Но, лошадка!

Прохладный ночной воздух Сеула пропитан запахом мокрого асфальта, выхлопных газов и отголосками чьих-то громких вечеринок. Огни неоновых вывесок отражаются в лужах, повсюду слышится смех, иностранный фонк и звон бутылок. — Чимин, я, кажется, перепил. И я вижу коня,— произносит с придыханием Чонгук и щурится, пытаясь сфокусировать взгляд на высоком силуэте, стоящем в тени недалеко у бара. Они на улице всего пару минут, пытаются надышаться чем-то не спиртосодержащим. Вроде выходит, а вроде Чонгук на Итхэвоне возле бара видит огромное животное, похожее на коня. — Ты перепил, Гук. Но коня я тоже вижу. — Чимин вздыхает, скрестив руки на груди, и бросает оценивающий взгляд на своего друга, чьë лицо жутко красное от алкоголя. Его, он знает, точно такое же. В этот момент Тэхён, прислонившись к кирпичной стене, лениво перебирает пальцами уздечку. Его конь, величественный и терпеливый, время от времени встряхивает гривой, демонстративно выражая своё недовольство ночной прогулкой среди городского шума. Он прирученый, Тэхëн знает, что Лар не сходит с ума по окружению, но и долго тот не сможет пробыть в центре человеческого хаоса. — Эй, — свист, — парень! Тэхён за час пребывания у бара уже заучил обращение к себе. Он медленно поднимает голову, встречаясь взглядом с незнакомцем, который пошатывается на ногах, но при этом излучает непоколебимую уверенность. Пьяным и море по колено. — Сколько до дома стоит? Тэхён меняется в лице моментально: от грустного и раздражëнного настроения остаётся только память; он в состоянии активного ахуевания — такое предложение он слышит впервые за время пребывания здесь, — и, желая закончить этот нелепый случай ещё более нелепой ситуацией, отвечает на вопрос: — Миллион вон. — Добро. — Чонгук тянется за картой в карман джинс, его движения слегка замедленные, но решительные. Чимин со скепсисом осматривает друга, у которого улыбка до ушей и вместо серой мозговой жидкости принятые перед уходом из бара три джин-тоника. — Гук, ты в седле от силы три раза за жизнь был… Ты уверен? — Чимин, где я ещё смогу в центре Сеула найти живое такси? — Мне тебя на себе понести? — Чëрт, а чего ты раньше молчал? Сейчас бы до Чхондама на твоей спине добираться. — Идиот? Тэхён с сомнением оглядывает парочку, не вслушиваясь в их диалог. Он поглаживает шею коня, чувствуя под пальцами тёплую шерсть. — Едем? — Тэхён в приглашающем жесте указывает на спину животного. Такую историю он терять не собирается, будет чем поделиться с Юнги. Ну, после того, как выслушает его трëхчасовую лекцию из нотаций за побег. — Едем, — Чонгук подходит к Тэхёну и вкладывает ему в ладонь свою золотую пластиковую карту. — Идиот, — произносит Чимин, оставаясь на месте. Тэхëн перекатывает карту между пальцами, ощущая её гладкую поверхность. Смотрит на её обладателя: чёрная футболка, джинсы скини — всё в облипку, кроме волос, небрежно растрëпаных. Красивый. Чимин качает головой, машет рукой на прощание, выкрикивая: «Завтра в два часа дня буду у тебя, Гук, пожалуйста, будь живым» и уходит, растворяясь в ночной толпе. — Отличный у тебя дружок. — Тэхён играется с пластиком в руках, пока Чонгук поглаживает коня, зарываясь пальцами в колючую шерсть. — Спасибо. У тебя тоже ничего. — Я про того парня. Если что. — А я про твоего коня. Если что. Тэхён фыркает, закидывая поводья на шею животного. — Ну и где ты живёшь, ковбой? — Ты и сам знаешь. — Дикий запад за ответ не принимаю. — Какой ты скучный. Ну конечно, думает Тэхëн и произносит: — Главное, что мне весело. — Квартал Чхондам, сто сороковой дом. Удивление на лице Тэхёна мимолётное: действительно, где ещё может жить человек, который и секунды не думал о трате миллиона вон. Он насмешливо поднимает бровь: — Хорошо, — касается чужого плеча, — давай помогу. — Сам себе помоги, — Чонгук скидывает его руку. — Окей, ковбой, окей, не мешаю. Ковбоя хватает ровно на две минуты пыхтения, и тот всё же просит о помощи. Пока незнакомец лезет в седло, Лар недовольно пытается высмотреть своего владельца: что за пьянчуга на его благородной спине вообще? Но Тэхëн лишь слегка похлопывает коня по холке и шепчет, что зарабатывать на корм в нынешнее время тяжело, так что пусть не выкобенивается и с лёгким поступом донесёт денежный мешок до дома. Тэхён берёт поводья в руки, пока Чонгук удобно прижимается грудью к огромной шее жеребеца. Обнимает и садится ровно, выкрикивая: — Но, лошадка! — Как же тебе с утра будет плохо… — шепчет Тэхён, достаёт телефон и вбивает в навигатор адрес. Прикидывает. Три часа... Без разницы. У него вся ночь впереди. В конюшне никто не знает, что он с Ларом устроили побег. Тэхëн смотрит на пьяного парня и надеется, что тот не блевонëт, сидя верхом, иначе он запачкает Лара и ему придëтся пожалеть о том, что тот решил напиться в ночь на среду. — Пошли, Лар. Я уверен, у ковбоя найдётся для тебя место на заднем дворе. Конь фыркает, будто выражая своё недовольство, но покорно ступает по асфальту.