fearing death / страх смерти

      Соник громко зевает.       — Ладно, ладно, мы его стесняем. — Эми отводит всех от кровати, на которой лежит Соник. — Дайте ему немного пространства. Ему нужно место, чтобы дышать, понимаете.       — Ты последняя, кто может это сказать, Эми.       Щеки Эми краснеют.       — Эй, — вмешивается Соник. Он так устал, что даже не понимает, кто это сказал, но всё равно не может удержаться от спора. — Если бы мне было неприятно, я бы давно сказал об этом. Кроме того, Эймс — мой близкий друг.       — Спасибо, Соник, — ухмыляется Эми. — Кроме того, я полностью его разлюбила, — убедительно говорит она. — В любом случае, мы можем поговорить завтра, когда все немного отдохнём.       — Да, я обязательно увижусь с вами завтра.       — Это касается и тебя, Соник, — продолжает она. — Если я снова услышу, что ты бегаешь по Грин-Хиллс, я тебе всё выскажу, понял?       — Да ладно, Эймс, — слабо говорит Соник, слегка улыбаясь.       Эми просто широко улыбается ему. Он знает, что он ей небезразличен. В конце концов, он герой её детства. Один из её лучших друзей. Даже если они не могут — и никогда не смогут — быть кем-то большим, они оба знают друг друга очень давно, и это никогда не изменится.       Она выгоняет остальных.       Все прощаются с ним. Тейлз обнимает его чуть дольше, чем обычно, и чуть крепче, но Соник не возражает. Он знает, что его считали погибшим. Это было справедливое предположение. Но выражение лица Тейлза после того, как они наконец увидели друг друга снова...       — Спокойной ночи, Соник, — говорят они в унисон, закрывая за собой дверь.       Наконец-то. Тишина и покой.       Это был долгий день. Как только Соник собрался расслабиться после побега от Эггмана, его втянули в дело по спасению мира. И снова. Не то чтобы он жаловался; ему нравится выбивать дурь из Эггмана, особенно учитывая, что тот делал последние несколько месяцев, пока Соник был... не у дел.       Наконец-то можно расслабиться. Больше не нужно бежать наперегонки со временем и бороться за то, чтобы прожить ещё один день на свободе, с ветром в спину.       Но сейчас, в темноте...       — Соник.       Соник вскакивает с кровати, взвизгивая. Он оглядывается, но вокруг никого нет. Его сердце бешено колотится, он снова трёт глаза.       Ему что-то мерещится?       Он снова поднимает глаза, и Шэдоу оказывается на краю его кровати.       Ах. Единственный парень, который пропустил вечеринку в честь возвращения Соника и очередной победы над Эггманом.       — Привет, Шэд, — здоровается Соник, стараясь говорить как можно непринуждённее. — Обычно я бы предложил тебе посоревноваться, но...       — Кончай нести чушь, Соник.       Пауза.       — О чём ты, чёрт возьми, думал?       Соник криво улыбается ему, сбрасывая маску крутого парня. Шэдоу никогда не был падок на чушь, и он всегда видит насквозь Соника. Иногда они оба настолько похожи, что это пугает, потому что кажется, будто другой ёж иногда может читать его мысли и чувства.       Нет смысла притворяться, что всё в порядке, как он и делал.       — Я понятия не имею, о чём ты говоришь, Шэдоу, — спокойно отвечает Соник. — Давай начнём с самого начала, хорошо?       — Ты прекрасно понимаешь, о чём я говорю. Ты подверг себя опасности, тебя схватили и пытали.       — Ну, на самом деле, быть схваченным и подвергнутым пыткам не входило в мои планы, — невозмутимо говорит Соник. — Если у тебя с этим проблемы, обсуди их с Эггманом, если, конечно, сможешь его найти.       — Мне плевать на Доктора, — рычит Шэдоу. — Мне не плевать на...       Наступает пауза. Соник знает, что собирался сказать Шэдоу. Сначала они были просто соперниками. Но с годами они сблизились, и он знает, что Шэдоу действительно заботится о нём, даже если не хочет этого признавать. Он бы обиделся, но Шэдоу почти никогда не признаётся, что ему небезразличны его два лучших друга Руж и Омега, даже если это очевидно, поэтому он пока не обращает на это внимания. Но он точно знает, что собирался сказать Шэдоу.       И Шэдоу знает, что Соник тоже знает.       — Я просто тебя не понимаю, — фыркает Шэдоу, скрещивая руки на груди и поворачиваясь спиной к прикованному к постели Сонику.       — Что ж, полагаю, нас таких двое, — продолжает Соник. — Но, может быть, было бы проще, если бы мы попытались понять друг друга.       — Почему ты сражался с Инфинитом в первый же день? — спрашивает Шэдоу. — В тот момент он был слишком силён для тебя, и ты не мог справиться с ним, не сделав шаг назад и не оценив ситуацию издалека. Почему ты вступил с ним в бой, Соник? Это было явно опасно. Ты мог погибнуть, знаешь ли.       Соник просто смеется в ответ.       Шэдоу усмехается.       — Разве ты не боишься умереть?       Соник слабо улыбается, глядя в потолок.       — Я не могу.       — Что.       — Я не могу бояться смерти, — медленно произносит Соник. — Когда я стал героем, в контракте это не было прописано, — шутит он.       Шэдоу не смеётся.       Соник прокашливается.       Правильно.       — Я не могу испытывать чувства, Шэдоу, — с горечью говорит Соник. — Я просто должен быть героем, разве ты не понимаешь?       Шэдоу просто смотрит на него.       — Боюсь, тебе придётся просветить меня, потому что в том, что ты сказал, ни черта нет смысла.       — Быть героем значит защищать всех! — Соник повышает голос, ударяя рукой по прикроватному столику. — Я не могу позволить себе бояться! Я должен думать обо всех остальных! Если кто-то умрёт, это будет из-за того, что я недостаточно старался! Это будет из-за того, что я недостаточно хорошо справлялся!       Шэдоу хмурится, не соглашаясь, но Соник продолжает:       — Предполагается, что я просто какой-то непринужденный парень, но я должен был спасти мир, потому что никто другой не смог. И теперь я должен продолжать, потому что никто другой этого не сделает. Я жил на Острове своей жизнью с друзьями, хорошо проводя время. Я просто хотел существовать, Шэдоу, но иногда жизнь несправедлива! Миру нужен герой, а не спокойный ёж, изолированный от остального мира.       Соник вздыхает.       — Не то чтобы это имело значение. Просто так оно и есть. Так что нет, я не боюсь смерти. Следующий вопрос.       Шэдоу внимательно наблюдает за ним.       — Ты действительно так думаешь?       — Конечно, я так и думаю! — Голос Соника становится всё более отчаянным. — Потому что это правда, Шэдоу!       — Это чушь.       Соник корчит рожицу, но Шэдоу смотрит на него так, чтобы он заткнулся.       — Если ты настаиваешь на том, чтобы в это верить, то, полагаю, у меня нет другого выбора, кроме как позволить тебе это сделать.       Соник удивлённо поднимает глаза. Он не ожидал, что Шэдоу просто... не станет с ним спорить. Шэдоу, казалось, был почти зол из-за того, что признал Соник, так что...       — Если ты считаешь, что твоя жизнь ничего не значит для мира, то так тому и быть. Я не могу изменить твоё мнение, если это то, во что ты действительно веришь в глубине души. — Шэдоу оглядывается на Соника. — Если ты не можешь думать о себе, то я буду.       Глаза Соника широко раскрываются.       — И если тебе плевать на себя, то... я позабочусь о тебе. — Шэдоу фыркает. — И остальные твои друзья тоже, я уверен. Твоя жизнь — это не то, чем мир может пожертвовать и от чего избавиться, просто чтобы спасти всех остальных.       Шэдоу... называл себя одним из моих друзей?       Ёж фыркает.       — И, может быть, если бы у тебя не было такого огромного эго, ты мог бы рассказать об этом своим друзьям. Они бы поняли.       — У меня нет эго, — начинает Соник, — и, кроме того, ты этого не знаешь.       — Если они не поняли бы... — Шэдоу смотрит в упор, и Соник внезапно начинает беспокоиться о том, что может вырваться из его уст. — Тогда, возможно, они вовсе не были твоими друзьями.       Соник поджимает губы.       Шэдоу всегда говорил то, в чём никогда не хотел признаться самому себе. Он — голос в глубине его сознания, говорящий то, что он уже знает, но притворяется, что не знает, — вот только Шэдоу не остаётся в глубине его сознания. Если он хочет что-то тебе сказать, он это сделает.       — Раз уж ты очевидно не в состоянии участвовать в гонке, может, присоединишься ко мне, когда поправишься? Пробежим по пересечённой местности от Вокзальной площади до Чун-наня. — Шэдоу смотрит на свои руки. — Если только ты не боишься проиграть.       — Ха! — смеётся Соник. — Размечтался. Благодаря моему супер-исцелению я буду завтра как огурчик и смогу тебя одолеть.       — Завтра, да? — Шэдоу смотрит на него. — Нет. Ты отдохнёшь неделю у себя дома. Я заберу тебя через семь дней, в полдень. Будь готов.       Он уходит, а Соник даже не успевает вмешаться.       Чувак. Это Шэдоу.       Он снова закрывает глаза и изо всех сил старается заснуть. Приятно знать, что ему не всё равно.       Но я всё равно надеру ему задницу по дороге в Чун-Нань.