Every Breath You Take/ Каждый твой вдох

Справа от лестницы Регулус тихо искал крестраж в одиночестве. Тёмная магия, скрытая и удушающая, ощущалась всё сильнее с каждым шагом, когда он углублялся в огромный зал особняка Малфоев. К его удивлению, память о плане особняка оказалась гораздо лучше, чем он ожидал. Хотя он не знал точное расположение всех комнат, ориентировался достаточно уверенно. Он лишь надеялся, что Эван и Барти не проигнорируют его предупреждения, особенно касающиеся запретных комнат. Большинство помещений были безопасны, но если они войдут в спальню, где кто-то спит, последствия могут быть катастрофическими. Причина в том, что их могут поймать — это они переживут. Они уже сражались с врагами гораздо опаснее, чем Малфои. Настоящая опасность в том, что если их выявят, миссия окончательно провалится. После этого Темный Лорд усилит охрану особняка так, что никто, кроме них, не сможет пробраться, а тех, кто попытается — безжалостно уничтожат. Регулус прекрасно знал этих людей — они не знают пощады. Ставки были очень высоки, поэтому он отправил Барти и Эвана вместе — логика Эвана могла удержать их от поспешных действий Барти. Регулус почти завершил обыск первого этажа и уже смирился с необходимостью подняться выше. Он очень не хотел этого, ведь знал, что наверху находятся спальни и кабинеты, защищённые магическими заклинаниями. В этих кабинетах хранились важные документы, данные и тайны. Они надеялись, что Темный Лорд будет менее предсказуем и не спрятал хоркрукс именно там. Хотя Регулус понимал, какие комнаты прокляты, он не знал деталей их защиты. Осталась одна комната, в которой Регулус не был уверен. Обычно, когда он навещал особняк, там была просто пустая комната с коробками. Он бы и сейчас прошёл мимо, если бы не ощутил рядом тёмное и зловещее присутствие. Он осторожно вошёл, насторожившись, как обычно. И сразу почувствовал — здесь спрятан крестраж. В комнате стоял шкаф, небольшой гардероб… и детские ботинки? Позади раздался тихий, сонный шёпот. Регулус затаил дыхание и обернулся. В небольшой кроватке с белоснежными занавесками лежал малыш. Ему не было и года, на голове едва заметные светло-русые волосы. Без сомнения — это был Драко Малфой. Конечно. Конечно, самая ценная часть тёмной магии была спрятана в одной комнате с их ребёнком. Люциус разместил важнейший артефакт Тёмного Лорда именно там, где находился наследник, словно это был странный, искажённый ритуал крещения. Регулус боялся даже пошевелиться — малейший звук мог разбудить малыша. А если проснётся мать — это означало бы провал. Что оставалось делать? Он уже в комнате и должен отыскать дневник. Уходить и вызывать кого-то другого было невозможно — это привело бы к шуму. Поэтому у него не оставалось выбора, кроме как тихо искать в ящиках. Но что, если дневник проклят? Если он каким-то образом связан с ребёнком? Такая ловушка была бы чрезвычайно подлой, однако, учитывая их методы, вполне возможной. Если бы существовало подобное заклинание — Регулус обязательно ощутил бы его, так же, как чувствовал присутствие хоркрукса. Тьма, окутывающая комнату, только усложняла поиски, а каждая новая книга давала пустую надежду. В ящиках было множество игрушек — совсем не то, что он ожидал бы от Малфоев. Сам он уже не понимал, чего именно ждёт: возможно, череп или древний артефакт, предназначенный ребёнку. Все эти обыденные, человеческие вещи раздражали его своей реальностью. Регулус терпеть не мог это чувство — он надеялся, что всё окажется чем-то чудовищным, тогда было бы легче смириться. Он остановился, задумавшись: что сделает Темный Лорд, если узнает, что дневник исчез? Он точно не воспримет это как пустяковое дело. Никого в доме не оправдает — все окажутся под подозрением. Но… вряд ли он станет серьезно учитывать Долби, простого слугу, мало значащего для такого властелина. Добби будет в безопасности — не это тревожит Регулуса. Его беспокоила Нарцисса. Что с ней сделают? С его собственной кузиной? Если бы это были Беллатриса или Люциус, он волновался бы меньше, но мысль о том, что последняя искренняя и светлая душа из его семьи может быть подвергнута мукам ради информации, не давала ему покоя. Почему? Когда он стал таким сострадательным? Раньше Регулус убивал людей без колебаний. Почему теперь его так тревожит женщина, которая просто оказалась его родственницей? Нет. Это не должно останавливать его. У них есть более важная цель. К тому же Эван, тоже его кузен, казался равнодушным к Нарциссе. Значит, и он не должен отвлекаться. Хотя мысли постоянно возвращались, он продолжил поиски. Быстро нашёл дневник — он лежал в нижнем ящике комода, среди игрушек. Дневник был незаметным: чёрная кожаная обложка с золотым орнаментом по краям — стильный и вполне подходящий. Когда Регулус открыл его, почувствовал сильную энергию — что-то похожее на ощущение от кольца или медальона, но теперь эту силу излучал дневник. Дневник не просто излучал силу — он тихо шёптал. Не на английском и не на каком-либо знакомом Регулусу языке. Голос был похож на шипение змеи, выходящей из дыма: тихий, задумчивый, почти неслышимый звук. Уши стали зудеть. Он отодвинул дневник подальше, но это не помогло. Шёпот кружил в голове, словно хищник: не слова — а обещания, не угрозы — а приглашения. В дневнике что-то жило — и это что-то было пробуждено. Это было больше, чем просто крестраж. Это была история. Регулус быстро закрыл дневник, пытаясь заглушить голос, положил его в мешок и тихо покинул комнату. Ему нужно было показать дневник Барти и Эвану. Это было не просто искажённое сознание, запертое в предмете — и сам он не понимал, что это на самом деле значит.