К чёрту эту газету, к чёрту эти письма...

Палящее солнце, ранее утро, гудящие улицы, полные людей. Да я это всё по одиночке не выношу, а тут всё сразу. Толпе, кажется, нет конца. Прохожие всё так громко обсуждают такие неважные темы социальной жизни Фонтейна. "А какая шляпа сейчас в моде?" "А когда следующий кинофестиваль?" "А в какое кафе лучше сходить?" Возьмите каталог из Паровой Птицы и прочтите ответ на свой вопрос молча. Но к моему огромному сожалению, народ Фонтейна предпочитает с утра пораньше выйти на улицы и молоть языком. Мне бы их проблемы: банты на спине, видите ли, из моды вышли. Я может почти двое суток не спал, потому что какие-то там подводные артефакты нужны до среды. Они мне дают об этом знать в воскресенье и выкручивайся ты, Фремине, как-то сам. А потом ещё и ожидают что я с радостью побегу в газетный ларёк в семь утра. Читает газеты "Отец" а ходить за ними должен я. Кто вообще придумал каждое утро читать газету? Утренняя рутина то, утренняя рутина сё... Может моя утренняя рутина это спать до девяти, потом унести ведро чаю к себе в комнату и никого до самого обеда не видеть? Очень бы хотелось чтобы так оно и было. Только вот газета, походу, важнее моего распорядка сна. Ещё и эти беспризорные дети тут разбегались, раскричались. Родителям, что, уже за детьми следить не надо? Иначе я не могу объяснить почему маленькая девочка лет семи бегает со словами "дяденька, давайте я угадаю сколько у вас денег в копилке?" Были бы у дяденьки деньги в копилке, он бы хотя бы задумался. И был бы дяденька реально в том возрасте, что бы его так называли, он бы не скорчил такую недовольную морду. Я конечно понимаю, что с этими кругами под глазами я выгляжу ужасно, но, блин, мне всего 18. Никакой я не дяденька! Из мыслей меня выдернул визг какой-то юной леди. Камень, который я пнул, ударил ей в ногу. Краска прилила к моим щекам, я быстро нырнул в толпу, закрывая лицо. Архонты, как стыдно... Надеюсь эта леди меня не видела. Придумал себе на свою голову, в ноги смотреть, камни пинать... Дополз я таки до ларька с этой мукулатурой, взял эту утреннюю газету... Уже собирался уходить, но тут запреметил уж больно интересную передовицу. Кажется эта газета только недавно появилась в лавке. На передней странице была фотография длинноволосого блондина посреди огромного ряда людей. Вдруг моя рука уже потянулась к тому выпуску, что неприметно устроился на нижней полке. "Путешественник– герой Натлана, принявший участие в войне с бездной, стал почетным гостем на Натланском карнавале ", прочёл я первую строчку про себя. Так вот куда он ушёл... Ещё неделю назад Итэр вновь покинул Фонтейн, походу чтобы принять участие в этом карнавале. Мои глаза быстро пробежались по статье. Ничего необычного. Танцы, закуски, музыка, праздник. Путешественнику посветили час историй, восхваляя его подвиги... Ничего интересного я в тексте не нашел. Вот только фотография над статьей... Посередине стоял Путешественник, как всегда с его типичной улыбочкой. Рядом парила Паймон в странноватой маске и печеньем в руках. А вокруг стояли люди, которых я не узнавал. Вспомнив рассказы Итэра после прошлого визита в Натлан, я догадался, что женщина с длинными, красными волосами это, должно быть, Пиро Архонт. Не помню я уже как там её зовут. Стояла эта женщина недалеко Итэра, чуть позади него, в руках сжимала шлем мотоциклиста. Я должен признать, что этот атрибут выглядел весьма впечатлительно. Только вот разглядеть я его не смог, другая девушка загораживала его. Эту я никак не мог узнать. Выглядела она как довольно милая дама. Розовые косички, коровьи рога, слегка полная фигура. На её лице сияла радостная улыбка, а её ладонь лежала на плече Путешественника. Не смотря на то, что вроде эта юная мадемуазель выглядела весьма приятно, я не мог не заметить слабое раздражение, что я вдруг почувствовал где-то в глубине души. Я перевёл взгляд на остальных людей на фото. Парень, чёрные волосы с зелёными прядями. Он слегка напоминал мне Мисье Ризли, только моложе. Но вот одежда у него не в моём вкусе. Никогда бы такое не надел. Он стоял с другой стороны от Итэра и отмахивался от какой-то... Мухи, что-ли? Эта жёлтая клякса уж больно большая была для насекомого... Хотя, кто знает, этот Натлан. Небось там жуки размером с наших крыс. Гадость какая... Там было ещё много людей. Как например юная леди в, кажется, купальном костюме и юбке. Тем как она радостно сделала Итэру рожки на голове двумя пальцами, она мне слегка напомнила Госпожу Фурину. А именно напомнила она мне бывшую гидро Богиню тем, как она вела себя с Путешественником. На самом деле, многие так себя с ним вели. Этот дурак везде всем нравится! Зла на него нет... Весь из себя идеальный. Глядя на эту фотографию, рассматривая её, я никак не мог понять, почему вдруг так сдавило внутри, и без того не лучшее утро сразу стало ещё хуже. Как же меня начала раздражать эта фотография. Почему? Почему, м? Будто мне есть дело чем там этот блондинчик занимается в свободное время. Я положил этот выпуск назад и уже направился к кассе с газетой "Отца" в руках, только вот глаза мои с того нового выпуска сходить не хотели. Пока я ждал в очереди, услышал смутно знакомый, женский голос за спиной. Он меня окликнул. "Фремине, можно ли встать впереди тебя, пожалуйста?" Я повернулся. Генерал Шеврёз, замечательно... Для полной картины ещё не хватало чтобы кто-то со мной пытался заговорить. Та продолжила: "Мне только один выпуск купить, потом убегу. Уж очень на почту надо, мне должно было прийти письмо от Путешественника." Я молча уступил, та прошла вперёд меня, поблагодарив. Я лишь тихо фыркнул. Письмо, видите ли, ей пришло. Когда я в последний раз получал письма? Уже и не помню. Я может тоже хочу, чтобы Путешественник мне слал письма! Всем их шлёт, мне не шлёт. Ну и пожалуйста. Пусть подавяться своими письмами... Хотя, действительно было не много неприятно внутри от мысли, что всем от него письма приходят а мне– нет. Ну вот почему? Почему он шлёт письма всем, но не мне? Почему фотографируется в газету со всеми, но не со мной? На фестивали ходит с кем угодно, меня ни разу не пригласил. Это моя вина, что-ли? Может быть. Я и в правду тихий и может не много не на его социальном уровне, но это не значит что меня не нужно приглашать, хотя бы оптом к моим брату и сестре. С ними он на прошлом кинофестивале время проводил. А я? А где был я? Дома я был, сидел в пустой комнате, часы Лини чинил, пока тот с Путешественником веселился. Не справедливо... Я может тоже хочу... Странно. Так внезапно я поймал себя на таком странном чувстве... Продавец меня окликнул, мол, буду ли я что-то покупать. Я без слова протянул ежедневный выпус газеты ему, но сосредоточен я был не на газете. Ну вот почему я так внезапно завелся. И так сил нет. А тут ещё и ни с того ни с сего так на что-то злиться начал... На что-то или на кого-то. На Итэра, может быть. За то что он так давно меня никуда не звал, не планировал встречу. На остальных, возможно. За то что они, видите ли, лучше, чтобы проводить с ним время. Нет, всё не то! Не то чтобы я злился на что-то. Это была... Ревность? Ерунда какая. Кого мне ревновать? Розовые косички? Жёлтую муху? Брата моего непутёвого? Итэра? ... Итэра... Глаза мои устремились вниз. Я машинально отдал мужчине в ларьке монеты, забрал эту окоянную газету и отошёл от окошка. Кажется, продавец что-то пробубнил про "эту невоспитанную молодежь", но мне было, честно, фиолетово. Я даже не заметил как дошёл домой. Думал о всяком бреде. Особенно бредовой мыслью были воспоминания о тех нежно карих глазах, которые постоянно всплывали, мешая мне сосредоточиться. Прийдя домой я бросил газету на кухонный стол и наконец пробрался в спальню. Брат с сестрой, конечно, были уже не там. Братца моего хлебом не корми, дай куда-то намылится с утра пораньше, и сестричку с собой забрать. Мне же лучше, комната свободна. Разве что Пэр ждал меня, сидя на полке рядом со столом. Я прошёл к полке, потянулся к нему, но рука моя застыла. Брови нахмурились. Я потянулся дальше, на полку выше, взяв рамку с фотографией в руку и поднеся её ближе. Фотография осталась у Линетт с одного эпизода с Итэром. По моему они спасали какую-то там кошку. Боби, Бонни... Как-то так её звали вроде. Губы мои сжались в тонкую линию, было аж немного больновато. "Да вы издеваетесь...", пробубнил я, поставив рамку на стол. И снова это дурацкое сжатие где-то в области грудной клетки, где-то слева. "Да не могу я ревновать этого идиота...", начал я разговор с Пэром, наконец взяв его в руки. "Не могу же? Ну вот зачем мне это надо? Подумаешь... Путешественник... Да в мире полно таких блондинистых дурачков. Таких..." ... "А таких, от которых меня не воротит как от всех остальных? Таких можно на пальцах посчитать..." Я ведь и в правду других людей, ну разве что кроме семьи, не вывожу. По крайней мере вывожу не долго. А с Итэром, было дело, мы как-то целые дни провели вместе, работая над Тэлкси. И мне даже не было плохо от столь обильного общения. Это была... Удивительно приятная неделя. Только вот в последнее время Путешественник обо мне толком не вспоминает. "Хотя я бы больше удивился, если бы он меня вспоминал." А ведь и в правду. Путешественник почти весь Тэйват обходил. У него друзей больше, чем я в жизни людей видел. И все такие интересные, выдающиеся личности... Взять например Архонтов и их ближайших прислужников. Помниться мне, он рассказывал о девушке из Бездны, которая кидается нашим рыжим предвестником как шаром для боулинга. Это люди гораздо интереснее меня. Что я могу предложить Итэру? Понырять в тишине? Пингвина из шестерёнок слепить? Ну а прибить кого-то он даже лучше меня сможет. И что мне остаётся? Да ничего мне не остаётся! Невзрачный я. С Пэром в руках я подошёл к зеркалу, что висело у кровати сестры. Мда... Не высокий, не выразительный, бледный, усталый. Ещё и эти дурацкие веснушки! Круги под глазами, эти самые глаза как льдины. Ну и кому такой нужен? Тут кто угодно будет выбором получше. Взять хотя бы моего брата... Он и чуть выше, и не такой бледный, и взгляд у него выразительней. Он хотя бы не стесняется надеть что-то не так сильно напоминающее мешок. Хотел бы и я выглядеть так. И быть таким интересным. Может тогда Итэр бы мне тоже часто слал письма. Я показал своему отражению язык и плюхнулся на кровать, поставив Пэра перед собой. "Ну вот скажи, ну вот на кой чёрт мне его письма сдались, а?" Конечно, Пэр не ответил, но каждый раз когда я общался с Пэром, я вёл диалоги с самим собой. Сам отвечал на свои же вопросы где-то про себя, сам на них реагировал. Только чтобы это не казалось таким жалким, делал вид что общаюсь с ним. "Ну какое для души, хм? Для души можно надушиться или задушить, а не письма читать." Чтобы писать письма для души, у Итэра точно есть кто-то более подходящий. Кто-то поинтереснее. Покрасивее. Пожеланее. Раздражение переросло в зависть. Конечно, другие гораздо лучше. И плевать что я может тоже хочу его внимания! Не пишет, не часто навещает, точно не чаще чем других. А мне может вообще только с ним из всех посторонних людей хорошо. Ему же дела нет. "Ну и... Ну и-... Ну и пусть!.. К чёрту... Игнорщик." Пробубнил я. После перевёл взгляд на Пэра. ... "Чего?", приподнялся я на локтях, "Я в этом виноват? Да ты-..." Я уже хотел выругаться. Но заткнулся. Я в этом виноват...? Я снова посмотрел в зеркало. Хм... Как он может быть игнорщиком, если я не делаю ничего, что можно было бы игнорировать? "Может я и в правду сам виноват... Никуда не выхожу, вот и редко его встречаю. Ни с кем не говорю, вот меня и редко вспоминают. Не пытаюсь выглядеть сногсшибательно, пусть и не много хочется, вот он и с ног не сшибается. Может мне и в правду нужно что-то наконец-то сделать вместо того, чтобы жаловаться железной игрушке..." Начал я уже чуть более длинный монолог. "Может быть я правда хочу чтобы он меня заметил и вспоминал, чтобы со мной чаще встречался и разговаривал... Обвинить другого всегда проще." Только поможет ли мне это? Я мог бы снова начать жаловаться и сердиться на него. Он ведь и в правду не пишет. "Но не может же быть общение и внимание только с одного конца, да?.." Вроде да. Лини так когда-то кому-то сказал. Может быть Линетт, а может и мне, уже не вспомню. Я сделал глубокий вдох. Пусть я всё ещё чувствовал себя поршиво, я сказал себе что нет. Хватит жаловаться стенке. Я, должно быть, выглядел жалко со стороны. Встав с кровати я подошёл к столу, взял перо, лист бумаги и начал писать, медленно так, аккуратно. Хотя почерк у меня всё равно выглядел как будто курица лапой наставила клякс. Но я уверен, Итэр сможет это прочесть. Вроде он и письма врачей разбирает, с их то типичным почерком. Значит и мои прочтёт. «Дорогой Путешественник», выцарапал я вверху листа. Хм... Просто спросит его как дела?.. Нет, это звучит притянуто за уши. Или... Как бы так пригласить его куда-то, чтобы не показаться навязчивым и не пожалеть потом... Приходи, давно не виделись, и всё такое... ... Нет. Напишу всё как есть. Что мне по-настоящему приятна его компания, и хотелось бы в ней снова оказаться. И уже спустя минуты три, два листа полетели в корзину с бумагой для розжига камина. Ну ничего, написать то я это рано или поздно смогу. Главное чтобы потом хватило смелости это отправить...