Кетрич: Город, где мы умрём

Тарелки летели одна за другой на белоснежный пол, раскалываясь об него вдребезги и разлетаясь по кухне в разные стороны. Крис стоял в центре этого разгрома, вглядываясь в цветные осколки фарфора, что так легко рушились на гладкой поверхности. Заметив движение, он поднял глаза, — две фигуры вошли внутрь: одна, мужская, села на стул, раскрывая хрустящую газету, а вторая, женская, склонилась, собирая куски тарелок. — Из раза в раз одно и то же, Карл! Так и будешь сидеть на своем месте, — вскрикнула женщина, обращаясь к мужу. — Люси, ты сама решила не делать аборт и оставить этот плод мяса в себе, так что разбирайся сама, — Карл поправил очки и продолжил глазеть в газету. — Этот дом сгорел вместе с вами... Что за хрень? — Крис облокотился о столешницу, прожигая своим взглядом маму и папу. Те даже носом не пошевелили, продолжая заниматься своими делами, что заставило Криса вскипеть, как чайник. Он ударил кулаком по столешнице, уже шипя, расплескивая слюну в разные стороны: — Че, молчите!? Наконец-то боитесь рот открыть!? Он подошел к Люси, та подняла голову и молча воткнула большой кусок фарфора ему в бок, там, где находилась злополучная рана. Крис отшатнулся, кривясь от странной боли, что ощущалась не как режущая или колющая, а ближе к жгучей. — Старая сука! — Крис сморщился от непонимания своего тела, что выкидывало ложные чувства. — Лучше бы выковырять тебя той металлической вешалкой, чем растить внутри такого паразита, что в конце стал неблагодарной тварью и сжёг меня с этим сварливым хрычом! — Стоило поджарить вас раньше, — ответил Крис на ее тирады, наполняя кухню громким истеричным хохотом. — Кристофер, Кристофер... Как был ноющей ошибкой, так и остался ею. Это последнее, что она сказала перед тем, как ее кожа покраснела, а после начала покрываться волдырями, в которых появлялась темная жидкость. Вскоре плоть Люси стала темнеть и слазить, как кора с дерева, оголяя светло-розовое мясо, что впоследствии почернело, раскрывая вид на челюсть. На месте Карла остались обугленные кости, газета закрывала весь процесс. Пламя, что появилось неизвестно откуда, охватило весь дом, яркие красные языки огня не обжигали, но запах горящей плоти забил нос, проникая в глубины памяти. «Я облил их бензином, когда они благополучно спали в своей блядской кровати. Стоило холодной жидкости попасть на их свежее одеяло и кожу, они начали просыпаться, но было поздно. Я бросил горящую спичку сразу же, когда отец поднял голову, они вспыхнули мгновенно. Огонь освещал комнату так ярко, что их искажённые лица четко виднелись, каждая морщинка и синяк, их крики заглушали друг друга, и кто что кричал, было не ясно. Звук пламени, крики, топот ног, все превращалось в сплошную какофонию, от чего болела голова. Они сгорели вместе, в своем чистом и идеальном гробу». Запах паленой плоти захватил легкие, заставляя тело сотрясаться в неумолимом кашле. Сонная пелена сползла со слезящихся глаз, показывая размытый потолок. Крис, перевернувшись на бок, увидел не только источник вони, но и смену локации. Синее пламя газовой плиты слегка освещало кухню, окутанную дымовой завесой из-за подгоревшего куска плоти, что был насажен на заострённую палку. — Опять эту дрянь жаришь? — сквозь зубы прорычал Крис, глазами прожигая подпаленное тело крысы, которое тщательно жарил Эш. — Не хочешь, не ешь, еды больше сэкономлю, — Эш покрутил палку, переворачивая мясо над огнем. Эштон выглядел отвратно: опухшее синее лицо, заторможенность и нелепость в движениях, левая рука, перевязанная рваной футболкой, никак не участвовала в процессе готовки. Она свисала, иногда покачиваясь от каждого движения хозяина. — Пиздец вид, и как ты меня досюда дотащил? — Крис отвлекся на то, что «его» футболка отсутствовала, благодаря чему он узрел желтоватый порошок на своей ране. — Что это, блять!? — Сука, руками. — Эш прошел к дивану и скинул с него ноги Криса. — Это антибиотики, гений. Зубы Эштона вонзились в прожаренную плоть, чернея от кусков гари на ней, охватывая комнату чавкающими звуками, словно голодный шакал поедал пойманную жертву. — Скатина, тяжелая, надо было оставить тебя там с этой коробкой, чтоб методом тыка в темноте и обрабатывал себя этой хуйней, — хрипел Райт, параллельно с этим продолжая жевать. Крис приподнялся на одной руке, второй же он сжал запястье Эша, подтягивая его к себе, чужая рука не сопротивлялась, хотя напряжение кончиками пальцев можно было почувствовать. Грин поднес кусок крысятины к губам и отгрыз от нее огромный кусок, хрустя мелкими хрящами животного. Эш никак не прокомментировал смену решения Криса, просто оттянул руку обратно к себе, надкусывая свою половину, пережевывая, а затем произнес кратко: — Газ скоро кончится. Это заставило Криса задуматься, в любой из дней может повалить снег, и этот скудный источник огня давал горячую воду, нормальную еду и малый кусок тепла, стоило решить проблему, пока первые белые куски не осыпали землю. Грин отвлекся от своего размышления из-за раздраженного голоса Эша. — Хватит чесаться, а то всех гнид на диван стряхнешь со своей башки. Крис до заявления Эштона и сам не заметил, как расцарапывал ногтями свой скальп, пытаясь избавиться от зуда. — Блять, а от кого я их нацеплял, по-твоему!? — Крис пальцем указал на свою голову, а затем на Эша. Райт облокотился на спинку дивана под скрип пружин, вытягивая ноги с хрустом вперед. Говорить ему с такой дурой на лице было тяжело, так как только он открыл рот на пару сантиметров, губы его сжались в тонкую линию, лоб сморщился. Без огня плиты, которую Эш отключил после готовки, комната погрузилась в темноту, глаза привыкали к ней постепенно, отчего силуэт Эштона вырисовывался в темноте, как и его кривая физиономия. — Холодной водой промой, а то все на твоей работе подохнут от страха из-за этого кривого ебала, — Крис слышал каждый скрип и шипение боли, — приложил он его хорошо, даже мастерски, но привычного восторга от собственной силы не было, как прежде. — Еще слова, и скину тебя отсюда нахуй, — Эштон показательно поднял к себе свою ногу и толкнул ей Криса, в ответ послышался сжатый хрип. Крис приподнялся, принимая сидячее положение, колкость не успела вылететь, его рот заткнули куском мяса. — Жри молча, — прорычал Эштон, поднимаясь и проходя в темноту кухни. Грин обхватил палку, на которой держалась туша, и жадно отгрыз крупный кусок, ошметки со слюной летели в разные стороны, оставляя влажные следы на диване. Наконец вместо шагов раздался голос Эша: — Садись на пол. Крис оторвался от мяса, проглотил крупный кусок, чтоб освободить рот. — Может, еще лечь? — Крис фырчал, откидывая палку с крысой на стол. — Чё задумал? — Бошку твою чистить будем, пока тебя не сожрали полностью, — Эштон подошел к дивану, потряхивая жестяной банкой, что была наполовину заполнена водой, ее количество прибавилось из-за добавления самогона. Дождавшись, когда Крис спустится на пол, Эш сел на диван и закинул свои ноги ему на плечи, зажимая бедрами его голову, чтоб тот не дрыгался. Пальцы опустились в жирный, запутанный волосяной ком, раздвигая его. — Цшш! Еб твою! Нет, все!! — Крис дёрнулся вверх, но его пригвоздило обратно. — Сиди спокойно, их у тебя дохуя, — Эштон ногтем надавил на кожу головы, и раздался щелчок, первая тварь была раздавлена. — Глаза зажми и прикрой руками. — Зачем?! — Голову Крис повернуть не мог, но требование выполнил. Эштон не ответил, он взял банку с самодельным раствором и перевернул ее, поливая голову Криса тонкой струей. Кухня заполнилась криками и бранью Грина, что пытался выбраться. Эш мог понять его мучения и боль, спирт попадал в расцарапанные раны, вызывая жжение, как кислота, что прожигает кожу. Если бы Крис не вымотался за день, то удержать эту гориллу на месте, пока он верещал и бился в конвульсиях боли, у Эша не вышло бы. Из глубин коридора сквозь вопли пробился крик Сэма: — ЭШ! Заткни эту воющую тварь! Но на кухню он не зашел, это было странно и не похоже на старика. Обычно старший Райт никогда не пропускал агонию Криса, получая от этого наслаждение и чувство хоть какой-то справедливости за смерти своей жены. Сэм обвинял в смерти Лоры всех подряд, не зная точного виновника. Её смерть не была связана ни с Крисом, ни с его бандой, виновник уже гнил в земле. Эш никогда не мог контролировать жуткие воспоминания прошлого, что резкой вспышкой ослепляли его, из-за чего он не сразу понял, что Крис уже перестал пытаться бежать и лишь прерывисто дышал. — Сука, ты, что, обиделся из-за рожи? — Крис дождался, когда давление на него ослабнет, чтоб откинуть голову на бедро Эша. — Нет, просто не хочу опять мучиться с этим пиздецом на своей голове. — Какие мы гордые. Крис поднялся, разминаясь, его лопатки расходились, натягивая кожу, на которой была выжжена «К». К-Костоломы. Клеймо, что показывает всю преданность одним своим видом, просто так их не ставят новичкам или неугодным, кто даже за несколько лет не удосужился получить доверие. Костоломы это не Рейдеры, которым лишь бы собрать побольше материала, но и не святые. Эштону приходилось пару раз выслушивать ярое хвастовство Криса о том, что он самостоятельно раскидал тех или этих, попутно Эш перевязывал или зашивал его. Эштон протер лицо ладонью, чтоб убрать перед глазами это клеймо. Не успел он отодвинуть руку, как в лицо влетела мокрая тряпка, что валялась на столе. — Приложи и пошли уже спать, я заебался. Крис, не дожидаясь, вышел в коридор, Эш встал и последовал за ним. Уже внутри напряжение в теле спало, оставляя после себя боль в теле. Эш дождался, когда Крис ляжет и перекатится к стене, чтоб наконец-то прилечь самому. Он долго искал удобное положение, в котором лицо не будет так сильно его беспокоить. Найдя его, Райт прикрыл глаза, ожидая провалиться в пустой темный экран, но его сосед, кто первый и торопился сюда попасть, спать не спешил. — Завтра к мяснику не ходи, если Шрам рассказала всё Костлявому, то это пиздец. — И на что предлагаешь выживать? — Эш перевернулся, смотря на темный человеческий силуэт. — Если она и вправду сдала тебя, то все твои “привилегии” давно обнулились. — Завтра схожу к ним и там уже разберусь! — Ты хоть раз можешь включить мозг? Они тебя в лучшем случае просто убьют, в худшем отдадут Рейдерам в обмен на что-то полезное. Кровать противно ахнула от того, что Крис перевернулся, голова его находилась в паре сантиметров от Эша. — Хуйню не.. Эш не дал ему договорить, накрыв своей рукой ему лицо, он покрепче прижал затылок Криса к подушке. — Кристофер, — сухим тоном произнес Эштон, заставляя Криса встрепенуться, как петуха, что готов налететь на соперника, — не заставляй меня думать, что ты наивный хуесос. Эштон медленно убрал руку с рта Криса, что был изогнут в кривой дуге. Грину корёжило до такой степени, что он содрогался. — Ты блять совсем ахуел!? — Привычная желчь уже била по краям, желая высвободиться на свободу и обрушиться огромным шквалом на Эша. — Да я щас! — Что ты? Что?? — Эштон приподнялся на локтях. — Как собака бегаешь за ними, пока не сдохнешь где-нибудь в помойке! — Сука, сам-то чем лучше!? За этим алкашом только и бегаешь!! Давно бы ему глотку перерезал и жил бы споко.. Крис не договорил, кулак Эша влетел ему в щеку, заставляя таранить подушку лицом. — БЛЯТЬ!! — Крис сморщился, подобно изюму, руками прижимаясь к пульсирующей области. — Шшшрр... Сучара. — Еще раз что-то пизданешь про это — придушу! — прошипел Эш. — Тупое сыкло! — с прерывистым, зловонным дыханием, как подыхающая псина, Грин выплюнул эти слова, поднимаясь с кровати. Эш, привыкнув к темноте, легко находил сгорбевшийся силуэт, похожий на верблюда из книги о животных из других земель, что, спотыкаясь, передвигался по всей комнате, хлопая дверцей шкафа; он какое-то время чем-то шуршал, видимо, надевал на себя очередную футболку Эша и, закончив, ушел, напоследок хлопнув входной дверью. Младший Райт смотрел в потолок, с каждой минутой тьма сгущалась, становясь осязаемой, чем-то липким и холодным, от этого не могли спасти дряные простыни с куртками, прохлада забиралась под одежду, необычно колючая и обжигающая до самых костей.​