Вольности

— Татьяна, вы писали в резюме, что ваш опыт работы более десяти лет… — Да, всё верно. — Можете рассказать поподробнее, где и как долго вы работали? — Да, конечно. Три года я преподавала актёрское мастерство на подготовительных курсах — в вузе, который сама окончила. — А где вы учились? — В театральном училище имени Калугина. — Я наслышана о нём. Продолжайте. — После — работала руководителем театрального кружка в местном Доме творчества. Но там недолго, всего год. — Почему так мало? — Мне поручили довести одну младшую группу до выпуска. Потом — дети пошли в школу и коллектив распался. Мне предложили открыть новый набор, но я поняла, что в моих интересах всё-таки более взрослые ребята. — Вы же понимаете, что у нас дети тоже разных возрастов? В том числе и первоклашки? — Понимаю, но у детей разница в год заметна — между дошкольниками и первоклассниками существуют определённые различия. Поэтому меня это не пугает. — Хорошо, рада это слышать. А где вы работали после Дома творчества? — Последние шесть лет я играла в областном театре. Не совсем мой профиль, конечно — я больше педагог, чем актриса. Но опыт был интересный. А сейчас нас закрыли на реконструкцию. Собственно, поэтому я здесь.

***

— Тань, ты говорила, что у тебя до меня были девушки… — Ну, да. — А можешь сказать сколько, если не секрет? И как долго вы встречались? — Конечно могу, у меня от тебя секретов нет. С одной я встречалась ещё в универе. Считай, с первого курса по третий. — Вы вместе учились? — Да, но на разных направлениях. — Понятно. А что было дальше? — После неё я встречалась с коллегой, но это недолго, всего пару месяцев. Мы съехались, и тут же разъехались. — Почему так быстро? — Она была младше меня на несколько лет. Это стало сильно ощущаться во время совместной жизни. Мне предлагали «подождать», «свыкнуться», но я поняла, что мне нужен кто-нибудь постарше и поумнее. — Ты же понимаешь, что у нас с тобой тоже есть разница в возрасте? Причём достаточно большая. — Понимаю, но меня это не пугает. Мне так даже комфортнее. И ты не переживай — я не инфантильная и веду себя взросло, особенно когда люблю. — Хорошо, рада это слышать… А после неё у тебя кто-нибудь был? — Последние несколько лет я никого к себе не подпускала. Не совсем в моём духе, конечно — я больше душа компании, чем одиночка. Но опыт был интересный. А сейчас я поняла, что пора закрыть эту тему со страхом вступать в отношения. Собственно, поэтому я здесь.

***

— Татьяна, сегодня начинается ваша первая рабочая неделя, поздравляю. — Спасибо. Я уверена, что всё пройдёт хорошо. — Мне нравится такой настрой, сохраняйте его как можно дольше. — Он всегда со мной. — Должна предупредить, что у нас принято каждую пятницу заполнять отчёты об учебных часах и успеваемости. В вашем случае — о развитии творческих способностей у детей. На этот раз я сделаю их за вас, чтобы не нагружать так сходу. — Спасибо, Мария Генриховна. Но, если что — я быстро вливаюсь в коллектив и адаптируюсь к рабочим условиям. Поэтому давайте я сделаю всё сама. Не хочу вас утруждать.

***

— Тань, это, в каком-то смысле, мой первый раз… Ты прости, если я сделаю что-то не так. — Никаких проблем. Я уверена, что всё пройдёт хорошо. — У тебя такой спокойный настрой... — Я же говорю — он всегда со мной. — Просто хочу предупредить: я знаю, как это принято, но только в теории. А на практике — увы… — Маш, я всё понимаю. Главное — не бойся. Если ты расслабишься и доверишься мне — я всё сделаю сама. Не хочу, чтобы ты даже тут напрягалась.

***

— В целом — спектакль очень хороший, вы правда талантливая. — Но?.. — Но вы просили объективную критику, поэтому я бы посоветовала сделать постановку менее динамичной. — Можете объяснить, как это выглядит со стороны? — Понимаете, зритель только начинает погружаться в атмосферу — и всё резко заканчивается. Не хватает развития сюжета. — То есть всё должно происходить медленнее? — Скорее… плавнее. Дело не во времени даже, а в том, как одно вытекает из другого. — Хорошо, я вас услышала. — Это лично мои наблюдения. Надеюсь, вас это не обидело? — Нет, что вы? Наоборот — я ценю честное мнение. А учитывая, что не все способны его высказать — ваши слова на вес золота. Только я попрошу вас в следующий раз… если он, конечно, будет — останавливать нас прямо во время спектакля и вносить правки по ходу развития сюжета. Так будет проще отследить все недочёты. — Договорились. А по поводу следующего раза — я могу заходить хоть каждый день. Если вам, конечно, не надоест. Я, к своему стыду, раньше не любила театр, но глядя на вас поняла, что это лучший способ отвлечься от будничной суеты. Спасибо вам, вы делаете важное дело. — Спасибо…

***

— В общем — мне всё понравилось, ты правда очень внимательная. — Но?.. — Но ты просила быть честной, поэтому… я бы хотела не так быстро. — Можешь объяснить, как это ощущается? — Понимаешь, я только начинаю привыкать и двигаться навстречу — и всё резко заканчивается. Мне не хватает тебя. — То есть всё должно происходить медленнее? — Скорее… нежнее. Дело не во времени даже, а в том, насколько я тебя чувствую. — Хорошо, я тебя услышала. — Но это просто мои пожелания. Надеюсь, ты не принимаешь их близко к сердцу? — Нет, что ты? Наоборот — я горжусь тем, что ты не боишься говорить напрямую о том, чего хочешь. Это большая редкость, я тебе благодарна за такое доверие. Только я попрошу тебя в следующий раз… если он, конечно, будет — останавливать меня прямо в тот момент, когда что-то идёт не так. Чтобы я сразу исправлялась. — Договорились. А по поводу следующего раза — мы можем делать это хоть каждый день. Если тебе, конечно, не надоест… Я, к своему удивлению, раньше не любила секс, но с тобой поняла, что это лучший способ расслабиться. Спасибо тебе, ты очень чуткая. — Спасибо…

***

— Можно войти? — Да, конечно. Вы хотели поговорить? — Если я не буду отвлекать вас своими разговорами. — Нет-нет, что вы… беседовать с умным человеком — одно удовольствие. — Может, сейчас не самый подходящий момент, но я бы хотела поблагодарить вас. — За что? — За доверие. Я работаю здесь всего несколько месяцев, а вы уже ради меня освободили кабинет и даже не ругаетесь, когда дети прогуливают уроки из-за репетиций. — Разве можно ругаться, если оно того стоит? Ученики полюбили ходить в школу, которую до этого ненавидили. Это ли не чудо? — Я рада, что могу быть полезна коллективу. — Вы — не просто «полезны». Мы же вас не эксплуатируем. Вы — ценны. Это гораздо важнее.

***

— Можно я войду? — Да, я готова… Ты хотела что-то сказать? — Да, но только если не помешаю тебе своими разговорами. — Нет-нет, что ты… слушать любимого человека — одно удовольствие. — Может, сейчас не самый подходящий момент, но я бы хотела поблагодарить тебя. — За что? — За доверие. Мы встречаемся всего несколько месяцев, а ты уже ради меня развелась с мужем и даже не ругаешься, что я хозяйничаю у тебя в квартире. — Разве можно ругаться, если оно того стоит? Я полюбила возвращаться в дом, который раньше ненавидела. Это ли не чудо? — Я рада, что могу быть полезна тебе. — Ты — не просто «полезна». Я же тобой не пользуюсь. Я тебя люблю.

***

— Татьяна Викторовна, я планировала выпить кофе, вы не составите мне компанию? — С радостью… А вообще, я всегда не против составить вам компанию, даже если это скучный педсовет, который длится три часа. — На такие жертвы ради меня ещё никто не шёл… — Мне не страшно быть первой. — За это я вас и уважаю. Кстати, по поводу уважения… может, мы перестанем выкать? — Мария Генриховна, не поймите неправильно, но для меня это как-то непривычно… и странно. Всё-таки, у нас в школе так принято. — Может, моё предложение изменит ваше мнение?

***

— Таня, я в душ, не составишь мне компанию? — С радостью… А вообще, я всегда не против составить тебе компанию, даже если это скучный поход по магазинам, который длится восемь часов. — На такие жертвы ради меня ещё никто не шёл… — Мне не страшно быть первой. — За это я тебя и люблю. Кстати, по поводу любви… может, мы перестанем скрываться? — Маш, не пойми неправильно, но для меня это как-то непривычно… и странно. Всё-таки, у нас в обществе так принято. — Может, моё предложение изменит твоё мнение?

***

— Маш, когда ты говорила про предложение — я думала, ну не знаю… что мы сходим куда-нибудь вместе, посидим в неформальной обстановке. Но перевестись в другую школу?.. Это что-то совершенно непредвиденное. — Тань, в жизни не всё должно подвергаться строгому расчёту. Ты же человек творческий, должна знать это. К тому же… я давно хотела сменить место работы. Но боялась сделать это одна. А со своим человеком уже не так страшно. — «Не так»? То есть, страх всё-таки присутствует? — Если честно — да. Не хочу притворяться самой смелой. — Помни про мой постоянный боевой настрой. Я могу быть смелой за нас двоих. Мы же подруги. — Этого я и боюсь. — Дружить со мной? — Так и не решиться позвать тебя на свидание… — Я бы и сама это сделала. Просто искала подходящий момент.

***

— Маш, когда ты говорила про предложение — я думала, ну не знаю… что мы сходим куда-нибудь вместе, пообнимаемся у всех на виду. Но переехать в другую страну?.. Это что-то абсолютно невообразимое. — Тань, в жизни не всё должно быть предсказуемым. Неужели ты в этом ещё не убедилась? К тому же… я давно хотела поменять место жительства. Но боялась сделать это одна. А с любимым человеком почти не страшно. — «Почти»? То есть что-то всё-таки беспокоит? — Если честно — да. Не хочу геройствовать. — Помни про мой постоянный боевой настрой. Я могу быть героем для нас обеих. Мы же встречаемся. — Этого я и боюсь. — Отношений со мной? — Так и не предложить тебе расписаться… — Я бы и сама это сделала. Просто искала подходящий момент.

***

— Ты правда согласна? — Ты говоришь так, будто мы в ЗАГСе. — Нет, но… мне не менее волнительно. — Тань, ну ты чего? Хочешь, я ещё раз скажу «да», чтобы ты успокоилась? — Лучше возьми меня за руку.

***

— Ты правда согласна? — Ты говоришь так, будто мы... — Да, мы и есть в ЗАГСе. Поэтому я волнуюсь. — Тань, ну ты чего? Хочешь, я ещё раз скажу «да», чтобы ты успокоилась? — Лучше надень мне кольцо.

***

— Я не верю… — Не надо верить, просто смотри на меня. Ты очень красивая. — Это что получается… у нас второй первый раз? — Мария Генриховна, если вы успеваете считать во время прелюдий — значит, я явно делаю что-то не так… Можно? — Да. — Ого... — Что? — Ты ждала этого с самого утра? — С момента, когда ты позвонила по объявлению... — Вас что, так заводит мой голос? — М-м, может и так. — Это был стон или утверждение? — Сама думай... Только не останавливайся. — А волшебное слово? — Войди. — Ну, так тоже можно... — Давай ещё один, пожалуйста. — Тише-тише, привыкни сначала к двум. Мы никуда не спешим. — Тань, я правда готова, не бойся. — Хорошо... вот так не больно? Всё в порядке? — Да, только... — Мне остановиться? — Ни за что. Наоборот... — А если так? — Боже, да, оставь большой палец там... — Ты мысль-то закончи. И бёдра не сжимай. — Я просто хотела сказать, что не надо осторожничать и спрашивать разрешения каждый раз. Правда, мы же не чужие люди. — Штамп в паспорте не делает тебя моей собственностью... И я по-прежнему могу ошибаться. Поэтому прости, но ты ещё тысячу раз услышишь «можно? можно? можно?» — Тысячу раз? Но это же очень мало. Получается, всего года… — Маша, ещё раз ты обратишься к расчётам — и я подумаю, что ты женилась на мне не из-за хорошего секса. — Но… — Всё, мне приходится идти на крайние меры. Ложись на спину. — Думаешь, так я замолчу? — Думаю, так ты будешь говорить о другом. — Пальцы верни. — Вот видишь... — И помоги мне снять майку. — А ещё чего? Не успела стать женой — уже раскомандовалась. — Я не командую, просто прошу. — А зря, мне такое нравится. — Правда? И много у тебя скелетов в шкафу? — Пока только один. Ты ешь вообще? — Главное, чтобы ты ела. — Потому что мне нужны силы? — Потому что ты делаешь это божественно. — Вау, Мария Генриховна, как мы заговорили... Это из-за смены климата? — Это из-за того что ты уже минут десять не отлипаешь от груди. — Опять расчёты? Видимо, и правда нужно что-то менять... — Ты куда? — Никуда, что ты так пугаешься? — Зачем тебе подушка? — Буду лежать и смотреть, как ты делаешь это сама. — Тань! — Приподнимись... да, вот так. — И что это значит? — Так ты получишь больше удовольствия. — В смысле? — Мне сейчас читать лекцию о том, что пальцы будут входить под другим углом и задевать все чувствительные точки? Или просто довести тебя до оргазма? — Давай уже... — Ноги раздвинь. — Куда ещё сильнее? У меня не такая хорошая растяжка. — Правда? А я помню, как на Восьмое марта... — Хватит. — Всё-таки командуешь. — Нет, всё ещё прошу. — А твоя рука у меня в волосах так не думает. — Я скоро... — И не надейся. — Боже... — Думаешь, я тебя не помучаю? — Что ты делаешь? — Целую тебя под коленом. Там тоже нервные окончания, ты не знала? — А зачем? — Потому что удовольствие можно получать не только когда тебя «божественно едят», понимаешь? Ты целая, не только тут. И, судя по тому, как ты дрожишь — ты согласна. — Мне просто... — Что? — Я стесняюсь такое озвучивать. — И напрасно. Я же не стесняюсь — почему ты должна? — Мне нравится, когда ты говоришь. — Говорю что? Что ты самая красивая женщина на свете, и я до сих пор не могу поверить, что могу называть тебя женой? Или то что в шутку издеваюсь над тобой, но если ты попросишь — я перестану медлить и уже через минуту ты будешь задыхаться от удовольствия? — Я не попрошу. — Тогда знай, что я обожаю делать это долго, хоть и сама чувствую, что готова сдаться ещё на моменте поцелуев. — Тебя правда возбуждает, когда ты мне... — Это не сделка. Здесь нет «ты — мне, я — тебе», понимаешь? Я же буквально вхожу в тебя, Маша... Неужели во время этого нас можно разделять? — Нельзя... — Господи, да ты же создана для удовольствия... посмотри вниз, это прекрасно. — Я не хочу смотреть. Я хочу слушать. Пожалуйста. — Я не знаю, как ты выдерживаешь себя. Я бы на твоём месте обнимала себя сутками. А ты ещё и пускаешь меня внутрь. Это вообще за пределами. — Продолжай... — Я тебя люблю. Всегда. Даже когда ты ведёшь себя скованно и на все мои предложения отвечаешь «Тань, ну я стесняюсь...», а потом извиняешься, хотя это абсолютно неуместно. У меня нет цели надавить на тебя и принудить к чему-то. Мне хватает того, что ты дважды сказала мне «да». И того, что я для тебя не «Татьяна Викторовна, где отчёты?», а «Танечка, ты не видела мои серёжки?» А я видела, но специально не говорю. Потому что они старые и больно застёгиваются, а ты всё никак не можешь их выкинуть. Но ты достойна всего самого лучшего, поэтому я уже купила тебе новые. — Правда?.. — Да. В тумбочке лежат. Вот только закончишь — и я сразу подарю их тебе. — Ты хотела сказать закончим. — Нет, я уже. — В смысле?.. — Ещё когда целовала тебя под коленкой. Я же говорю — не знаю, как ты себя выдерживаешь. А по поводу третьего «да», которое прозвучало, когда ты зашла ко мне переждать дождь и осталась на всю ночь — прости, но мне никогда не будет достаточно его. Уж лучше я буду постоянно переспрашивать, чем позволю себе допустить ошибку. — Ты уже. — В смысле?.. — Ты понимаешь, что подсадила меня на разговоры? Я же теперь только так буду просить... — Проси, мне не сложно. Всё, что я говорю — было в моей голове всегда. Просто я не могла озвучить. — Тоже стеснялась? — Да нет, рот был занят... — Таня... — Нужно же как-то соблюдать баланс. А то меня потянуло на лирику. — И правильно. Это компенсация за все шутки во время секса. — Тогда слушай... Вот ты жалуешься, что я всё время шучу, и, наверное, считаешь меня инфантильной, но это не так. Просто представь, каково мне: женщина, которую я желала так долго — сейчас лежит передо мной совершенно голая и открытая. Но это только пол беды. Она ещё и реагирует на мои прикосновения, гладит меня по голове и говорит... подсказывай, что она говорит? — Глубже. — Вот. И я делаю всё, что в моих силах. Что бы она не попросила. Даже если у меня не такие длинные пальцы. — Всё у тебя отличное. Только почему в третьем лице? — Может, потому что ты сойдёшь с ума, если я начну комментировать, как ты сжимаешься внутри? Как мне хочется замолчать и помочь тебе, но я не могу, потому что должна говорить? — Должна?.. Я тебя заставляю? — Нет, ты меня вынуждаешь. Своим внешним видом, своими стонами и закатанными глазами. Разве можно молча смотреть на это? Ты самая вкусная. — Ты это рукой чувствуешь или как? — Мне не надо чувствовать. Я помню. Особенно тот единственный раз, когда ты наконец отпустила себя и решилась на то, чего всегда хотела. Просто боялась из-за бредовых стереотипов. — Я и сейчас боюсь. — Что в этом плохого? Какая разница — лежишь ты или сидишь? Всё равно я уже всё видела и пробовала. — Это неуважительно. А за тот раз мне стыдно. — Я же говорю — бредовые стереотипы. — Что-то ты отошла от темы разговора. До этого мне нравилось больше... — Ты прости, но я всё равно сейчас замолчу. Мышцы забились, уже плечо не чувствую... — Конечно, без проблем. Делай так, как удобно тебе. — А если я скажу, что мне удобно, когда ты сверху? — Значит я немного поломаюсь, а потом соглашусь. Потому что, вообще-то, я теперь жена и имею полное право. — Супружеский долг, получается? — А то. — Я тебя обожаю... — Так нормально? Я не сильно... — Идеально. — Вау... — Мгм. — Это что, теперь моя очередь говорить? Я смотрю, ты очень занята. — Мгм. — Я хочу сказать, что восхищаюсь тобой. Может, я иногда ворчу, что ты не знаешь границ и шокируешь меня своей откровенностью, но если бы не ты — я бы до сих пор стеснялась целоваться, потому что «не умею». И да, я не врала, мне просто не с кем было... уметь. А потом появилась ты, с этим своим «боевым настроем», который оказался заразным. И пусть мне страшно сейчас посмотреть вниз и увидеть, как ты довольно улыбаешься, но я это ощущаю. И благодарна тебе. — Рано благодарить. Два или три? — Не надо. Иначе я умру от переизбытка чувств. Кстати о них... я поняла, что люблю тебя, ещё на первой репетиции. Когда ты спросила «Мария Генриховна, вам как комфортнее? Сидеть в зале или за кулисами?» — А оказалось, что... — Тань, не сейчас. — Мгм. — Ты спросила именно как комфортнее, не «удобнее», не «лучше», а конкретно это слово. Не знаю, что я так прицепилась к нему, но мне тогда стало очень приятно. Правда, ты потом отсела от меня, я даже обиделась, хоть и понимала, что так нужно для работы с детьми. — Надеюсь, я... загладила все твои душевные раны? — Я же знаю, что ты собиралась сказать. — Не хотела тебя шокировать. — Ты уже... я ведь умею читать мысли. — И о чём я сейчас думаю? — О том, что устала, а я всё никак не... — Нет, этот процесс я вполне контролирую. — А о чём тогда? — О том, что счёт два-ноль. Отстаёте, Мария Генриховна. — Не может быть. — Что, полезешь проверять? — Я верю, но... как такое возможно? — Видимо, ты тоже подсадила меня на разговоры. Но об этом позже. Ляжешь? — А я только начала привыкать… — У нас ещё вся жизнь впереди, успеешь насидеться. А сейчас: два или три? — Один. Но не молчи. — Только что я влюбилась в тебя ещё сильнее, хотя думала, что это невозможно. Оказывается, любви, как и совершенству, нет предела. Кстати, совершенство — это про тебя. Если бы ты только видела себя со стороны... или, хотя бы, снизу — то поняла бы, как я могу возбуждаться, даже когда ты не касаешься. Мне достаточно того, что ты держишь меня за волосы и рассуждаешь о каких-то мелочах, потому что боишься сказать о главном. Но я обещала быть смелой за нас двоих. Поэтому знай — мне нравится быть в тебе, под тобой и рядом с тобой. Потому что ты — моя любимая женщина, а это — мои самые естественные состояния. — Таня, я... — Я чувствую. — Подожди, не убирай руку... — Я и не собиралась. Ты должна знать, что такие сладкие мучения — единственное, что можно терпеть в жизни. Ты права: мне важно, чтобы тебе было именно комфортно. И всегда было важно. Поэтому если кто-то или что-то беспокоит тебя — говори мне сразу. Ты не должна ничего замалчивать. С этого дня, точнее — вечера, я даже на законодательном уровне обязана разделять с тобой все проблемы. Я очень люблю тебя, и не позволю никому другому так шутить и издеваться над тобой. Хотя, вряд ли ты окажешься с кем-то в такой интересной позе… Просто помни, что я всегда готова помочь тебе расслабиться и не думать о проблемах. Иногда для этого достаточно просто забить на глупые мысли и наконец-то сесть мне на лицо. — Таня, два-два... — Вот и поговорили.