Taste Like Wine

Долгожданная вечеринка в доме Накамото Юты постепенно подходила к своему закономерному завершению. Гости, уже изрядно навеселе, безуспешно пытались вызвать такси, а кто-то и вовсе рискнул сесть за руль в сомнительном состоянии. Но близких друзей Юты эта суматоха не касалась. Джонни и Тэён явно не спешили покидать уютный особняк — казалось, они заранее решили остаться на ночь. Этот день почему-то тянулся особенно долго, оставляя на языке послевкусие странной томности. А в голове Юты зрело что-то тёмное, соблазнительное — мысли, от которых он не хотел избавляться. Напротив, они становились всё ярче и желаннее. Тэён неспешно плавал в бассейне, держа в руке бокал вина. Он делал неторопливые глотки, затем ставил бокал на край, продолжая плавать, чтобы вскоре вернуться к напитку вновь. Он наслаждался вкусом, как наслаждаются последними минутами лета — с нежностью и лёгкой грустью. Это была далеко не первая вечеринка, которую японец устраивал у себя дома. И, конечно, не в первый раз Джонни и Тэён чувствовали себя здесь так свободно, как будто времени вовсе не существовало. Шум вечеринки стихал, и воздух, пропитанный вином, хлоркой и жаждой, стал гуще. Дом напоминал аквариум — всё внутри было влажным, полусонным, и казалось, что время здесь текло медленнее. Юта стоял у раздвижного окна, наблюдая за Тэёном, который лениво плавал в подсвеченном изнутри бассейне. Свет переливался на поверхности воды, обтекая его тело, оставляя на коже мягкое, почти священное свечение. Бокал, который он ставил на бортик, казался продолжением его жестов — таким же грациозным, как изгиб его спины, когда он вытягивался в воде. Юта чувствовал, как внутри него нарастает что-то первобытное. Мысли были липкими, тяжёлыми. Он не отрывал взгляда от Тэёна — как тот выныривал, отбрасывая мокрые волосы назад, как по каплям стекала вода по ключицам… «Он не понимает, что делает со мной», — подумал Юта, прикусывая внутреннюю сторону щеки «Хочется взять его прямо здесь, опустить на мрамор у бассейна… А может — вместе с Джонни…». — Ты уставился, как будто сейчас бросишься на него, — раздался позади хрипловатый голос. Джонни появился рядом, держа пиво в руке и с лёгкой ухмылкой продолжал. — Что, Юта, голова заполнилась картинками? Юта медленно повернулся к нему и усмехнулся. — Хуже, Джонни. Я буквально представляю, как мы вдвоём его трахаем по очереди и как он стонет как сучка между нами. Я серьёзно. На секунду повисло молчание. Джонни выдохнул сквозь смех, но в глазах у него промелькнул знакомый огонёк — не осуждение, а жажда. — Думаешь, он согласится? — спросил он с интересом, глядя на Тэёна, как хищник оценивает добычу. — У него всегда были… гибкие границы. Юта прищурился. — Проверим? Они вышли к бассейну. Тэён, заметив их приближение, чуть улыбнулся — лениво, не поднимаясь из воды. — Вы выглядите так, будто задумали что-то грязное, — пробормотал он, отставляя пустой бокал. Юта присел на корточки у края бассейна, глядя прямо в глаза. — А если так и есть? Если мы хотим тебя. Оба. Тэён замер на секунду, будто обдумывая, но затем вытянулся ближе, его мокрые пальцы коснулись руки Юты. — Я думал, вы никогда не предложите, — игриво приподнимает брови Ли. — Если честно, я тоже много раз фантазировал с вашим участием, но вот, чтобы двое одновременно… Звучит как ахуенная идея! Пар был густой — не от температуры, а от желания. Вода в бассейне стала теплее, или, может быть, это тела разогревались быстрее, чем разум успевал принять происходящее. Тэён был между ними — между Ютой и Джонни — как будто не выбирал, а отдавался сразу обоим. Он сдался этому моменту, позволив себе раствориться, как в медленном, пульсирующем сне. Его кожа светилась в отблесках воды, грудь быстро поднималась от прерывистого дыхания, а рот едва приоткрыт, будто он не мог насытиться воздухом. Или прикосновениями. Или ими. Юта был сзади, его руки крепко держали Тэёна за талию, пальцы впивались в кожу, будто боялся, что тот исчезнет. Он тянул его к себе, медленно, но жёстко. Его сводило с ума чувство, когда стенки того, о ком он так мечтал так сжимали его твердый член. Перед Ли, лицом к лицу — Джонни. Губы почти касались, руки работали ниже. Он гладил, тёр, ласкал, водя пальцами по самым чувствительным местам, ловя каждый звук, что вырывался из Тэёна. А стоны были такими… Не сдержанными. Мокрыми. Наполненными удовольствием до дрожи. Их возбуждало не только то, что они делали с ним, а то, как он на это реагировал. Каждый его тихий, каждый захлёбывающийся стон, каждый момент, когда он выгибался между ними — словно кукла, подчинённая желанию. — Слышишь это? — хрипло прошептал Юта, прижимаясь к его уху. — Он такой чувствительный. Словно создан для этого. Боюсь у меня это встанет в привычку, ебать его вместе с тобой. — Да, пожалуйста, — умоляющее стонет Ли, продолжая. — Мне очень хорошо, мои повелители, — ехидно смеётся, словно дразня и хваля обоих. Джонни кивнул, не отводя взгляда от его лица. Его пальцы двигались уверенно, жадно. — Он красивее, чем я думал, когда теряется. Смотри — он весь дрожит. Ему мало. Он хочет нас целиком. И правда — Тэён будто растворился между их телами, волны воды мягко били по его коже, голова откинута назад, губы распухли от поцелуев и укусов, глаза то закрывались, то раскрывались в эйфорическом тумане. Он не просил остановиться. Он не просил медленнее. Он просто отдавался. До конца. И в какой-то момент всё слилось — всплески воды, ритмичные движения, горячие дыхания, пальцы, губы, шепот. Это уже была не просто близость. Это было искусство, сотканное из тел, вожделения и абсолютного доверия. Юта всё ещё был сзади, дыхание сбивчивое, грудь прижималась к спине Тэёна, но в какой-то момент он замер. Он чувствовал, как сильно хочет видеть его лицо — эти дрожащие ресницы, полуоткрытые губы, стоны, искажающие черты… Но не мог — не хотел — тянуть его за волосы или насильно разворачивать. Тэён не был их игрушкой. Он был желанием в чистом виде. — Джонни, — выдохнул Юта, глядя ему в глаза. — Можно… я… Он не договорил. Джонни понял с полуслова. Юта аккуратно отстранился, скользнул руками по талии Тэёна и мягко направил его в сторону Джонни. Теперь он оказался лицом к нему. — Ты не против? — прошептал Юта, когда Тэён оказался уже в новых руках. В ответ — только влажный поцелуй, отчаянный и сырой, что-то между «да» и «возьми меня снова». Юта улыбнулся и позволил себе заняться другим: он опустился ниже, его пальцы вновь начали исследовать, чувствовать, гладить, дразнить. Руки Юты были терпеливыми, искусными — в то время как Джонни держал Тэёна за лицо, принимая с его губ всё, что тот мог дать. Джонни дразнил Ли, постоянно введя своим членом между его ягодицами, но не входя, а в ответ получал лишь ноющие просьбы наконец выебать его. Тэён был между ними не телом — а энергией, что текла от одного к другому. Он то целовал Юту, втягивая воздух сквозь зубы, то тянулся к Джонни, кусая его нижнюю губу, а затем снова выгибался назад, когда пальцы Юты находили нужные точки. Каждый из них по-своему доводил его до грани. Но делали они это вместе. Так и заканчивается крепкая мужская дружба.

***

Солнце проникало в комнату сквозь полупрозрачные занавески. В воздухе пахло прохладной водой, телами и вином. Трое лежали в большой кровати, укрытые простынёй, будто сговорились больше не делить ни себя, ни пространство. Тэён проснулся первым. Его лицо было прижато к чьей-то груди — крепкой, ровно дышащей. Он чуть приподнялся: Юта лежал сзади, обняв его за талию, а Джонни — спереди, с одной рукой, наброшенной на его бедро. Тэён посмотрел на них обоих, и в груди что-то дрогнуло. Слишком много. Слишком хорошо. Слишком… хрупко. Он сжал пальцы в кулак на простыне и вдруг почувствовал, как подступает что-то странное. Не сожаление. Не вина. А смесь нежности и страха. А что если на этом всё? А что если они больше не будут дружить как раньше? А что если всё свернутся против него? А что если они расскажут кому-то о том, каким хрупким пассивом он был этой ночью? Тэён всегда скрывался под маской горячего папочки, по которому сохли абсолютно все девушки, пассии и даже некоторые активы, жажда его внимания. А тут случилось такое… Слёзы собрались в уголках глаз, хоть он не понимал, почему именно сейчас, когда он не один в ванной комнате, а лежит с двумя «великанами». Он не шевелился, пока не почувствовал — руки Юты чуть сильнее прижались к его талии. — Тэён… — прошептал Юта, не открывая глаз. — Ты дрожишь. Тэён сжал губы, пытаясь проглотить ком. — Всё хорошо, — прошептал он, но голос предательски сорвался. Юта чуть приподнялся, поцеловал его в висок, потом — в щёку. Он чувствовал всё: его дыхание, как он сдерживает слёзы, как тяжело на душе. — Эй, — тихо сказал он. — Ты не сделал ничего плохого. Ты — не сломался. И мы не исчезнем. — Никто ведь не узнает о нас? И что хуже всего обо мне, такого? Японец поцеловал его в губы, долго, мягко, обволакивающе. Как будто хотел склеить внутри всё то, что начало трескаться. — Мы с Джонни всегда с тобой. Ты был… идеален. И это ничего не разрушило. Только сделало нас ближе, — поправляет чёлку Тэёна, продолжая, — Никто об этом не узнает, можешь довериться нам. Тэён наконец позволил себе вдохнуть глубже. Джонни, всё ещё спящий, шевельнулся, подтягивая обоих к себе, не просыпаясь — будто чувствовал, что они нужны рядом. И в этом утре не было ни стыда, ни сожалений. Только странная тишина и спокойствие, пока трое лежали в одной постели — не друзья, не любовники, не просто тела. А что-то другое. Более настоящее и крепче любой дружбы.