Слишком нежная история вампирской любви

Рядом на кровати лежит в края обдолбанная девушка, она тихо посапывает в мою шею и ее бледная рука преспокойно покоится на моей груди. Почему я её не убил ещё вчера? Вопрос отличный, ответ на который я дать скорее всего не смогу. Я ласково приглаживаю её каштановые волосы, и провожу кончиками пальцев по острой линии подбородка, вспоминая ярко-зеленые глаза. Безумно красивая. Безумно напоминает его. Но в этой безмятежной красоте скрыта ложь, моя самому себе. Ее глаза — лишь блеклое отражение тех глубоких, изумрудных океанов, в которых я утонул однажды, но сейчас они лишь мерцают в памяти, как далекое, что-то безнадежно упущенное. Я скучаю по нему — по тому, кто был для меня всем, по бархатному голосу, еле ощутимому теплу его рук, по тому, как он смотрел на меня, словно каждый взгляд мог растопить лёд моего мёртвого сердца. Теперь же я лишь прикасался к лицу незнакомки, пытаясь найти что-то знакомое, что-то важное,то что вернуло бы его образ в мой мир, в нескончаемую тьму. Передо мной она — человеческая девушка, такая настоящая, неповторимая, прекрасная, но внутри я продолжаю тосковать, по тому кого нет рядом. И пусть я вижу в ней слабую схожесть, всё равно что-то внутри меня остаётся пустым, будто я потерял в этом мире часть самого себя. Где-то, между лёгкими, около сердца, чуть повыше желудка, разливается что-то теплое. Теплое не как кровь, теплое не как кресло около камина. Что-то фантомное и почти неуловимое, заставляющее покрываться мурашками тело, как в самой холодной точке на Земле. Я нехотя отодвигаю девушку от себя и с усилием поднимаюсь. Человеческие наркотики это какое-то создание самого дьявола. Даже мне вампиру плохо, хотя ввязываться в эту тему я не планировал. На полу валялись зиплоки, покрытые белой пылью закручивающиеся купюры. Взгляд проходится по комнате, грязно, нужно будет прибраться, пока гостья спит, хотя думаю вряд-ли ей есть дело до порядка. Никогда раньше не думал, что стану рок-звездой — песни, концерты, фанаты. Я красив собой, бесконечно красив, молод и голос у меня явно, что надо, судя по толпам людей, чуть ли не дерущихся на моих концертах. Но за этим блеском и славой скрывается вечная тьма. Я — вампир, сотни лет наблюдающий за смертными, наслаждающийся их страстями и страхами. Каждую ночь мне приходилось выходить в поисках добычи и улицы становились моей личной сценой,пока волшебным образом на сцене не оказался я. У популярности конечно есть и свои плюсы,жертв стало заманивать куда легче,да и чего таить греха? Они и сами на это очень охотно шли. Но всегда оставалось неизменным одно: чужие глаза перед смертью выражали страх и отчаинье,в отражении их взгляда я видел свою глубокую тоску. Я не ищу и не искал славы ради денег — для меня это игра, игра среди живой тени и искусственного света, в которой я всегда остаюсь загадкой. Каждый концерт — это мое проклятие и моя отрада, каждые аплодисменты — напоминание цены бессмертия. Ещё я не думал о том, что вампиры умеют любить. Моя влюбленность в Луи поначалу казалась отголоском чего-то человеческого. Увидев его в таверне, смело распахивающего рубаху, приставляющего голую, загорелую грудь к револьверу во мне что-то безнадежно перевернулось и видимо так оно останется навсегда. Обратил ли я его ради того, чтобы помочь? Бросьте. Мне нужно было остаться с ним подольше, прожить счастливую вампирскую жизнь, если только моё существование можно было так назвать. Да это было эгоистично,но тогда я сам мало,что понимал. История моя немного отличается от всех мелодрам, которые вы когда-нибудь видели. Я полюбил его с первого взгляда, любил когда мы были постоянно вместе, любил когда он спускал моё тело в болото, любил когда он снисходительно мне улыбался, смотря на горы крыс сваленных в углу, а потом на меня жалкого, совершенно немощного. Продолжаю любить и сейчас спустя жалкие, но такие долгие двадцать лет, после нашей последней встречи. Сейчас он уже полноценный, умный вампир, путешествует и почти не появляется на глазах людей. А я чувствую себя подростком, как двести тридцать лет назад, когда будучи человеком безуспешно пытался завоевать понравившуюся леди. Обзаведясь деньгами и славой я пользовался этими ресурсами довольно странно, нанимал лучших детективов и по совместительству фотографов, чтобы только знать, где моего возлюбленного носит и как он живёт. Жаль я не учёл, что все нанятые люди оказывались чем-то вроде конфеток, для Луи, который оказался на редкость прожорливым, слежку как вы сами понимаете присекал он сразу же. Но была и своеобразная взаимность в наших отношениях. У каждого, кого я посылал в карманах одежды находили, что-то вроде открытки с кровавым поцелуем. Через пару дней по почте мне доставляли конверт, фотография плюс салфетка с поцелуем. Просто фантастика. На полке в гостиной, помимо коробочки с измазанными салфетками стояла рамочка с более четкой фотографией, там зелёные глаза были направлены прямо в объектив камеры, там темные волосы с особой аккуратностью гладил ветер Берлина. Участники моей группы и случайные знакомые не раз пытались выведать, что это и собственно кто это. Я отмахивался: «Купил где-то, за бешеные бабки, пусть стоит раз купил.» Но ночью, после шумных концертов, которые хоть ненадолго затуманивали силуэт возлюбленного в моих мыслях, я любовно, с особой нежностью прижимал к себе эту рамку, безутешно рыдая, пачкая всё вокруг кровавыми слезами, но защищая драгоценную рамку от любого загрязнения. Знаете чувство, когда сердце будто останавливается, почти перестает биться, а потом начинает колотиться так, что чуть ли не ломает грудную клетку. Или когда лёгкие сжимает в тисках и становится тяжело дышать, настолько, что остаётся один шаг до смерти от асфиксии. Какого чувствовать это, зная, что орган под названием «сердце» давно уже не выполняет свою функцию? Я чувствовал это каждый раз, срывая голос на концертах, подписывая тысячный журнал с моим изображением или открытку, всасывая в ноздрю кокаин из ста долларовой купюры. Самое невозможное было ловить кого-то похожего в толпе. Где-то глаза, где-то волосы, где-то сияющую бледную кожу. Я постоянно находился не в реальности, а в недрах своего сознания, в котором отпечатком окурка от дорогой сигареты был выжжен портрет Луи. Читая свои стихи я видел его в каждой букве, переслушивая свои песни, слышал его голос. Мне всё напоминало о нём, даже когда я уезжал в соседние штаты, даже когда вовсе покидал Америку. Бесконечные туры, сольные концерты, записи песен сопровождались сладким наваждением. У меня кажется уже было всё, все деньги мира, слава, бесчисленные толпы фанатов и фанаток, но моим единственным желанием было увидеть его в живую. Увидеть среди людей на концерте, в очереди желающих заполучить автограф, случайно, а может и нет проходящим около моего дома или студии звукозаписи, но я видел его только в беспокойных снах, в видениях присланных больным разумом, находящимся под воздействием алкоголя, либо наркотических веществ. Я даже обращался к психологу. Ха-ха, дааа, это звучит дико не правда ли? Он посоветовал сменить обстановку. И я пытался сменить. Менял жанры музыки, рок, попса, джаз, рэп, техно и наоборот. Менял место жительства, о-ох, где я только не жил. Япония, Россия, Великобритания, Германия, Индия?.. Пожалуй уже ясно, что это ничем не помогло. И я был в огромной ярости, когда сидел уже напротив обескровленного психолога, причина агрессии была явно не в потраченных на лечение деньгах, а в том, что было как-то по человечески обидно. Опять проигрыш. Один ноль в пользу команды «Любовь к Луи». Другой врач посоветовал метод со стулом. Мне нужно было сидеть в пустой комнате, где бы был только я, мой стул и стул невидимого собеседника. Хотелось отмести эту затею сразу же, ну что за бред? Но я настолько глубоко погряз в своих страданиях, что решил пробовать всё. Способ конечно мог быть рабочим, если только бы через три часа затишья в комнату не зашёл специалист, заставший меня в истерических рыданиях, на коленях, отчаянно обнимающего стул. Ладно, это было реально неловко. Добрый молодой человек выписал мне какие-то антидепрессанты. Всё таки хорошо наверное было быть человеком, ведь от так называемых антидепрессантов мне становилось только хуже, я больше спал, соответственно число снов с присутствием Луи росло с неимоверным количеством. Я бы поверил в карму и в наказание божье, если бы конечно господь бог существовал, но к сожалению веру подкрепить я ничем не мог. Поэтому оставалось надеяться, что судьба меня испытывала на прочность, даже если и таким жестоким способом. Я не считал, сколько уже стою около давно пустой по виду раковины. Из спальни послышались шорохи и еле слышимый зевок, я обернулся, наблюдая как уже одетая девушка направлялась ко мне навстречу. — Было весело, Лести. Позвони мне как нибудь ещё. Перед тем как уйти промурлыкала она мне на ухо и оставила поцелуй на плече. Я даже не обратил внимания, продолжая заниматься очищением помещения в котором живу. Не подумайте, я лично ненавижу всю эту канитель с уборкой и никогда меня это занятие не прельщало, мои финансы спокойно позволяют мне хоть каждый день переезжать в новую квартиру или нанять полномасштабный клининг, но сейчас мне нужно было подумать и что больше всего подходит к самокопанию? Правильно, уборка. Пребывая в неком подобии эскапизма, раздумывая о том, что если бы я лояльно отнёсся к решению Клаудии убить меня. Поговорил бы с ней, постарался бы измениться. Может тогда бы Луи остался со мной? Может сейчас бы мы втроём или лучше всё-таки вдвоем разделяли бы эти кровавые годы? Мы бы были счастливы? Может завели бы себе домашнее животное или взяли бы взяли опеку над ребёнком. После последней мысли я вернулся к первой, о Клаудии. Никаких детей. Я потряс головой с нелепой надеждой, что эти дьявольские мысли исчезнут, получалось откровенно говоря плохо. Из раздумий меня окончательно вырвал телефон, а точнее звонок, звонил один из участников группы. Я пропустил половину мимо ушей, кроме того, что уже сегодня у нас концерт в одном из популярных казино Нового Орлеана. Отлично, до конца долгого дня можно будет выкинуть всё из головы. В помещении до безобразия душно, я пью уже кажется четвёртую бутылку воды или пятую? Чёрт её знает. Перед глазами мерцают огни, слуховые перепонки наверное скоро лопнут, насколько тут громко. Осталось пару часов и можно будет вернуться домой. На экране смартфона высвечивается прогноз погоды. Дождь. Замечательно. Всё таки стать музыкантом это лучшее, чем я мог заняться. Я буквально высасывал энергию из тысячи фанатов, заряжаясь кажется на несколько лет вперёд. Эта прекрасная атмосфера постоянной полноценности прерывалась только моими вечными мыслями о больной влюблённости. Наверное понятно и так, но для справки уточню, в группе я внешне самый молодой, никто на моё удивление вопросов не задаёт, хотя я подозреваю, что задать им есть что. Нас четверо: солист, ну собственно я, барабанщик, гитарист и девчонка, точнее уже женщина, что играет на синтезаторе. Им уже за сорок, у всех них есть мужья, жены, дети, собаки. И чувствуя всепоглощающую зависть я успокаиваю себя тем, что я навечно молод и красив. Помогает? Не-а. Эти человеческие чувства выбивают меня из коллеи. Я завидую людям. Ну какой же бред, господи прости. За плечо меня трясет барабанщик с короткой фразой: «Лес, через две минуты выход». Я выхожу на сцену, и яркие огни казино мгновенно захватывают меня своей кипучей энергией. Свет фокусируется на моём лице, отражаясь в моих глазах мистическим блеском, я полон страсти и внутренней силы. В этом шумном помещении, окружённом азартом и возможностями, я ощущаю особое ощущение — будто моя кровь наполняется каким-то древним, мистическим ритмом, связывающим меня с каждым из присутствующих. Моё сердце наполняется смесью энергии и вдохновения. Каждое движение, каждый аккорд — словно часть магического ритуала. Я чувствую сильную связь с музыкой, это не просто звуки, а живое существо, создатель которого я. Мой голос звучит нечеловечески красиво, словно эхо древних легенд, а инструменты резонируют так, будто подчиняются моей воле — они раскрываются, наполняются поистине сверхъестественной силой. Когда я играю, я ощущаю, как публика становится частью моего мира. Их восторг, их восхищение словно питают мою силу, провожают каждый вздох, каждое движение. Это ощущение единения — невероятное для бессмертной жизни, которую я черпаю из их эмоций. Каждое мгновение на сцене становится частью чего-то вечного и захватывающего, словно я являюсь мостом между двумя мирами: людей и вампиров. Музыка — мой способ передать всю гамму чувств, живость, страсть и чарующую мистику. Каждый аккорд словно несёт частичку моей бессмертной души, и я чувствую, как внутри меня загорается пламя, наполняющее тело до краёв. В поволоке ярких огней я ощущаю свою огромную долю, часть вечного цикла. И правда наслаждаюсь каждым мгновением этого концерта, будто я слушатель и певец одновременно. Это ощущение душевного экстаза меня распирает — оно делает меня неуязвимым и живым, ведь я знаю, что в этой гармонии я один бессмертен. Забываюсь, к сожалению ненадолго, выходя из так называемого транса только тогда, когда подписываю последний автограф. На улицу я выбираюсь только через полтора часа, после того как убедился, что весь реквизит на месте, деньги за концерт участники группы получили и прочая скучная морока, о которой вы даже не догадываетесь. И вправду, на улице ливень, причем стеной, холодный и всепроникающий. Можно вызывать такси, но до моей квартиры три квартала, почему бы не пройтись под дождем, если уж вампирский иммунитет позволяет не заболеть. Кожаная куртка неприятно липнет к телу, я сам не замечаю, как сворачиваю с нужной мне улицы на совсем другую, петляю между домами и оказываюсь около ну уж слишком знакомого здания. На давно потертой табличке еле видны буквы складывающиеся в «Ройал-стрит 1132». Тело покрывается мурашками, от вида давным-давно заброшенного дома, который пугает тем, насколько тут когда-то было много воспоминаний. Меня тянет туда неимоверно, я даже не могу описать почему. Пролезаю через обломанные прутья ограды, иду продавливая многолетний плющ массивными ботинками. Дверь приоткрыта, ничего странного, может бомжи решили найти укрытие от дождя или, что ещё хуже — наркоманы. Но звуков я не слышу, облупившаяся шпаклёвка со стен хрустит под ногами, где-то проносится крыса. Я оглядываю незнакомое помещение, что когда-то было мне уютным домом. Лестница почти развалилась, но мои вампирские навыки не доставляют особо труда, чтобы туда забраться. Забытая всеми гостиная, развалившийся лет сто назад рояль, я нажимаю на клавишу, звука нету. Я слышу шорох, взгляд внимательно проходится по помещению, никого нету, послышалось. Внутри ощущается колыхание памяти и тишины, которые словно живое существо обвивали меня своими руками. В воздухе витал запах пыли и старины — аромат, казавшийся мне знакомым, даже слишком, несмотря на прошедшие годы. Каждая трещина на стене, каждая вещь, что ещё на удивление тут остались, они могли рассказать мне истории и кажется, я даже знал их наперёд, словно возвращаясь в давно забытое прошлое, которое никогда полностью меня не отпустит. Снова шорох, я оборачиваюсь. Сердце останавливается моментально, падает куда-то в ноги и наверное пускает огромную трещину. В тени, в полумраке темного угла, я вижу его — мой Луи, мой главный ночной кошмар и главный посетитель моего разума. Его образ встает передо мной, словно живая картина: тёмные волосы, спадающие вниз бушующим водопадом, родные, зелёные глаза, полные чем-то глубоким, чувствами ко мне или просто ледяным, замёрзшим океаном. В них плескалось что-то невероятное — словно бездонные омуты, в которых таилась вся нежность и таинство мгновения этой ночи. Я мог распознать искру, что зажжёная в этих глубинах, словно последняя звезда на последнем рассвете, — она пылала тихой, нежной страстью, зовущей меня за собой, без шанса на отказ. Он излучал прохладное свечение, как луна, как зеркало, в котором мне не суждено было себя увидеть. Белый свет с окна ложился мягкими волнами на такой родной мне силуэт. Мы смотрели на друг друга, как когда-то прежде, я будто очнулся, заново вспомнив всё — ночи страха и страсти, улыбки и слёзы, которые навсегда запечатлелись в моём сердце. В наших сердцах. В мгновение ока я ощутил, что ничто из того времени не исчезло, всё по-прежнему живёт, в моей избитой душе, в его изумрудном взгляде. Я сделал медленный шаг вперед, словно боясь разрушить этот до боли невозможный момент — и он, видя, что я приближаюсь, тоже оторвался от тени. В каждом его движении я угадывал не только силу, но и уязвимость, скрытую за непроницаемой маской, наши сердца яро пульсирующие в ночи наконец-то смогли прийти в правильный ритм. И в этот миг я понял: его взгляд — не просто отражение, а откровение. Шаг к чему-то новому и взаимному. Наши движения были осторожными, словно каждый из нас боялся даже мельчайшей невзначай ошибки, способной всё вернуть назад или навсегда разрушить. Танец на тонких костях, на мостах сожженных в пепел. Мои руки сжались в кулаки, сердце билось так громко, что я мог услышать его эхо. В душе моей разливался хаос беспощадного цунами, состоящего из одних противоречий: с одной стороны — я ведь мечтал увидеть его в живую, ощутить фантомное тепло его присутствия, с другой — я боялся, что мне это просто снится, боялся, что сейчас прикоснись я к нему — он развалится как карточный домик, но этого не произошло, ведь я упал раньше, чем бы мы приблизились к другу. Кровавые слёзы непроизвольно покатились по лицу, я сжал в ладонях остатки облупившейся с потолка краски, до такой степени, что кожа царапалась от острых осколков. Я рыдал, безутешно и мне было стыдно,перед собой и перед Луи. Мой возлюбленный присаживается рядом, он тоже плачет, но тихо, даже незаметно,так как будто не имеет права поплакать. Я потратил свои слёзы ещё в первые дни нашей разлуки, а его сейчас были прозрачные как родниковая вода. Я кладу трясущиеся ладони на его щеки и оставляю бордовый след губ на его лбу. Шепчу всякую романтичную ерунду на разных языках. Мой милый. Мой самый родной. Я когда-то мечтал повернуть время вспять, перескочить через годы, ведь каждая минута без него казалась вечностью. Мечтал о днях безмятежности, когда "мы" просто были,существовали. Я до сих пор не мог поверить,что вижу его наяву. Он сидит рядом,его бледные ладони устроились на моих плечах и я поднял глаза и наши взгляды впервые за долгое время встретились, он улыбнулся. Эта улыбка, тонкая, почти незаметная, лунный свет позволяющий мне жить, яркая падающая звезда, которой я загадывал желание о том, чтобы поскорее встретиться. Я чувствую как во мне зажигается искра, которая тлела в ожидании засиять снова. В его глазах я увидел то самое — бесконечный огонь и ослепляющий свет, что осветил мою вечную тьму. Молчание окутывало нас, и казалось, слова сейчас были лишними. Наши взгляды говорили больше, чем любое слово. Мы знали — несмотря ни на что, несмотря на все испытания, расстояние, годы разлуки, наша связь всё-таки осталась. Бессмертной как у вампиров, чувственной как у людей. Теперь, между нами, не было места для страха или сожалений. Нам придётся узнавать друг друга заново, строить новый мир нашей любви. Но в этот миг всё это отступало. Главным было то, что мы всё ещё любили. В этом мгновении, наполненном тоской и надеждой, мы нашли свой простой и сложный ответ: никакие столетия не смогут разрушить то, что соединяет сердца, бессмертные сердца. И кому интересно, чем же продолжилась эта история? Всё хорошо и даже очень. Мы стали жить вместе и Луи во время того, как я отсутствовал на концертах очень увлёкся писательством и теперь, каждодневно посвящает время созданию новых произведений, погружаясь в мир своих мыслей, эмоций и идей. Каждая его книга отражает уникальный взгляд на жизнь, наполнена глубокими размышлениями и яркими образами, что сразу же привлекло внимание читателей. Его творчество начало набирать популярность — о нём говорят в литературных кругах и в социальных сетях, его произведения цитируют и обсуждают. Он уже даже выпустил сборник своих лучших работ, чтобы подарить поклонникам возможность познакомиться с разносторонним авторским стилем и идеями. Его вдохновляю я, меня вдохновляет он. Недавно на половину Нью-Йорка гремела наша свадьба. Все популярные журналы пестрили фотографиями, где я в свете ночи и окружении тысячи цветов страстно целую своего уже мужа. Нужно было видеть лица опечаленных фанаток и фанатов, что глотки бы друг другу перегрызли, чтобы оказаться на месте Луи, но я их не видел. Я видел только своего возлюбленного, свой яркий свет в вечной ночи. Своего страстного и до боли нежного Луи. А после торжества, когда огни погасли, а шум стих, я взял его за руку и тихо шептал: — Ты ведь знаешь, что всё только начинается, правда? Он улыбнулся — его глаза сияли, как никогда ранее. В этот момент казалось, что весь мир остановился, чтобы услышать наш шепот над суетой. — Да, — ответил он мягко.– Наш путь начался заново. И ни одна толпа, ни один журнал не сможет запечатлеть то, что мы создали. Этой ночью мы, как две звезды, нашлись в ночи целой вселенной, чтобы зажечь свой собственный свет. И даже самые громкие фанаты и журналисты не могли разрушить ту магию, что царила между мной и моим возлюбленным. Вот так, среди ярких огней и сердец, бьющихся в унисон, мы шли дальше — рука об руку, под покровом ночи, зная, что впереди нас ждёт только счастье.