гарри бросил на нее убийственный взгляд. — Ты не могла бы заткнуться? Джемма лениво кивнула на Луи, который был занят тем, что бросал чернику Лили в рот. — А что? Посмотри на него. Разве он не похож на, не знаю даже, идеального мужа? — Джемма. — А его глаза? Из какого ромкома он вышел? Гарри хмуро на нее посмотрел, но щеки все-таки залились краской. — Будь добра, заткнись, пожалуйста? Он буквально стоит в метре от тебя. — Посмотри на его задницу. — Продолжила она, небрежно попивая кофе и полностью игнорируя Гарри. — Серьезно, как ты вообще рядом с ним функционируешь? Я бы уже лужицей по полу растекалась. Гарри простонал. — Ты не могла бы перестать объективизировать мужчину, который прямо сейчас готовит завтрак для моего ребенка? Джемма тихо фыркнула. — Извини? Я не объективизирую, я просто восхищаюсь. Гарри решил ее проигнорировать. Сейчас она была наименьшей из его проблем. Потому что главной проблемой был сам Луи. Блинчик в одной руке. Лопатка в другой. А ухмылка, играющая на его лице, заставляла желудок Гарри подлететь выше, чем любой блинчик со сковородки в руках Луи. В довершение всего прямо в это момент Луи неторопливо повернулся и поставил перед Гарри тарелку с блинчиками в форме сердца, подгоревшими, но все еще идеальными. Его пальцы скользнули по краю тарелки, и, прежде чем повернуться обратно к плите, он подмигнул так, будто это была самая естественная вещь на свете. На этот раз Джемма уже не стала сдерживать смех. Она едва не подавилась им. Гарри одарил ее испепеляющим взглядом. Она подняла руки, словно сдаваясь. — Я молчала!

--

Когда Джемма, наконец, ушла, а Лили, устав после грандиозной экскурсии для Луи по всем ее владениям, заснула, Гарри поставил перед мужчиной кружку кофе. Он отчаянно нуждался в передышке после утреннего безумия — даже если это будет лишь тихое позвякивание посуды во время уборки. Гарри поставил стопку тарелок в раковину. — Наверное, ты не так планировал провести свое воскресенье. Луи медленно отхлебнул кофе и тихо хмыкнул, ласково улыбаясь. — Я отлично провел время. Гарри замер, бросая скептический взгляд на мужчину через плечо. — Да ладно тебе, — сказал Луи, его улыбка стала еще шире, когда он заметил взгляд Гарри. — Я не всегда такой саркастичный. Лили — невероятный ребенок. Сразу понятно, в кого она пошла. Гарри моментально покраснел. — Она замечательная, — тихо согласился он. — Но я удивлен, что ты все еще здесь, после того, как она заставила тебя посмотреть всю ее коллекцию игрушек. Луи хихикнул. — Шутишь? Для меня честь познакомиться с Мистером Пушистером и его друзьями. Классная банда. Гарри фыркнул. — Ты слишком в этом хорош. — В чем? — В очаровывании людей. Луи на секунду замолчал. А когда снова заговорил, его голос стал в разы мягче. — И тебя тоже это касается? Руки Гарри все еще были под струей воды. Он не обернулся сразу, бездумно уставившись на тарелку под краном. Молчание затянулось, но когда он, наконец, решил заговорить, его голос был тихим, словно он говорил это самому себе, а не Луи. — Да, — признался Гарри, расплываясь в улыбке. — Думаю, да.

--

То было еще одно, полное суматохи, утро воскресенье, когда Гарри понял, что Луи так идеально вписывался в их жизнь, словно всегда был ее частью. Пусть Гарри никогда не признается в этом вслух — Джемма бы потом с него не слезла, — но стоя в дверях и попивая кофе, наблюдая, как Луи стоял на коленях в саду вместе с Лили, с закатанными рукавами и волосами, растрепанными ветром, — игнорировать это было просто невозможно. Для человека, который когда-то был учителем Лили (факт, который до сих пор не давал Гарри спокойно спать по ночам, гадая, существовали ли где-нибудь группы психологической помощи для родителей, которые переспали с учителем собственного ребенка), Луи так легко вошел в их жизнь, что это почти раздражало. В груди Гарри все также что-то сжималось и теплело одновременно, словно сердце не могло решить, то ли оно хотело раздуться от гордости, то ли взорваться фейерверками. Он пытался принять это чувство, к которому уже успел привыкнуть, и, улыбаясь, облокотился на дверной косяк. На него упал теплый солнечный лучик, когда он снова пригубил кофе. Технически, ему надо было пойти и помочь им в саду, но он позволил себе еще пару мгновений понаблюдать, как слаженно работали Луи и Лили, болтая, смеясь и перепачкавшись в грязи. Лили, в своих крошечных садовых перчатках, держала в руках цветок жимолости с такой осторожностью, что от такого уровня сосредоточения она даже высунула кончик языка. Луи присел рядом с ней, тихим и терпеливым голосом объясняя: — Много земли не надо, милая, — ласково проговорил он, смахивая грязь с ее перчаток. — Ты же не хочешь закопать корни. Им нужно место, чтобы дышать, поняла? Гарри едва не рассмеялся, видя, как Лили кивнула с такой серьезностью, словно Луи был каким-то гуру садоводства. — Почему ему нужно так много солнца? — Спросила она, с детским любопытством наклоняя голову. — Потому что растения любят солнечный свет, — объяснил Луи, уголки его губ слегка изогнулись в ласковой улыбке. Той самой, в которую, скорее всего, и влюбился Гарри. — Как ты любишь блинчики с шоколадной крошкой. Это делает их счастливыми и помогает им расти большими и сильными. Лили хихикнула, наклоняясь к нему ближе. — Как думаешь, я понравлюсь жимолости? Луи улыбнулся ей, вытягивая руку, чтобы заправить выбившийся локон ей за ухо. — Думаю, ты уже ей нравишься, милая. Ты так хорошо о ней заботишься. И в груди Гарри снова возникло то раздражающее чувство, с которым он до сих пор не научился справляться. Удивительно, как легко Луи вписался в их маленький мир, и как естественно его приняла Лили. Прошло всего несколько месяцев, а она уже считала его частью своей семьи. Глядя на Луи в саду, с закатанными рукавами и заливистым смехом, то неведомое ощущение в груди начало успокаиваться. Резкий шепот, вызванный его тревогой — тот, который обычно твердил ему, что все это временно, и скоро они проснутся от этого чудесного сна, внезапно начал затихать, уступая место нежному звуку голоса Луи, сливающемуся со смехом дочери. Потому что все это было реально. Луи, готовящий у них на кухне блинчики. Луи в их саду, показывающий Лили, как правильно держать саженец. Луи в их жизни — не как гость или кто-то временный, а как тот, кто стал ее частью. Тот, кто вписался так естественно, так идеально, что казалось, будто он всегда здесь и был. — Папочка! — Взволнованный голос Лили вырвал его из раздумий. Она, как всегда, сияла, с гордостью протягивая вверх свою немного кривовато посаженную жимолость. — Смотри, что мы сделали! Гарри улыбнулся, ставя кружку на подоконник. — Выглядит идеально, Лапушка. — Луи сказал, что она скоро зацветет! Луи поднял голову, и солнечный свет заиграл золотыми искорками в его волосах, а улыбка была такой яркой, что могла бы посоревноваться с утренним солнцем. Волосы были в уже привычном беспорядке, а в морщинках в уголках его глаз была та знакомая теплота, от которой у Гарри всегда перехватывало дыхание. — Как будто я до этого уже не был по уши влюблен, — пробормотал Гарри себе под нос. Луи выгнул бровь, явно его услышав. — Что ты сказал? Гарри показал ему средний палец за спиной у Лили. Луи расхохотался. Гарри взъерошил кудряшки дочери, прежде чем устроиться между расставленных ног Луи, не заботясь о том, что он мог испачкать свои любимые брюки. Луи обнял его за талию, беря у него из рук вторую кружку и нежно целуя в висок. Они оба смотрели, как Лили ковырялась в земле рядом с жимолостью палкой. — Мне уже начинать беспокоиться? — Спросил Стайлс, приваливаясь к нему еще сильнее. Луи запечатлел на его плече поцелуй. — О чем? — О том, что ты меня свергнешь. — Я тебя свергну? — Дразняще спросил Луи. — Ты буквально сидишь на мне, принцесса. Я твой трон. — Из тебя пока что получается очень громкий трон. — О, да неужели? — Губы Луи коснулись уха Гарри, а руки уже заскользили ниже, под рубашку. — Что-то я не слышал, чтобы ты жаловался, когда вчера умолял поскорее на него сесть. Гарри резко втянул воздух сквозь сжатые зубы, когда пальцы Луи опустились ниже, инстинктивно подаваясь этому движению. Всегда такой жадный до тепла Луи. Каждое прикосновение вызывало бурю мурашек, и на мгновение все остальное переставало иметь значение. — Заткнись, — прошептал Гарри, задыхаясь, наклоняя голову ровно настолько, чтобы дать ему больше доступа. — Заставь меня. Гарри слегка отодвинулся. — Я тебя ненавижу, — прошептал он, но тон был таким нежным, что выдал его с головой. — Неправда, — промурлыкал Луи, усмехаясь в скулу Гарри. — Ты просто очень хочешь, чтобы я тебя испортил. Пальцы Гарри дрогнули, а хватка ослабела, а сердце принялось биться о ребра. Он был в опасной близости от того, чтобы либо сказать что-нибудь нелепое, либо застонать прямо в рот Луи. Этот момент прервал громкий голос Лили. — Папочка! Луи! Цветочек сказал, что он хочет пить! Ее голос подействовал на Гарри, как ледяной душ. Он замер, отстраняясь ровно настолько, чтобы Луи ухмыльнулся. Лицо горело, и он застонал, проводя рукой по волосам. Член у него в штанах уже практически встал. — Посмотри, что ты наделал. Луи тихонько засмеялся, оставляя легкий, как перышко, поцелуй на его челюсти и отступил. — Расслабьтесь, Ваше Высочество. Я разберусь. Он смотрел, как Луи опустился к Лили, забирая из ее крохотных ручек лейку. Он быстро завел оживленный разговор о растении, как о чем-то вселенского масштаба важности. Лили придвинулась ближе, пока ее голова не оказалась у Луи на груди, и продолжила болтать о растении. Будто он всегда был частью ее мира. Гарри поймал себя на том, что начал улыбаться, как влюбленный дурак. Он уже даже не пытался этого скрыть. — Как это нелепо, — произнес он, скорее для себя, но взгляд от них не отвел.

-