Сокрытое во тьме стремится к свету

Огонь медленно коснулся фитиля, зажигая свечу. Когда воск начал плавиться, по комнате разнёсся запах водяных кувшинок. Сладкий, но значительно приглушëнный, аромат был именно таким, каким нравился Равиону. Он вдохнул его полной грудью, затем выдохнул. Взгляд Равиона застыл на часах. Время визита Индриса почти наступило. Это была небольшая квартирка, почти каморка, на границе между городом и районом мещан. И слуги, и охрана остались в его замке: за годы их отношений с Индрисом он научился прекрасно обходиться без них. Равион умел и прежде, побеги его всегда интересовали, однако именно Индрис отточил его навыки скрытности до совершенства. Что уж тут говорить, даже «всевидящая» Велара до сих пор думает, что их связь закончилась много лет назад, не успев начаться. Равион невольно улыбнулся, вспоминая эту историю. — Она сказала, мы из разных миров. Сказала, что влюблённость и страсть слепят наши глаза, поэтому мы не видим этого. Но это быстро пройдëт, и очень скоро мы начнём требовать друг от друга слишком многого. — Индрис, — он крепко сжал руку Индриса в своих, — неважно, что нас ждёт дальше. Пока мы хотим преодолеть это вместе, мы сделаем это. — Как ты узнал, что я ответил ей? — мягко улыбнулся Индрис, его свободная рука легла на щëку Равиона, оглаживая в благоговении. Кончик пальца коснулся уголка губ, и Равион робко опустил глаза: романтические жесты смущали и волновали его слишком сильно. — В любом случае, не принимай еë слова близко к сердцу. Я найду способ, как заткнуть еë… — Нет, — качнул головой Индрис. — Самый опасный враг — это тихий враг. Никогда не знаешь, что можно ожидать от него. Но Велара дала мне небольшую подсказку. Она сказала, что если я действительно люблю тебя, то я должен тебя отпустить, пока ещë можно повернуть назад. — Индрис, я… — он почти задохнулся, пытаясь подобрать слова. Воистину, в таком состоянии его мог увидеть только Индрис. — Уже нельзя повернуть назад, — обессиленно прошептал Равион. Индрис порывисто прижал его к своему плечу, погладил по волосам. Одна из пыльно розовых прядей оказалась между его губами, всего лишь на несколько секунд, но этого было достаточно, чтобы вызвать дрожь в отзывчивом теле Равиона. — Уже давно нельзя повернуть назад. С того момента, как его высочество Равион впервые позволил мне поцеловать его руку. О, Индрис хорошо помнил тот день. Когда он вошёл в столицу, он обещал себе, что любой дворянин, который заставит его лобызать руку, лишится этой самой руки. Но губы Индриса оказались на ладони Равиона, еë хрупкость ощущалась даже сквозь толстый слой ткани, а пронзительный взгляд карих глаз прожигал насквозь. Индрис тогда не имел права смотреть в глаза принцу, но он смотрел, и Равион не сказал и слова. Сердце Индриса, безвозвратно пленённое, пропустило удар. — Тогда я сделал это лишь для того, чтобы выразить заинтересованность в твоих способностях, Индрис, — Равион слегка отстранился, чтобы всë-таки посмотреть в глаза Индрису, но не выпустил его из своих объятиях. — Полагаю, влюбиться в тебя было моей судьбой. — Я тоже так думаю, — Равион приподнял уголок губ в ухмылке. — Разве у тебя был хотя бы малейший шанс не влюбиться в меня? Индрис рассмеялся, затем поцеловал Равиона в щëку: в губы они пока не целовались. — Я бы не воспринимал еë слова близко к сердцу, если бы они касались только меня, — продолжил Индрис. — Но еë следующее действие может быть направлено на тебя, Равион. Поэтому мы сделаем вид, что подчинились ей. С тех пор их встречи стали тайными. В каких только местах Салторина Равион не побывал за это время. Однако это не было опасным, не было страшным, не было унизительным. Сладкие и счастливые моменты, иногда Равион думал, что его жизнь после свидания с Индрисом была наполнена лишь томным ожиданием следующего. Особенно сейчас. Равион считал секунды до назначенного времени. На их предыдущей встрече произошло так много всего… Невольно он обхватил правой рукой левую, нащупывая скрытое под перчаткой кольцо. Выгравированная на внутренней стороне надпись «Индрис» почти обжигала, хоть и не оставляла настоящего следа на коже: кольцо идеально подходило ему. Равиону было достаточно просто знать, что эта надпись существовала. Они немного выпили. Пьяный Индрис становился слишком тактильным и откровенным, но никогда не позволял себе лишнего. Однако сегодня был особенный день. Сегодня Равион принял его предложение. Когда Индрис начал всë больше и больше погружаться в работу, доводя себя до изнеможения, Равион переволновался не на шутку. Он знал, что не вытянет и слова из Индриса в таком состоянии, поэтому начал действовать сам. Однако его семья — все те сироты, с которыми он рос — была в полном порядке, а Фели, хоть и выглядел так, будто вот-вот расколется, всë-таки сдержал язык за зубами. «Вам не о чем переживать, правда, ваше высочество. Индрис в порядке. Ему просто… нужно немного больше денег на личные расходы. А вы знаете, что он не любит принимать деньги от вас», — сказал ему Фели. «Так значит, дело в деньгах. Ничего связанного с божественной росой, верно?» «Никак нет, ваше высочество! — воскликнул Фели. — Если бы это было связано с божественной росой, я бы не стал молчать». «Хорошо, — Равион поднял руку, останавливая его. Он мог бы ещë немного надавить на Фели, чтобы заставить его рассказать всë, но это было бы немного грубо с его стороны. — У тебя нет причин врать мне, Фели, поэтому и у меня нет причин ставить твои слова под сомнение. Спасибо, что успокоил меня». «Не нужно благодарить меня, ваше высочество, — Фели улыбнулся той самой мягкой и невинной улыбкой, на которую было очень сложно не ответить такой же улыбкой. — Мои слова привнесли спокойствие в ваш разум, этого уже достаточно». На некоторое время Равион остался в неведении, хоть и менее тревожном. Впрочем, оно не длилось слишком долго. Одежды на них уже почти не осталось. Индрис повалил Равиона на ковëр, его губы целовали изящный изгиб шеи, медленно спускаясь к тяжело вздымающейся груди. У них никогда прежде не было секса. Когда их отношения только начались, Индриса поверг в шок тот факт, что Равион, славившийся своей дурной привычкой флиртовать со всеми подряд (за что в один памятный день получил от Индриса хорошую взбучку), на деле оказался абсолютно невинным во всëм, что касалось романтических взаимодействий. Конечно, Индрис не смел давить на него: эту ответственность он нëс очень осторожно, ведь она была в его сердце. Но теперь на пальце Равиона было кольцо, и потребность в физической любви ощущалась так естественно, так правильно. — Не останавливайся, — простонал Равион. Его хриплый голос прозвучал так пошло, как никогда раньше, но мысли были заняты другим. На его языке крутились два слова: жених и муж. В конце концов, Равион произнëс: — Мой муж. Индрис резко остановился. С трудом он поднял свой поплывший взгляд с обнажённого тела Равиона на его лицо, ещë больше труда пришлось приложить, чтобы разлепить горячие от прикосновений к коже губы: — Муж? — Да, — Равион улыбнулся, провëл рукой по щеке Индриса. Когда кольцо оказалось рядом с его губами, Индрис трепетно поцеловал безымянный палец. — Давай представим, что это наша первая брачная ночь. — Первая брачная ночь… На лице Индриса появилось сложное выражение, и он замолчал, будто бы задумавшись. Равион нервно поёрзал: у него не было и малейшей идеи о том, следовало ли ему сейчас что-то сделать или нет. Он неуверенно открыл рот, чтобы сказать ещë хотя бы что-нибудь, но не успел. Индрис ударил себя кулаком по затылку и потерял сознание. Он поджал губы и обнял себя руками. Равиону действительно нужно было сперва поговорить с Индрисом о сексе, верно? Но это так сложно, намного сложнее, чем отвешивать скабрёзные комплименты. Он надеялся, что в один прекрасный день Индриса охватит невыносимая страсть, и всë случится своим чередом. Равион со временем даже набрался смелости на некоторые провокации, однако Индрис был слишком нежен и терпелив с ним. Кто бы мог подумать, что сурового капитана так размягчит откровение о девственности Равиона? Точно не Равион. Он вообще не то чтобы планировал об этом рассказывать, но кота в мешке не удалось удержать, когда статус их отношений сменился на более близкий. И всë же, последнее свидание было самым интимным из всех, и его неудачный исход подсказывал, что без разговора тут точно не обойдётся. — Равион. Было что-то особенное в том, как Индрис произносил его имя. Большую часть времени он мог, подавляя эмоции, позволить себе называть его только «выше высочество», но в такие моменты, как сейчас, «Равион» из его губ — это трепетная ласка, это обожание, это уважение. «Равион» — это должно быть выгравировано на внутренней стороне кольца Индриса. — Как всегда вовремя, мой дорогой Индрис. Но, увы, моему тоскующему сердцу всегда кажется, будто бы я жду тебя слишком долго. Он обернулся к нему. Маленький жест его руки, подзывающий ближе, и Индрис ступил к нему. У них был небольшой, прижившийся с годами ритуал: когда они встречались вот так, наедине, Индрис первым делом снимал с Равиона его маску, затем перчатки, а после уже Равион снимал с Индриса знак стражников. Это было обязательным элементом их свиданий, это была сама их суть. Где-то там, далеко, они играли роли принца и капитана стражи, но прямо здесь, прямо сейчас, во всëм Салторине не сыскать двух более равных друг другу эссаэль, чем Индрис и Равион. Когда из-под перчатки показалось кольцо, оно тут же привлекло внимание Индриса. Равион приподнял уголок губ, но ничего не сказал: его левая рука подцепила знак на груди Индриса и отстегнула его. После этого, впрочем, Индрис, тяжело выдохнув, схватил Равиона за руку и разжал его пальцы, чтобы знак упал на пол. — Индрис, в чëм дело? — наигранно удивлённым голосом спросил Равион. — Ты надел кольцо, — ответил Индрис. Он поднял руку Равиона выше, не будучи в силах оторвать взгляд от того, как кольцо смотрелось на его безымянном пальце. — Конечно, надел. Я ношу его каждый день с тех пор, как принял твоë предложение. — Я не думал, что… — Индрис запнулся. Его сердце билось так быстро, и ему невыносимо хотелось припасть губами к руке Равиона. Поцелуй руки был первым поцелуем, который они разделили, и Индрис так дорожил этим жестом. Равион говорил, что тогда, много лет назад, он хотел лишь показать, насколько восхищëн способностями мещанина, но за столько лет Индрис так ни разу и не увидел, чтобы Равион позволял целовать свою руку кому-то другому. А теперь на пальце Равиона было кольцо, его подарок, его предложение, его обещание. Индрис ничего не мог с собой поделать. Он поддался порыву, и его губы оказались на кончиках пальцев Равиона. — Я не думал, что ты всë ещë будешь носить его. То, что я сделал после предложения… «Было абсолютно непростительно», — хотел сказать Индрис, но не смог. Вместо этого его поцелуи, один за другим, оказывались на ладони Равиона. Равион мог остановить его в любой момент, но он не делал этого, так что Индрис, ведомый жадностью и страхом, просто продолжал. И если жадность к прикосновениям Равиона Индрис, как ему казалось, никогда не смог бы преодолеть, то избавляться от страха он умел. — Я всë ещë жду твоих объяснений по этому поводу, Индрис. Он не отталкивал Индриса, но в то же время его тон неуловимо сменился на серьёзный. Это было именно то, что нужно Индрису, чтобы наконец-то взглянуть Равиону в глаза. — Если я действительно сделал что-то, чего ты не хотел, то мне очень жаль, — Индрис нехотя выпустил руку Равиона из своей. — Если я могу сделать что-нибудь, чтобы загладить свою вину- — Дело не в этом, — покачал головой Равион. — Скажи, Индрис, почему за все эти годы ты ни разу не поговорил со мной о… об интимной близости? Что ж, это работало в обе стороны, верно? Если Равион винил себя в том, что так и не осмелился за всë это время поднять эту тему, то почему бы и Индрису не делать то же самое? — Потому что я думал, что ты сам заговоришь об этом, когда будешь готов. Извини. Вероятно, мне действительно стоило всë же заговорить об этом первым. Ох, нет. Виновато-нежный взгляд Индриса, приправленный словами о том, что он просто ждал, пока Равион будет готов, абсолютно невозможно было вынести. Равион точно бы не вынес, если бы у него не было ещë одного аргумента. — Тогда почему ты вырубил себя, когда желания нас обоих были очевидными? Я знаю, что ты был пьян, однако должна быть и другая причина, раз ты сделал это тогда, когда я назвал тебя мужем. — Мне правда стыдно, — Индрис опустил голову. — Я подумал, что на самом деле ты хочешь, чтобы всë случилось в нашу первую брачную ночь. Но я чувствовал, что уже просто не могу остановиться, поэтому пьяный я не придумал ничего лучше, чем… Равион сложил руки на груди и отвернулся. Он не ожидал, что этот разговор так внезапно коснётся этой темы. Откровенные разговоры с Индрисом, впрочем, никогда не шли так, как он планировал. Равион физически ощущал горечь на языке, когда заговорил снова: — Ох, Индрис. Моя мать никогда не одобрит этот брак. Вот почему, для меня, наш брак считался заключённым в тот момент, когда ты сделал мне предложение, а я принял его. Вспоминать лишний раз о запретности своих отношений они не любили. В прочности их чувств друг к другу им не приходилось сомневаться: они знали, что не отступят, даже если их снова раскроют, даже если вновь попытаются разлучить. И всë же такая несправедливость неизбежно задевала. К счастью, они всегда находили способы утешить друг друга. Внезапно Индрис обнял Равиона со спины и крепко прижал к себе. С губ Равиона сорвался удивлённый вздох, а по телу прошла волна дрожи, когда Индрис прошептал ему на ухо: — Если это твой способ сказать «я хочу тебя», то я тоже хочу тебя. Просто скажи это ещë раз. Прямо. — Я… — в горле как-то резко пересохло, так что Равион громко сглотнул. — Хочу тебя… Индрис прихватил губами мочку, затем спустился ниже, лаская шею. Из-под одежды был видна лишь очень маленькая часть шеи Равиона, отчего целовать еë ощущалось чем-то запретным. Особенно когда Равион подставлялся и прижимался к Индрису ближе. Он с трепетом обхватил Равиона за бëдра, развернув его к себе. Лицо Равиона уже покраснело, но его глаза встретили взгляд Индриса, а руки легли на его широкие плечи. Индрис нежно подтолкнул его к столу и приподнял, чтобы подсадить. Равион чуть слышно пискнул от неожиданности, однако его длинные ноги очень быстро обхватили Индриса с двух сторон, позволяя ему оказаться между ними. — Разве я не просил тебя стараться говорить прямо обо всëм, что касается наших отношений, Равион? Как долго ты не мог заговорить со мной о сексе? — теперь Индрис видел, насколько сильно Равион нуждался в нëм, и мысли о том, что ему необходимо наверстать упущенное, было почти достаточно, чтобы подвести Индриса к грани. — Довольно долго, — что ж, говорить прямо действительно не было сильной стороной Равиона. Рождённый в клубке придворных интриг, наученный обдумывать все слова наперёд, чтобы они не использовались против него, ему было непривычно от того, что с Индрисом можно просто поговорить обо всëм. Непривычно, но… приятно. — Я правда пытался, просто… — Я не упрекаю, — тон Индриса значительно смягчился. — Давай просто договоримся, хорошо? Если сегодня ты захочешь, чтобы я остановился, просто скажи об этом. Неважно, в какой момент, неважно, по какой причине. Если же ты, напротив, захочешь, чтобы я что-то сделал... — он прервал предложение, ожидающе глядя на Равиона. — То мне нужно просто сказать об этом. Хорошо, — кивнул Равион. Его рука скользнула по щеке Индриса, лаская. — Ты сегодня главный, и я доверяю тебе, Индрис, — он наклонился ближе к его лицу. — Поцелуй меня… Их губы коснулись друг друга, впервые за вечер. Ощутив вкус губной помады Равиона, Индрис несдержанно простонал в поцелуй, настолько приятен он был. Если карие глаза были первой вещью, на которую смотрел Индрис на лице Равиона, то второй, несомненно, были его губы. Он смотрел на них даже тогда, когда сама мысль о чëм-то большем между ними представлялась совершенно недопустимой. Индрис убеждал себя, что обращал внимание лишь потому, что, будучи мещанином, никогда прежде не видел накрашенных губ у мужчин. Как забавно было теперь об этом вспоминать. Индрис углубил поцелуй, пытаясь удовлетворить свою жажду. Он, впрочем, давно уже заметил, что чем больше он делал с Равионом, тем больше ему хотелось сделать. Он раздевал Равиона, прямо как в прошлый раз, но гораздо медленнее. Индрис вообще был очень рад, что во время их прошлой встречи смог остановить себя, хоть и таким грубым способом. В сексе с Равионом Индрису нужна трезвая голова: он бы в любом случае не сделал ничего против его воли, но мог бы ненамеренно навредить. Кроме того, сейчас у него появилась возможность побольше насладиться моментом, чем Индрис и занимался. Он осыпал поцелуями покрытые чешуйками плечи и слушал томные вздохи Равиона: Индрис уже знал, что чешуйки были чувствительным местом. Затем он медленно спустился ниже, вместе с этим снимая с Равиона обувь. Это нужно было для того, чтобы резко подхватить его за бëдра и отнести на постель. Равион стыдливо прикрыл лицо рукой, когда Индрис одним мощным движением стянул с него штаны вместе с нижним бельëм, но не запретил любоваться его полностью обнажённым телом. — Это нечестно, — Равион немного сдвинул ладонь, и жгучий взгляд карих глаз из-под длинных ресниц заставил кровь Индриса кипеть в его жилах, — что ты до сих пор полностью одет, мой дорогой Индрис. Индрис ещë никогда не раздевался так быстро. Не то чтобы он не знал о своей привлекательности, но всë же ему было приятно, когда глаза смотрящего на него Равиона загорелись. Равион, несмотря на первичное смущение, не мог не любоваться Индрисом: мощное тело, с ярко выделенными мышцами, с боевыми шрамами… Когда Индрис ступил ближе и забрался на кровать, Равион, не задумываясь, пустил его между своих ног. Их новый поцелуй из-за контакта кожи к коже был таким жарким, как никогда прежде. — Индрис, — простонал Равион. Он был изрядно распалëн после прелюдии. — Сделай уже хоть что-нибудь, сейчас же. В следующее мгновение он вскрикнул, потому что к его члену прижался член Индриса, а его рука тесно обхватила их обоих у основания. Равион посмотрел вниз: Индрис был ненамного длиннее него, но значительно шире. Это было так… интенсивно. Индрис потратил некоторое время на то, чтобы сделать движения приятными для них обоих, но после этого не осталось ничего, кроме удовольствия. Равион стонал, подмахивал бëдрами навстречу и держался за спину Индриса, оставляя на ней мелкие царапины. Индрис же целовал его то в чешуйки на лице, то в шею. Они подвели друг друга к грани и без страха шагнули через неë. После Индрис грузно свалился на постель, тут же привлекая Равиона в свои объятия. Остаточный экстаз всë ещë заставлял их сердца биться быстро-быстро, а кожу — гореть. Индрис, улыбнувшись, произнëс: — Не могу поверить, что мы действительно сделали это, — и чмокнул Равиона в губы. Равион ненадолго задумался перед тем, как ответить. Пелена страсти немного спала, и велик был соблазн оставить всë как есть на какое-то время. «Но я могу быть честным с ним», — напомнил он себе. — Честно говоря, я не думал, что тебе будет этого достаточно. — Что ты имеешь в виду? — между бровями Индриса залегла еле заметная складка. Впрочем, он быстро заставил еë исчезнуть, и его руки ласково огладили спину Равиона. — Ты был великолепен. — Ох, мой дорогой Индрис, ты тоже, — он протянул ладонь, чтобы немного пригладить взъерошенные волосы Индриса. — Я просто думал… Быть может, ты хочешь… — волнение накатило на него новой волной, и он закончил почти шëпотом, борясь с желанием стыдливо прикрыть глаза: — овладеть мной? Хорошо, что он не закрыл глаза: потемневший взгляд Индриса заставил его слегка вздрогнуть. — Ты уверен, Равион? На секунду Равион задумался, стоило ли ему дразнить Индриса и дальше. Только лишь на секунду. Ответ был очевиден. — Индрис, это ведь и есть консумация брака. Конечно, я уверен. Та неспешная нежность, которой были пропитаны их объятия, как-то разом испарилась. Индрис навис над ним вновь, развязно целуя. Равион чувствовал, что у Индриса снова крепко стояло. — Индрис, — выдохнул Равион, когда у него появился шанс, — ты так быстро возбудился… Мне, кажется, нужно немного больше времени… — Я справлюсь с этим. Индрис раздвинул его длинные ноги резко, согнул их в коленях и подтянул к груди, складывая Равиона почти пополам. Он знал, насколько Равион был гибким, и мысль о том, что теперь Индрис будет всë чаще и чаще пользоваться этим в постели, сводила с ума. Индрис наклонился ниже, закидывая ноги Равиона на свои плечи, и его губы коснулись чешуек на внутренней стороне бедра. Так сладко… Ласка чешуек всегда расслабляла Равиона очень быстро. Он зарылся пальцами в волосы Индриса и прикрыл глаза, его член медленно твердел. Однако вскоре губы Индриса жадно коснулись ануса, выбивая из Равиона шокированный вскрик. — Индрис! — надрывно воскликнул он. Равион попытался сдвинуть ноги, но Индрис крепко удержал их. — Что ты… Кажется, Индрис остановился на пару мгновений, чтобы взглянуть в лицо Равиона, но едва ли он увидел что-то кроме того, как с его губ срывались беспомощные стоны. Равион, разумеется, мог остановить Индриса, если бы захотел. Однако его губы тщательно обласкали анус, а язык медленно толкнулся внутрь, разминая чувствительный вход. Это могло быть непривычно поначалу, но очень скоро Равион начал получать удовольствие. Индрис подстегнул его желание словами: — Мне нужно, чтобы ты был полностью готов принять меня. Это было так легко. Намного легче, чем думал Равион. Даже когда язык сменился толстыми и влажными от смазки пальцами Индриса, Равион принял их, один за другим. Он немного потерялся в удовольствии, почти готовый кончить ещë раз. — Я собираюсь войти, — сказал Индрис через некоторое время. Равион приоткрыл глаза, бросая затуманенный взгляд на Индриса. Он машинально кивнул, но затем кое-что заставило его слегка встрепенуться. Выражение лица Индриса было таким нетерпеливым. Нахмуренные брови, плотно поджатые губы, так много напряжения. Ох, Равион видел его в подобном состоянии крайне редко. Разумеется, у него возникло желание немного подразнить Индриса. Он толкнулся внутрь, осторожно и аккуратно. Разработанные стенки податливо раздвинулись, Равион несдержанно охнул, но почти сразу же немного сжался вокруг головки. — Ах, стой, — он прикусил губу и схватился за руку Индриса, слегка сжимая еë. — Это немного больно… Индрис тут же вышел, и Равион облегчённо вздохнул, не выходя из роли. — Ты в порядке? — смесь беспокойства и нетерпения на лице Индриса была действительно потрясающей. Равион задумался, не слишком ли жестоко с его стороны играть с ним вот так. Но реакция Индриса заставляла кожу покрываться мурашками, он просто не мог отказать себе. Ещë немного… — Да… Просто растяни меня ещë немного, ладно? Индрис так и сделал. Его пальцы проникли глубоко внутрь, растягивая стенки в стороны. Он напряжённо вглядывался в дырочку Равиона, почти как если бы искал там что-то, его челюсти были плотно сжаты, а на лбу вздулась венка. — Попробуй снова… — соблазнительно прошептал Равион. На этот раз он позволил члену Индриса войти немного глубже. Но, конечно, мысли о том, чтобы принести Индрису долгожданное облегчение, в голове Равиона пока что не было. Он вскрикнул: — Ах, нет! Не войдёт! Индрис вышел снова. Его член к этому моменту стоял так крепко и так долго без какой-либо значительной стимуляции, что это было почти больно. И всë же его беспокойство за Равиона было сильнее: — Я проверю, не порвал ли тебя, хорошо? Равион кивнул, для пущей убедительности зажмурив глаза. Пальцы Индриса огладили стенки более тщательно. Индрис выдохнул: — Всë в порядке. — Я не знаю, почему не получается, Индрис, — Равион почти был готов пустить слезу. — Мы не должны продолжать, если тебе больно. Равион задумался. Мысль о том, что Индрис мог бы удовлетворять себя где-то в уединённом уголке казарм, думая о том, как был внутри Равиона, пускай и столь мимолётно, а потом, встретив самого Равиона на тренировочной площадке, отдавать ему честь и называть «ваше высочество», была слишком горяча. Но мысль об разъярённом Индрисе, который понял его небольшую шалость, была ещë горячее. — Позволь мне попробовать ещë раз. Может быть, смена позы поможет. Он уложил Индриса на постель и перекинул ногу через его бëдра, оседлав. Его рука удержала член Индриса у основания, и он приставил кончик к своему входу, медленно насаживаясь. Это действительно было немного сложно, но, конечно, не так, как Равион изображал. Ему потребовалось немного времени на то, чтобы привыкнуть, однако член Индриса оказался внутри него полностью. — Равион, — тяжело выдохнул Индрис. Он приподнял корпус, чтобы прижать Равиона плотнее к своему телу и вновь поцеловать чешуйки на его лице. — Ты чудесный. Равион не сдержал смешка. — Ты тоже чудесный, Индрис. Особенно когда позволяешь провести себя так легко. — Так ты всë-таки делал это намеренно. Индрис, едва контролируя себя, приподнял бëдра Равиона руками, почти полностью выходя из него, а после резко насадил на себя снова. По комнате разнёсся громкий звук шлепка кожи о кожу. И крика Равиона: — Ах, нет, не так быстро! — Равион, ты невыносим, — фыркнул Индрис. — Но ты правда не можешь быть так груб со мной в наш первый раз, — надул губы Равион. Что ж, он был прав. Индрис отыгрался на втором раунде. *** Салторин готовился встречать новый день — или новую ночь, но в память о жизни на поверхности эссаэль всë ещë называли дневные часы дневными. Равион и Индрис почти не спали. Не только из-за познания плотских утех. Им было приятно спать рядом друг с другом, но это давалось нелегко, ведь они знали, что их встрече суждено подойти к концу. — Равион, — мягко сказал Индрис. Равион рассеяно заплетал косичку на его белых волосах и издал тихий звук, давая понять, что слушает. — Ты действительно думаешь, что еë величество не одобрила бы наш брак? — его голос заметно погрустнел. — Я не думаю, я знаю, — ответил Равион. Их свидания становились горько-сладкими, когда заканчивались, но даже эта горечь была желанной. — Но пока я дышу, я не перестану верить в новый рассвет для нас, мой дорогой Индрис. — Я верю в это тоже. Они прижались друг к другу так, словно никогда не собирались отпускать.