Ты говоришь, как ангел (но выглядишь, как я)

Рюсей думает, что он, наверное, самый везучий человек на свете. Не только потому, что он одарён невероятной внешностью, мягкой кожей и футбольным талантом, о котором его товарищи по команде могут только мечтать, но и потому, что он получил номер Итоши Саэ. Итоши Саэ! Итоши Саэ дал Рюсею свой номер! И всё это с едва заметной гримасой недовольства, когда он выхватил телефон из рук Рюсея, чтобы ввести свои контакты под именем Саэ. Ничего больше, даже без милых эмодзи. (Скучно, — думает Рюсэй. Но он чертовски красив, реально красив, так что Рюсэй не особо возражает.) (Он тут же меняет Саэ на Саэ-чан <3.) Рюсей чувствует, будто парит. Весь в предвкушении, с улыбкой до ушей, с бабочками в животе и статическим током в венах — такое он испытывал лишь однажды, и это было те самые девяносто минут блаженства, когда он играл вместе с Саэ. И ведь они даже не знакомы так давно. Но в Саэ есть что-то, что отличает его от всех остальных. Что-то, что понимает Рюсэя без лишних слов. Он чувствует его жажду свободы, быть свободным, и то, как эта свобода формирует всё, что Рюсей собой представляет. Футбол — это всё для Рюсея, и это всё для Саэ тоже. Быть свободным на поле — это всё для Рюсея, и Саэ понимает его стремление, даже если сам не всегда чувствует себя свободным. Из всех в Blue Lock, из тех, кто пытался и боролся играть с Рюсем, потому что он слишком громкий, слишком странный, слишком сосредоточен на своих целях, слишком агрессивный, — именно Саэ выбрал его из целого моря людей. "Мне нужен твой эгоизм." "Будь диким ради меня." У него был шанс выбрать кого угодно, но он выбрал Рюсея. Это должно что-то значить, думает Рюсей. А если и нет — ну и ладно. Он всё равно получил шанс сыграть с ним, выйти на поле вместе с одним из величайших полузащитников Японии — нет, мира — оставаясь при этом самим собой. Ему не пришлось меняться, подстраиваться под чей-то стиль, потому что с первой же минуты Саэ понял его. Рюсей любит Саэ. Он очень его любит. И он хотел бы любить его ещё сильнее, если Саэ позволит. (Многое Саэ не разрешает, но он разрешил Рюсею играть с ним и даже дал ему свой номер, так что, возможно, разрешит и это.) Поэтому первое, что делает Рюсей после поражения, после душа и в поезде домой, с одним наушником в ухе, чтобы не пропустить свою станцию, — это пишет Саэ. > Рюсей > Саэ-чаааннн <33 > Я поменял твой контакт на "Саэ-чан <3" вместо просто "Саэ", потому что просто "Саэ" — это скучно > А я не думаю, что ты скучный > Отправлено в 04:10 pm > Саэ-чан <3 > Спам — это твоя фишка? > Не вижу смысла в потоке бессмысленных сообщений, которые можно было уместить в одно. > Отправлено в 04:20 pm Рюсей в своём гостиничном номере, смотрит какой-то футбольный матч по телевизору и размышляет, как проведёт следующий месяц вне Blue Lock, перед тем как вернуться и начать всё заново. Может, поедет во Францию. Или в Англию. А может, в Испанию, где хорошая погода и ещё лучшие виды. Неважно, что ждёт его в будущем, — Рюсей готов. Пока он может играть в футбол, ему всё равно, где это будет. Даже если у него не будет тысяч фанатов, кричащих его имя, он будет счастлив. Главное для него — чувство свободы. Он вздрагивает, когда телефон вибрирует у него на коленях. Не ожидал ответа от Саэ, но теперь переполнен радостью, даже если тот ответил спустя два часа. Наверное, он занят, — думает Рюсей. Саэ-чан ведь важная персона. > Рюсей > Ну да, типа того!!!!! > Я просто говорю то, что приходит в голову :p > Отправлено в 06:21 pm > Саэ-чан <3 > Так и вижу. > Отправлено в 06:30 pm Рюсей гадает, чем занят Саэ. Смотрит ли он тот же матч? Ложится ли спать рано, потому что Саэ-чан, кажется, из тех, кто встаёт в пять утра на пробежку? Какая у него квартира — современная, просторная, с минимумом мебели, потому что Саэ вряд ли любит беспорядок? Скучно ли ему одному, или он ценит личное пространство? Рюсей думает, что скорее второе, но ему всё равно хочется занять это пространство. Занять всего Саэ — его мысли, тело, сердце. Потому что пробраться в сердце Итоши Саэ кажется почти невозможным, как взобраться на Эверест, но Рюсей никогда не боялся невозможного. Ничто не было невозможным для Рюсея, потому что он вкладывает всего себя в каждое своё действие, в то, кто он есть. И он никогда не отступит перед вызовом, каким бы сложным он ни был. Так он и пробился так далеко в Blue Lock. К тому же, Саэ дал ему свой номер, и Рюсей не припоминает, чтобы он раздавал его кому-то ещё после матча. Так что технически он уже на полпути к цели. > Рюсей > Ты сейчас матч смотришь?? > Пока что оооочень скучно -___- > Никто из этих игроков не умеет взрываться > Отправлено в 06:32 pm Ответ Саэ приходит быстро, почти неожиданно, и Рюсей не может отрицать, как учащённо забилось его сердце. > Саэ-чан <3 > Большинство этих игроков не заслуживают места в стартовом составе. > Они должны играть за Японию. > Отправлено в 06:34 pm > Рюсей > Саэ-чан :( > Я хорош!!!!!!!!! > Как и Рин-рин > Даже если мы не ладим > Отправлено в 06:35 pm Следующий ответ Саэ задерживается. Рюсей гадает, не потому ли, что он упомянул его брата, хотя знает, что Саэ плевать, ладят ли он и Рин. "Мне всё равно, дружите вы с моим младшим братом или нет", — сказал Саэ в прошлый раз, когда Рюсей заговорил о Рине. "Он всё равно никогда не сравнится со мной." > Саэ-чан <3 > Он уровня Blue Lock. > И это я ещё щажу. > Отправлено в 06:40 pm Рюсей фыркает. Матч на фоне больше не интересует его, теперь, когда он говорит с Саэ. Но он не согласен. Рин хорош (не так хорош, как Рюсей, потому что никто не сравнится с ним), один из лучших игроков, вышедших из Blue Lock и Японии за долгое время. И, несмотря на неприязнь к младшему Итоши, Рюсей умеет видеть талант в других. Нравится ему человек или нет, он признаёт, когда кто-то одарён, без ущерба для своего эго. Рюсею неинтересно играть с посредственностями, с теми, кто не уверен в себе. Это скучно. Нет смысла стремиться быть лучшим в мире, если ты сам не веришь, что уже лучший. Именно эта уверенность в себе и привлекла Рюсея к Итоши Саэ. Если в чём-то Итоши Саэ и уверен, так это в себе. > Рюсей > Хватит о Рин-рине!!!!!! > Ты дал мне свой нномер > Когда ты разрешишь мне переехать, как обещал? :3 > Отправлено в 06:41 pm Троеточие, обозначающее, что Саэ печатает, исчезает, появляется вновь, затем пропадает. > Рюсей > Саэ-чан?????? > Саэ-чан, алёёёёёёёёёёёёё > Отправлено в 06:50 pm > Игнор меня не заставит меня исчезнуть :3 > Отправлено в 06:51 pm > Саэ-чан!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!! !! > Отправлено в 06:52 pm ★ Итоши Саэ — человек привычки. Он просыпается в одно и то же время каждый день, принимает душ, ест, тренируется и ложится спать по расписанию. Он не спонтанный и не любит, когда его планы нарушаются. Он не соглашается на предложения, которые собьют его график, даже если Айку засыпает его сообщениями с просьбами встретиться ("Мы слишком давно не виделись"). (Прошло всего несколько дней.) Саэ вполне доволен тем, что проводит время один, потому что он построил свою жизнь вокруг себя. Он отрезал себя от семьи, друзей (хотя их и так было мало), от брата — человека, ради которого когда-то стремился быть лучшим — всё ради своих идеалов, ради собственного будущего. Ему никто не нужен, он никогда ни в ком не нуждался, и вряд ли это изменится. Поэтому, когда в 9 вечера, пока он наносит увлажняющий крем, в дверь звонят, и он открывает её, готовый высказать всё, что думает, — на пороге стоит Шидоу Рюсей, Саэ теряет дар речи. Он моргает. Раз. Два. Рюсей ухмыляется, его улыбка широкая, почти до ушей. Саэ замечает, как взгляд Рюсея скользит по нему, останавливаясь на полоске оголённого живота между футболкой и шортами. Он не комментирует. — Саэ-чан! — приветствует он, маша рукой, будто они случайно встретились на улице, а не стоят у его двери без предупреждения. Саэ даже не знает, откуда у него адрес. — Я дома! — Какого чёрта ты здесь делаешь? — Ты сказал, что я могу переехать, помнишь? — Рюсей указывает на чемодан и сумку у своих ног. — Неужели уже забыл? Саэ кривится, будто откусил лимон. — Я такого не говорил. — Говорииил, — напевает Рюсей, уже протискиваясь мимо Саэ в квартиру, будто это его дом. — Ты пообещал. Я бы не забыл, если бы такое сказало такое красивое лицо. Саэ вспоминает матч U-20 и как, чёрт возьми, он мог забыть, что да, технически, Рюсей действительно сказал что-то вроде "Если я забью ещё столько-то голов, ты должен разрешить мне переехать". Но это же Рюсей — у него ничего не бывает "между делом". Саэ хмурится, но всё равно закрывает дверь и идёт за Рюсеем, который уже вовсю осматривает гостиную, восторженно ахая. — Если я правильно помню, я сказал, что разрешу тебе переехать, если ты забьёшь ещё десять голов после хет-трика, чего ты не сделал. — Саэ скрещивает руки на груди, пока Рюсей бросает сумки в коридоре. — К тому же, я просто троллил тебя. — Ой, Саэ-чан, — тянет Рюсей, плюхаясь на диван и закидывая руки за голову, уже чувствуя себя как дома. — Ты правда хочешь, чтобы я ушёл? Саэ задумывается. Он мог бы попросить Рюсея уйти, сказать, что он здесь нежеланный гость и не должен был воспринимать шутку всерьёз. Он знает, что Рюсей ушёл бы без вопросов и, возможно, не вернулся бы, если бы Саэ этого не захотел. Рюсей эксцентричен, иногда слишком, но он не навязчив. По крайней мере, не с Саэ. С другой стороны, он думает, чем бы занимался в одиночестве целый месяц перед возвращением в Испанию. Именно поэтому он ненавидит приезжать в Японию — здесь невыносимо одиноко. Саэ не нуждается в других, он держит всех на расстоянии, потому что привязанность и нужда в чём-то, кроме футбола, — не его словарь. Время за границей — не только для карьеры, но и чтобы отвлечься от того, насколько он одинок. Он никого не подпускает близко — потому что не хочет (так он говорит себе и своему терапевту), — так проще. Последним, кого он считал близким, был его брат, и он умудрился разрушить их связь так, что теперь младший ненавидит его, всё из-за его комплексов, тянущихся с детства. Иногда он думает, что оттолкнул Рина, раздавил его мечты в тот день, когда вернулся из Испании, потому что тот боготворил его. Может, Саэ не вынес бы, если бы его добрый, наивный брат стал ещё одной версией его самого. Может, он пытался защитить его. Саэ уже не знает. Часть его просто винит Рина за то, что тот не понял его, ожидал слишком многого, был наивен, хотя был всего лишь ребёнком. Потому что перекладывать вину на других всегда проще, чем признать, что проблема в тебе. Если Рюсей уйдёт, не заполнит его пространство своим громким голосом и ещё более громкими выходками, то чем Саэ будет заниматься весь месяц? Есть, спать, играть в футбол, жалеть себя, повторять? Это может быть сложно, но если Саэ позволит себе опустить защиту на десять секунд (что он делает редко), он осознаёт, что любит Рюсея. Любит его безумную, дерзкую натуру, его безграничную уверенность в себе. Любит, что Рюсей уважает его, благодарен за то, что нашёл того, кто понимает, что значит быть свободным в футболе. Любит играть с ним, быть частью его голов. Если бы это было не так, он никогда не дал бы ему свой номер (и даже не шутил бы об этом). В этом его первая ошибка. Саэ сам выбрал Рюсея Саэ потребовал, чтобы Шидоу Рюсей присоединился к команде U-20, потому что знал, что в Blue Lock нет никого, кто смог бы выдержать такой эгоизм. Но Саэ смог. Он понимает, что винить некого, кроме себя. Поэтому он вздыхает и сдаётся. — Закинь свои вещи в ту комнату, — говорит он, кивая на сумки в коридоре. — Придётся придумать, где ты будешь спать. Рюсей провожает его взглядом, когда тот проходит мимо в спальню, затем вскакивает с дивана и бежит за ним. — Оу, — ноет он, как ребёнок. — Значит, с тобой мне нельзя? Саэ хмурится. — Ни за что. Дверь захлопывается перед носом Рюсее, и он дуется, уставившись на дерево. ★ К его удивлению, когда Саэ просыпается, гостиная не перевёрнута с ног на голову. Ещё рано, так что, возможно, Рюсей ещё спит. Но его нет на диване, где он оставил его. Нет и на кухне, среди разбросанной посуды. Саэ проверяет все комнаты, не зовя его. Заглядывает в гостевую, затем снова в свою, на случай, если Рюсей пробрался к нему в кровать, пока он спал. Стучит в дверь ванной — тишина. Может, он уже ушёл, — думает Саэ. Но, вернувшись в гостиную, он видит разбросанную одежду Рюсея и поворачивается к балкону. Какого чёрта. Последнее, чего он ожидает, — это увидеть Рюсея, стоящего голым, раскинув руки и орущего что-то непонятное на весь город. Саэ открывает дверь, но Рюсей не замечает, слишком увлечён своим ритуалом. — Это твоя утренняя рутина? Вести себя как сбежавший псих? Рюсей замирает, оборачивается и улыбается так широко, что Саэ боится, как бы его лицо не треснуло. — Доброе утро, реснички, — он разминает шею, вращает плечами. — Я уже думал, ты проспал. — Ты всегда встаёшь так рано? — Ага, — кивает Рюсей. — Кто рано встаёт, тому бог подаёт, или как там говорят старики. Саэ осматривает его. Раз. Два. Теперь его взгляд скользит не только по лицу, а ниже — по груди, ключицам, животу, загорелой коже, ещё ниже... Оу. Рюсей замечает его взгляд и ухмыляется ещё шире, игриво приподнимая бровь. — Нравится, что видишь? Саэ резко поднимает голову. — Я ожидал большего, если честно, — он ставит руку на бедро, оглядывая Рюсея снова. — Разочарован. Большинство мужчин обиделись бы, стали бы защищаться. Но не Рюсей. Он просто смеётся, громко и беззаботно, и этот звук ещё долго звенит в ушах Саэ. — Да ну? — Рюсей делает шаг вперёд, пока они не стоят нос к носу. Саэ неподвижен. — Тогда придётся доказать, что ты ошибаешься. Саэ понимает, что это флирт. Возможно, с самого матча U-20, может, даже раньше. И, возможно, ему это нравится. Рюсей наклоняется, ухмыляясь. Он так близко, что Саэ чувствует его дыхание — мятное, от его зубной пасты. Его кожа ещё влажная от душа, капли воды сверкают на ней. Так близко, без укладки, без макияжа, без подводки для глаз, он выглядит другим. Моложе. Привлекательнее. — Знаешь, — начинает Саэ, скользя взглядом по лицу Рюсея, и тот следит за его глазами. — Мне кажется, тебе лучше без всего этого макияжа. Рюсэй наклоняет голову, как щенок. — Я не так уж много макияжа и наношу, — говорит он, касаясь кожи под глазами. — Только подводку. — Затем улыбается. — А загар у меня натуральный. Саэ хмыкает. Рюсей изучает его. — А что? Тебе не нравится? Саэ чувствует, как сердце колотится в груди. Он понимает, что происходит, что пытается сделать Рюсей. И понимает, что играет в эту игру. Он мог бы продолжить, приблизиться, губы к губам... Но вместо этого он прикладывает ладонь ко рту Рюсэя, сдерживая улыбку, когда тот бормочет что-то неразборчивое: Мммфф — Саэ-чан~ Рюсей хмурится, когда Саэ убирает руку. — Одевайся, — говорит Саэ, проходя мимо него на кухню. — Мы идём гулять. Рюсей идёт за ним, всё ещё голый. — Куда? — На улицу, — повторяет Саэ. — Мне нужен воздух. — Это типа свидание? Саэ фыркает. — Если будешь себя хорошо вести. Рюсей облокачивается на стойку, сияя. Его энергия почти заразительна, заполняет воздух, как споры, проникает в лёгкие Саэ. Он ненавидит это. Ненавидит, как легко рядом с Рюсем — с тем, кого он даже не знает так давно. Ненавидит, как игра с ним вернула ему любовь к футболу. Ненавидит, как естественно чувствует себя рядом с ним, будто может расслабиться. Ненавидит, что вообще думает об этом, вместо того чтобы выгнать его, как поступил бы с кем угодно другим. Шидо Рюсей — это ураган. Он врывается в твою жизнь и переворачивает всё с ног на голову. Заставляет сомневаться в себе, даже если ты уверен в себе больше, чем кто-либо. — Я всегда хорош для тебя, Саэ-чан. И затем убегает в гостевую одеваться, оставляя Саэ на кухне с его противоречивыми мыслями и бабочками в груди. Он ненавидит это. ★ — Удивлён, что ты без телохранителей, — говорит Рюсей, выходя из кинотеатра. Они смотрели какой-то старый фильм, о котором он даже не слышал — Таксист, или что-то вроде того. "Это культовый фильм", — сказал Саэ. "Его вряд ли ещё раз покажут в кинотеатрах." Рюсею он не особо понравился, но зато он мог украдкой разглядывать лицо Саэ в свете экрана, его длинные ресницы, так что он не жаловался. — Или я теперь твой телохранитель? — Что-то вроде того, — отвечает Саэ, ожидая зелёного света на переходе. — Не вижу смысла таскать их за собой пару часов. Им и так переплачивают. Рюсей хмыкает. — Не против быть телохранителем Саэ-чана. Значит, я буду рядом с тобой всегда. — Думаешь, справишься с прессой? — Пресса не справится со мной. Саэ фыркает, потому что знает, что Рюсей прав. Несмотря на то, что он ещё не знаменитость (не настолько, как Саэ, хотя это изменится, когда начнётся Neo Egoist League), Шидо Рюсей — кошмар любого пиар-менеджера. Скажешь ему сделать что-то — он сделает наоборот. Скажешь не делать — он сделает назло. Его невозможно контролировать. Для большинства. Но Итоши Саэ — не большинство. Рюсей что-то болтает, а Саэ слушает, и они даже не замечают, что на другой стороне перехода их уже ждут — камеры наготове, ухмылки во всю ширину лиц. Саэ останавливается посреди дороги. — Пойдём другой дорогой. Рюсей тоже останавливается. — Почему? Саэ кивает в сторону прессы, вспышки уже слепят ему глаза. — Не хочу, чтобы меня сегодня засыпали вопросами. Пошли. Рюсей не двигается. — Демон, пошли— — Неа. Саэ уже чувствует приближающуюся мигрень. — Если не пойдёшь, они снимут, как нас переедет автобус, так что пошли. Рюсей просто хмыкает. Игнорирует его. Это бесит Саэ. Он уже готов развернуться и уйти, но Рюсей наконец говорит: — Помнишь, я сказал, что не боюсь прессы? Саэ смотрит на его спину, на выбивающиеся светлые волосы на затылке. — Смутно, да. Он слишком раздражён, чтобы заметить, как рука Рюсея приближается к его собственной, их пальцы переплетаются. Он смотрит вниз и моргает. Рюсей уже идёт через переход, держа его за руку. Саэ не понимает, как его ноги снова двигаются, будто против его воли, не знает, как он поспевает за широким шагом Рюсея. Камеры направлены на них, щёлк-щёлк-щёлк, крики "Сюда, Саэ! Улыбнись!" Саэ слышит, как кто-то шепчет: "Это Шидо Рюсей? С Итоши Саэ?" "Думаете, они встречаются?" Рюсей ухмыляется. Его ладонь такая тёплая, больше, чем у Саэ, пальцы длиннее, обхватывают его, будто щупальца, обвивающие сердце. Люди глазеют, некоторые указывают пальцами, Саэ даже узнаёт одну из своих фанаток, которая ходит за ним на все матчи, — она смотрит на них с открытым ртом. Когда они переходят дорогу, секунды растягиваются в минуты, толпа прессы и зевак окружает их, все жаждут снимка. Но впервые Саэ не чувствует удушья. Может, из-за руки Рюсея в его, или из-за его безразличия, будто ему всё равно, что их окружают. Может, и то, и другое. Как бы то ни было, пробиться через толпу стало проще, будто её и нет, будто есть только они вдвоём. — Видишь, Саэ-чан, — говорит Рюсей, когда они уже далеко, пресса — лишь размытое пятно на горизонте. — Я же говорил, пресса не справится со мной. ★ На следующее утро это уже разлетелось по всему интернету. Фотографии были опубликованы, а затем перепощены в Twitter, Instagram, местных новостях и сплетничающих сайтах. Несмотря на то, что их лица теперь красовались на каждом углу сети, Рюсей осознал, что произошло, только разблокировав телефон и увидев лавину непрочитанных сообщений. > capitano > Эй > Ты это видел???? > [2 изображения прикреплены] > Отправлено в 8:00 am Рюсей протирает сонные глаза и нажимает на ссылку. И да, это действительно он и Саэ. Судя по качеству, фото сделано не папарацци, а одной из фанаток Саэ — если судить по подписи «ЭТО Я!!!», сопровождаемой смесью злых и грустных смайлов. Рюсей улыбается. Потом вспоминает, что оставил Айку на прочтении, а тот наверняка будет ныть, так что он окончательно прогоняет сон и набирает ответ (не забыв сохранить оба изображения в телефон и установить их на заставку и обои). > Рюсей > только что лол > похоже, я знаменит :3 > Отправлено в 8:05 am > capitano > Похоже на то > Вы что, встречаетесь? > Отправлено в 8:06 am Встречаются. Шидо Рюсей и Итоши Саэ. Звучит неплохо. Рюсей думает — нет, он уверен — что хотел бы встречаться с Саэ. Он ясно дал понять свои намерения с первой же встречи, с того момента, как впервые увидел его. Но Саэ — не тот, кого можно назвать открытой книгой, и Рюсей отдает себе отчет, что придется изрядно постараться, чтобы Саэ пустил его в свое сердце. (А может, и дальше, если сыграть правильно). Он не терпелив, никогда не был, никогда не верил, что если сидеть и ждать, то все желаемое само упадет в руки. Терпение не сделало его одним из лучших игроков не только в Blue Lock, но и в мире. Оно не привело его в сборную U20, и уж точно не дало номер Итоши Саэ. Терпения нет в словаре Рюсея. Но он готов попробовать. Ради Саэ. И как бы сильно Рюсей ни хотел его, ни желал иметь Саэ только для себя, ни мечтал называть его своим — он не против подождать. Он не будет ждать вечно (не стал бы ни для кого), но если это Саэ, он готов двигаться медленнее, чем обычно. Хотя Рюсей — человек импульсивный, гиперактивный, некоторые скажут — излишне агрессивный, но он не наивен. Он видел, как Саэ смотрит на него. Заметил, как его глаза скользили по его телу тем утром, когда он стоял голый на балконе, подставляя кожу солнечным лучам. Саэ любит играть в труднодоступного. Ему нравится, когда за ним бегают, когда кто-то без ума от него, даже если он скорее умрет, чем признает это. Но это тоже нормально. Рюсей любит погоню не меньше. Это делает победу еще слаще. > Рюсей > лмао > пока нет > но трахался > Отправлено в 8:08 am > capitano > Серьезно? > Отправлено в 8:09 am > Рюсей > ну да! > по самые яйца :p > Отправлено в 8:10 am > capitano > Как тебе вообще это удалось лол > Не уверен, что верю > Отправлено в 8:12 am > Рюсей > ну-ну, Айку-чан > знаю, у тебя половина волос зеленая, но ревность тебе не к лицу > Отправлено в 8:14 am > capitano > Ты врешь > Отправлено в 8:15 am > Рюсей > разве я могу врать тебе? > Отправлено в 8:15 am > capitano > Вообще-то да > Уже не раз > Отправлено в 8:16 am > Рюсей > окей, ладно > ну, «трахался» — это громко сказано > но он видел мой член?? если это считается > Отправлено в 8:19 am > capitano > Все в раздевалке U20 видели твой член > Саэ тут не исключение > Отправлено в 8:20 am > Рюсей > Саэ-чан исключителен для меня!! > Отправлено в 8:21 am > capitano > Да-да, влюбленный > Мы в курсе > Отправлено в 8:21 am Он уже собирался заблокировать телефон, когда пришло новое сообщение — с незнакомого номера. > Неизвестный номер > Ты встречаешься с моим братом? > Отправлено в 8:25 am Рюсей щурится на экран. Потом хмурится. >Рюсей > а кто это? > Отправлено в 8:26 am Он прекрасно знает, кто это, но притворяется, что нет — просто чтобы вывести Рину из себя, и считает это победой. > уродливый младший с нижними ресницами > Я задал вопрос. > Отправлено в 8:27 am > Рюсей > и я задал вопрос > как ты получил мой номер?? > Отправлено в 8:27 am > уродливый младший с нижними ресницами > Не твое дело. > Отправлено в 8:28 am > Рюсей > тогда и то, встречаюсь ли я с твоим братаном, не твое дело, Рин-рин~ > лучше займись своей гейской влюбленностью в Исаги > Отправлено в 8:29 am > уродливый младший с нижними ресницами > У меня нет влюбленности в Исаги. > Ответь на мой вопрос. > Отправлено в 8:30 am > Рюсей > почему бы тебе просто не спросить брата?? :p > Отправлено в 8:31 am > уродливый младший с нижними ресницами > Иди нахуй. > Отправлено в 8:32 am > Рюсей > Саэ-чан уже делает это за меня, спасибо ;) > Отправлено в 8:33 am ★ Рюсей даже не дает Саэ поднять голову с подушки, как уже врывается в спальню, делая стук в дверь и вопрос «Саэ-чааан, ты проснулся?» совершенно бессмысленным. — Саэ-чан! — Он усаживается на край кровати, радостно раскачиваясь. — Смотри! Саэ сдвигает маску для сна, медленно моргая, пока телефон Рюсея оказывается перед его лицом, свет экрана режет полусонные глаза. Он трет кулаком глаза, чтобы наконец сфокусироваться. Перед ним страница в Twitter, пост от пользователя @RyusaeForever (что бы это ни значило — его менеджер ведет все его соцсети, если они вообще есть), и под caption’ом из бессвязных символов и сердечек — фото его и Рюсея. Фото вчерашнего дня, где они держатся за руки. Его глаза раскрываются полностью, и он приподнимается на кровати. — Нууу, — Рюсей говорит, ухмыляясь во весь рот. Шторы еще не открыты, но яркости в комнате хватает, чтобы ослепить. — Что думаешь? Он сидит смирно, руки на коленях, глаза сияют. Будто искренне рад услышать мнение Саэ о том, что их сфотографировали вместе, держащимися за руки, как пару. — Фото могли быть и получше, — Саэ не пропускает, как улыбка Рюсея растягивается, когда тот понимает, что Саэ не злится. — Но у меня вопрос. Что за хрень такая «РюСаэ»? — Думаю, это наш шипнейм. Типа того, — Рюсей объясняет, веселый, как всегда. Он шевелит бровями, смеясь, когда Саэ закатывает глаза. — Люди шипят нас, Саэ-чан. Саэ встает с кровати, а Рюсей тут же следует за ним в ванную. В зеркале он видит себя и ужасается мешкам под глазами, несмотря на полноценные восемь часов сна. — Я даже не буду притворяться, что понимаю, что это значит. — Ты совсем не в тренде, да? — Рюсей стоит за ним, наблюдая, как Саэ достает полотенце. — Это значит, люди думают, что мы будем милой парой. Саэ хмыкает, игнорируя намек на слово «пара.» Он думает, стоит ли сказать Рюсею уйти, подождать в гостиной, пока он не закончит, но потом вспоминает, как выглядело тело Рюсея на балконе, как не мог оторвать глаз. Саэ знает, что хочет его. Знает, что Рюсей знает, что он хочет его. Но скорее умрет, чем признает это. Так что он делает следующее лучшее — бросает первый камень. — Хочешь принять душ со мной? Рюсей моргает. Медленно. Раз, два. Потом снова шевелит бровями, полуприкрыв глаза. — Вот как, значит? Саэ цокает. — Ты что, не хочешь? Ответом Рюсея становится моментальное срывание футболки и сползание шорт. — Разве похоже, что не хочу? — Ну, теперь, когда ты уже полуголый передо мной, пожалуй, нет. Саэ включает воду, и через мгновение она начинает литься из душа. Душ здесь дорогой, с прозрачными стенками и хорошим напором. Не то чтобы он сам просил такое — для Саэ душ есть душ, но он уверен, что Рюсею понравится простор. — Давай, — Саэ подставляет руку под струю, проверяя температуру. Ему нравится почти кипяток. Если Рюсею нет — он все равно залезет. — Пока вода не остыла. Он снимает пижаму, чувствуя, как взгляд Рюсея скользит по нему, задерживаясь на груди, бедрах. Саэ тоже смотрит, украдкой. Он не слепой. Рюсей сложен прекрасно: высокий, загорелый, с правильными мышцами. Он хочет укусить его. Рюсей бы позволил. — Я думал, ты богат, ресничка. Тебе что, жалко воды? — Я богат, — Саэ говорит, наслаждаясь, как горячая вода разгоняет узлы в мышцах. — Но не глуп. Не люблю тратить деньги на ветер. Рюсей ворчит, но стоит смирно, когда Саэ велит ему не двигаться, чтобы вымыть ему голову. — Но ты всегда будешь богат, — Саэ выдавливает шампунь на ладонь, втирая его в волосы Рюсея. Тот издает довольный звук, когда пальцы Саэ массируют кожу. — Ты всегда будешь футболистом. — Ты не можешь этого знать, — Саэ отвечает, стараясь не думать о том, что будет после карьеры. Тело имеет пределы. — Я могу получить травму, разрыв связок. Ничто не вечно. — М-м, — Рюсей наклоняет голову, наслаждаясь прикосновениями. — Но ты — Итоши Саэ. Не могу представить тебя незнаменитым. — Слава для меня не важна. Я просто хочу играть. Рюсей наклоняется, смывая шампунь. Саэ не может оторвать взгляд от того, как вода стекает по его телу, оставляя кожу блестящей. — Тогда, — начинает Рюсей, забирая шампунь, чтобы вымыть голову Саэ, — я буду играть с тобой вечно. Даже если мы не профессионалы. Саэ фыркает. — Тебе все еще будет интересно? Даже с закрытыми глазами он чувствует улыбку Рюсея. — Мне всегда будет интересен ты, ангел. — Не говори того, чего не имеешь в виду. — Думаешь, я не имею в виду? — Улыбка Рюсея меркнет. Он убирает руки с головы Саэ, кладет их на плечи и разворачивает его, втирая шампунь в короткие волосы у шеи. — Я не привык бросать слова на ветер. Саэ решает не отвечать, особенно когда пальцы Рюсея работают у его затылка, а большие пальцы мягко давят на шею. Он издает звук, не успев сдержаться — нечто среднее между стоном и вздохом. Рюсей замирает. Черт. — Приятно? — Когда Саэ молчит, Рюсей кладет подбородок ему на плечо, выгибая шею, чтобы увидеть его лицо. Саэ благодарен, что румянец можно списать на пар. — Мм? — Заткнись, — Саэ упирается взглядом в плитку. — Продолжай. Но Рюсей не продолжает. Вместо этого он смотрит вниз, скользя взглядом по телу Саэ, и когда тот слышит затянутое «оооо» — он уже знает, что последует. — Ты возбудился, Саэ-чан. — Спасибо за наблюдение. А то я не заметил. Рюсей смеется, и Саэ внезапно чувствует себя в ловушке — грудь Рюсея прижата к его спине. Разница в росте почти незаметна (так он себе говорит), но сейчас он чувствует себя маленьким. — Хочешь, чтобы я помог? — Зависит от того, что ты подразумеваешь. — Тогда, — Рюсей разворачивает его, прижимая к себе. Сердце Рюсея бьется так, будто пытается вырваться. — Хочешь, чтобы я показал? — Если ты предлагаешь. Рюсей хмурится. — Ты совсем не романтичный, реснички. — А стоять грудь к груди с соприкасающимися членами — это твоя версия романтики? — А разве нет? — Вряд ли, — Саэ звучит невозмутимо, но не отстраняется. — Но я теряю терпение. Рюсей ворчит: — Хотя бы поцелуй меня сначала. — Ты просишь, — Саэ проводит пальцем по линии челюсти Рюсея, наклоняя его голову, — или приказываешь? — Зависит от того, что ты предпочитаешь, — Волосы Рюсея падают на лицо, капли воды стекают по розовым прядям. — Наверное. — Что я предпочитаю? А ты? — Рука Саэ скользит ниже, к шее, где пульс Рюсея бьется под пальцами. — Чего ты хочешь? Рюсей выгибается, как довольный кот, прижимаясь щекой к его ладони. — Ты знаешь, чего я хочу, Саэ-чан. Рюсей прав. Саэ знает. Он знал с первой встречи, когда Рюсей смотрел на него, будто хотел разорвать оковы и сожрать заживо. Может, Саэ играл в труднодоступного — намеренно или нет. Может, это была игра. Игра, в которую Саэ готов играть, а Рюсей — побеждать. Просто Саэ еще не готов дать ему выиграть. Он слышит, как Рюсей вдыхает, чувствует, как тот наклоняется. И затем Саэ отступает. Рюсей едва не поскальзывается на мокром полу. Душ выключен, Саэ выходит, оборачивая полотенце вокруг бедер. Рюсей щурится, капли падают с его волос. — Ты издеваешься? — Что? — Саэ невозмутим. — Я закончил с душем. — Саэ-чан. — М-м? — Саэ вытирает волосы. — Ты будешь стоять и лить воду на пол или пойдешь собираться? Рюсей хмурится, но подчиняется. Саэ фыркает. — Ты злишься? — Ты оставил меня с торчащим членом в душе и даже не поцеловал, — ворчит Рюсей. — Конечно, я злюсь. Выражение лица Саэ почти снисходительное. — Бедный щенок. — Ты иногда настоящий козел, Итоши Саэ, знаешь? ★ Проходит несколько дней, прежде чем Саэ осознает: покоя больше не будет. По крайней мере, пока Рюсей его сосед. Саэ привык к одиночеству, к звуку собственного голоса, к личному пространству. Теперь его спутник — Рюсей. Его голос звучит в каждой комнате. То, что было его пространством, теперь принадлежит им обоим. Его больше не будит будильник в 6 утра, а крики Рюсея на балконе до восхода солнца. Он больше не готовит завтрак — он уже ждет его на столе. Он больше не бегает один — Рюсей бежит с ним. Комментарии к футбольным матчам заглушаются комментариями Рюсея: «Этому лузеру надо было забить!» или «Ни у кого тут нет взрывного характера!» Это должно раздражать. Должно. Саэ не любит шум, беспорядок, нехватку воздуха. Но Рюсей — это все сразу. Громкий, резкий, неаккуратный. Заполняет собой все пространство, не оставляя Саэ места. И все же... Он не может заставить себя злиться. Рюсей — как щенок, которого подобрали на улице, а он вырос в огромного пса, который носится по всему дому. Это непривычно. Но, возможно, именно то, что нужно Саэ. ★ Несколько недель Рюсей спал в отдельной комнате. И, несмотря на жалобы, он уважал границы Саэ. До того момента, пока не решил: если они уже стояли в душе с соприкасающимися членами, то почему бы не делить кровать? Они держались за руки и «трогались кончиками», так что Рюсей не видел проблемы. Когда Саэ занят своим 20-шаговым уходом за кожей, Рюсей пробирается в спальню, прихватив с собой одеяло (на всякий случай, если Саэ-чан будет против — он же такой внимательный). Он устраивается на левой стороне кровати, натягивая одеяло до подбородка. Саэ появляется в дверях, в старой футболке и штанах, кожа блестит от увлажняющего крема. — Что ты делаешь? Рюсей складывает руки за голову. — Сегодня я сплю здесь. — Нет. — Почему? — Потому что. — В моей комнате слишком жарко. — Включи кондиционер. — Но здесь удобно. — Мне плевать. — Но я боюсь темноты. — Врешь, — Саэ хмурится. — Правда! Я спал с ночником до двенадцати. Они смотрят друг на друга, но взгляд Саэ не пугает Рюсея. — Мы договорились спать отдельно. Рюсей надувается. — Мы стояли в душе с соприкасающимися членами, но ты не дашь мне обнять тебя? Саэ замолкает. Рюсей прав. И Саэ это знает. Он вздыхает. — Ладно. Но без обнимашек. Рюсей сияет, расчищая место. Саэ ложится спиной к нему, сохраняя дистанцию. Через несколько секунд рука Рюсея обвивает его талию, притягивая ближе. К удивлению Рюсея, Саэ даже не вздрагивает. Он знает: любое прикосновение во время матча U20 игнорировалось. Но когда Рюсей запрыгнул ему на спину после гола — Саэ не оттолкнул сразу. Это уже достижение. Саэ теплый, как огонь в зимнюю стужу. Рюсей прижимается к его спине, касаясь щекой его плеча. — Я же говорил «без обнимашек». — Ты много чего говоришь, Саэ-чан, — ресницы Рюсея касаются его щеки. — Но не отталкиваешь меня. Саэ фыркает. — Ты ведь не боишься темноты, да? — М-м, — Рюсей утыкается носом в его шею. — Прости. — Врешь. — Ага, — Рюсей зевает, поддаваясь усталости. — Ты прав, не прошу прощения. Саэ быстро понимает: Рюсей засыпает за секунды. Его дыхание замедляется, рука на талии ослабевает. И прежде чем осознает, Саэ сам возвращает ее на место. Впервые за долгое время он спит спокойно. ★ После этого все становится странно... домашним. Они принимают душ вместе каждое утро, едят, тренируются, смотрят телевизор, спят в одной кровати. Даже когда у Саэ «Важные Дела Знаменитого Футболиста» — встречи с фанатами, съемки или (что хуже всего) разговоры с менеджером — он все равно общается с Рюсеем. Иногда переписка, иногда звонки. Иногда видео, если Саэ наедине — он быстро усвоил урок, ответив на звонок в переполненном вагоне и увидев голого Рюсея. (Стыдно? Да. Но зрелище того стоило). И все же они все еще не целовались. Пока. Потому что и Саэ, и Рюсей знают: это неизбежно. Напряжение между ними можно резать ножом, и Саэ чувствует, что Рюсей скоро взорвется. Или ему надоест. Но пока нет поцелуев — есть прикосновения. Рюсей обнимает его каждую ночь, будто боится, что Саэ исчезнет. А Саэ... ему нравятся руки Рюсея. Его касания, массаж после тренировок. Он представляет их внутри себя. Но 8 утра, когда он голоден, а вчера они играли в FIFA (и Саэ проиграл) — не лучшее время для таких мыслей. Саэ уже на кухне, когда появляется Рюсей, закутанный в одеяло (он всегда либо кипяток, либо ледышка). На нем только боксеры, сползающие с бедер, с розовыми сердечками. И Саэ замечает это сразу. Боксеры. Не промежность Рюсея. Конечно. — Доброе утро, ангел, — голос Рюсея хриплый от сна. — О, ты готовишь для меня? Он запрыгивает на столешницу, наблюдая, как Саэ разбивает яйца на сковороду. — Мы же должны пожениться. Саэ игнорирует это. Как и странное чувство в груди. Все это так... естественно. Незнакомо, но привычно. Как дежавю. Рюсей касается его ногой, а Саэ просто смотрит на яйца, будто они откроют ему тайны вселенной. — Саэ-чан, ты в порядке? — Да, — Саэ врет. — Все нормально. Рюсей прищуривается, но не давит. — Тогда я хочу попросить об одолжении. — Зависит от того, что именно. Рюсей забирает тарелки, накрывая на стол. — Поможешь мне покрасить волосы? Саэ поднимает бровь. — Ты красишь волосы? — М-м, — Рюсей наклоняет голову, показывая темные корни. — Видишь? Саэ ковыряется в еде. — А почему тогда ресницы и брови светлые? — Подкрашиваю, — Рюсей кокетливо battывает ресницами. — Красиво, да? Саэ подпирает голову рукой, изучая его лицо. — Не могу поверить, что ты не натуральный блондин. — Век живи — век учись. Ну так что, поможешь? — Неужели ты не можешь сам? Рюсей надувается. — Могу. Но хочу сделать это вместе. — Мы и так много чего делаем вместе. — Можно еще больше, — Рюсей забирает у Саэ вилку, размахивая ею. — Вот так. — Я не позволю тебя кормить. — Тебе нужно есть. Нельзя терять такую форму. — Тебе нравится мое тело по одной причине, и ты это знаешь. — Не моя вина, что ты самый сексуальный человек на свете! — Рюсей машет кусочком бекона. — Ешь. В который раз Саэ сдается. — Ладно. Рюсей сияет: «Летит самолетик!» И Саэ чувствует, как остатки его гордости утекают в слив. ★ После нытья и уговоров «Саэ-чан, пожалуйста» — он сдается во второй раз за день. Теперь у него руки в розово-золотой краске, которая, кажется, уже не смоется. (Придется принимать душ. С Рюсеем. Не так уж и плохо). Рюсей сидит на краю ванны, напевая, пока Саэ наносит краску на корни. — Все еще не понимаю, зачем тебе моя помощь. — Я же сказал, — Рюсей болтает ногами. — Мне нравится делать что-то с тобой. Кстати, Айку звал в клуб на выходных. «Ты всегда выглядишь лучше всех», — думает Саэ. Но не говорит. — Кстати, хочешь пойти? Саэ фыркает. — Я скорее умру. Рюсей корчит рожицу. — Скучно! Тебе повезло, что ты такой красивый. — И лучший полузащитник в мире. — Это тоже. Тишина между ними комфортная. На телефоне Саэ сообщение от менеджера: «Как фото тебя и Рюсея попали в прессу?» Он игнорирует. — Как ты вообще попадешь в клуб? Тебе восемнадцать. — Фальшивые права, гений. — И кто их сделал? — Отоя. — Конечно, он. — Ты точно не хочешь пойти? — Я не пью. Вредно. — Люди говорят, что я вреден для тебя, — Рюсей наклоняется, капая водой на рубашку Саэ. — Но вот мы здесь. — Я не сказал, что не люблю все вредное. К тому же, — Саэ кладет руки ему на плечи, отталкивая к ванне. Рюсей сначала удивлен, потом ухмыляется. — Думаю, я для тебя вреднее. — Ты становишься лучше в флирте, Саэ-чан. — Ты называешь это флиртом? Тебе явно не хватает внимания. — М-м. Ты же знаешь, что мне всегда мало тебя, — Рюсей поднимает голову, подставляя губы. — Ну давай же. Поцелуй. Ответом становится ладонь в лицо. — Суши волосы, — Саэ выходит, но не может сдержать улыбку. — Ты заливаешь весь пол. Дверь закрывается. Это далеко не первый раз, когда Саэ оставляет Рюсея с возбуждением. ★ Саэ всегда любил йогу. Она была полезна не только для его здоровья и тела, но и для разума. Помогала расслабиться, когда его мозг отказывался останавливаться, несясь со скоростью 100 миль в час, потому что за холодной маской и идеальным образом, который он вынужден поддерживать, он постоянно думал. О футболе, о своей карьере, о жизни после неё. О брате, который игнорирует все его сообщения и не пришёл на тот матч, на который Саэ специально для него достал билеты. О Рюсее. Последнее было новым дополнением к его беспокойным мыслям, и, кажется, это чувство прокралось в самые глубины его сознания, вытесняя всё остальное. Он заметил, как тихо в доме, когда Рюсея нет рядом. Как пустые коридоры его квартиры кажутся безжизненными и одинокими без его голоса, раздающегося отовсюду. Как холодно в его постели по утрам, когда он просыпается, а Рюсея нет рядом. Как скучно становится, когда он остаётся один, а Рюсей уходит с друзьями («Не скучай слишком сильно, ладно, красавчик?»), и Саэ всегда отвечает, что не будет («Мечтай, демон»), но на самом деле скучает. Раньше, когда он начинал чувствовать себя одиноко, он заглушал это чем-то другим — например, футболом. Но теперь, когда рядом есть кто-то, кто занимает всё его пространство и весь воздух вокруг, он с ужасом осознаёт, насколько одиноким можно быть, даже будучи знаменитостью, известным спортсменом, у которого десятки тысяч фанатов кричат его имя, стоит ему только выйти на улицу. Это грустно. Но Саэ не признаёт грусти и уж точно не признаёт эмоций, поэтому он перестаёт думать об этом и вместо этого решает сделать утреннюю растяжку. Он сидит на полу своего личного спортзала, скрестив ноги, руки вытянуты в стороны, когда он наклоняется влево, чувствуя лёгкое напряжение в спине и у основания позвоночника. Влево, вправо, влево, вправо. Снова и снова, пока растяжка не начинает вызывать дискомфорт. Ему всегда говорили, что небольшая боль — это нормально. Значит, она работает. Он меняет позу, вытягивая руки и ноги перед собой, тянется к ступням. Дышит медленно: вдох через нос, выдох через рот. Саэ поднимается на ноги, оставляя одну ступню плотно прижатой к полу, а другую поднимает, вытягивая руку вперёд. Любое напряжение в теле постепенно уходит, как будто разматывается нить, и мышцы становятся легче. Затем он ставит руки перед собой, на ширине плеч, ноги вытянуты назад, голова опущена, а попа торчит вверх. Он настолько сосредоточен, что даже не замечает, как дверь в спортзал открывается, и только когда слышит слишком знакомый певучий голос, раздающийся в комнате, понимает, что он не один. «Чёрт, — доносится голос Рюсея сзади, он уже подходит ближе. — Не ожидал такого, когда вернулся.» Саэ закатывает глаза, но остаётся в позе. «Это называется йога. Не смей думать ничего лишнего.» Рюсей обходит его, и Саэ внезапно чувствует себя гораздо менее расслабленным, чем тридцать секунд назад. «Как я могу не думать, когда ты стоишь с такой задницей на виду?» Он чувствует лёгкий щипок за ягодицу и чуть не теряет равновесие. Чуть не теряет. «Кстати, очень милая задница.» «Спасибо. Вырастил её сам.» Рюсей действительно смеётся. «Ох, это было ужасно.» Саэ поднимается с рук, разминая шею. Он чувствует, как Рюсей уставился на него, глаза прикованы к выступающим ключицам под майкой, скользят по ногам. (Он признаёт, что эти дурацкие обтягивающие леггинсы ему очень к лицу). Он делает большой глоток из бутылки с водой, когда Рюсей снова говорит. «Можно к тебе присоединиться?» «Что?» «Ты меня слышал, — говорит Рюсей, и Саэ не понимает, зачем он вообще спрашивает, потому что он уже снимает толстовку и бросает её на пол. — Я хочу попробовать.» «Ты вообще когда-нибудь занимался йогой?» «Не-а. Но ты же можешь меня научить, да?» Саэ вздыхает. «Как хочешь. Возьми коврик.» Рюсей послушно идёт за ковриком, практически бежит на другой конец комнаты, раскатывает его перед собой. Он явно горит желанием научиться, глаза сверкают внимательностью, пока Саэ показывает ему разные позы. И, как Саэ и ожидал, Рюсей схватывает всё на лету — так же, как и в футболе, и во всём остальном. Он почти сразу осваивает сложные позы, которые даже Саэ даются с трудом. Он не завидует. Конечно нет. Они сидят, скрестив ноги, в тишине, медленно вдыхая и выдыхая, и Саэ думает, что это самый тихий Рюсей за всё время их знакомства. Но он должен был знать, что тихий Рюсей — самый опасный, и когда он молчит, значит, в его голове зреет что-то коварное. Рюсей тычет пальцем в бок Саэ, и тот уже готов отшлёпать его, но не успевает, потому что в следующий момент Рюсей щекочет его, пальцы впиваются в кожу, а Саэ корчится на коврике. Откуда он знал, что он щекотлив? Неважно. Он убьёт его. Рюсей смеётся. Это пытка. «Прекрати, чёрт—» «Или что? Ты меня ударишь? — Рюсей ухмыляется, наблюдая, как Саэ перекатывается на бок, невольно подставляя уязвимые места, как загнанный зверь, показывающий живот, когда понимает, что проиграл. — Ты же не сделаешь этого, да?» Саэ изо всех сил старается сдержать смех; в этом нет ничего смешного, он просто чертовски щекотлив, и он клянётся богу, в которого даже не верит, что если Рюсей кому-нибудь расскажет об этом, он убьёт его голыми руками. Но Рюсей не останавливается, продолжает щекотать его, как будто это самое забавное в мире, и его смех звенит в ушах. Что ж. Саэ его предупредил. Он не предупреждает дважды. Глаза Рюсея расширяются, когда он чувствует, как пальцы Саэ сжимают его запястье, переворачивают на спину, и теперь уже он лежит на коврике, а Саэ нависает над ним. Он вдавливает колено в живот Рюсея, ухмыляясь, когда тот морщится от боли. «Я предупреждал.» Рюсей просто смотрит на него. Саэ смотрит в ответ. Губы Рюсея растягиваются в улыбке, он поднимает руку, чтобы откинуть чёлку Саэ, больше не уложенную тоннами лака для волос. Саэ чувствует, как жар разливается по щекам. «Ты такой милый, когда смеёшься, Саэ-чан.» Саэ сильнее давит коленом. «Заткнись.» «Я серьёзно, — руки Рюсея всегда такие тёплые, и хотя Саэ мог бы легко использовать их положение в своих интересах, прижав его вторую руку, он этого не делает. Он чувствует, как большой палец Рюсея касается его пульса. — Тебе стоит смеяться чаще.» Саэ хмурится. «Почему ты всё ещё говоришь?» Рюсей молчит. Просто продолжает смотреть. От этого Саэ чувствует себя крошечным. Часть его действительно хочет ударить Рюсея по лицу, прямо в нос, чтобы пошла кровь, но его руки не двигаются. Он не двигается. Но Рюсей не перестаёт ухмыляться, и от этого ему хочется закричать. «Что? — Саэ сужает глаза, всё ещё удерживая одну из рук Рюсея прижатой к коврику. — Почему ты на меня так смотришь?» «Ты мне правда нравишься, Саэ-чан. Правда-правда. Ты мне очень нравишься.» Саэ замирает. Он пытается сохранить хладнокровие. «И? — Голос Саэ спокоен, губы сжаты в прямую линию, но он чувствует, как сердце бешено колотится в груди, словно пытаясь вырваться из клетки рёбер. — И что ты собираешься с этим делать?» «Думаю, я тебя поцелую.» Его хватка на запястье Рюсея усиливается, пальцы впиваются в кость. Он чувствует, как Рюсей шевелится под ним, колено Саэ соскальзывает с живота, и Рюсей раздвигает бёдра, чтобы Саэ оказался зажат между его ног. Саэ даже не задумывается. Его пальцы впиваются в затылок Рюсея, когда он наклоняется ближе. Он чувствует, как длинные ресницы Рюсея касаются его лица, когда их губы почти соприкасаются, дыхание учащается, и оба ждут, кто сделает первый шаг. Рюсей реагирует мгновенно: одна рука обвивает талию Саэ, притягивая его ближе, прижимая их друг к другу, ладони лежат на его бёдрах. Что ж. Теперь пути назад нет. Он не ожидал, что их первый поцелуй произойдёт в спортзале (хотя, если подумать, чего ещё ждать от Рюсея, который не из робких и стеснительных, не из тех, кто целует в щёку и убегает, краснея, как школьник), но в этом есть своя логика. В каждом поцелуе Рюсея столько накопившегося напряжения, что Саэ чувствует его всем телом. Губы Рюсея мягче, чем он ожидал — не то чтобы он об этом думал, конечно же нет — такие полные по сравнению с его собственными. Сначала он удивительно нежен, касается его губ лёгкими поцелуями, но через несколько секунд уже погружается с головой, целуя Саэ так, будто они последние двое людей на земле, а комната рушится вокруг них. Может, так и есть. Мир мог бы закончиться прямо сейчас, и никому из них не было бы дела. Рюсей целует с силой, будто голодный, отчаянно нуждающийся в этом. Целует так, словно хочет поглотить Саэ целиком, зубы слегка покусывают его нижнюю губу, прежде чем язык скользит по ней. Саэ отвечает тем же, позволяя губам разомкнуться, когда язык Рюсея встречается с его, он рычит в ответ. Саэ не думает, что его когда-либо целовали так раньше. Не думает, что его когда-либо так сильно хотели — настолько интенсивно, что это чувство кипит в животе и сжигает его изнутри. Конечно, у него были фанатки. Девушки бежали за ним по улицам, чтобы вручить любовные письма, люди кричали его имя на трибунах, но ему никогда не было до этого дела. С Рюсеем он хочет большего. Он хочет всего, что тот может ему дать, и, возможно, даже больше. Рюсей делает его жадным. Это сбивает с толку. Поэтому, вместо того чтобы думать, он целует Рюсея сильнее. Впивается пальцами в его затылок, пока тот не стонет, и звук эхом отдаётся в костях. Саэ почти чувствует слюну на подбородке, на языке. Это должно быть противно, но это Рюсей, и ему всё равно. Когда Рюсей отстраняется, между их губами тянется ниточка слюны, и Саэ моргает. Рюсей смотрит на него широко раскрытыми глазами, зрачки расширены от желания. Саэ приподнимает бровь: «Что?» «Ты чертовски горяч, Саэ-чан, — стонет Рюсей, пальцы на его талии опускаются ниже, к бёдрам. — Охренеть.» «Да?» «Ага, — Рюсей ухмыляется, щёки розовеют, как его волосы. — Я так тебя хочу.» «Насколько?» «Очень, — Рюсей подчёркивает свои слова движением бёдер, он уже возбуждён, как и Саэ, с тех пор как вошёл в комнату и увидел его в этих обтягивающих леггинсах. — Кажется, я умру.» «Тогда умри.» «Я хочу ещё поцеловать тебя, — Саэ даже не знает, зачем Рюсей это говорит, потому что он уже делает это, покрывая его губы и подбородок влажными поцелуями. — Вот так, да?» Саэ закрывает глаза, снова наклоняясь вперёд. «Делай что хочешь.» ★ Оказалось, Рюсей очень любит целовать Саэ. Теперь Саэ не может пройти и трёх шагов, чтобы Рюсей не подкрался сзади и не поцеловал его. Иногда в щёку, иногда в шею, а если Саэ в настроении и позволит это сделать без того, чтобы размазать его лицо по полу, то и в губы. Каждый раз он будто тает. Есть что-то в том, как Рюсей целует: всё его внимание сосредоточено на Саэ в этот момент, на том, чтобы доставить ему удовольствие, будто Саэ — центр его вселенной, и он предпочёл бы целовать его, чем делать что-либо ещё. Это заставляет Саэ чувствовать себя особенным. Важным. Желанным. Особенным, важным и желанным не так, как футбол. Есть огромная разница между тем, чтобы тебя любили миллионы фанатов, и тем, чтобы тебя любил один-единственный человек, который для тебя что-то значит. И хотя Саэ с трудом принимает, что да, Рюсей действительно значит для него что-то большее, чем просто идеальный нападающий, и хотя он не может подобрать точного слова для своих чувств, он знает, что они есть. Возможно, он никогда не поймёт, что это. Возможно, никогда не признает. Возможно, никогда не скажет этого вслух. Но часть его не против, и он не уверен, что Рюсею это важно, пока он может обвивать руками его плечи, когда тот поднимает его на кухонный стол сильными загорелыми руками, раздвигая бёдра, чтобы Рюсей мог встать между ними. Саэ обнажает шею, резко вдыхая, когда чувствует, как Рюсей кусает кожу, зубы скользят по яремной вене. Руки Саэ в его волосах, он тянет за пряди у затылка, чувствуя жар между ног, когда откидывает голову Рюсея назад и видит его ухмылку. Он ослабляет хватку, и Рюсей пользуется моментом, снова приникая к его шее, оставляя следы от зубов на горле, кадыке, покрывая каждый укус поцелуем, будто успокаивая. «Не оставляй следов там, где их могут увидеть, — шипит Саэ. — Ах… — Резкий вдох. — Идиот.» Рюсей только смеётся: «Не выйдет, Саэ-чан. Люди должны знать, что ты мой.» «Я никому не принадлежу.» «Пока что, — в голосе Рюсея звучит насмешка. — Думаю, я могу заставить тебя передумать.» «И как ты это сделаешь?» Рюсей игриво поднимает брови. «Хочешь узнать?» Саэ не успевает узнать (хотя он догадывается, на что намекал Рюсей), потому что его телефон начинает вибрировать на столе. Сначала он игнорирует это. Продолжает позволять Рюсею оставлять следы на своей шее. Держит руки в его волосах, иногда дёргая. Телефон звонит снова. Саэ бросает взгляд на экран, чтобы понять, кто так настойчиво пытается до него дозвониться, отвлекая от того, чтобы быть в центре внимания Рюсея. Это его менеджер. Саэ отклоняет вызов. «Твой менеджер взбесится, — дразнит Рюсей, кусая ключицу Саэ. — Особенно потому, что ты игнорируешь его ради меня.» «Мне плевать, — Саэ тянет Рюсея за волосы, чтобы откинуть его голову назад. Он наклоняется для поцелуя, сдерживая стон, когда их губы встречаются. — Это важнее.» Телефон звонит снова. Саэ рычит от раздражения, отстраняясь, чтобы взять телефон, но Рюсей опережает его. Саэ тянется, но Рюсей держит его вне досягаемости, ухмыляясь, когда тот хмурится. Рюсей берёт трубку. «Йо, менеджер Итоши Саэ, — начинает он. — Я тут пытаюсь залезть в штаны твоего клиента, так что перезвонишь позже?» Глаза Саэ расширяются. «Рюсей—» Он слышит смущённый голос менеджера на другом конце провода. «Шидо-кун?! Это совершенно неуместно. Пожалуйста, передай трубку Саэ, это срочно—» «Срочнее, чем то, чем мы занимаемся?» «Шидо-кун!» Рюсей вздыхает, закатывая глаза. «Ладно. Но быстро.» Он передаёт телефон Саэ, который выхватывает его с рекордной скоростью, щёки горят. Саэ предельно холоден, когда наконец отвечает. «Что.» «Саэ, — голос менеджера звучит так, будто он на грани паники. Саэ не зря называл Рюсея кошмаром для менеджеров. — Сегодня важная встреча. Все высшие чины из Реала будут там.» «И?» «Они хотят поговорить с тобой. Насчёт твоего контракта.» «Они прилетели из Испании? Вы не могли организовать звонок?» «Это очень важно. Они хотят поговорить с тобой лично. Это будет выглядеть непрофессионально, если ты не явишься—» Саэ бросает трубку. Руки Рюсея на его бёдрах, тепло исходит от его ладоней. «Что случилось?» «Какая-то дурацкая встреча, — говорит Саэ, но смотрит на губы Рюсея. Ему так хочется продолжать целоваться. — Что-то насчёт менеджера Реала и директора. Хотят обсудить мой контракт.» «Они тебя не увольняют, да?» Саэ фыркает. «Они не посмеют.» «М-м, —Рюсей хмурится, понимая, что Саэ придётся уйти. — Можем ещё немного поцеловаться перед тем, как ты уйдёшь?» Саэ отвечает, притягивая Рюсея ближе, рука на его затылке. Он сосредоточен только на том, как мягки его губы, как он покусывает его нижнюю губу, как их языки встречаются. Он предпочёл бы сидеть на кухне и целовать Рюсея весь день, чем заниматься чем-то ещё. Саэ отталкивает Рюсея, проверяет часы: прошло уже десять минут. «Мне нужно идти. Если я опоздаю, у моего менеджера будет инфаркт.» Рюсей помогает ему слезть со стола, руки на его бёдрах. Когда Рюсей смотрит на него так, будто держит весь мир в своих руках, Саэ совсем не хочет уходить. «Напишешь, когда будешь возвращаться?» «Конечно, — Саэ ждёт, когда Рюсей поцелует его в лоб, как всегда делает перед тем, как уйти. Это стало их ритуалом. — И не устраивай беспорядок, пока меня нет.» «В нашей квартире.» Саэ нехотя отворачивается, направляясь в спальню, чтобы переодеться. Он уверен, что менеджер не оценит, если он явится в спортивных штанах. Он отмахивается от комментария Рюсея. «Как скажешь, Рюсей.» «О! — Рюсей вдруг восклицает. — Саэ-чан?» Саэ оборачивается, останавливаясь в дверном проёме. «Да?» «Ты впервые назвал меня Рюсеем.» ★ Саэ приходит вовремя. Его менеджер уже ждёт его наверху с теми, кто собирается либо A) отчитать его за неуважение к старшим и разорвать контракт по любой причине, либо B) сказать ему, что он великолепен (как он и сам знает) и предложить новый контракт с ещё большей зарплатой. По логике, должно быть B. По крайней мере, в глазах Саэ. Он ждёт лифт, нажимает кнопку 8-го этажа. В кармане звонит телефон, и он уже знает, кто это, даже не глядя. > Маленький демон > Дай знать, как пройдёт. > Если разорвут контракт, можешь присоединиться к Блю Локу со мной :3 > Отправлено в 10:40 am > Саэ > Мечтай. > Отправлено в 10:40 am Лифт прибывает. Менеджер ждёт его у дверей, бормоча о том, что Саэ нужно быть вежливее, пока они идут к переговорной. Там уже сидят главный тренер, какой-то начальник, чьё имя Саэ даже не запомнил, и технический директор. Все они улыбаются одинаково поддельной улыбкой. «Саэ-кун, — тренер протягивает руку для рукопожатия. Саэ не принимает её. — Рады, что ты пришёл.» «Надеюсь, это не пустая трата моего времени. У меня есть дела.» Они переглядываются, а менеджер за спиной Саэ нервно ёрзает. Тренер указывает на стул. «Присядешь?» «Я постою.» Директор прочищает горло. «Саэ-кун, я буду краток. Мы решили, что если хотим оставить тебя в следующем сезоне, нам придётся снизить твою зарплату. Ты самый высокооплачиваемый игрок после Луны, — Саэ старается не моргнуть при этом имени. — Но если мы хотим подписывать новых игроков, у нас нет выбора: либо снижать зарплаты, либо продавать. Я знаю, это шокирует, но—» «То есть вы хотите сказать, что я в клубе с 13 лет, выигрываю с ним лигу каждый сезон, не провёл ни одного плохого матча, и теперь вы хотите платить мне меньше?» «Как я уже сказал, у нас нет выбора. Ты последний, кого мы хотим потерять, но с финансовым фэйр-плей у клуба просто нет иного пути. Нам нужно усилить состав, и мы не сможем это сделать без средств.» Саэ усмехается. Самый богатый клуб в мире не может себе его позволить? Едва сдерживает смех. «Состав и так хорош. Зачем нам новые игроки, если мы выигрываем лигу каждый сезон? Конкуренции нет. Это просто отговорки. Луна вас на это подбил?» Менеджер пытается вмешаться. «Саэ-кун—» «Я понял, — Саэ скрещивает руки. — Либо я работаю за меньшие деньги, либо ухожу. В таком случае, — он поворачивается к двери. — Я ухожу.» Тренер встаёт. «Саэ, пожалуйста. Ты наш лучший игрок. Мы бы предпочли продлить твой контракт, чем разорвать.» Саэ смотрит прямо. Он понимает, что есть два варианта. Первый — остаться, согласиться на понижение зарплаты (хотя они даже не сказали, насколько её урежут, и если честно, ему плевать на деньги, дело в его гордости и нежелании подчиняться), либо второй — уйти, найти другой клуб (что не составит труда, учитывая количество предложений, которые приходят в Реал за него каждое трансферное окно). Но есть и третий, тайный вариант. Третий вариант, который давно вертелся у него в голове, но казался нелепым. Чем-то вроде фантазии, эгоистичного желания. Несбыточной мечтой. Мечтой, которая, как он думал, никогда не сбудется. «А если, — начальник, чьё имя Саэ не запомнил и который до этого молчал, наконец открывает рот, — мы предложим сделку?» Саэ оборачивается. «Какую?» «Даже если мы снизим твою зарплату, мы подпишем игрока по твоему выбору. Ты останешься?» Глаза Саэ расширяются. «И кто же этот игрок?» Они переглядываются. «Шидо Рюсей.» ★ «Ты серьёзно пойдёшь в этом?» Рюсей поворачивается у входной двери, надевая обувь. Он наклоняет голову. «В чём это?» Саэ стоит перед ним, руки на бёдрах — классическая поза «я сейчас буду тебя отчитывать». Он жестом указывает на его одежду. «Как будто на тебя блеванула Эврил Лавин в начале 2000-х.» Стиль Рюсея такой же яркий и вызывающий, как он сам. Он одет во всё розовое и чёрное — рваный розовый топ, открывающий живот, чёрные ботинки с цепями, розовые серёжки-звёзды. Единственное, что не розовое и не чёрное — это джинсы, тоже рваные, мешковатые и сидящие так низко на бёдрах, что Саэ отводит взгляд ради собственного спокойствия. «Ты знаешь, кто такая Эврил Лавин, Саэ-чан? Я впечатлён.» «Смутно. У Рина был этап в детстве.» Рюсей громко смеётся, и Саэ знает, что он будет использовать это, чтобы дразнить младшего Итоши позже. «Почему, — Рюсей крутится на месте, демонстрируя свой наряд, будто он на показе мод. — Разве я не выгляжу горячо?» Саэ закатывает глаза. «Ты выглядишь сносно.» Рюсей делает шаг вперёд, разница в росте кажется больше из-за его ботинок на каблуке. «Просто сносно? Уверен?» Рюсей далеко не глуп. Он знает, что Саэ пялился на его задницу и ноги с момента выхода, так что Итоши может притворяться, сколько угодно. Он знает. Саэ вздыхает. «Ладно. — Он скрещивает руки, оглядывая Рюсея. — Ты выглядишь… неплохо. — Неохотно признаёт. — Для тебя.» Рюсей сияет — комплименты от Итоши Саэ реже золота, так что он принимает любые. Он наклоняется для поцелуя, наслаждаясь тем, как красиво Саэ закрывает глаза. «Спасибо, ангел.» «Как угодно, — Саэ кладёт запасной ключ в карман Рюсея. — Не теряй. Мне не понравится, если ты вломишься пьяным в 4 утра, потому что у тебя нет ключа.» «Не потеряю! — Телефон Рюсея вибрирует: Айку пишет, что такси ждёт. — Мне пора.» Он уже направляется к двери, но перед уходом оборачивается, подмигивает и посылает воздушный поцелуй. «Не скучай слишком сильно, ладно?» Но его останавливает — бледные пальцы хватают его за запястье. «Постой.» «Мм? Саэ-чан—» Саэ целует его. Рюсей замирает от неожиданности. Внезапно тусовка кажется ему не такой уж привлекательной — он предпочёл бы стоять в прихожей и целовать Саэ часами. Когда Саэ отстраняется, он не улыбается. «Веди себя хорошо, — он поворачивается, уходя в гостиную. — И не попади в неприятности.» Рюсей клянётся, что чувствует, как его сердце растёт в груди. «Хорошо, Саэ-чан.» ★ > Sae-chan <3 > Я действительно это имел в виду. > Держись подальше от неприятностей. > Не попадайся с поддельным ID. > И не напивайся слишком сильно. > Отправлено в 09:00 pm > Ryusei > ОМГ, Сае-чан, >ты тааакой милый, когда заботишься <3 > Отправлено в 09:03 pm > Sae-chan <3 > Я не забочусь. > Отправлено в 09:04 pm > Ryusei > Да ну, заботишься! > Ты так сильно заботишься! > Сае-чан меня любиииит! > Отправлено в 09:05 pm ★ Рюсей уже опустошил четыре бутылки и три шота водки, когда Айку решает начать трепаться у него над ухом. Каждое его слово тут же тонет в басовых ударах музыки, грохочущей из колонок. — Чего? — Не могу поверить… — Айку прикрывает рот рукой, пытаясь заглушить шум, но это бесполезно. Даже если бы Рюсей и расслышал, он слишком пьян, чтобы понять, о чём тот вообще говорит. Остаток фразы превращается в бессвязную тарабарщину, и Рюсей даже не пытается прислушаться. — Не слышу тебя, чувак. Айку закатывает глаза и отхлёбывает свой напиток. Рюсей не понимает, как получилось, что остались только они вдвоём. В клуб они пришли с Отоей, Карасу и, к своему неудовольствию, Сэндоу. Бросив взгляд на танцпол, он видит, как Карасу заказывает ещё выпивку, Отоя пытается крутиться на голове, а Сэндоу мрачно стоит позади, пытаясь взять номер у какой-то девушки и получая отказ за секунду. Рюсей хихикает. Даже пьяным у него абсолютно нет шансов. — Я сказал, — Айку почти кричит, прижимаясь губами к его уху, — не могу поверить, что вы с Сае до сих пор не определились. Рюсей допивает свой стакан, морщась, когда водка обжигает горло. — Технически, мы определились. Айку усмехается: — Да ну? — Ага, — Рюсей зеркалит его ухмылку. — Ну, типа. Мы целовались и держались за руки. Айку поднимает бровь, и на его лице появляется выражение разочарования, будто он ждал большего. — И соприкоснулись кончиками, — добавляет Рюсей. Эта деталь важна. — Удивлён, что у тебя столько самообладания, — Айку поворачивается к Карасу, который подходит с очередным раундом шотов и протягивает один Рюсею. Тот выпивает залпом. — Думал, ты уже давно его «доконал». — Поверь, я пытаюсь, — Очень, очень пытается. Но Сае — человек медленный, любит двигаться в своём ритме, и Рюсей боится, что если слишком давить, то вовсе оттолкнёт его. Так что пока он не против, как долго тлеет этот огонь, лишь бы не погас. — Сае-чан не из тех, кто торопится. — Да, — фыркает Айку, — но ты — из тех. — Это ты про себя, — Рюсей фукает, кивая в сторону Сэндоу, который всё ещё слоняется по танцполу, будто у него умерла собака. — Твой парень там пытается клеить девушек. Айку опрокидывает ещё шот. — Он не мой парень. — Ладно, — поправляется Рюсей, откидываясь на спинку сиденья и наслаждаясь тем, как Айку краснеет до ушей. — Твой «дружок». Айку даже не пытается его поправить. Вместо этого он возвращает разговор к Сае, чему Рюсей не против. Он мог бы говорить о Сае вечно. — Почему его тут нет? Я же сказал тебе пригласить его. — Он не любит клубы. Да и просто начал бы ревновать, как только кто-то заговорил бы со мной или пригласил на танец. — О? Гениальный малыш ещё и ревнивый? — Безумно ревнивый, — Рюсей ухмыляется, вспоминая, как Сае мило притворяется, что не злится, хотя это не так. — Хотя скорее умрёт, чем признает это. Беседа перетекает на другие темы, когда к ним присоединяются Отоя и Сэндоу. Отоя настолько пьян, что спотыкается о собственные ноги и почти падает на колени к Карасу. Тот даже не пытается его сдвинуть, обнимая за талию. Гей, — думает Рюсей. Они пьют ещё, много танцуют, делают кучу фото, где Рюсей либо показывает язык, либо дуется. Он делает несколько селфи для Сае, просто чтобы тот знал, что с ним всё в порядке и его ещё не арестовали. Пока что. > Ryusei > Саееее-чааааннннн > Я в поряяядкееее!!! > Смооотриии :р > [3 изображения прикреплены] > Отправлено в 11:00 pm Он ждёт несколько минут, обновляя мессенджер с надеждой, что это ускорит ответ Сае. Не ускоряет. Рюсей дуется, плечи опускаются. Ему интересно, чем занят Сае. Может, он уже в кровати в своей милой маске для сна, уютно устроившись в пижаме. Или смотрит матч по телевизору, разбирая статистику, потому что на свете нет большего фанатика футбола, чем Итоши Сае. Рюсей находит это трогательным — его любовь к игре, которая даже превосходит его собственную. Ему нравится, как загораются глаза Сае, когда он анализирует цифры после матча. Но вообще-то весь Сае-чан очень милый. Он скучает по нему. Интересно, скучает ли Сае по нему? Рюсей решает не зацикливаться на этом, потому что он пришёл сюда веселиться, а не страдать от любви. Да и он слишком пьян, чтобы сосредоточиться на чём-то, кроме попыток заглушить ужасное пение Сэндоу. Он пьёт ещё, проглатывает каждый шот, который подсовывает Айку, тычет пальцем и смеётся, когда Отоя спотыкается, говорит Карасу, что у него крутая причёска. Голова кружится, в глазах звёзды, но он наслаждается моментом. Всё веселье заканчивается, когда кто-то трогает его за плечо. — Эй, ты — Шидоу Рюсей? Рюсей хмурится. — Ты вообще кто? Он не узнаёт этого парня — тощий, выглядит как ботан, одет слишком официально, будто впервые в клубе. Очки сползают с носа, пуговицы рубашки застёгнуты кое-как. Тот достаёт телефон и тычет им в лицо Рюсею. В тусклом свете клуба экран слепит, но когда зрение фокусируется, он видит те самые папарацкие фото, где он с Сае несколько недель назад. — Это же Итоши Сае, да? Рюсей скрещивает ноги, носком ботинка касаясь ноги незнакомца в качестве предупреждения. — Ну и? Тот ухмыляется, убирая телефон. — Не могу поверить, что тебя видели с таким типом. Он ведёт себя, как крутой парень, а на деле просто лузер, который свалил в Испанию и был унижен. Ты можешь найти кого-то получше. Рюсей видит красное. Кажется, Айку хватает его за плечо, или, может, Карасу пытается усадить его обратно, но это бесполезно. Последующие события — туман. Он едва помнит, как ударил этого парня. Кожа, кость, суставы, крошащиеся зубы. Он чувствует кровь на руках, осколки стекла в ладонях. Не слышит криков друзей: Шидо, остановись, ты его убьёшь! Всё превращается в шум вместе с музыкой. Он даже не помнит, как его вышвырнули из клуба. Он знает об этом только со слов Айку, когда они сидят на тротуаре, дрожа от холода, а такси проезжают мимо. Он не помнит, как тот парень дал сдачи. Осознаёт, что у него идёт кровь из носа, только когда капли падают на ботинки. Рюсей не чувствует вины. Тот был мудаком, осмелившимся оскорбить Сае в его присутствии, а он бил людей и за меньшее. В пятом классе его выгнали из школы за то, что он ударил парня, сказавшего, что Кинг-Конг лучше Годзиллы. Так что это ерунда. Он злится только из-за осколков стекла в волосах (кто-то разбил бутылку у него над головой) и потому что обещал Сае вести себя хорошо. Береги себя. Не попадай в неприятности. Его сердце сжимается. Надеется, Сае не разозлится. Айку вздыхает, злясь только из-за того, что во время драки кто-то пролил напиток на его новые кроссовки, да ещё потому что его тоже выгнали, хотя Сэндоу и остальные остались внутри. — Я больше никогда не позову тебя выпить. Они переглядываются и хохочут, всё ещё пьяные от водки и адреналина. ★ > Неизвестный номер > Тебе придётся забрать своего щенка. > Отправлено в 1:30 am > Sae > …Щенка? > И кто, чёрт возьми, это? > Отправлено в 1:32 am > Неизвестный номер > Сэндоу. > Айку дал мне твой номер. > И да, я про Шидо. > Кого ещё ты называешь щенком? > Отправлено в 1:33 am Сае хмурится. Его разбудили в час ночи, и он возмущён, что Сэндоу вообще осмелился ему писать, не говоря уж о таком времени. И теперь ему придётся заблокировать Айку, если тот раздаст его номер ещё кому-то. Он даже не сохраняет контакт. >Sae >И зачем? > Отправлено в 1:34 am > Неизвестный номер > Потому что он подрался в клубе, и теперь у него кровь из носа. > Хотя тому парню ещё хуже, лол. > Отправлено в 1:35 am > Sae > Я в пижаме. > Отправлено в 1:35 am > Неизвестный номер > ???? И? > Шидоу в кроп-топе, и его соски торчат на улице при +8, так что твоя отмазка? > Отправлено в 1:36 am > Маленький демон > Саееее-чаааннннн > Я скууучаааюююю > И я ооочень пьяяян > Отправлено в 1:40 am > Sae > Я в курсе. Сэндоу сказал. > Вызываю Uber. > Сиди на месте. > Отправлено в 1:42 am > Маленький демон > Сэндоу — мудааак >Его девушка выглядит как моя мааамка > Отправлено в 1:43 am > Sae > Это оскорбительно для твоей матери. > Отправлено в 1:43 am > Маленький демон > Поэтому и сказааал > Отправлено в 1:44 am > Маленький демон > Стой, ты едешь за мной??? > УРААА > Спасибо, Сае-чан, ты сааамый лууучший > Лууучший > САМЫЙ ЛУЧШИЙ > Ты так хорооош ко мне, Сае-чан, так хорооош <3 > Отправлено в 1:50 am ★ «Мне плохо, Саэ-чан», — бормочет Рюсей, всем телом обмякнув на Саэ, словно мешок. Саэ обхватывает его за талию, пытаясь удержать, пока они неуклюже пробираются по коридору в ванную. «Кажется, меня сейчас вырвет». «Нет», — строго говорит Саэ. «Не здесь» Он чувствует, как Рюсей выскальзывает из его хватки, не слушая ни слова, потому что в его организме столько алкоголя, что мозг просто отключился. Саэ впивается пальцами в его бока и держит, позволяя Рюсею положить голову ему на плечо. «Ты не будешь блевать на мой ковер». Рюсей что-то невнятно бормочет, смесь слов и отрыжек, от которых так разит водкой, что Саэ морщит нос от отвращения. «Прости», — говорит он, пока Саэ ведет его в ванную и помогает опуститься на пол рядом с унитазом. «Я не хотел так много пить». «Айку», — икает Рюсей, — «Айку. Он все время покупал мне шоты». Саэ закатывает глаза. «Значит, он такой же идиот, как и ты». «Мне так кружится голова. Болит», — Рюсей с трудом выговаривает слова, образ Саэ перед ним расплывается, превращаясь в четырех. Саэ опускается на колени перед ним, разглядывая кровь на носу и размазавшийся карандаш для глаз на щеках. Он думает, что тот выглядит красиво. «тебя четверо». Саэ усмехается. «Ты жалуешься?» «Неееет», — тянет Рюсей, голова клонится вперед, пока не утыкается в грудь Саэ. Рука Рюсея цепляется за его руку, длинные пальцы обхватывают запястье. Горит. «Я хочу, чтобы тебя было сто», — он снова икает, — «Но мне все еще плохо». «Я же говорил тебе не пить так много», — журит Саэ, но без настоящего гнева. С Рюсеем у него никогда не бывает настоящего гнева. «Но ты никогда не слушаешь». «В следующий раз буду», — ворчит Рюсей, откидывая голову назад, к бачку унитаза, холодный фарфор прижимается к щеке. «Обещаю». Почему-то Саэ улыбается. Он отбрасывает прядь волос с лица Рюсея, убирает со лба пропитанные потом пряди, запускает пальцы в волосы, прежде чем взъерошить их. «Хороший мальчик». Рюсей действительно краснеет, от щек до кончиков ушей. Скорее всего, из-за количества выпитого, но Саэ предпочитает думать иначе. Саэ встает с пола, снимает полотенце с крючка у двери и мочит его под холодной водой. За спиной раздаются бессвязные фразы, но Рюсей говорит бессмыслицу с тех пор, как Саэ забрал его у клуба, так что он не обращает внимания. «Ммм. Саэ-чан». Вода все еще течет. «Да?» «Саэ-чан~» «Что?» Саэ наконец поворачивается, опускаясь на колени, чтобы прижать влажное полотенце ко лбу Рюсея, вытирая засохшую кровь вокруг носа. Хотя у него не получается, потому что, как только их взгляды встречаются, на лице Рюсея написаны ужас и извинение, и в следующие пять секунд его рвет прямо на свитер Саэ. Саэ просто смотрит, стоя на коленях на холодном кафеле ванной, задаваясь вопросом, кого он так обидел в жизни, что теперь в три часа ночи вынужден нянчиться с перепившим Шидо Рюсеем, вдыхая запах желе-шотов и чувствуя, как рвота капает на его спортивные штаны. Рюсей поднимает голову, надувая губы. «Саэ-чан?» Саэ умудряется сохранить хладнокровие, сжимая полотенце в руках, пока на полу не образуется лужа воды. «Да?» «Прости, что блеванул на твой свитер от Gucci». ★ После того, как Саэ вытер рвоту не только с лица Рюсея, но и с пола, и закинул свитер в стиральную машину, он принимается за его травмы. Они не такие уж и серьезные. Просто пара царапин, легкие синяки, которые Рюсей, скорее всего, замажет тональником. И если Сэндоу сказал правду, другого парня увезли на скорой, так что могло быть и хуже. Саэ обрабатывает порез над бровью ватным диском, смоченным в спирте, и не удивляется, когда Рюсей даже не морщится. Он крепкий. Возможно, даже слишком крепкий для собственного блага. Лезет в драки, в которых ему не нужно участвовать, но делает это, потому что он чертовски упрям и, кажется, не слушает никого, кроме себя. Саэ, как это ни странно, восхищается этим. «Как ты вообще умудрился подраться?» Пальцы Саэ скользят по едва заметному синяку на виске Рюсея. «Я же говорил тебе быть осторожным». «Они несли чушь о тебе», — говорит Рюсей, в голосе все еще слышна злость, несмотря на усталость. «Так что я их ударил». Саэ цокает языком. Он понимает, что все, что он говорит или советует Рюсею делать или не делать, тот сделает наоборот. «Мне не нужно, чтобы ты меня защищал». «Знаю», — бормочет Рюсей, изо всех сил стараясь не закрывать глаза. «Но я все равно хотел». Он сдерживает зевок, морща нос. «Ты почти закончил? Я хочу спать». «Угу», — отвечает Саэ, используя указательный палец, чтобы приподнять голову Рюсея и лучше разглядеть его лицо. Крови нет, порезы чистые. Хотя он и не эксперт, но в детстве залечивал достаточно ссадин и синяков на коленках Рина, чтобы примерно понимать, что делает. «Все готово». Когда Саэ встает с пола, Рюсей ноет, протягивая к нему руки, как ребенок. «Ты можешь отнести меня в постель?» Саэ бьет его по ноге. «Черт возьми, нет». «Я не такой уж тяжелый!» «Я сказал нет, тупица. Я уже достаточно нянчился с тобой сегодня». Рюсей просто моргает, хлопая ресницами, словно это заставит Саэ передумать. Очевидно, это срабатывает. Саэ, уже в который раз, сдается. «Ладно», — он вздыхает, протягивая руку. Он помогает ему подняться на ноги, перекидывает обе руки через плечи и направляется по коридору в их теперь общую спальню. «Но ты сразу идешь спать». «Угу», — Рюсей целует его в щеку, и его губы такие теплые. Саэ вдруг очень рад, что в квартире темно, и Рюсей не видит, как он покраснел. «Как скажешь». Рюсей заползает в кровать, плюхаясь на спину с громким вздохом. Саэ оставляет его наедине с собой, пока переодевается, чувствуя, как глаза Рюсея скользят по его теперь обнаженной груди и животу, когда он снимает футболку. Они часто так делают. Смотрят друг на друга. Задерживают взгляд на телах друг друга слишком долго, обмениваются томными взглядами. Напряжение висит в воздухе, оседая в комнате, как густой туман, и Саэ не знает, как его развеять. Он думал, что после того, как они поцеловались, и не один раз, все пойдет как по маслу. Он ошибался. Это, мягко говоря, сбивает с толку. Потому что он хочет Рюсэя, и знает, что Рюсэй хочет его, в основном потому, что тот не перестает об этом говорить. Он ожидал, что Рюсэй прыгнет на него, как только переступит порог, прижмет к стене и скажет, как сильно хочет его трахнуть, как ждал этого с момента их первой встречи. Не то чтобы между ними совсем не было близости — они целуются при каждом удобном случае, а на днях Саэ даже пришла в голову слегка больная и извращённая идея: в такси, пока водитель не смотрел, он так долго дразнил Рюсея, что тот кончил прямо в шорты. Но всё же. Они до сих пор не дошли до самого главного. И Саэ совершенно не понимает, почему. Может, Рюсей ждёт, что он сделает первый шаг, скажет это вслух. А может, сам Саэ слишком горд, чтобы проявить инициативу. Или, возможно, дело в том, что Рюсей явно опытнее (во всяком случае, Саэ так кажется), и он, хоть и никогда в этом не признается, боится разочаровать. Но его гордыня слишком велика, и он скорее умрёт, чем первым скажет: «Я хочу переспать с тобой». Оказывается, пьяный Рюсей — это совсем другой зверь: ещё более прямолинейный и грубый, чем обычно. И он застаёт Саэ врасплох в самый неожиданный момент. — Саэ-чааан, — тянет Рюсей, раскинувшись на кровати, как морская звезда, и уставившись в потолок. — Я так хочу, чтобы ты забеременел. Саэ фыркает. — Мы оба знаем, что это биологически невозможно. — Ну и хуй с ней, с биологией. Саэ подходит к кровати, подталкивает Рюсея ногой, чтобы тот подвинулся. Тот перекатывается на бок, освобождая место, и Саэ откидывает одеяло, устраиваясь под ним. Он роется в тумбочке в поисках зарядки, как вдруг одеяло приподнимается, и он чувствует тяжесть на своих ногах. Саэ приподнимает край покрывала — и оттуда появляется голова Рюсея, смотрящего на него снизу, между его бёдер. Саэ хмурится. — Ты что, чёрт возьми, делаешь? — Давай займёмся сексом. Саэ взвешивает варианты. Он мог бы согласиться, поддаться Рюсэю, позволить тому трахнуть его до потери сознания (а судя по неиссякаемой энергии Рюсея, это заняло бы часы) и наконец получить то, чего они оба хотят. Но Рюсей пьян, слишком пьян, чтобы Саэ чувствовал себя комфортно, и он сомневается, что тот вообще что-то запомнит к утру. (Он едва помнит клуб, так что это о многом говорит.) Саэ хочет, чтобы Рюсей помнил. Он хочет помнить сам. Он хочет, чтобы это было настолько хорошо, что Рюсей будет возвращаться снова и снова, никогда не насыщаясь, потому что Саэ-чан — лучший из всех, кто у него был. Он хочет, чтобы Рюсей нуждался в нём, чтобы тот полностью потерял голову. К тому же он очень устал после того, как провёл последний час, ухаживая за этим идиотом в ванной. Поэтому он отвечает: — Нет. Рюсей тут же надувается. — Саэ-чан, — ноет он, его большие тёплые ладони раскинулись на бёдрах Саэ, пальцы почти полностью охватывают их. — Ну пожааалуйста? Я так возбуждён, что умру. Мой член сейчас взорвётся. Я так хочу тебя трахнуть и наполнить тебя собой. — Мне плевать, — отрезает Саэ. — Ты слишком пьян. Рюсей дуется. — Нет. — Да. Мне не нравится идея, что тебя снова вырвет на меня. Кроме того, — Саэ проводит рукой по волосам Рюсея, смахивая непослушные пряди с его лица, — разве не лучше, если ты сможешь это запомнить? Глаза Рюснея загораются. — То есть ты говоришь…? — Я говорю, — Саэ опускает руку к челюсти Рюсея, пальцы скользят по резким линиям скул, — что если утром у тебя не будет похмелья, я, возможно, позволю тебе попробовать. Рюсей тут же ныряет под одеяло, закутываясь по подбородок. Глаза закрываются, на лице появляется довольная глупая улыбка. — Спокойной ночи, Саэ-чан. — Ты уже спишь? — Угу, — кивает Рюсей. — Нужно хорошо отдохнуть, чтобы подготовиться к завтрашнему дню. Саэ щиплет его за бок. — Ты идиот. — А ты красивый, — Рюсей зарывается в матрас, так что из-под одеяла торчат только нос и глаза. — Тебе тоже нужно поспать, знаешь ли. Саэ решает не отвечать. Он поворачивается на бок, тянется к лампе на тумбочке. — Спасибо, что присматривал за мной, ангел, — голос Рюсея сонный, слова слегка заплетаются. Саэ понимает, что тот уже почти отключился, изо всех сил стараясь не закрыть глаза. — Люблю тебя. Саэ замирает. Тишину нарушает только храп Рюсея и бешеный стук его собственного сердца. Он смотрит в темноту, не смея повернуться. Когда он убеждается, что Рюсей точно спит (по оглушительному храпу это очевидно), он наконец шевелится, натягивая одеяло на голову, как в детстве, когда Рин пугал его монстрами, и они прятались в крепости из подушек, пока не становилось «безопасно». Он краем глаза смотрит на Рюсея, который раскинулся на спине, широко открыв рот, одна рука свесилась с кровати. — Спокойной ночи, Рюсей. ★ Саэ действительно не ожидал, что Рюсей что-то запомнит с прошлой ночи. И уж точно не ожидал, что тот припомнит ему его слова — именно поэтому он их и сказал. Оказалось, он идиот. Потому что Рюсей помнил всё: и как Саэ ухаживал за ним, и как его вырвало в ванной. Помнил, как его перенесли в кровать, и уж точно помнил, как Саэ сказал, что если у него не будет похмелья, они займутся сексом. Конечно, он помнил. Саэ лежит на боку с широко открытыми глазами, рука Рюсея обнимает его за талию, как всегда, пальцы лениво рисуют круги на голом животе. Поцелуй в основание шеи заставляет его вздрогнуть. — Доброе утро, ангел моих грёз, — Рюсей слегка зевает. Ещё один поцелуй. — Хорошо спал? — Нормально, — отвечает Саэ. — Ты? Рюсей переворачивает Саэ лицом к себе, улыбаясь, увидев, как его чёлка прилипла ко лбу, а остальные волосы торчат в разные стороны. По-моему, это мило. — Угу, — целует его в нос. — Мне снился ты. — Разве не всегда? — Да, но… — одна рука сползает вниз, к поясу шорт Саэ. — Этот сон был похабным. Саэ фыркает. — Уверен, они все такие. — Не все. Только процентов 98. — А о чём остальные 2%? — О том, как я целую тебя, — Рюсей приближается, и Саэ инстинктивно закрывает глаза, будто ждёт. — Или как мы женимся. Или заводим детей. — Я не хочу жениться, — пальцы Саэ скользят по руке Рюсея, вырисовывая вены, будто пытаясь запомнить их. На предплечье шрам — под локтем. Ему интересно, откуда он. Но он не спрашивает. Может, когда-нибудь спросит. — Это глупо. — Даже если на мне? — Не льсти себе. Придурок. — Ты ничего не сказал про детей. — Я уже говорил, — Саэ чувствует, как пальцы Рюсея тянут пояс его шорт, и позволяет этому случиться. Они оба уже возбуждены, теснимые слоями ткани. — Это биологически невозможно. — Мне, в общем-то, всё равно, — усмехается Рюсей, перекатываясь на Саэ, зажимая его между руками. — Думаю, мы должны продолжать попытки, пока не получится. — Никогда не получится, — Саэ обвивает ногой талию Рюсея, притягивая его ближе. — Идиот. Рюсей трётся о него, бёдра прижимаются, губы касаются шеи. Саэ чувствует его дыхание на коже и задерживает своё. — Но попробовать стоит, да? — Поцелуй. Ещё один. Острые зубы слегка царапают кожу. — Может, начнём? — У тебя нет похмелья? — Не-а, — улыбается Рюсей. — Свеж, как ромашка. Так что, ты готов? Саэ вздыхает. — Главное – не разочаруй меня. Рюсей смотрит на него сквозь длинные ресницы, волосы без геля падают на лицо. Саэ думает, что он красивый. — Даже не мечтай, ангел. Первый поцелуй Рюсея кажется Саэ сном. Он будто парит, будто матрас под ним превратился в облака — лёгкие и невесомые. Его губы такие тёплые, манящие, так хочется потеряться в них, пока язык Рюсея покусывает его нижнюю губу, умоляя впустить его глубже. Саэ думает, что всегда впустит его Сейчас — в их постели. Потом — где угодно, где захочет Рюсей Может быть, в другой жизни. За тысячи миль отсюда, только они двое. Рубашка Спэ слетает с него мгновенно, следом шорты — всё кучей валяется на полу спальни. Ему всё равно. Не тогда, когда Рюсей рассыпает поцелуи по его животу, ниже, пока не оказывается между его бёдер. Саэ чувствует себя обнажённым — буквально и метафорично — под всё ещё одетым Рюсеем, но в этом есть что-то невероятно сексуальное. Любые нервозные мысли тают на языке, когда пальцы Рюсея скользят по внутренней стороне его бедра, приближаясь к цели. — Ты вообще делал это раньше? Рюсей смотрит на него так, будто хочет сожрать. Проглотить заживо. Саэ качает головой, сглатывая. — Нет. Глаза Рюсея расширяются — видимо, от шока. — Серьёзно? Никогда? Вот чего Саэ боялся. Признаться, что, несмотря на всё, что было между ними — часы поцелуев и трений на его диване, — он всё ещё неопытен. Это унизительно. — Нет, — тихий, жалкий голос Саэ звучит не так, как хотелось бы. — Я... делал это сам. Иногда. Но... — Он замолкает, бросая взгляд на Рюсея, который не сводит с него глаз, продолжая водить пальцами по его бедру. — Никто другой. Рот Рюсея вытянулся в прямую линию, брови слегка нахмурены. Саэ наблюдает, как шестерёнки медленно проворачиваются в его голове. Пока вдруг губы не растягиваются в ухмылке, обнажая весь оскал. Он игриво приподнимает брови, и Саэ закатывает глаза. — Ты девственник, ресничка? — дразнит Рюсей. Саэ чувствует, как краснеет. — Разве я не это только что сказал? — Он лёгонько бьёт Рюсея ногой. — Идиот. — Так вот почему ты не хотел секса? Саэ не хочет говорить «да». Но и врать тоже не хочет. Поэтому он кивает. Рюсей наклоняет голову, чёлка слегка падает на глаза. — Почему? Потому что ты поймёшь, что я неопытен. Так оно и есть. И это, блять, унизительно. Потому что я боялся тебя отпугнуть. Потому что думал, что потеряешь интерес. Эти мыссли проносятся в голове Саэ вихрем, но ни одна не срывается с губ. Вместо этого он произносит: — Ты умный. Сам догадаешься. Он ожидает, что ухмылка Рюсея исчезнет - сменится чем-то мрачным, унизительным, может, даже откровенно оскорбительным, когда тот поймёт: его «Саэ-чан» не так уж сексуален и опытен, как представлялось. Но ничего этого не происходит. Рюсей выглядит так, будто выиграл джекпот. Его лицо озаряется - сияет, словно осознание, что он первый, кто разделит это с Саэ-чаном, делает его самым везучим и значимым человеком на свете. — Ахуеть, - смеётся Рюсей, раздвигая бёдра Саэ чуть шире. - Вау. Не верю. Как же мне повезло, Саэ-чан. Я уже считал себя счастливчиком, просто имея шанс тебя трахнуть… Но узнать, что я первый? Это как вдохнуть полоску кокса. —Ты собираешься поторопиться? Пока я не передумал. — М-м, конечно, — Рюсей всё ещё ухмыляется. Слишком довольный. — Это жесть. Просто нереально. Не могу поверить. — Может, заткнёшься наконец и займёшься делом? Рюсей, надо отдать ему должное, действительно заткнулся. Он тянется через Саэ, роется в тумбочке и возвращается на место между его бёдер только с бутылкой лубриканта. Саэ наблюдает полуприкрытыми глазами, как Рюсей выдавливает на пальцы неприличное количество смазки, и морщится, когда та капает на простыни. — Ты готов? — Насколько это вообще возможно. Этого Рюсею достаточно Саэ вздрагивает, когда пальцы Рюсея касаются его входа, скользя по краю – обильная смазка делает всё мокрым и липким. Он готовится к первому проникновению, но рука Рюсея замирает. — Можно честно? Саэ приподнимает бровь: — Сейчас, прямо перед тем как ты засунешь в меня пальцы — идеальное время для откровений? Рюсей фыркает: — Я тоже раньше этого не делал. Саэ моргает. — …Тогда как ты так… — Так что? — …Уверен. Рюсей ухмыляется и одновременно прижимает подушечку большого пальца к его дырочке, слегка надавливая, но не проникая глубже: Саэ не говорит вслух, но облегчение написано у него на лице. Рюсей улыбается – нарочито дурашливо, будто только что снял груз с его плеч. — Начинать? — Я не молодею, — огрызается Саэ, слегка подавая бёдрами. — Давай уже. Рюсей подмигивает: — Как скажешь. Первый палец входит больно. Рюсей куда длиннее,чем он сам, и разница в размере выбивает из лёгких воздух. Саэ резко вдыхает, когда палец проникает глубже, двигаясь медленно, приучая к непривычному ощущению. — Расслабься, детка, — бормочет Рюсей, заметив, как Саэ кусает губу и жмурится. — Иначе мне капец, ты мой палец сломаешь. — Хочешь поменяться местами? — шипит Саэ. — Не откажусь. Ты сверху был бы чертовски горяч, — Рюсей оскаливается. — Но сначала расслабься. — Я блять пытаюсь. Рюсей смеётся, продолжая движения. Сначала – только странно и неприятно. Но постепенно боль притупляется, уступая место тлеющему удовольствию. Саэ непроизвольно подаёт бёдрами, ловя ощущение. — Норм, Саэ-чан? — голос Рюсея невыносимо нежен, и от этого Саэ тошнит. Так не должно быть. Ему не должно быть дела. Ему плевать, хорошо ли мне… — Нормально? — переспрашивает Рюсей. Саэ лжёт: — Неплохо. Рюсей фальшиво обижается: — «Неплохо»? Я могу лучше. Второй палец присоединяется к первому, и растяжение начинает переходить в лёгкую боль. Саэ чувствует её глубоко в костях, пульсирующую у основания позвоночника. Он почти кусает язык, пытаясь подавить стон, но тщетно - вместо этого из его губ вырывается прерывистый вздох. Чёрт. Это совершенно не похоже на те моменты, когда он делал это сам. Рюсей проникает глубже, чем Саэ мог когда-либо достичь, и когда его пальцы слегка изгибаются, настойчиво трутся о ту самую точку внутри, спина Саэ выгибается дугой, а пальцы ног судорожно сжимают простыни. Рюсей ухмыляется. "Говорил же, что могу лучше." Саэ хочет приказать ему заткнуться, поторопиться и перейти к делу, но слова застревают в горле, пока пальцы Рюсея движутся внутри него – мучительно медленно, будто пытаясь разобрать его по частям. Он снова и снова попадает в ту самую точку, готовя Саэ к тому, что предстоит, заставляя его ноги дрожать и подрагивать на матрасе. "Хватит уже," Саэ хрипит, "Давай быстрее." Рюсей насмешливо приподнимает бровь. "Не-а. Ты ещё не готов. И как бы я ни мечтал тебя трахнуть, мне не хочется везти тебя в травмпункт с разорванной задницей." Саэ хмурится. "С чего ты взял?" Его взгляд скользит по телу Рюсея, где явная эрекция заметна даже через шорты. "Ты не настолько большой." "Даже ты знаешь, что это ложь," смеётся Рюсей, вводя третий палец. Сопротивления почти нет - Саэ уже достаточно расслабился, и пальцы легко скользят внутри. "Но мне нравится, как ты этого жаждешь. Это возбуждает." "Я ничего не жажду." "Да? Неужели?" Рюсей ухмыляется, слегка поворачивая все три пальца. "Значит, тебе будет всё равно, если я остановлюсь?" Пальцы Саэ впиваются в запястье Рюсея, не давая ему убрать руку. "Только попробуй." "Так я и думал." Саэ чувствует, как приближается к краю – знакомое тепло разливается внизу живота, капли смазки собираются в пупке, где его член напряжённо прижат к телу. Он хочет, чтобы Рюсей поторопился, заменил пальцы на себя и дал ему то, чего он хочет, но одновременно… он не хочет, чтобы это прекращалось. Это блаженство - сладкое, дурманящее, доводящее до исступления. Движения пальцев Рюсея превращают его в податливую,бессловесную массу. Саэ знает, что теряет стыд, отпускает себя так, как никогда раньше – тихие стоны и вздохи вырываются из его губ быстрее, чем он успевает их сдержать. — Я… — голос срывается, дыхание прерывистое. — Сейчас… — Ты уже кончаешь, Саэ-чан? - Рюсей дразнит его, и от этого Саэ становится только тверже. — Просто от моих пальцев? Он нависает над Саэ, губы в сантиметре от его рта, пальцы продолжают свою работу. — Хочешь, чтобы я тебя трахнул, да? Саэ стонет, жалкий и нуждающийся: — Да… чёрт… Просто сделай это уже. Рюсей целует его – влажно, неряшливо, – вынимает пальцы и вытирает их о простыню. Саэ мгновенно чувствует пустоту. Шорох ткани: Рюсей стягивает шорты, сжимая в кулаке свой член. Он так напряжён, что кажется, будто это больно, и Саэ охватывает непреодолимое желание взять его в рот. Но не сейчас. Он прибережёт это для другого раза, когда захочет побаловать Рюсея. Сегодня и так достаточно ему потакал. Рюсей замирает в ногах кровати, и Саэ теряет терпение: —Ну? — У тебя есть презервативы? Саэ цокает языком: — Он нам не нужен. — О-о? — Рюсей снова нависает над ним, одной рукой раздвигая бёдра Саэ шире, другой направляя себя к его входу. — Значит, хочешь, чтобы я тебя трахнул без всего? — Это ты говорил, что хочешь меня "оплодотворить". — И до сих пор хочу, — дыхание Рюсея обжигает кожу. — Буду трахать столько раз, сколько потребуется. — Тебе правда стоило лучше учить биологию. Рюсей смеётся – по-мальчишески беззаботно, контрастируя с их занятием, и это странным образом трогает Саэ за душу. Их губы встречаются, когда он медленно входит, растягивая его, так интенсивно, так хорошо, так правильно, что Саэ вцепляется пальцами в простыню. — Я обращаю внимание только на тебя, ангел. Саэ действительно шутил, когда намекал, что Рюсей не такой уж и большой. Он действительно такой большой. Длинный, толстый, и Саэ с такой силой впивается зубами в собственную губу, что почти проступает кровь. Он чувствует себя набитым до предела, будто не может дышать. Ладонь Рюсея лежит на его бедре, успокаивающе гладит кожу – будто это хоть как-то помогает принять его. Громкий стон вырывается у обоих, когда Рюсей наконец полностью входит, упираясь в Саэ, и смотрит на него полуприкрытыми глазами. — Святой грех, — сквозь зубы выдыхает Рюсей, зажмуриваясь. — Не знаю, надолго ли меня хватит. — Ты даже не начал двигаться, — Саэ обвивает ногами его талию, притягивая ближе, пока между ними не остается ничего, кроме кожи. — Если кончишь раньше меня – больше никогда не пущу в свою постель. Когда Рюсей начинает двигаться, Саэ испытывает нечто совершенно новое. Его реакция мгновенна: руки впиваются в спину Рюсея, ногти оставляют на коже красные полосы. Ноги сжимают его талию еще туже, будто пытаясь втянуть его глубже – хотя дальше уже некуда. Рюсей начинает медленно, давая Саэ привыкнуть, толчки неглубокие, но достаточно резкие, чтобы Саэ ощущал каждый. — Чёрт! — вырывается у Саэ, будто его разрывают изнутри. — Блядь… Быстрее… — Ты такой жадный, Саэ-чан, — усмехается Рюсей, с удовольствием наблюдая, как румянец на щеках Саэ растекается по груди, окрашивая кожу в прелестные розовые пятна. — Я уже набиваю тебя до отказа, а тебе всё мало? — Я хочу, чтобы ты меня трахнул как следует, — шипит Саэ, впиваясь пяткой в спину Рюсея, чтобы подчеркнуть своё требование. «Сильнее». Рюсей тут же ускоряет ритм, вынимая почти полностью - до самого кончика – и затем резко вгоняя обратно. Для Саэ это как удар под дых, сбивающий дыхание, и он может только цепляться изо всех сил, пока Рюсей буквально вбивает его в матрас. Звуки, льющиеся из горла Рюсея, почти звериные - он явно не стесняется шуметь на весь мир, давая Саэ понять, насколько тому хорошо. Это льстит самолюбию Саэ. Осознание, что он может превратить Рюсея в беспомощное месиво, просто позволив тому войти в него. Руки Рюсея скользят к задней поверхности бёдер Саэ, приподнимая их, пока колени не упираются в грудь – это позволяет ему проникнуть ещё глубже. Саэ чувствует это мгновенно: резкий вдох, когда Рюсей находит идеальный угол, бьёт прямиком по простате. Тело тает, рыдания и стоны застревают в горле, вырываясь жалкими прерывистыми всхлипами. — Чёрт, Саэ-чан, — стонет Рюсей, всё тело покрыто испариной. — Ты… так хорош. Так тесно… так хорошо, просто… ахренеть как хорошо —. Он бормочет бессвязные слова, теряясь в ощущениях — Саэ обволакивает его так плотно, так влажно, словно создан специально для этого. В голове Рюсея так и есть. — Бля… Невыносимо… Рюсей прав – это действительно невыносимо приятно. Саэ сходит с ума от наслаждения, пока… Резкий вздох Рюсея. Движения прекращаются. Он замирает внутри Саэ, дрожит. Когда Саэ украдкой смотрит на его лицо - глаза расширены, щёки пылают румянцем. - Ты… Серьёзно? — Я не виноват! — Рюсей утыкается лицом в шею Саэ. — Ты же сам сказал ускориться! — Но не настолько, чтобы кончить за две минуты. У меня тоже первый раз, между прочим! Саэ вздыхает. — Я предупреждал: если кончишь первым – больше не пущу в себя. Знал же, что ты только трепаться горазд. Рюсей резко откидывает голову, будто получил хлыстовую травму. — Нет! Нет-нет, я исправлюсь. Пожалуйста… — Он складывает ладони, как в молитве. — Пожалуйста. Саэ мог бы отказать, сдержать слово – но с Рюсеем у него это никогда не получается. Да и… было приятно. А он сам ещё даже не кончил. В конце концов, попробовать ещё раз – не проигрышный вариант. — Ладно. Мы можем… Стоп. У тебя уже снова встал?! Рюсей оскаливается. — Ты меня винишь? И Саэ действительно не может его винить. Не после того, как всё оказалось в тысячу раз лучше, чем он представлял. После прикосновений Рюсея, его губ, рук, после того, как Рюсей буквально сводил его с ума – но этого всё равно было недостаточно. Может, Рюсей прав. Может, он и вправду жаден. А может, ему просто плевать. Ему плевать – вот почему он отталкивает Рюсея за грудь, сбрасывая его плечи своими ногами. Рюсей моргает, растерянный, не понимая, что пошло не так. — Саэ-чан? — его голос звучит, как у пса, которого только что пнули, пока он отползает на кровать. — Хочешь остановиться? — Я хочу оседлать тебя. Рюсей клянётся, что может кончить на месте от одних этих слов. Он позволяет Саэ распоряжаться собой, чувствуя, как его бёдра сжимаются по бокам его таза. Рюсей раздвигает ноги шире, давая Саэ место между ними. Ладонь Саэ прижимается к его груди, вторая тянется назад, обхватывая член Рюсея, большой палец проводит по головке. Рюсей дёргается в его хватке, отзывчивый и нетерпеливый. — Ангел, пожалуйста… — Пожалуйста? — Саэ дразняще медленно дрочит ему, вонзает ноготь в чувствительный кончик – он знает, что Рюсей вынесет немного боли, но не даст ему кончить. Это жестоко. — Мало. Скажи, чего ты хочешь. Рюсей снова выгибает бёдра, стонет – жалко, по-детски беспомощно. — Пожалуйста, оседлай меня… — Он понимает, что умоляет, и ему всё равно. Это единственное, о чём он вообще когда-либо просил в жизни. – Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… Саэ кажется, что он вот-вот расплачется. Это заставляет его улыбнуться. — Пусти меня в себя снова, ну пожалуйста, ангел, пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста… Саэ разводит бёдра шире, зависая над членом Рюсея. Кончик скользит у его входа, заставляя его сдавленно крякнуть. — Хороший мальчик. Он пробует, медленно вращая бёдрами, привыкая к ощущениям. Так Рюсей кажется ещё больше, и когда Саэ приподнимается, чтобы резко опуститься вниз, из его горла вырывается низкий, животный стон. Саэ всегда учился быстро. Ему не требуется много времени, чтобы понять: Рюсею безумно нравится, когда он двигается так, будто качается на волнах, оставляя на его груди полумесяцы от ногтей. Руки на бёдрах Саэ направляют его, помогают найти ритм. Всё лицо Рюсея пылает, веки тяжелеют, но он не отводит взгляда - смотрит на Саэ с благоговением, будто тот творит чудо. — Так хорошо, Саэ-чан… — Рюсей запрокидывает голову, обнажая длинную шею, глаза закрыты. — Кажется, я подсел на тебя. Саэ наклоняется вперёд, охватывая лицо Рюсея ладонями, притягивая его ближе и заставляя встретиться взглядом. — Смотри на меня, — требует он, но веки Рюсея всё ещё плотно сомкнуты. — Смотри на меня, когда я тебя оседлал. Он не подчиняется. Саэ бьёт его. Зрачки Рюсея расширяются, он застывает, уставившись на Саэ с выражением, которое тот не может расшифровать. А затем - смеётся. — Твою мать… — Рюсей обхватывает запястье Саэ, прижимая его ладонь к своему покрасневшему щёку. — Это было чертовски горячо. Он резко поднимает бёдра раз, другой, глубже входя в Саэ. — Сделай это ещё раз. — Ты псих, ясно? — Это ты меня ударил. Ну же. Саэ бьёт снова – сильнее, оставляя на щеке Рюсея розовый отпечаток ладони. Тот стонет, закатывая глаза, и внезапно усаживается спиной к изголовью, руки скользят под колени Саэ, притягивая его так, что их тела сплетаются, будто в объятиях. Взгляд Рюсея не отрывается от Саэ – розовые искры прожигают бирюзовые льды, и этот контраст посылает по спине Саэ колючий, как электричество, трепет. Саэ пробует изменить угол, вращая бёдрами, и стонет, когда находит идеальное положение – ощущение члена Рюсея так глубоко внутри почти невыносимо. Рюсей опускает одну ладонь на спину Саэ, широкие пальцы впиваются в позвоночник, подталкивая его вперёд, направляя каждый толчок. — Я всегда смотрю на тебя, мой ангел. Их ритм снова ускоряется. Свободной рукой Рюсей впивается в волосы Саэ, запрокидывая его голову, и сразу приникает губами к шее. — Даже когда ты думаешь, что нет… Даже если ты не замечаешь… Его зубы оставляют россыпь розовых меток на идеальной коже Саэ – он явно игнорирует просьбу не оставлять следов на видных местах. — Я всегда смотрю на тебя. Саэ стонет, когда зубы Рюсея скользят по его кадыку. Его руки, прежде прижатые к лицу Рюсея, соскальзывают на плечи, впиваясь в напряжённые мышцы. — Мне нравится, когда ты… ах, чёрт… когда ты смотришь на меня. Слова вырываются без фильтра - всё, что он годами прятал, теперь выплёскивается наружу: — Мне нравится, когда ты трогаешь меня. Мне нравится, как ты ощущаешься. Мне нравится, как я тебе нравлюсь. Ты мне нравишься. Внезапно всё становится таким медленным, чувственным, иным – движения Саэ на коленях Рюсея теперь настолько интимные и настоящие, что от этого сводит живот. Часть его хочет сбежать, исчезнуть – он чувствует себя глупо и жалко, позволив кому-то видеть себя таким: обнажённым, беззащитным. Но он не может. Не сейчас, когда они сплетены так тесно, когда Рюсей стонет его имя, будто недостоин даже произносить его - будто он умирающий от голода, а Саэ единственное, что может его насытить. Это как наркотик - то, как Рюсей заставляет его чувствовать. И Саэ уверен: ему всегда будет мало. Рюсей позволяет ему задавать ритм, хотя Саэ знает – тот жаждет большего. Но то, как Рюсей смотрит на него, будто в мире больше никого нет, зажигает его кожу, превращает каждое нервное окончание в огонь. — Я уже близко… — шёпот Рюсея тонет в изгибе шеи Саэ. — Не уверен, что продержусь долго. — Продержишься. Саэ прижимает его к кровати, ладони раскинуты на груди Рюсея. Тот жадно скользит взглядом по его животу, бёдрам, члену, подрагивающему в такт каждому движению. — Я же сказал: кончишь раньше меня – и мы больше никогда этого не повторим. Руки Рюсея скользят по телу Саэ, охватывая его талию, исследуя каждый изгиб. — Ты чертовски сексуален, Саэ-чан, — стонет он, зажимая соски Саэ между пальцами и ухмыляясь, когда тот вздрагивает от чувствительности. — Серьёзно. Затем его ладони опускаются на бёдра, пальцы впиваются в кожу так сильно, что оставляют следы. — Ты так прекрасен. — Хватит болтать и трахни меня уже, — выдыхает Саэ, изо всех сил стараясь игнорировать, как от этих слов у него горят щёки. — Доведи меня до конца. Рюсей мгновенно реагирует, вгоняя в Саэ с такой силой, что того чуть не отбрасывает вперёд. Он использует хватку на его бёдрах как рычаг, поднимая и опуская его на своём члене, ритм настолько яростный, что звук ударяющейся кожи почти заглушает их стоны. Саэ чувствует, как приближается к краю – жар разливается по животу, растекается по телу, будто ток, пробегающий по венам. Рюсей не ослабляет напора, двигаясь так быстро и сильно, что Саэ может только вцепиться в него, стону в его грудь. Его член зажат между их животами, трение сладкое, но почти невыносимое. — Рюсей… — Саэ задыхается, уже на грани. – Рюсей, я… — Давай же, детка… — хрипит Рюсей, не сбавляя ритма. Его бёдра продолжают двигаться с настойчивой силой, ладонь сжимает член Саэ в такт каждому толчку. — Кончи для меня… И этого оказывается достаточно. Грязный шёпот Рюсея, ещё пара резких толчков, влажная ладонь, скользящая по его длине – и Саэ срывается в пропасть. Оргазм накатывает волнами, его тело напрягается, выгибается, прежде чем он обрушивается, оставляя липкие следы на их животах. Рюсей заворожённо наблюдает – как веки Саэ трепещут, как губы приоткрываются в стоне, как всё его существо растворяется в наслаждении. — Ты так чертовски прекрасен, когда кончаешь… — дыхание Рюсея сбивчиво, но он не отводит глаз. — Хочу видеть это выражение твоего лица снова и снова… Следующие мгновения Саэ воспринимает сквозь туман измождения. Глухие стоны Рюсея в его ухе, горячий шёпот о том, как он идеален, как прекрасен его Саэ-чан. Уже завтра на его бёдрах проступят синяки от этих цепких пальцев – но сейчас он чувствует только, как Рюсей теряет ритм. Толчки становятся неровными, замедляются. Саэ приподнимается, встречая его взгляд, жадно всматриваясь в его черты – ему нужно увидеть, какое лицо сделает Рюсей, когда наконец заполнит его собой. — Щас кончу… опять. Слова Рюсея сливаются в сплошное, прерывистое бормотание, теряясь между тяжёлыми вздохами и стонами. — Наполню тебя до краёв, а потом… чёрт… сделаю это снова… накачаю так, что будешь чувствовать меня везде… Его тело внезапно замирает – он кончает глубоко внутри Саэ с протяжным стоном, который тот ощущает каждой клеткой. Тепло разливается по внутренностям, капли вытекают на простыни, пока Рюсей дрожит под волнами оргазма. Саэ теряет счёт времени. Его лицо уткнуто в грудь Рюсея, руки обвиты вокруг талии, не отпуская ни на сантиметр. Рюсей целует его в лоб, в щёку, наконец – в губы, проводя языком по нижней. Когда он выходит, Саэ чувствует пустоту. Тело тут же требует вернуть его обратно – снова быть наполненным, распахнутым, принадлежащим. Они падают на матрас рядом, груди вздымаются в унисон. — Твою мать… - Рюсей хрипит, смахивая пот с лица. — Это было… божественно. Чуть не остался внутри. Саэ переворачивается на бок, притягивая его за руку – теперь они лицом к лицу. — Да… — он замолкает, ещё в дымке оргазма. — …Приятно. Пальцы Саэ скользят по ключицам Рюсея, вниз по руке, останавливаются на груди. — Возможно, ты даже… впечатлил меня. Лицо Рюсея мгновенно озаряется, глаза сверкают. — Серьёзно? Саэ подносит его руку к своим губам, целуя костяшки пальцев. — М-м. — Вау, — Рюсей хихикает, обвивая рукой плечи Саэ и притягивая его ближе. От него исходят волны тепла, и Саэ ловит себя на мысли, что хочет просто уснуть в этом объятии. — Ты действительно знаешь, как завести парня, Итоши Саэ. Он бросает взгляд на Саэ, прижавшегося щекой к его груди. — Хочешь ещё раунд? Саэ хмурится. — Ты не можешь быть серьёзным. — О, но это так, — Саэ даже не знает, зачем спросил, ведь серьёзность Рюсея очевидна, когда он чувствует его возбуждение у себя на бедре. — Я же говорил, будем продолжать, пока не получится как надо. Саэ обвивает руками его шею, перекатываясь на спину и увлекая Рюсэя за собой. Он тянется к нему, кусая его нижнюю губу, ладони раскинуты на лопатках Рюсея. — Ну давай же. Он сам не верит, но смеётся между поцелуями, не в силах сдержать улыбку, когда Рюсей рычит у его губ. — Покажи мне, на что ты способен. ★ После этого они доводят идею "продолжать, пока не выйдет на совершенно новый уровень", до самого предела. Рюсей сказал, что это он будто бы подсел, но Саэ начинает думать, что, возможно, это он сам. Он хочет Рюсея в любое время, в любом месте, когда только может его получить. Ведь он жаждет его так же сильно. И в каком-то смысле это приятно. Быть настолько желанным для кого-то, что это становится потребностью, встроенной в саму их суть. Саэ думает, что мог бы кайфовать от этого чувства; хотел бы сохранить его в бутылке и оставить с собой навсегда. Он не хочет думать о том, как всё будет, когда Рюсей уедет обратно в «Синий замок». И дело даже не только в сексе. Он представляет, каково это – снова просыпаться каждое утро в пустой кровати, в каком-нибудь испанском отеле. Мыться в душе в одиночестве, тренироваться в одиночестве – всё ради матча, в котором ему придётся играть с партнёрами, которым он так же безразличен, как и они ему, просто чтобы сохранить лицо. Давать интервью и отвечать на вопрос, как он смог отдать такой потрясающий пас нападающему, который даже не заслуживает его. Но Рюсей – заслуживает. Рюсей заслуживает всего, что есть в Саэ, всего, что он может ему дать, и даже больше, но Саэ вряд ли когда-нибудь сумеет подобрать слова, чтобы выразить это. Рюсей пробрался в его внутренний каталог ненависти, спрятанный в глубинах сознания, заменив саркастичные колкости и язвительные насмешки искренними улыбками и теплом. И Саэ понимает, что теперь это его больше не раздражает. ★ — Почему ты выбрал этот фильм? — Рюсей зевает, вытягивая ноги на колени Саэ. — Он совсем не страшный. Саэ, честно говоря, даже не задумывался, когда выбирал – просто листал новые хорроры в подборке на ТВ и кликнул на тот, который, как ему казалось, удержит внимание Рюсея хотя бы на пару минут, чтобы самому немного отдохнуть. Кажется, это слэшер. Такие фильмы Рин любил смотреть в детстве, хотя ему рано ещё было забивать голову подобным. — Сложно представить, что тебя вообще что-то может напугать. Рюсей задумчиво мычит, слегка склонив голову набок. Он наблюдает, как Саэ поправляет очки на переносице, слишком погружённый в разбор данных с последнего матча на iPad’е, чтобы следить за фильмом. — Наверное, да. Единственное, что меня по-настоящему пугает, — это однажды не сменить играть в футбол. Вот это реально жуть. Саэ слишком хорошо понимает этот страх. Это страх, знакомый каждому из них: однажды потерять единственное, что умеешь делать по-настоящему хорошо. Стать ненужным товаром – игроком, который когда-то подавал надежды, но теперь не стоит своей зарплаты. Бывшим вундеркиндом. — Иногда мне снятся кошмары об этом, — признаётся Саэ и понимает, что говорит об этом впервые. Даже своему терапевту. И ещё он понимает, что явно переплачивает за сеансы, если в итоге не рассказывает ему ничего важного. — О том, что больше не смогу играть. Рюсей, кажется, искренне удивлён. — У тебя бывают кошмары, Саэ-чан? Раньше это был повторяющийся сон: он ломает ногу, рвёт крестообразные связки, его выгоняют из команды. Один и тот же сценарий, снова и снова, будто в замкнутом круге, с каждым разом всё хуже. Пока однажды ночью Рин не разбудил его – тогда они ещё жили в одной комнате, спали на двухъярусной кровати – тряс его за плечо, чтобы он перестал кричать: «Старший брат, ты меня пугаешь». После этого кошмары прекратились. — М-м, — Саэ поднимает голову в самый неудачный момент – как раз когда на экране кого-то режут на куски. Он морщится. — Это единственное, что меня по-настоящему пугает. Если я не смогу играть в футбол… я не знаю, чем тогда буду заниматься. Не Итоши Саэ – вундеркинд, не Итоши Саэ – гений. Просто Итоши Саэ. Я не знаю, кем я буду. Рюсей устраивается поудобнее на диване, ложась так, чтобы его голова оказалась на коленях у Саэ, а длинные ноги свешивались с подлокотника. — Ты останешься собой. — Разве этого достаточно? — Ага, — отвечает Рюсей так, будто другого ответа и быть не может. — Ты гений, футбольный гений, но в глубине души ты всё равно Саэ-чан. Мой Саэ-чан. И этого всегда будет достаточно. Саэ отводит чёлку Рюсея с его лица. — Иногда ты такой напыщенный, знаешь? — Я бы назвал это романтичным. — Конечно назвал бы, — Саэ целует Рюсея в нос, и снова чувствует лёгкий укол в сердце, когда тот на самом деле краснеет. — Ладно, давай, — кивком указывает он на телевизор. — Досматривай свой фильм. ★ Рюсей заговорил об этом первым. Саэ был занят автограф-сессией или фотосессией. Рюсей, честно говоря, не запомнил, – поэтому он решил занять себя чем-то другим и отправился на местное поле, чтобы потренироваться. Саэ написал ему, как только освободился. > Саэ > Ты ещё на поле? > Отправлено в 18:15 > Маленький демон > ага > встретимся, если хочешь?? > Отправлено в 18:17 > Саэ > Нет, я сам подойду. > Буду через десять. > Отправлено в 18:18 Саэ пришёл вскоре после этого, поставив сумку у края поля. Он закатал рукава рубашки, сделал несколько чеканок, когда Рюсей пасовал ему мяч. — Как прошла твоя фотосессия? — спрашивает Рюсей. — Скучно? — Как обычно, — отвечает Саэ. — Фотки выложат на следующей неделе. — О-о-о, — Рюсей ловко принимает следующий пас, разворачивается и отправляет мяч в ворота. Сетка вздрагивает от силы удара. — Саэ-чан будет на билборде? — Это уже не в первый раз. — Мы все знаем, что ты большая шишка, Итоши Саэ, — шутит Рюсей. — Не надо тереть это мне в лицо. Они отрабатывают ещё несколько комбинаций, тренируют угловые и штрафные. Когда они заканчивают, уже стемнело — по краям поля замигали фонари. — Думаю, я поеду во Францию. Шум проезжающих машин будто растворяется в воздухе. — ...Что? — Во Францию, — говорит Рюсей так, будто обсуждает погоду, а не переезд за миллион километров. Он наклоняется, чтобы завязать шнурки, стирает травяные пятна с колен. — Для NEL. Саэ не знает, что ответить. Его рука, держащая мяч, опускается, и тот падает на землю. Если бы Рюсей сказал ему это пару недель назад, он, наверное, даже не задумался бы. Просто ответил бы, чтобы тот делал, что считает нужным, даже если французская лига в его глазах – сборище посредственностей. Но сейчас, после всего этого времени, после недель, проведённых вместе – в одной постели, в каждом моменте, в душе, во сне, просто рядом – слова Рюсэя бьют в живот, будто нож, который вонзают всё глубже. Он никогда никого не впускал в свою жизнь так, как впустил Рюсэя. Никому не доверял так, как доверяет ему. А теперь он хочет уехать. Это нечестно. Это так, так нечестно. Он не знает, что сказать, не знает, как выразить свою боль, злость и отвращение при мысли, что Рюсэй опускается до игры за PXG, вместо того чтобы быть с ним в Испании. Но он не может просто промолчать, сделать вид, что ничего не происходит. Поэтому он говорит то, что считает правильным ответом. Хотя знает, что правильного ответа здесь нет. — А. Рюсей встаёт, смотрит на него. — «А»? — Что ты хочешь от меня услышать? — Не знаю, — пожимает плечами Рюсей, потому что и правда не знает. — Может, «я за тебя рад»? — А я думал, тебе не нужно ничье одобрение. — И не нужно. — Тогда почему тебе важно, что я думаю? Саэ понимает, что ведёт себя неразумно. Что он резок. Жёсток. Что он просто Саэ. Он снова делает то, что всегда делает — закрывается, потому что это проще всего. Так было всегда: отрезать всё, когда ситуация поворачивается к худшему, потому что легче убить болезнь в зародыше, чем позволить ей гноиться. — Почему ты так себя ведёшь? В чём проблема? Рюсей звучит расстроенно. Уязвлённо. Зло. Всё то, что сейчас чувствует и Саэ — безо всякой на то причины. Всё это так напоминает ему тот вечер, когда он вернулся из Испании. То же поле, то же время суток. То же чувство отверженности и предательства. — Я ничего такого не делаю, — лжёт Саэ. — Ты сказал, что хочешь во Францию. Если тебя устраивает карьера в лиге бесталанных неудачников — это твой выбор. Я не могу заставить тебя стремиться к большему. Выражение лица Рюсея мгновенно искажается, губы искривляются в гримасе, когда он смотрит на Саэ. Он явно задел его за живое. — Ты думаешь, у меня нет амбиций? — фыркает Рюсэй. — Ты видел, как я играю. Играл со мной. Не все могут вот так запросто попасть в молодёжку «Реала» ещё ребёнком. Саэ хмурится, его глаза вспыхивают от гнева, всё тело будто кипит, как вода, оставленная на плите слишком долго. Всё, что есть у Саэ, он заслужил. Работал ради этого. Мяч был у его ног раньше, чем он научился ходить. Он выдержал часы изнурительных тренировок, чтобы стать лучшим из лучших. Всё, что он собой представляет, всё, чего добился, — результат его усилий. Рюсэй знает это. — Ты думаешь, меня просто взяли в команду? Что всё, что у меня есть, мне вручили на блюдечке? — Саэ тоже встаёт, руки на бёдрах. Напряжение между ними такое густое, что его можно резать ножом. Оно обволакивает лёгкие, мешая дышать. Но это не то напряжение, к которому Саэ привык с Рюсеем — то, от которого становится жарко, когда Рюсей смотрит на него этим взглядом, следя за каждым движением. — Иди ты. — Нет, иди ты! — И что ты сделаешь? — шипит Саэ. — Ударишь меня? Глаза Рюсэя сужаются. — Ты думаешь, я способен на такое? С тобой? — С любым другим — да. — Ты не «любой другой», мудак! — кричит Рюсэй, но Саэ даже не моргает. — Ты ведёшь себя как полный урод без всякой причины. — Если желать тебе лучшего для карьеры – значит быть уродом, тогда да. Ты и так всё знаешь, так что мои советы тебе не нужны. Он уже поворачивается, чтобы уйти, мяч остаётся лежать на траве, как вдруг голос Рюсея прорезает тишину. — Ты не хочешь, чтобы я уехал, потому что не хочешь оставаться один. Я прав, да? Саэ хочет закричать. Рюсей понимает его без слов, без намёков, без подтверждения – да, он не хочет оставаться один, он хочет, чтобы Рюсей был с ним, так же сильно, как Рюсей хочет Саэ, и это сводит его с ума. Если Рюсей уедет, что будет? Они останутся вместе, но вместо близости, постоянного присутствия друг друга, их разделят сотни километров? Будут там, но не здесь? Саэ не хочет этого. Не хочет, чтобы их отношения свелись к переписке, редким звонкам. К отсутствию настоящей связи. Не хочет потерять возможность прикасаться к нему, чувствовать его, быть с ним. Это эгоистично, и он знает. Но разве не эгоистично со стороны Рюсея ворваться в его жизнь, перевернуть всё с ног на голову, заглянуть в него так глубоко, что Саэ начал открывать те части себя, которые всегда держал под замком, и просто уйти? Его бесит, что Рюсей больше не злится. Бесит, что его гнев так быстро сменился чем-то похожим на понимание. Или даже жалость. Рюсей должен злиться. Должен быть в ярости, бешенстве. Должен огрызаться, как это делает Саэ, как он ожидал, может, даже ударить его, как поступил бы с любым другим, кто оскорбил его. Если бы Рюсей всё ещё злился, Саэ было бы проще справиться с этим, оправдать всю обиду, кипящую внутри. Но он не злится, даже не хмурится, просто смотрит на него этими глазами, брови сведены, закусывая губу, и Саэ готов взорваться... Он чувствует себя глупо. Глупо, наивно и нелепо, потому что, конечно, так и должно было случиться. Это неизбежно. Он знал это с того момента, как Рюсей переехал к нему, сказав, что у него всего месяц до возвращения в «Синюю тюрьму». Но он не ожидал, что будет так больно. Он знает, что должен рассказать Рюсею о предложении «Реала», о том, что хочет, чтобы тот поехал с ним в Испанию. Знает, что должен попросить его об этом — и ответ, скорее всего, будет «да». Но если и есть что-то, что всегда определяло Итоши Саэ, так это гордость. Он не может. Просто не может. Саэ отказывается смотреть на него, отворачивается. Он знает, что его взгляд прожигает дыры в траве под ногами, в сетке ворот, плечи напряжены от злости, разочарования, обиды и всего остального, что он чувствует, но слишком горд, чтобы признать. Он сосредоточен на чём угодно, только не на лице Рюсея. И он точно не ожидал, что следующие слова Рюсея собьют его с ног. — Ты нуждаешься во мне больше, чем я в тебе, Саэ-чан, — сдавленно говорит Рюсей. — Мы оба это знаем. Если есть что-то, что Саэ всегда делал, когда ему причиняли боль – как в тот снежный вечер, когда Рин сказал, что его новая мечта не стоит усилий, что нет смысла стремиться стать лучшим нападающим, если Саэ не делает того же, – так это причинять боль в ответ. — Думаешь, ты мне нужен? — усмехается Саэ. — Мне никто не нужен, и уж тем более ты. Ты просто прицепился ко мне, потому что тебе нужно было чьё-то одобрение, но я не тот человек. Не обманывай себя, думая, что ты когда-либо был мне нужен. Саэ уходит, прочь от Рюсея, к краю поля. Рюсей отпускает его. Он хочет, чтобы Рюсей сказал что-нибудь, что угодно, чтобы взял свои слова назад, признал, что нуждается в Саэ так же сильно, как Саэ в нём. Но вместо этого слова повисают в воздухе, невысказанные. Тишина вызывает тошноту, гложет желудок, как желчь, подступающая к горлу. Саэ останавливается у ворот, дрожащие пальцы сжимают ключи в кармане, металл впивается в ладонь. Поехали в Испанию. Поехали со мной. Пожалуйста. Он не говорит ничего. «Ты мне не нужен» ★ К следующему утру Рюсня уже не было. Он снял номер в отеле где-то в Токио — как можно дальше от квартиры Саэ. Не потому что хочет держаться от него подальше. На самом деле, всё наоборот. Сейчас он больше всего на свете хочет увидеть Саэ, обнять его, поцеловать. Делать всё то, что они делали последние недели, будто ничего не произошло. Рюсэй — человек многих качеств, но глупость к ним не относится. Он понимает: Саэ не хочет его видеть. Возможно, не хочет больше никогда не видеть, особенно после их вчерашнего разговора, после того, как Саэ прямо заявил, что не нуждается в нём. И самое худшее, что он может сделать в такой ситуации — это давить. Но это не мешает Рюсею скучать. Скучать по тому, как Саэ выглядит утром, когда ещё не уложил волосы, и чёлка мило прилипает ко лбу. По очереди на завтрак, по совместным пробежкам, по тому, как он рылся в его гардеробе и выбирал одежду, потому что (по словам Рюсея, а не Саэ) тот одевается, будто ему сорок, а не восемнадцать. Он скучает. И гадает, скучает ли Саэ тоже. Но прежде чем тоска, приходит злость. Чем больше он об этом думает, тем сильнее злится. Из всех людей, из тех, кто судил его, даже не пытаясь понять, из тех, кто называл его «растраченным талантом» или «слишком трудным», он меньше всего ожидал непонимания от Саэ. Саэ понял его с самого начала, без объяснений, без попыток разобрать его по кусочкам. Саэ просто знал. А теперь отвергает. Отвергает всё, что было между ними, всё, чем они стали, всё, что построили — только потому, что он слишком гордый, слишком самовлюблённый, слишком Итоши Саэ. Рюсэй знает, что никогда не умел контролировать свой гнев. Но вчера он хотя бы удержался и не вмазал Саэ в челюсть посреди поля, так что, наверное, это прогресс. Возможно. Но осознание этого не гасит ярость, которая клокочет внутри, чем больше он думает. Чем больше вспоминает лицо Саэ, тон его голоса — холодный, равнодушный, совсем не такой, каким он его знает: понимающим, гордым за него, счастливым за него. Он не сдерживается. Даёт волю гневу, даже не думая, швыряет телефон через всю комнату. Тот попадает в вазу в углу, и та разбивается. Но этого мало. На тумбочке у кровати лежит маленькое зеркало — он хватает его и бьёт об стену. Кричит, орёт, пока горло не начинает саднить, пока кто-то из администрации не врывается на этаж, стучит в дверь и не требует вести себя тише, иначе его выселят. Рюсей дышит. Вдох. Выдох. Медленно, как учил Саэ во время их спонтанных занятий йогой, на которые он никогда не обращал внимания. Но легче не становится. Он подбирает телефон с пола — экран, как ни странно, цел. Проваливается на спину на кровать, уставившись в экран так, будто хочет прожечь его взглядом. Палец замер над сообщениями. Написать Саэ — значит пойти против всего, что он себе твердил последние сутки: что Саэ нужно время, что он не захочет его слышать. Но говорят же, что разлука делает сердце нежнее. Он вздыхает и открывает переписку. > Рюсэй > Саэ-чан????? > мы можем поговорить?? > даже если ты вел себя как мудак и вроде как был неправ я тоже сказал то чего не должен был тк ты меня реально взбесил но я скучаю > пожалуйста???? > Отправлено в 8:07 am Рюсей знает, что если пялиться в телефон, Саэ быстрее не ответит (и ответит ли вообще). Поэтому занимает себя: тренируется, заказывает еду в номер, смотрит «Годзиллу: Король монстров» по hotel TV. Проверяет телефон. Ничего. Саэ даже не прочитал сообщения. Сердце сжимается, но Рюсей, если что-то и умеет, так это быть настойчивым. (Некоторым это казалось дотошностью). > Рюсэй > пожалуйста не игнорируй меня > я знаю что ты злишься и я тоже но я просто хочу поговорить > Отправлено в 12:02 am Проходят часы, день сменяется ночью, и, к досаде Рюсея, ответа так и нет. Хотя чего он ожидал? Саэ известен своей упёртостью, никогда не сдаётся. Не станет менять себя и свои принципы просто ради Рюсея, хотя Рюсею нравится думать, что он пробрался в его сердце куда легче, чем кто-либо другой. Он гордился этим — тем, что Саэ опустил для него защитные стены, впустил его. А теперь, возможно, больше никогда его не увидит. Рюсей не уверен, что знает, что такое любовь. Не знает, испытывал ли её вообще, как она должна выглядеть или ощущаться. Всё, что он о ней знает, — из тех дурацких ромкомов 80-х, которые любила его мама, пока была жива. И он не думает, что это похоже на то, что он чувствует к Саэ. То, что он испытывает к Саэ, — сырое, настолько настоящее, искреннее и уязвимое, что это пугает. Рюсей не знает, что такое любовь, но знает, что за этот день разлуки его сердце никогда не ныло так сильно. Боль растекается по всему телу, проникает в кости, вырезая его изнутри. То, что между ним и Саэ, заставляет его чувствовать себя живым, будто он нашёл смысл существования за пределами футбола, будто его видят так, как никто другой. Саэ особенный. Он такой особенный. Но он ещё и невероятно эгоистичный. Он выключает лампу, натягивает одеяло на голову и достаёт телефон. Свет экрана слепит в темноте, заставляя щуриться. Он смотрит на сообщения, отправленные за день, на которые так и не было ответа. Отправлено в 12:02 am дразняще маячит перед глазами. «Отправлено» сменяется на «Прочитано». Он резко садится, ожидая, что вот-вот появится значок набора текста, но его нет. С ещё одним вздохом, даже не думая, он начинает печатать снова. > Рюсэй > мой рейс завтра > если хочешь увидеться перед этим…… ну напиши мне наверное? > если нет то > не знаю. > береги себя Саэ-чан > я буду скучать > Отправлено в 09:21 pm ★ Последние три дня ощущались как самые долгие в жизни Саэ. Он чувствует себя жалким — и понимает, что должен так себя чувствовать, потому что вел себя откровенно по-детски. А ещё он чувствует себя мудаком, потому что был мудаком — эгоистичным, резким, беспощадным, всем тем, за что его знает весь мир. Только на этот раз его жертвой стал тот, кто этого не заслужил. Даже если слова Рюсея ранили его глубже всего – «Ты нуждаешься во мне больше, чем я в тебе, Саэ-чан» – он не заслужил такого. Квартира кажется пустой, безжизненной. Тишина, которая ещё несколько недель назад была желанной, теперь давит. Он снова один в своём пространстве, сам распоряжается своим временем. Тренируется один, ест один, спит один. Он должен быть счастлив. Ведь теперь ему не нужно думать о чувствах других — обычно они его вообще не волновали. Итоши Саэ и футбол были единственным, что имело значение. До тех пор, пока Шидо Рюсей не ворвался в его жизнь, как ураган, и не перевернул все его представления о счастье и довольстве, показав ему самого себя с совершенно новой стороны. Он скучает. Саэ скучает по Рюсею. Ему не хватает его громкого голоса, визгливого смеха, когда Саэ отпускает дурацкую шутку, и Рюсей хохочет не потому что смешно, а потому что Саэ опозорился. Ему не хватает утренних поцелуев, поражений в FIFA, совместных прогулок за руку, тишины, в которой можно сказать так много, не произнеся ни слова. И сам факт, что он признаёт, что скучает, уже разрушителен. Потому что Саэ не скучает по людям, не тоскует, не жаждет чьего-то присутствия. Хотя возможность поговорить с Рюсеем у него была. С момента их ссоры он получал сообщение за сообщением, и только железная сила воли удерживала его от того, чтобы не ответить, не позвать Рюсея к себе, не заняться бурным примирением в постели и не сделать вид, что ничего не было. Саэ знает, что должен ответить. Перестать быть мудаком, проявить уважение и хотя бы откликнуться. Но он никогда не умел выражать чувства словами. Как сказать «Я не хочу, чтобы ты уезжал, потому что это несправедливо, и, кажется, я влюблён в тебя, что тоже несправедливо, и я раздавлен страхом одиночества, и я люблю тебя, и это пугает», не звуча при этом как полный урод? Поэтому он не отвечает. Читает сообщения – чтобы Рюсей хотя бы знал, что он видит их – но не отвечает. Саэ понимает, что поступает как последний козёл и только усугубляет ситуацию. А ещё он не выходил из дома три дня, валялся в кровати, листая соцсети, – отчасти потому что, если пресса его сфотографирует, это мгновенно разлетится по интернету с заголовком вроде «Звезда футбола Итоши Саэ расстался с бойфрендом?!» (Что, впрочем, недалеко от истины.) Телефон вибрирует, и он ожидает увидеть имя Рюсея. Но это не он. > Оливер Айку > Эй, гений > Ты не отвечаешь на сообщения. Я волнуюсь > Чё как? > Отправлено в 9:03 am Саэ смотрит на экран. На секунду задумывается, стоит ли ответить. Может просто проигнорировать, как всех остальных, включая менеджера, который спрашивает, когда он вернётся в Испанию. Потому что он... не знает. Но Айку не сделал ничего плохого. Из всех контактов в телефоне он один из тех, чьи сообщения Саэ не раздражают. Как ни странно, Айку ему даже нравится. С ним легко, он хорош в футболе и умен (если на пять минут забыть о его попытках клеить девушек или убедить себя, что целовать друга в губы — не по-гейски, «если закрыть глаза»). Поэтому он отвечает. > Саэ > Пытаюсь не убить себя. > А ты? > Отправлено в 9:06 am > Оливер Айку > Саэ!!! > Не смей так говорить, чёрт возьми. > Отправлено в 9:07 am > Саэ > Успокойся > Ты же выживешь, даже если меня не станет. > Отправлено в 9:08 am > Оливер Айку > Теперь я волнуюсь ещё сильнее > Хочешь поговорить? Или выпить кофе? > Есть тихое местечко недалеко от тебя. > Отправлено в 9:08 am > Саэ > Теперь мысль о суициде стала ещё заманчивее. > Отправлено в 9:09 am > Оливер Айку > Да ладно, Саэ > Ну пожалуйста? Хотя бы чтобы я знал, что ты в порядке. >Отправлено в 9:10 am > Саэ > Ладно. > Скинь адрес > Отправлено в 9:11 Они встречаются в уютной кофейне в переулке – никому не хочется лишнего внимания, да и от квартиры Саэ всего пять минут езды. Айку уже заказал, когда Саэ подходит, листая TikTok или Instagram (чем он там обычно занят?), и садится напротив. — Саэ! — Айку сияет. — Ты и правда пришёл. Саэ приподнимает бровь. — А что заставило тебя усомниться? — Не знаю, — Айку потягивает напиток через соломинку, ухмыляясь. — Может, то, что ты обычно ведёшь себя так, будто я разночумная крыса, когда предлагаю встретиться? — «Разночумная крыса» — это та тявкающая шавка, который вечно прилипает к тебе, — Саэ просматривает меню, останавливаясь на эспрессо со льдом. Официантка принимает заказ, и он откидывается на спинку стула, закинув ногу на ногу. — Не ты. Айку смеётся. — То есть Сэндоу? Жестоко, Саэ. Но если уж на то пошло, разве Шидо не твоя шавка? Саэ сужает глаза. — Заткнись. — Кстати, о Шидо... как у вас дела? — Какие дела? — Саэ отмахивается, пытаясь отрицать, что между ними вообще что-то было, даже если они и не давали этому названия. — Никаких дел не было. Айку поднимает брови так высоко, что они почти скрываются под чёлкой. — Да брось, Саэ. Официантка приносит заказ (Айку благодарит её), а Саэ продолжает смотреть на него, потому что за этот месяц он и так проиграл слишком много битв и не намерен сдаваться. — Что. — Не прикидывайся, — Айку допивает свой напиток. — Все знают, что между вами что-то было. Абсолютно все. — Я не прикидываюсь, — Саэ ковыряет соломинкой лёд в стакане. — Может, было что-то. Но теперь нет. Айку кладёт локти на стол, подпирая подбородок. — Почему? — Можешь перестать меня психоанализировать? У меня есть терапевт. Твоё мнение мне не нужно. — Ну, твой терапевт явно плохо справляется, раз ты саботируешь всё хорошее в своей жизни, даже не осознавая этого, — Айку улыбается так, будто всё про него знает, и это бесит. — И ещё я думаю, что ты не пришёл бы сюда, если бы не хотел совета. Я прав? — Мне не нужен твой совет, — Саэ фыркает, наконец отпивая кофе. — О чём вообще говорить? Всё в порядке. — Поэтому ты устроил истерику, когда Шидо сказал, что едет во Францию на NEL? — Айку видит, что попал в точку, по тому, как глаза Саэ сужаются в щёлочки. — Или я опять ошибаюсь? — Откуда ты вообще это знаешь? — Не сложно, — Айку явно наслаждается тем, что знает то, чего не знает Саэ. И это тоже бесит. — Рин и Каразу тоже туда едут. Саэ чуть не давится кофе. — ...Рин едет во Францию? Айку кивает. — Ага. — Рин будет играть с Рюсеем? Айку замечает, что Саэ перешёл на имя, и расплывается в ухмылке, но не комментирует. Возможно, потому что видит: до самовозгорания Саэ осталось секунд пятнадцать. — Ага-а. — И как ты это узнал? — Каразу сказал Отое, Отоя сказал Сэндоу, а Сэндоу – мне. Вот так. О нет. О нет, нет, нет. Кровь стынет в жилах. — Ты в порядке? — Айку машет рукой перед его лицом. — Выглядишь так, будто в обморок упадёшь. — Всё нормально, — врёт Саэ, потому что ненормально. — Мне всё равно. Выражение лица Айку — искреннее сочувствие. Или жалость. Или и то, и другое, и оба варианта заставляют Саэ захотеть придушить его прямо здесь. — Слушай, я знаю, ты любишь поддерживать образ «Ледяного принца футбола», но я-то тебя знаю. Саэ отпивает ещё глоток. — Да? — Да, даже если ты и держишь меня на расстоянии, — Саэ хочет сказать, что это касается всех. Держать людей подальше – его жизненная философия. Пока он не встретил Рюсея и не осознал, насколько одинок. — И даже если ты грубый, резкий и, честно говоря, порой полный мудак, у тебя есть сердце. Саэ издаёт звук, средний между возмущением и отвращением. — Оно, наверное, маленькое и чёрное, но оно есть. Прямо как у Гринча. — Ты сравнил меня с Гринчем? — Это комплимент, Саэ, — Айку смеётся. — Даже Гринч в итоге стал хорошим. — Это ты зелёный, — Саэ опускает взгляд на стакан – легче, чем видеть, как Айку изучает его. — И у тебя дерьмовая борода. Айку только смеётся громче, потому что если ты близок с Саэ, его оскорбления – почти что комплименты. Иногда. — Ладно, — Айку делает серьёзное лицо. — Не буду указывать, что делать. Но я и не слепой, и не плохой друг. Ты нравишься Шидо, Шидо нравится тебе. Думаешь, просто так я использовал его, как разменную монету в матче U20? Я знал, что он единственный, кто заставит тебя остаться. Саэ понимает, что это правда. Бежать некуда. Поэтому он допивает кофе, чтобы звук соломинки, стучащей по льду, заглушил непрошеный совет. — Так что ради всего святого, не облажайся? У тебя есть что-то действительно хорошее — то, о чём многие могут только мечтать. Отличная карьера, играешь в одной из лучших лиг, и с горячим парнем. Ну, бывшим парнем, но не суть. — Саэ снова сужает глаза. — Просто поговори с ним. Напиши, позвони, неважно. Не теряй его. Саэ вздыхает, потирая переносицу. — Почему именно ты сегодня голос разума? — Я всегда голос разума, малыш-гений, — Айку ухмыляется, доставая телефон. Он пролистывает сообщения и встаёт. — Мне пора, но держи в курсе. — Не буду. Айку кладёт руку на плечо Саэ, проходя мимо, и тот слишком эмоционально истощён после импровизированной терапии, чтобы отмахнуться. — О, — Айку вдруг останавливается. — Ещё кое-что. — Что? — Самолёт Шидо во Францию вылетает через... — он снова смотрит на телефон, — ...три часа. ★ Рюсей очень быстро приходит к выводу, что ненавидит аэропорты. Это первый раз, когда он вообще в них оказывается, но он уже их ненавидит. Здесь ужасно скучно. Он регистрируется, бродит по дьюти-фри — на секунду возникает мысль купить подарок для Саэ, но он тут же отгоняет её, игнорируя лёгкий укол в сердце при воспоминании о нём, — перекусывает, читает мангу в телефоне в зале ожидания. Ему так скучно. Что хуже всего — он даже не может написать Саэ, чтобы скоротать время, поэтому просто слоняется у выхода на посадку, пока не объявят его рейс. Если всё идёт по расписанию (и его, не дай бог, не задержат или, ещё хуже, не отменят), это случится минут через двадцать. Он нервно постукивает ногой по полу — привычка с детства, от которой никак не избавиться. И он даже не понимает, почему нервничает. Ведь он вот-вот отправится во Францию, получит шанс заявить о себе и доказать всем, кто считал его слишком шумным, слишком эгоистичным, слишком Рюсеем, что они ошибались. Если он проявит себя в PXG, место в основном составе на Чемпионате мира ему практически гарантировано. У Рюсея нет причин для волнения. Но он всё равно волнуется. Тревога ползёт под кожей, как зуд, который не почесать, сжимая желудок. Он резко бьёт себя по лицу, чтобы прийти в себя. Женщина на соседнем кресле бросает на него взгляд, бормочет что-то под нос и пересаживается. 13:23. Меньше десяти минут до вылета. Рюсэй следит за стрелками огромных часов в центре аэропорта. Секунды, минуты. Он знает, кого ждёт — ждёт с самого момента, как ступил сюда. И верит, что тот появится, пробьётся сквозь охрану, как в дешёвом рождественском фильме. Он проверяет телефон. Ни звонков. Ни сообщений. Ни голосовой почты с «Привет, это я, прости, я люблю тебя, мы справимся, потому что это ты и я, мы против всего мира», как должно было быть. Он ждёт и ждёт, пока не звучит последнее объявление. «Последний вызов на рейс 204 во Францию, выход 6». Даже когда он уже предъявляет посадочный талон стюардессе, даже когда пробирается к своему месту, задевая плечом других пассажиров и игнорируя их возмущение, он всё ещё ждёт. Оглядывается. Проверяет. Даже когда самолёт уже отрывается от земли, он всё ещё смотрит. Но Саэ так и не приходит. ★ Саэ возвращается в Испанию неделю спустя. Рюсей не звонит. И не пишет. Остались в прошлом дни, когда он просыпался от тридцати непрочитанных сообщений – все от Рюсэя, скучающего по нему, даже если он просто вышел в магазин за углом. Саэ думает удалить его номер. Подумывает заблокировать, чтобы больше никогда не вспоминать ни Рюсея, ни его улыбку, ни тепло его рук, ни смех, ни то, как он заставлял его чувствовать себя живым. Но почему-то не может заставить себя это сделать. Он даже не может стереть их совместные фото из галереи – те самые, которые Рюсей настойчиво делал, потому что «им нужны селфи вместе». Так что Саэ продолжает жить, как привык. Играет в футбол, пока мысли не стираются, тренируется до изнеможения, ложится спать рано и встаёт ещё раньше. Он не стал терпимее к своим партнёрам по команде (особенно к Луне, которого избегает всеми возможными способами), но продолжает отдавать голевые пасы, так что в целом ничего не изменилось. Матчи, победы, душ, дом – и так по кругу. Месяцы назад — в эпоху, которую Саэ мысленно называет «ДР»: До Рюсея — его это вполне устраивало. Он был более чем доволен одиночеством; намеренно сводил общение к минимуму. Пишет менеджеру только по делу, или Рину – проверить, как дела, – хотя тот никогда не отвечает. Иногда своему терапевту, если день выдался особенно паршивым. Иногда – Айку. Он единственный, кто сейчас по-настоящему интересуется его жизнью. И хоть Саэ в лицо отрицает их дружбу, в глубине души он ему благодарен. Несмотря на отсутствие контакта и все попытки выкинуть Рюсея из головы, тот преследует его. Не отпускает. Включишь телевизор – и вот он, забивающий невероятный гол с центра поля, который когда-то мог бы быть его пасом. Если не на экране, то в соцсетях. Каждый второй заголовок пестрит именем Шидо Рюсэй, и как бы Саэ ни обновлял ленту, в трендах одно и то же: «Шидо Рюсей – лучший бомбардир вместе с Итоши Рином!» «Шидо Рюсей – очередной хет-трик от нападающего PXG» «Шидо Рюсей – новое будущее Японии?» Не будь Саэ человеком, умеющим сдерживать эмоции (хотя чаще во вред себе), он бы уже швырнул телефон об стену. Часть его гордится – ведь Рюсей делает всё, о чём говорил. Доказывает свою силу, оставляя след в этом мире. Когда-то Саэ сказал бы ему, как им гордится. Но теперь не может даже произнести его имя без того, чтобы в животе не завязался болезненный узел. Не может думать о Шидо Рюсее без вопросов: где всё пошло не так? что можно было сказать иначе? сделать иначе? Было ли что-то, что удержало бы его рядом? Но, как и со всем остальным в жизни, Саэ просто перестаёт об этом думать. ★ — Отличный матч сегодня, Шидо, — говорит Локи, направляясь в раздевалку. — Так держать. — Спасибо, чувак, — Рюсей одаряет его улыбкой и, как только дверь закрывается, тут же хватается за телефон. Первым делом проверяет Twitter – «Реал» тоже только что закончил игру. Он садится на скамейку напротив душевых, листая видео за видео, пока не находит запись с Саэ. Послематчевое интервью. Саэ там, с Луной. Он выглядит уставшим. Поражённым. Совсем не таким, каким должен быть Итоши Саэ. Тёмные круги под глазами, волосы не уложены с привычной безупречностью. Он не похож на себя – на того Итоши Саэ, которого знает Рюсей, которого он любил... любит. И от этого сводит живот. Рюсей видит – он не принимает таблетки. По тому, как дрожат руки, даже когда Саэ прячет их в карманы, чтобы скрыть от камер. Если бы он смотрел это пару недель назад, то написал бы ему. Напомнил, что важно заботиться о себе, даже если Саэ считает, что не заслуживает заботы. Рюсей до сих пор считает иначе. Даже если он зол, обижен и, если быть до конца честным, с разбитым сердцем. Саэ почти не говорит во время интервью – те же заученные фразы о том, что команда в порядке, они на верном пути. Хотя всем своим существом он кричит, что его путь лежит в другом направлении. Рюсей хочет написать ему. Правда, очень хочет. Сказать, как скучает, спросить, смотрел ли он его матчи, гордится ли им, над чем стоит работать. Его Итоши Саэ без колебаний указал бы на каждую ошибку, разобрал бы каждый момент. Но он всё ещё зол. Внутри всё кипит от ярости – Саэ не смог понять, не поддержал его стремление построить карьеру. Не захотел ждать. Хотя Рюсей ждал бы его. Месяцы, годы – неважно. Тогда Саэ сто́ил того. Рюсей и сейчас считает, что сто́ит. Но Саэ упрям, переполнен гордостью – даже если она не перевешивает его ненависть к себе. Он смотрит на телефон, открывает переписку. Последнее сообщение дразнит его: «Береги себя, Саэ-чан. Я буду скучать». Ему хочется проломить скамейку кулаком, но в этот момент врывается Шарль, излучая позитив. С Шарлем приятно находиться рядом. В чём-то он напоминает Саэ. Невероятно талантливый полузащитник, способный на то, что обычным игрокам не под силу. Только без сарказма и озлобленности. Хотя Рюсей понимает – второго Саэ ему не найти. — Шидо! — распевает Шарль. — Почему ещё не в общежитии? Рюсей пытается изобразить улыбку. — Ещё нужно помыться. А ты? — Говорил с Локи, а потом Рин поймал меня в коридоре и десять минут читал лекцию за то, что я пасую тебе чаще, чем ему, — Шарль плюхается рядом. — Он злой. — Не, — Рюсэй выключает телефон и убирает его. — Это Рин-рин просто такой. — Ну ладно. Но мы с тобой неплохо играем вместе, да? «Вместе». Как когда-то он и Саэ. Две противоположности, которые идеально сочетались. Текли, как вода, подчиняясь своему ритму. Он думает, как всё могло бы быть, останься он тогда. Играл бы рядом с Саэ, чувствовал тот же трепет, что во время матча U20, когда Саэ отдавал ему пас. То же электричество в жилах, которое теперь не повторить. Рюсей взъерошивает Шарлю волосы. — Ещё как, малыш. ★ NEL для Рюсея проходит как по маслу. Саэ смотрит каждый матч, убеждая себя, что делает это не ради Рюсея и не ради брата – хотя понимает, что уже давно живёт в отрицании. PXG проигрывает BM, и хотя поражение поначалу жжёт, Рюсей быстро забывает о нём, когда оказывается в топ-3 рядом с Исаги и Рином, гарантирует себе место в сборной на ЧМ и получает предложения от нескольких клубов. Всё складывается как нельзя лучше. Кроме одного. Они с Рюсеем до сих пор не разговаривают – ни сообщений, ни ночных звонков. PXG предлагают Рюсею самые выгодные условия, так что вероятность, что он останется во Франции и они больше не увидятся (разве что на ЧМ), становится всё реальнее. Может, так и лучше. Может, Рюсей уже двинулся дальше. Нашёл кого-то лучше Саэ – того, кто ведёт себя как нормальный человек, а не пустая оболочка, которой все хотят его видеть. Саэ бы его не винил. Со стороны Рюсей – это дерзкая ухмылка, грубая сила и необузданная агрессия. Но тот Рюсей, которого знает Саэ, – это свет, яркость и безудержная радость бытия. Тот Рюсей заслуживает счастья. Заслуживает того, кто даст ему всё, чего не может Саэ. Мог бы, если бы был лучше. Если бы не был Итоши Саэ. Если бы просто проглотил гордость и сказал Рюсею то, о чём тот просил его всё это время. Как будто он вообще способен на это. Он выходит из душа, вытирает волосы полотенцем, когда телефон на раковине вибрирует. Саэ почти уверен, что это снова Айку – капитан сборной в последнее время не даёт ему прохода. Наверное, из-за того, что Саэ в шутку (а был ли это шутка?) сказал, что собирается убить себя, и Айку явно воспринял это всерьёз. Но это не Айку. Это его менеджер. > Джиролан > Саэ-кун, ты не спишь? > Отправлено в 9:02 am Саэ думает проигнорировать, но менеджер пишет только по делу (он знает, что Саэ не любит пустые разговоры), так что стоит ответить. Он досушивает волосы, делает свои 20 шагов ухода за кожей, чистит зубы. В зеркале тёмные круги под глазами никуда не делись. > Саэ > Да. Что-то не так? > Отправлено в 9:09 am > Джиролан > Знаю, странный вопрос, но... > Ты ещё поддерживаешь связь с Шидо Рюсеем? > Отправлено в 9:10 am Саэ чуть не роняет телефон. Он смотрит на экран, пока имя Шидо Рюсэй не перестаёт выглядеть как имя, превращаясь в бессвязную мешанину букв. > Саэ > Нет. > Зачем? > Отправлено в 9:13 > Джиролан > Оу. > Я думал, вы с Шидо-куном близки. > Отправлено в 9:14 am Когда-то были, — хочет ответить Саэ. Пока я не разрушил всё, как всегда, потому что не могу не саботировать всё хорошее в своей жизни. Приходит новое сообщение. > Джиролан > Ну, возможно, тебе будет неприятно это слышать — зависит от того, на каких вы расстались условиях, но... > Речь о том предложении «Реала», которое они делали тебе на той встрече. > После его выступления в матче U20 и за PXG они приняли решение. > Они хотят подписать Шидо. > На следующей неделе отправят контрактные документы в «Синюю тюрьму» и PXG. > Отправлено в 9:15 am > Саэ-кун? > Отправлено в 9:23 am > Ты здесь? > Отправлено в 9:30 am ★ Шидо Рюсей возвращается в Японию около 16:30. У него есть несколько недель отдыха перед началом Чемпионата мира – время расслабиться, а затем погрузиться в интенсивные тренировки перед следующим мировым этапом. Первое, что он делает, выйдя из самолета, – проверяет телефон и отвечает на несколько сообщений от Шарля, спрашивающего, все ли в порядке с прилетом. Он ждет у багажной ленты, и кажется, будто вселенная против него, когда его чемодан оказывается последним на конвейере. А еще вселенная определенно строит козни, потому что, когда он, измученный джетлагом и мечтающий поскорее оказаться дома, направляется к выходу, там, среди всех возможных людей, стоит Итоши Саэ. Рюсей замирает. Саэ тоже не двигается. Когда до него доходит, что Саэ действительно здесь на этот раз, он делает шаг вперед. Его ноги будто подкашиваются, дрожат от нервов так, как никогда раньше – даже на поле такого не было. Он останавливается перед Саэ, и оба молчат. Саэ смотрит на него – сквозь него. Его глаза запавшие, печальные, лишенные света, точно такие же, как в том послематчевом интервью, которое Рюсей смотрел несколько недель назад. Рюсей ненавидит видеть его таким. Этот человек — не Итоши Саэ. Он не знает, кто это. — Саэ-чан?.. Саэ встречает его взгляд, его выражение не читается. — Зачем ты здесь? — Рюсей делает шаг вперед, сразу же желая сократить дистанцию после того, что ощущается как вечность разлуки, хотя прошло всего несколько месяцев. — Черт возьми, — он кивает в сторону Саэ. — Ты выглядишь ужасно. — Спасибо. — Я серьёзно, — Рюсей думает о том, чтобы прикоснуться к лицу Саэ, проверить, так ли его кожа мягка, как всегда. Но решает не делать этого. — Ты выглядишь отвратительно. Будто умираешь. — В его голосе звучит искренняя тревога, и от этого Саэ тошнит. — Ты принимал свои таблетки? Саэ слишком устал, чтобы лгать. — Нет. Рюсей цокает языком, будто ругает его. — Почему? — Это не важно, — Саэ обрывает его, потому что для него это действительно не имеет значения. Уже нет. — Я здесь, разве нет? — Но… зачем? Зачем? Вот в чем вопрос. Зачем Саэ приложил столько усилий, приехал в аэропорт, часами ждал у выхода, пока самолет Рюсея приземлится, просто чтобы увидеть его? Зачем, если он знает, что должен был сделать это до того, как Рюсей уехал во Францию? Зачем, если он должен был рассказать ему о предложении «Реала» месяцы назад? Зачем, если он понимает, что если бы Рюсей собирался передумать, перестать ненавидеть его (как Саэ предполагает), он сделал бы это раньше? Зачем? Саэ знает, что мог бы ответить на этот вопрос по-разному: смягчить причины, сказать, что просто хотел увидеть его снова, или даже заявить, что Рюсей идиот, променявший карьеру на игру с теми, кто не достоин чистить его бутсы. Он мог бы сказать правду — что ужасно скучал, что не хочет быть один, но больше всего не хочет быть без Рюсея. Он мог бы— — Ты пришел извиниться? — Нет. Рюсей скрещивает руки на груди, хмурясь. — Ты даже извиниться не можешь? Вау. Ты и правда иногда полный придурок, Итоши Саэ. Серьезно. Саэ закатывает глаза. — О, да ладно тебе! Мы поссорились, и что? Это не конец света. — Не конец света? — Рюсей фыркает. — Может, и нет. Но ты все равно вел себя как мудак. И я знаю, что ты мудак со всеми подряд, но не со мной. Ладно, может, и со мной, но ты… другой мудак. Не такой, как с остальными. — Он добавляет: — Это другое. — Разве? — Да, другое. Чертов ублюдок. Саэ молчит, позволяя Рюсею смотреть на него этими глазами, которые, кажется, видят глубину его души. Он чувствует себя отчитанным, и это ему не нравится. Он заметно вздрагивает, мысленно молясь, чтобы Рюсей не обратил на это внимания. (Тот замечает). — Ты разбил мне сердце, Саэ-чан. Саэ не знает, что ответить. В основном потому, что знает: это правда. Знает уже давно. И теперь, услышав это вслух, он вынужден наконец осознать, что натворил. Он знает, что разбил сердце Рюсея – и в процессе свое собственное. То, что, как он думал, не может быть разбито. Чувства, о которых он не подозревал. Счастье вне футбола, которое казалось невозможным. Саэ хорош во многом – футбол на первом месте, как и его эго, потому что только гордость и самолюбие напоминают ему, что он реален – но понимать свои чувства он не умеет. Саэ никогда не чувствовал себя человеком. Он всегда ощущал, что существует для других – не потому, что хочет или заботится, а потому что они нуждаются в нем. Для родителей он никогда не был сыном. Любимым ребенком внешне, но объектом – внутри. Тем, кем можно гордиться, хвастаться его талантами, будто они их собственные. Для Рин он был старшим братом. Братом, которого боготворил, пока не перестал понимать. Рюсей никогда не ждал от него ничего, кроме того, чтобы он был самим собой. Никогда не хотел, чтобы он был кем-то, кроме Саэ. И, возможно, именно это пугало Саэ больше всего. «Ты никогда не задумывался, что отталкиваешь людей, потому что боишься, что они уйдут, Саэ-кун?» Он думает об этой сессии с терапевтом каждый день. И о том, как ушел посредине. «Ты боишься опустить щит, потому что страшишься боли? Покинутости? Они ждут от тебя слишком многого? Ты боишься потерпеть неудачу? Ты боишься, Саэ-кун? Чего ты так боишься?» Саэ не знает, чего боится. Может, это страх быть брошенным. Может, вечное ожидание большего. А может, и вовсе не это. Саэ не знает. Но он знает одно: он разбил сердце Рюсея до того, как тот мог разбить его, потому что если и есть что-то, в чем Итоши Саэ преуспеет всегда, так это ранить первым. — Послушай, — начинает Рюсей, — Я не знаю, зачем ты пришел, особенно если не смог даже попрощаться, когда я уезжал. Ты не писал, не звонил. Вел себя так, будто меня вообще не существует. И я не знаю, злишься ли ты, ревнуешь, что я делаю что-то без тебя, или просто одинок, я, блять, не понимаю. — Он глубоко вдыхает. — Но это нечестно, Саэ-чан. Совсем нечестно. Ты нечестный, — хочет сказать Саэ. То, как ты заставляешь меня чувствовать – нечестно. Саэ хмурится. — Ты думаешь, я ревную? Рюсей хмурится еще сильнее. Саэ ненавидит это. Он хочет заставить его улыбнуться. — Это все, что ты вынес из нашего разговора? — В кармане звонит телефон – это групповое письмо от Эго, напоминающее игрокам о скором начале тренировочного лагеря. — Мне нужно идти, Саэ. — Это первый раз, когда Рюсей называет его без «-чан», и Саэ физически тошнит. — У меня нет на это времени. Больше нет. Саэ смотрит, как пальцы Рюсея сжимают ручку чемодана, как он делает один, два, три шага к выходу. Саэ тянется. Протягивает руку. Хватает Рюсея за запястье, дрожа. — Ты был прав. Он даже не дает ему ответить. — Ты нужен мне больше, чем я тебе. Я убедил себя, что не нуждаюсь в тебе, ни в ком. Но я никогда не чувствовал себя более пустым, чем когда ты уехал. И я ненавижу это, потому что ты сбиваешь меня с толку, делаешь несчастным, но без тебя я чувствую себя еще хуже. — Саэ задыхается. — Я ненавижу это, потому что думал, что знаю, кто я, до встречи с тобой, а теперь вообще не понимаю. Я не хотел, чтобы ты уезжал, потому что не знал, кем стану без тебя. Ты разрушил меня, но почему-то сделал лучше, и это сбивает с толку, и я ненавижу это. Саэ ожидает, что Рюсей накричит на него, скажет, чтобы он отвалил, что никогда больше не хочет его видеть. Что он зря приехал. Что их корабль уже уплыл, оставив Саэ одного в порту. Он не винил бы его. Но даже спустя все это время Рюсей продолжает удивлять его. Рюсей разворачивается, делает шаг вперед. — Саэ-чан, эй, — он берет лицо Саэ в ладони, и тот выглядит таким хрупким, совсем не тем Итоши Саэ, которого Рюсей оставил в Японии. Будь Саэ лучше, он бы не позволил себе прижаться к его прикосновению. Но он не лучше. — Эй. Дыши. Ты синешь. Саэ дышит. Медленно. Дрожа. — Ты тоже нужен мне, — признает Рюсей, и в его глазах столько нежности, что Саэ хочет поцеловать его. Прошло так много времени, что он уже не помнит, каково это. — Я говорил, что нет, но ты просто бесил и ранил меня, и я хотел ответить тем же. — Он проводит большими пальцами по скулам Саэ. — Да, мы сами по себе, ты и я. Но мы можем нуждаться друг в друге. Ты всегда будешь нужен мне. —… Ты серьезно? — Я же говорил, — Рюсей улыбается, и, может, это солнце, бьющее в окна аэропорта, но Саэ кажется, что он ослеп. — Я не говорю того, чего не думаю. Саэ наклоняется, касаясь лбом лба Рюсея. — Я скучал по тебе, — признает он тихо. — …И прости. — М-м? Что-что? — Рюсей дразнит его. — Великий Итоши Саэ только что извинился? Саэ щипает его за бок. — Заткнись. Больше не повторится. — Одного раза достаточно, — Рюсей отстраняется. — Можно я поцелую тебя? Да. Боже, да. Саэ кивает. — Пожалуйста. Рюсей целует его — мягко, нежно, точно так, как Саэ убеждал себя, что не будет скучать, но скучал. Рюсей держит его, будто он сделан из стекла, целует, будто нет ничего на свете, чего он хотел бы больше. Когда они наконец разъединяются, Рюсей берет Саэ за руку. Его ладонь такая же теплая, как он помнит. — Пойдем куда-нибудь? Перекусим? Нам есть что обсудить. — Я хочу мороженое, — говорит Саэ, позволяя Рюсею переплести их пальцы, пока тот ведет его из аэропорта. — Если хочешь. — Что угодно для тебя, ангел, — и Рюсей говорит это так, будто это правда. Как и все, что он говорит. — Пошли. За мороженым. Впервые за месяцы Саэ по-настоящему улыбается. — Хорошо. ★ В итоге они идут за мороженым. Рюсей заказывает что-то приторно-сладкое: три шарика разных вкусов – клубничный, шоколадный и мятный. Саэ остается верен своему обычному выбору – тому самому голубому фруктовому льду, который он всегда брал в детстве, когда заходил с Рин в магазин после тренировок. Три шарика оказываются даже для Рюсея слишком много – мороженое тает и стекает по его пальцам и запястью. Саэ берет его руку и подносит к своим губам, слизывая сладкие капли. Рюсей ухмыляется. — Ты стал смелее, Саэ-чан, — заявляет он, усаживаясь на траву и похлопывая по земле рядом с собой. — Я горжусь тобой. — И правильно, — Саэ опускается рядом, опираясь на руки. — Я такой из-за тебя. — Ты и раньше был сексуальным, но в последнее время стал просто… — он на секунду замолкает, будто пытается в уме вычислить точный процент возрастания привлекательности Саэ. — На тысячу процентов горячее. Саэ фыркает. — Как скажешь. Воцарившееся между ними молчание – приятное, спокойное. Просто находиться рядом – вот чего им обоим так не хватало. Саэ смотрит на море у подножия холма, на волны, набегающие на песок. Безмятежность. Примерно так же, как он чувствует себя рядом с Рюсеем. — Я хочу тебя кое о чем спросить, — через некоторое время говорит Саэ. — Я весь внимание. Саэ глубоко вдыхает. — Ты поедешь со мной в Испанию? Рюсей моргает так часто, будто только что научился это делать. Саэ никогда еще не видел его настолько потерянным для слов. — Что? — «Реал» сделает тебе предложение после Чемпионата мира, — объясняет Саэ, замечая, как в глазах Рюсея вспыхивают искры. — Помнишь ту встречу, что у меня была? Рюсей энергично кивает. — Я сказал им, что ухожу. Они спросили, останусь ли я, если они подпишут тебя. Я хотел рассказать, но… закрутился. Из-за тебя. Из-за нас. А потом мы поссорились. Рюсей молчит секунд десять. Саэ видит, как в его голове крутятся шестеренки, прежде чем тот подскакивает с травы и чуть ли не взлетает в воздух. Саэ даже удивлен, что он не щелкает каблуками. — Ты серьезно?! Саэ приподнимает бровь. — Разве я стал бы врать тебе о таком? — Святые угодники, — Рюсей начинает шагать туда-сюда. Его радость заразительна. — Это же, блять, «Реал»! Я знал, что получу хорошие предложения, но «Реал» — это просто нереально, Саэ-чан! И я буду играть с тобой! — Хочешь, ущипну? — Нет, но… — Рюсей широко улыбается, хватает Саэ за руку и поднимает его, обхватив за талию и раскручивая. Саэ требует, чтобы тот немедленно поставил его на землю, но Рюсей, конечно, не слушает. — Я так хочу тебя обнять! — Это не объятия, — возражает Саэ, хотя и не пытается вырваться. Небо над ними превращается в размытое пятно, пока Рюсей кружит его. — Ты меня сейчас уронишь. Когда Рюсей наконец отпускает его, и они оба падают на траву, он безудержно смеется, а перед глазами Саэ мелькают звездочки. Они лежат на спине, и Саэ гораздо проще сосредоточиться на проплывающих облаках, чем на лице Рюсея – с розовеющими щеками и сияющей улыбкой. Рюсей переворачивается на бок, опираясь на локоть и подперев голову рукой. В его глазах – искорки, заметные в свете заходящего солнца. Саэ думает, что он прекрасен. — Не могу поверить, Саэ-чан. После всего этого времени я наконец сыграю с тобой. Как во сне. — Ты счастлив? Рюсей смотрит на него, длинные ресницы касаются скул. Саэ отчаянно хочет его поцеловать. — Конечно, счастлив, — рука Рюсея скользит вверх, пальцы медленно проводят по запястью Саэ, его руке, следуя за венами. — Но мне не нравится мысль, что меня взяли только из-за тебя. — Тебя взяли не из-за меня, — Саэ говорит правду. — Ты добился этого сам. Ты заслужил место, потому что ты хорош. Ты хорош в футболе. Иначе «Реал» даже не посмотрел бы в твою сторону. Рюсей кокетливо хлопает ресницами. — И? — И ты красивый. — Иии? Саэ закатывает глаза. — Не надейся на большее, — он щелкает Рюсея по лбу, но тот только улыбается, зная, что за этим жестом нет ни капли раздражения. — Я и так показал тебе достаточно любви. Рюсей резко приподнимается. — Саэ-чан? — Что? — Ты только что признался, что любишь меня? Саэ качает головой. — Больше не повторю. — Ты точно сказал! — Рюсей смеется, перебирается через Саэ и прижимает его к земле. — Ты сказал, что показал мне «достаточно любви». А значит, ты меня любишь. Ты это сказал. — Разве? — Саэ смотрит на него. — Может, тебе показалось? — Не-а, — Рюсей тычется носом в его лицо. — Я точно слышал. — Он осыпает Саэ поцелуями: в щеки, веки, переносицу. — Скажи еще раз. Скажи, что любишь меня. — А если нет? — Тогда… — Рюсей отстраняется, чтобы взглянуть на него, с довольной улыбкой, от которой у Саэ сжимается сердце. — Я выцелую это из тебя. — Это не угроза. Рюсей ухмыляется. — Я знаю. Саэ толкает его за плечи, и Рюсей легко позволяет перевернуть их, так что теперь уже Саэ сидит у него на животе. Рюсей складывает руки за головой. Саэ вспоминает, что все это уже было – когда они впервые поцеловались в спортзале, дурачась, и Рюсей смотрел на него снизу вверх теми самыми глазами, которые то и дело скользили к его губам. Они оба прошли долгий путь. — Ты поцелуешь меня? Саэ проводит указательным пальцем по ключице Рюсея, обнаженной из-за глубокого выреза майки. — А ты хочешь? — Я всегда хочу, чтобы ты меня целовал. — Хм. Какое-то время они просто смотрят друг на друга. Легкий бриз с моря треплет их волосы, на коже остается солоноватый привкус. Солнце уже почти село. — Я люблю тебя, — говорит Рюсей, касаясь ладонью щеки Саэ и водит большим пальцем по коже. Саэ прижимается к его руке. — Я правда, правда люблю тебя. Саэ наклоняется, прижимает лоб к его лбу. Их носы соприкасаются, губы встречаются. Поцелуй долгий, сладкий. — Я знаю. Я тоже тебя люблю. ★ Они едва успевают добраться до дома. Саэ прижимает Рюсея к стене, едва захлопнув входную дверь. Пальцы Рюсея в его волосах, зубы впиваются в губу, губы скользят по коже. Одежда остается в прихожей – футболки, шорты, спортивные штаны разбросаны по всей квартире, ведя прямиком в спальню. Все начинается как обычно – много поцелуев, много зубов. Руки Рюсея исследуют тело Саэ, пальцы впиваются в кожу, оставляя красные следы и следы укусов. — Так скучал… — бормочет Рюсей между поцелуями. — Думал о тебе каждый день. Так сильно скучал. Саэ целует его жестко, засасывая его язык в свой рот. Сердце колотится так громко, что звенит в ушах. — Я тоже скучал… Скучал, скучал, скучал Рюсей не спешит, растягивая момент, наслаждаясь каждой реакцией Саэ – тихими стонами, дрожью, тем, как он выгибается, когда пальцы входят глубже. Саэ выдыхает – даже не осознавая, что задерживал дыхание – когда Рюсей наконец входит в него. Ногти впиваются в плечи партнера, ноги обвивают его талию, пятки упираются в поясницу. Несмотря на спешку, на жадные поцелуи в прихожей, будто они впервые дотрагиваются друг до друга, сейчас все медленно. Продуманно. Саэ поднимает руки, прикасается к лицу Рюсея. Тот замедляет ритм, но не останавливается – движения плавные, размеренные. — Мой хороший мальчик… — Саэ стонет, когда Рюсей попадает точно в цель, выгибаясь всем телом. — Мой красивый, потрясающий мальчик. Ты так хорош для меня, Рюсей. Правда? — М-м… — Рюсей бормочет, и Саэ клянется, что видит слезы. — Я всегда буду хорошим для тебя, Саэ-чан. Всегда. — Всегда? Рюсей всхлипывает, пряча лицо в шее Саэ. Тот обнимает его крепче. — Всегда. ★ Они покоряют мир. Особенно Рюсей. Фанаты его обожают – в отличие от команды, но он умудряется находить с ними общий язык, и вместе они выдают невероятные комбинации, так что Саэ не слишком переживает. Его имя скандируют каждый раз, когда он выходит на поле. Продажи футболок выросли почти втрое, причем львиная доля приходится на форму Рюсея – даже больше, чем у Саэ. Блеск в его глазах не гаснет ни на секунду, когда мяч у его ног, а лучи солнца играют на загорелой коже. В среднем он забивает по 4 гола за матч, легко затмевая остальных. Саэ даже готов был бы сказать, что гордится им – если бы знал, как это выразить. Но главное – он кажется свободным. Свободным от ограничений, осуждения, непонимания. Рюсей всегда хотел просто играть в футбол – будь то дворовые матчи или большая арена, ему всё равно. Важно лишь одно: делать это так, как он хочет, где он хочет. Саэ, конечно, иногда приходится одергивать его: «Если кого-то ударишь, получишь дисквалификацию на три игры, идиот», – но в целом Рюсей расцветает. Он сияет. Широкая улыбка, горящие глаза – будто его любовь к футболу вспыхнула с новой силой. Саэ чувствует то же самое. Он играл в футбол, потому что это было всё, что он знал. Всё, что умел, всё, в чем был хорош – просто потому что не мог представить себя в другой роли. Мяч был у его ног с тех пор, как он научился ходить, и он никогда не задумывался, что способен на что-то ещё. Так и было. Раньше он любил это. Любил игру, наслаждался голами, превосходством на поле, тем, что мог то, что не удавалось другим. Потом он переродился в полузащитника. Нашел свое призвание – создавать моменты для других. Раскрывать таланты тех, кто еще не осознал своих возможностей. Но в какой-то момент этот свет начал меркнуть. Его любовь к спорту пошатнулась. Он не уверен, когда именно, или, может, прекрасно осознает, что после того разговора с Рин в снежную ночь всё изменилось. От него всегда слишком много ждали, требовали, вознесли на пьедестал, на котором он никогда не хотел стоять. Саэ просто хотел играть – без всей этой мишуры и славы. В какой-то момент футбол превратился из увлечения в образ жизни, в смысл существования, а затем – просто в работу. Иногда он думал о том, чтобы завязать. Повесить бутсы на гвоздь и сбежать в Италию, Англию – куда угодно, где его не будут доставать. Где он будет не вундеркиндом Итоши Саэ, не гением Итоши Саэ, а просто Итоши Саэ. Тем, от кого ждут всего, но не ждут, что он захочет что-то взамен. Рюсей ничего от него не ждет. Для Рюсея Саэ – не вундеркинд и не гений. Он просто Итоши Саэ. Тот Итоши Саэ, который просто чертовски хорош в футболе и помогает ему делать то, что не под силу другим. Тот Итоши Саэ, который понимает его без слов. Тот Итоши Саэ, который знает, как важно для него быть свободным, хотя сам никогда по-настоящему свободы не чувствовал. Его Саэ-чан. И именно это незримое взаимопонимание позволяет им играть так, как они играют. Делать то, что не под силу ни одному другому дуэту, существовать на одной волне, несмотря на то, что они совершенно разные. Саэ вспоминает, как Айку назвал их «парой, созданной на небесах», – и теперь он с этим согласен. Он не представляет, как мог бы играть так с кем-то, кроме Рюсея. И если быть до конца честным – он и не хочет. Поэтому, когда в решающем матче сезона Рюсей выходит на поле с сияющей улыбкой и искрами в глазах, Саэ не может сдержать улыбку. — Ну что, Саэ-чан? — Рюсей широко ухмыляется. — Мы можем выиграть лигу. Он освещен прожекторами стадиона, его кожа горит. Фанаты скандируют его имя. Его энергия заразительна – она проникает в воздух и поселяется в самом сердце Саэ. — Ну тогда погнали ★ Они в итоге выигрывают чемпионат. Рюсей поднимает кубок, вся команда, болельщики и руководство на стадионе ликуют. Саэ пытается остаться вне поля зрения камер, направленных на них, но Рюсей хватает его за талию и поднимает вверх, как до этого – трофей. —Улыбнись для камеры, Саэ-чан, — смеётся Рюсей. — Без тебя у нас бы не получилось. Саэ в ужасе – его швыряют по полю, как тряпичную куклу, а в ушах звенит смех Рюсея и их команды. Но когда он видит улыбку Рюсея, широкую, от уха до уха, то понимает, что ему, в общем-то, всё равно. Когда все фото сделаны, а болельщики начинают расходиться, и имя Рюсея всё ещё звучит в воздухе, они возвращаются в раздевалку. Саэ идёт в душ первым, затем ждёт Рюсея на скамейке. В кармане звонит телефон. > Оливер Айку > Только что посмотрел матч. > Чемпионы лиги!!!!! > Я горжусь тобой, малыш. > Отправлено в 04:00 pm > Саэ > Не называй меня малышом. > Ты всего на год старше меня. > Отправлено в 04:01 pm > Оливер Айку > Зато я выше тебя :p > Отправлено в 04:02 pm > Саэ > Иди ты. > Отправлено в 04:02 pm > Оливер Айку > Но серьёзно. > Я правда горжусь тобой. > Видишь, что дают советы доктора Оливера Айку? > Отправлено в 04:04 pm > Саэ > Ты серьёзно пытаешься присвоить себе заслугу в нашей победе? > Пойду скажу должностным лицам выгравировать твоё имя на кубке. > Отправлено в 04:05 pm > Оливер Айку > Было бы неплохо ;) > Просто я рад видеть тебя счастливым. > Ты это заслужил. > Отправлено в 04:06 pm > Саэ > Хватит быть таким милым, это противно. > Разве у тебя нет матча? > Отправлено в 04:06 pm > Оливер Айку > Ты будешь смотреть??? > Отправлено в 04:07 pm > Саэ > Да-да, посмотрю. > А теперь отстань. > Отправлено в 04:07 pm > Оливер Айку > Я тоже тебя люблю, Саэ ;) > Отправлено в 04:08 pm Через мгновение из душа выходит Рюсей, вытирая волосы полотенцем. Он сразу улыбается, увидев Саэ, и от него странно пахнет лосьоном после бритья, который Саэ купил ему в аэропорту. — Готов, Саэ-чан? Саэ встаёт со скамейки, поправляя спортивные штаны. — Ага. Рюсей обнимает его за плечи. —Пойдём праздновать. — Обязательно? Рюсей наклоняет голову. — Ты не хочешь? — Не особо, — признаётся Саэ. — Я надеялся, мы просто поедим и посмотрим кино. Парад только через неделю. — Как скажешь, ангел. — Можешь пойти праздновать, если хочешь, — Саэ перекидывает ремень сумки через плечо. — Я не против. — И оставить тебя одного? Не хочу праздновать без тебя, — Рюсей убирает руку с плеча Саэ, чтобы взять его за руку, переплетая пальцы. — Это неинтересно. Они выходят последними, автоматический свет в коридоре гаснет за ними, когда они направляются к выходу. —Пошли... Пошли домой. ★ — Рюсей. Рюсей оборачивается на Саэ через плечо, продолжая болтать о том, как круто они сыграли в последнем матче и как ему не терпится начать новый сезон. —А? —Ты счастлив? —Счастлив? — Да, — повторяет Саэ. — Ты счастлив? —Ты всё спрашиваешь об этом. Почему? Саэ и сам не знает, почему. Если судить по очевидным признакам – по языку тела Рюсея, по его безудержной энергии, по той улыбке, что не сходит с его лица, – то ответ будет «да». Он счастлив. Он играет в одной из лучших лиг мира вместе с самым важным для него человеком, своей второй половинкой. Как он может быть несчастлив? Вопрос кажется бессмысленным. Но Саэ всё равно нужно знать. — Конечно, счастлив, — Рюсей замедляет шаг, чтобы Саэ мог поравняться с ним. — Мы только что выиграли чемпионат. С чего бы мне не радоваться? — Не знаю, — признаётся Саэ, потому что правда не знает. — Иногда я думаю, не пришёл ли ты сюда только потому, что чувствовал себя обязанным. Хотя я знаю, что тебя нельзя заставить делать то, чего ты не хочешь, так что это глупо. Но… просто хочу быть уверенным, что это действительно твой выбор. Рюсей смотрит на него с недоумением. — Ты думаешь, я был бы здесь, если бы не хотел? — Нет. — Ну вот, — Рюсей снова идёт вперёд, засунув руки в карманы и слегка покачиваясь от счастья. — Ты получил ответ. Саэ молчит, просто шагает рядом, их руки иногда соприкасаются, и это приятно – тепло кожи, лёгкое касание. Внезапно Рюсей останавливается посреди дороги, чуть впереди Саэ. — А ты счастлив, Саэ-чан? Саэ тоже останавливается. Счастлив ли я? Саэ не может с уверенностью сказать, что вообще понимает, что такое счастье. Он думал, что футбол делает его счастливым. Думал, что быть лучшим в мире – это счастье. Что победы заполнят пустоту. Но теперь он понимает: всё это было просто попыткой заткнуть дыру в душе. Замазать трещины, закопать всё поглубже, потому что так проще, чем признать, что они есть. На вершине одиноко – в этой поговорке есть правда, и Саэ знает это лучше кого бы то ни было. Но когда он смотрит на Рюсея – на его кожу, подсвеченную солнцем, на румянец на щеках от жары и розовые кончики волос, на его сияние после матча, на то, как он смотрит на Саэ, не требуя от него быть кем-то, кроме самого себя, – он понимает: он действительно счастлив. И, возможно, именно то, что он никогда не ожидал найти такое счастье в другом человеке, делает его счастливее всего. — Да, — говорит Саэ, делая шаг вперёд и беря Рюсея за руку. Тот смотрит на их переплетённые пальцы, затем поднимает глаза на Саэ. — Я счастлив. Рюсей ухмыляется. —Со мной? — Я счастлив с тобой. — И мы будем вместе вечно? — Если ты этого хочешь – да. — Хочу. —Вечно Саэ чувствует, как Рюсей сжимает его руку крепче. — На веки вечные, Саэ-чан.