За гранью

      Сколько уже прошло времени с его появления здесь никто из них двоих сказать, наверное, и не сможет. Понятие времени здесь не существовало. Даже внутренний хронометр это подтверждал, выдавая откровенную чушь. Ибо такие показатели просто не могут быть в действительности. Таких данных банально не существовало в их системе измерений, заложенной на подпрограммном уровне ещё их создателем, Праймусом. Потерять его счёт в бурной схватке было легче простого, а вот хотя бы приблизительно прикинуть сколько прошло времени и какое оно должно быть сейчас там, где находятся все остальные, это уже проблема.       Здесь, в пустоте не было ничего и никого кроме них двоих. Вектор Прайм бросил равнодушный взгляд на озлобленный фейсплейт мирно плавающего вверх ногами в невесомости лидера десептиконов. Это сейчас он казался более или менее спокойным. При первом же появлении здесь хранитель времени и пространства был неожиданно атакован им. Благо, у него в манипуляторе был меч, и он сумел отразить неожиданную атаку. Иначе прощай его искра, как он подумал в тот момент. Однако сейчас, после стольких битв и передышек, длительных и коротких, это всё уже не имело никакого смысла.       Нельзя погасить то, что уже погасло.       Сейчас он уже осознал это в полной мере.       Разъярённый рык, раздавшийся вдруг со стороны уплывшего за его спинные сегменты Гальватрона был вполне ожидаем. Как и блеснувший фиолетовым безобразный клинок, что вонзился в самую линзу хронаэдра, пробивая насквозь все системы внутри, разрывая провода, проходя через камеру искры.       В этот раз Вектор Прайм не вскрикивал изумлённым «ох» от неожиданности, как это было в первый раз. Даже не скривился от болевых импульсов, как это было во второй, третий, четвёртый раз. Он уже успел к этому привыкнуть.       — Тебе ещё не надоело? — скучающе поинтересовался хранитель времени у упрямо шмыгнувшего воздухозаборниками Гальватрона.       Тот, извращённо провернув клинок в распоротом насквозь бело-розовом корпусе, вытащил его наружу. Ни капель энергона, ни его разводов на сияющем фиолетовым металле, ничего. Даже дыра, которая осталась в грудной секции от лезвия, каким-то неведомым образом исчезла. Будто срослась обратно, вмиг восстанавливая свой первоначальный вид.       — Ты меня бесишь, старик! — прорычал лидер десептиконов, принимая удобную для нападения позу.       Вектор Прайм скучающе провентилировался. Опять он за своё. Когда же он уже успокоится и примет тот факт, в каком положении он оказался. Они оба оказались.       — Я тоже очень рад твоей компании, — язвительно произнёс один из Первых Тринадцати, даже не попытавшись увернуться от ещё одного выпада.       Клинок прошёлся сквозь брюшную броню, но как только был изъят наружу, вновь на корпусе исчезли все следы ранения.       — Да иди ты в Юникронов порт! — прорычал Гальватрон, полоснув лезвием по бесстрастному выражению фейсптейта хранителя времени, но как на зло и эта уродливая царапина тоже исчезла.       — Я с радостью показал бы тебе туда дорогу, если бы мог, — спокойно парировал Вектор Прайм, лениво отплывая чуть в сторону от разбушевавшегося лидера десептиконов.       — Лучше бы показал, как отсюда выбраться, — прошипел тот, прожигая ненавистным взглядом одного из Первых Тринадцати.       — Так ты хочешь дезактивировать меня или всё-таки выбраться отсюда? — будто невзначай поинтересовался хранитель времени.       Гальватрон, презрительно фыркнув, скрестил манипуляторы на грудной секции.       — Я хочу выбраться отсюда, погасить тебя, Оптимуса, всех автоботов и их прихвостней, чтобы спокойно забрать себе всю мощь Праймуса и, наконец-то, править Вселенной! — зло выпалил он, яростно сверкая ровно горящими бирюзовыми линзами.       Вектор Прайм на это лишь отрицательно покачал шлемом.       — Нет, этого не будет, — спокойно протянул он, плавно переворачиваясь на бок.       Гальватрон раздражённо засопел вентсистемой. В смысле "этого не будет"? Он сам решает, что будет, а что нет! И если он решил, что выберется и погасит искру последнего Прайма, то так тому и быть. Никто не вправе решать за него его судьбу! Даже Праймус. В особенности Праймус.       — Тогда я сам найду, как выбраться, — прошипел сквозь стиснутые дентапластины он.       Лидер десептиконов рванулся во тьму, но хранитель времени, почему-то последовал за ним.       — Не найдёшь, — скучающе произнёс он.       — Тебе-то почём знать? Ты же здесь никогда не был, — пренебрежительно фыркнул Гальватрон, остановившись и развернувшись к вынужденному собеседнику.       — Вот тут ты не прав, — отстранённо отозвался Вектор Прайм и почти сразу же пожалел бы о своих словах, если бы они оба ещё оставались там, где и все остальные автоботы, с которыми он успел познакомиться во временном потоке.       Лидер десептиконов резко рванулся на него и вцепился мёртвой хваткой в беззащитные шейные кабели, с силой их сжимая.       — Значит, ты знаешь, как отсюда выбраться, — прошипел он прямо в фейсплейт хранителю времени.       Однако тот даже не дрогнул, оставаясь раздражающе спокойным, что выбешивало ещё сильнее.       — Не скажу, — холодно просипел сквозь пережатую шейную проводку Вектор Прайм, ровно сияя алой оптикой.       Гальватрон вспыхнул от ярости, что забурлила в его искре. Ему нужен, нужен этот шлаков выход отсюда! Срочно! И если этот упрямый болт сейчас же не скажет, где он, то... то...       Он сильнее сжал манипуляторы на шейной проводке и шандарахнув по ней мощным болезненным разрядом, прижался к несопротивляющемуся хранителю времени и пространства вплотную.       — Скажешь! Ещё как скажешь иначе... — зло проскрежетал он, почти уткнувшись носовым выступом в хмурый фейсплейт напротив.       — Иначе, что? Поступишь со мной так же, как и с Орионом Паксом? — едва совладая с пережатым вокалайзером, ледяным тоном прошипел ему Вектор Прайм.       Гальватрон резко изменился в фейсплейте. Как? Откуда? Они же тогда с новоиспеченным Праймом были одни в той камере. Он даже всех своих десептиконов выгнал с базы, чтобы никто ничего не узнал о его методах присвоения Матрицы. И то, что там произошло... После этой шлаковой Матрицы, будь она неладна! После того, как она отвергла своего нового, истинного, как тогда был убеждён Мегатрон, владельца, не то, что он, даже Оптимус никому не смог заикнуться о том позоре. Даже ему, Мегатрону, не получалось поддеть фактом того унижения нынешнего Прайма. У обоих начинал барахлить вокалайзер, напрочь отключаясь при малейшей попытке произнести хоть слово о том временном промежутке. А тут вдруг... Свидетель нашёлся?       Лидер десептиконов отстранился от до сих пор не оказавшего ни единой попытки сопротивления корпуса и вдруг понял, что вторым манипулятором намертво вцепился в белую пластинку, прикрывающую информационные порты.       Он резко разжал пальцы отлетая немного назад, пришибленный осознанием того, что Вектор Прайм откуда-то всё знал. И про принудительный коннект, и про взлом систем новоиспеченного Прайма, и про несостоявшееся слияние, и... И про то, как жестоко отвергла его Матрица.       — Откуда ты... — начал было Гальватрон, но его голос резко пропал.       Он беззвучно шевельнул губами в попытке закончить вопрос, но его вокалайзер словно дал сбой. Точно так же, как это было с Оптимусом. Только лидер автоботов пытался говорить об этом с печалью и сожалением в жёлтой оптике, а Гальватрон с раздражением и... В его бирюзовых линзах сейчас плескалось искреннее изумление.       — Подсматривал, — нагло соврал хранитель времени, прочищая вентсистему и восстанавливая работу вокалайзера. — Из-за завесы времени.       Лидер десептиконов как-то нервно прыснул воздухозаборниками, а после тихо с постепенно нарастающей громкостью рассмеялся.       — Так ты вуайерист? — с издёвкой произнёс он. — Что, понравилось наблюдать, как я его фрагнул?       Гальватрон залился новым приступом смеха, а Вектор Прайм не выдержал этого. Он не пожалел силы, когда замахивался. Удар по фейсплейту был от всей искры, где вспыхнула чистейшей воды ярость.       Лидер десептиконов тут же замолк, ощутив боль от неожиданно мощного удара. Следом прилетел второй по брюшным пластинам, затем третий по шейным проводам, что несколько дезориентировало, заставив принудительно сработать очистку вентсистемы. Он с лёгкой заминкой попытался отстраниться, но хранитель времени резко схватил его за кабели и с силой сжал их. Гальватрон быстро обнажил клинок, вонзив его в бело-розовый корпус, но тот даже не дрогнул, лишь угрожающе зашипев от ещё сильнее охватившей его ярости.       — Хочешь побывать в его корпусе? — сквозь сжатый дентапласт предложил Вектор Прайм.       Чувства бурлили в нём кипящим металлом, ища выход наружу. Ему хотелось, чтобы этот изверг пережил всё, что он сотворил с другими. Хотелось разорвать его на части, увидеть его мучения. Хотелось отомстить за Оптимуса, который метался по платформе скованный со всех сторон, за то, какую глубокую рану оставило в нём это насилие и не свершившееся слияние.       Однако Гальватрона это только забавляло. Он довольно ухмыльнулся, задорно сверкнув бирюзовой оптикой, и всё-таки вынул свой клинок из чужого корпуса, убирая его восвояси.       — Да в тебе куда больше десептиконского, чем я думал, старик, — прохрипел он сквозь пережатый вокалайзер и вдруг неожиданно, щёлкнув паховыми щитками, раскрыл интерфейс-систему. — Давай, подключайся.       Это вмиг отрезвило хранителя времени, заставив его отпустить в конец оквинтевшего лидера десептиконов. Он что, процессором поехал?       — Ты омерзителен, — прошипел один из Первых Тринадцати, отлетая от него в сторону.       Это насколько должна быть прогнившая прошивка, чтобы так легко согласиться на принудительный коннект? Хотя может все его действия, всё насилие, принуждение, пытки, всё, что он вытворял с другими — это то, что он сам хотел ощутить на себе? Просто никто не мог дать ему этого. Не было равных или более могущественных.       — Что? Ты же хотел мне показать, какого это быть Оптимусом Праймом. Так дерзай! — нахально заявил Гальватрон, раздвигая шире бёдра в приглашающем жесте.       Или ему просто скучно здесь, и он решил развлечься подобным образом? Или заманить единственного в его поле зрения меха, чтобы в конечном счёте воспользоваться им по своему усмотрению? Наверняка это ловушка.       — Ты стольких мучил, издевался, ломал, а теперь хочешь оказаться на месте своих жертв? — взяв себя в манипуляторы, со всем своим праймовским спокойствием спросил Вектор Прайм.       — А может и хочу, — с вызовом произнёс лидер десептиконов, растянув губы в хитрой усмешке.       Он бесстыдно со смачным звуком облизнул два своих пальца и, не сводя заманчиво блеснувших линз с единственного зрителя своих развратных действий, бессовестно запустил их в свой порт. Хранитель времени равнодушно провёл оптикой серый манипулятор и вопреки ожиданиям горе-соблазнителя поднял холодный взгляд на его фейсплейт.       — /Праймус, выбор сделан,/ — сухо, словно передав формальный отчёт о своих действиях, громко и отчётливо произнёс Вектор Прайм.       Ухмылка с губ Гальватрона сразу исчезла. Задорный огонёк оптики тут же потух, вспыхнув недоумением и растерянностью.       — Что? Какой выбор? — вынув пальцы из порта, потребовал он немедленных объяснений.       Хранитель времени перевёл всё своё внимание в сторону, где, полыхнув белой вспышкой, раскрылся ослепительный диск портала.       — Ты хотел отсюда выбраться, так иди, — махнув манипулятором в сторону разросшегося яркого пятна, коротко пояснил он.       Гальватрон с подозрением окинул взглядом странный портал и отлетел от него немного в сторону.       — Куда? — потребовал он более подробных объяснений.       Он не был глупым наивным мехом и прекрасно понимал, что это могла быть ловушка автоботов. Хранитель времени в своё время дал достаточно чётко понять, что принял их сторону, выступая против десептиконов. И вот так просто взять и помочь своему врагу... Это так по-автоботски глупо! Но исключать ловушку было нельзя.       — Обратно в актив, — сухо фыркнул один из Первых Тринадцати.       Актив? Опять этот бред! Он уже неоднократно пытался втирать что-то про дезактив, путь погасших, единение с Праймусом и прочую ересь. Это только лишний раз подтверждало, что все Праймы не более, чем религиозные фанатики, дорвавшиеся до власти. Подумать только, что он, Гальватрон, бесчестно погас от манипулятора Оптимуса... Чушь! Он не мог пасть. И выслушивать весь этот бред он не был намерен. Есть куда более важные дела.       Он окинул взглядом портал. Выход или ловушка? Однозначно это можно узнать только одним способом.       — Ты пойдёшь со мной, — твёрдо заявил лидер десептиконов и, метнувшись к хранителю времени, схватил его за манипулятор.       — Убрал от меня свои клешни! — прошипел тот в ответ и, с силой выдернув манипулятор из цепкой хватки, оттолкнул от себя окончательно слетевшего с болтиков меха.       Вектор Прайм отлетел по инерции немного в сторону и приготовился к новому нападению.       Гальватрон не заставил себя долго ждать. Он стремительно сократил расстояние и попытался снова схватить бело-розовый корпус, но тот успел увернуться. Лидер десептиконов снова резко метнулся к нему, но хранитель времени вновь уклонился от захвата.       — Нееет, мы оба туда пойдём, — с хитрой ухмылкой протянул Гальватрон, облетая вокруг Вектора Прайма.       Он словно хищник кружился над своей потенциальной жертвой, выжидая момент для нападения. Его взгляд остро сверкал, когда он выискивал возможность для своей задумки. Но красная оптика хранителя времени не сводила с него внимательного взгляда, бдительно наблюдая за перемещением лидера десептиконов.       Здесь точно что-то было не так. Неспроста же он уклонялся от того, чтобы тоже туда пойти. Значит, ловушка? Но это был единственный способ выйти отсюда, который сейчас имелся у Гальватрона. И он был намерен воспользоваться любой возможностью отсюда выбраться. Даже если это ловушка. Ему было не впервой оборачивать ухищрения автоботов в свою пользу. В этот раз, он был точно уверен, у него тоже всё получится.       Лидер десептиконов вдруг резко сменил траекторию, рванувшись на Вектора Прайма. Тот столкнулся с ним, собираясь врезать и отлететь в сторону, но не смог. Это юникроново отродье крепко вцепилось за него и, сбив с места, понеслось дальше.       Прямо в портал.       — Пусти! — прошипел хранитель времени, дёрнувшись в тщетной попытке вырваться...       Но не успел.       Он ощутил, как они влетели в портал. Сенсоры обдало пощипывающим холодом в момент прохождения тонкой грани, а оптику резко ослепило ярким сиянием. Всё произошло так быстро и неожиданно, что... Он даже не понял, как это случилось.       Там, по ту сторону портала корпус окутало приятным пьянящим теплом. Процессор вдруг накрыло сметающей волной импульсов, которые вспыхнули единой вибрацией, что опустошающим ураганом прошлась по всем системам. Снося все настройки, обнуляя кэш, стирая данные. Перезапуская, форматируя и вновь перезагружая по кругу.       Сознание то прояснялось, то гасло. Понимание происходящего расплывалось, а после и вовсе померкло. Дезориентация постепенно сменилась блаженным забытьём, лишённым всего и вся.

***

      — Где я? Что это за место? — поинтересовались растерянно где-то рядом.       Оптика замедленно активировалась, выдав перед собой недоумённый фейсплейт незнакомца. Тот крепко прижимался к нему всем корпусом и озадаченно озирался по сторонам.       — Без понятия, — ответил хранитель времени, также растерянно осматриваясь вокруг себя.       Тут не было ничего. Даже не понятно, светло тут или темно. Тут пусто. И так спокойно, тепло, хорошо. Приятно.       — А ты кто? — окинув его изучающим взглядом, вдруг спросил незнакомец.       — Я? — он даже не сразу понял, что обращались к нему.       Собственное имя вертелось на кончике глоссы. Оно мелькало в процессоре исчезающим призраком мыслей, отдаляясь, убегая, исчезая. Он знал, точно знал, кто он, но...       Он не мог ничего сказать. Он не помнил.       — Я тебя знаю? — снова спросил незнакомец, любознательно скользнув пальцами по белым грудным пластинам.       Хранитель времени задумался. Этот мех перед ним казался смутно знакомым. Эта серо-фиолетовая броня, бирюзовая оптика... В памяти что-то крутилось. Какая-то картинка, ускользающее воспоминание, но уловить его не удавалось. Оно исчезало, таяло с каждой попыткой поймать его.       — Наверное, — с сомнением произнёс он.       — Наверное, — эхом отозвался незнакомец.       Его изучающий взгляд вдруг померк, расплылся чем-то странным. Какой-то туманной дымкой. Такой знакомой, узнаваемой, но... Что это значило? Он же знал, точно знал! Видел это уже неоднократно, но... Он не помнил.       Незнакомец плавно погасил оптику и почему-то потянулся к нему фейсплейтом. Он что, хочет... А что он хочет сделать?       Губ коснулось, что-то прохладное, грубое. Ткнулось как-то неловко, нелепо. Зачем он коснулся его губ своими губами? Что это значит? Почему?       Незнакомец неожиданно вспыхнул оранжевым сиянием и резко рассыпался вспышками искорок. Они засверкали ярко-ярко, собираясь в единый сгусток и, закрывшись какой-то белёсой оболочкой, помчались куда-то прочь. В пустоту.       В памяти вдруг вспыхнуло что-то важное. Что-то, что нельзя забывать, что нужно, обязательно нужно помнить. Он цеплялся за ниточки ускользающего воспоминания, пока неосознанно не коснулся пальцами своих губ.       — Оптимус... — тихо слетело с них.       В процессоре вспыхнул какой-то узнаваемый, яркий образ меха... Нет, не того, который только что исчез. Другого.       Однако всё резко померкло. Кто тот мех? Что такое "Оптимус"? Что это за место? Где он? Как он тут оказался?       — /Ты снова меня ослушался, Вектор,/ — раздался глубокий баритон откуда-то... из неоткуда.       — /Я?/ — растерянно уронил в ответ хранитель времени, оглядываясь по сторонам.       Кто это? Откуда доносится этот неизвестный голос? Они знакомы? Кто такой "Вектор"? Это его имя?       — /Я же просил тебя не пересекать грань забвения,/ — вновь раздался тот же голос, но уже близко, где-то из-за спины.       Вектор обернулся, и вдруг наткнулся на белого статного меха, что несколько возвышался над ним. Он был красив и величественен. Словно одно его появление заставляло всё пространство вокруг засиять ярким белым светом. Однако взгляд его строгой жёлтой оптики был недовольным, но это почему-то не отталкивало. Наоборот, к нему тянуло.       — /Кто ты?/ — недоумённо спросил хранитель времени, смело подлетая к неизвестному меху ближе.       Он казался смутно знакомым. Они точно раньше виделись. Или это только кажется? Имя его тоже ускользнуло из памяти, однако в процессоре кое-что успело промелькнуть. Это мех был тоже важен, как-то по-другому, но всё же...       — /Я Праймус,/ — гораздо мягче представился неизвестный и, подлетев к нему ближе, почти вплотную, крепко обнял его. — /Ты нужен мне, дитя моё,/ — прозвучало над самым шлемом.       Вектор послушно уткнулся носовым выступом в белоснежную броню, чувствуя, как его сенсоры обволакивают странные волны. Такие тёплые, приятные. В этих объятиях он чувствовал себя слабым и беззащитным, но в полной безопасности. Праймус воспринимался надёжным и сильным. К нему хотелось доверчиво льнуть, прижимаясь всем корпусом, что собственно ему и позволяли. Хранитель времени несмело скользнул манипуляторами вверх по белым пластинам бедра и, задев тазовую секцию, обвил ими талию Праймуса.       В собственной груди вдруг что-то резко запульсировало, так сильно и отчётливо, так привычно и странно одновременно. Вектор приподнял шлем, чтобы иметь возможность увидеть Праймуса, и вопросительно посмотрел на него. Что это значит?       — Пора, за тобой скоро придут, — пояснил тот, но было абсолютно ничего не понятно.       Куда пора? Кто придёт? Зачем?       Вектор смотрел на своего Создателя растерянно и непонимающе. Как малая бэта смотрит на своих альф, которые тщетно пытаются что-то ей объяснить. В этой алой оптике плескалась тысяча и один вопрос, на которые ему только предстояло найти ответы. Но это всё ждало его впереди.       Бело-розовый корпус вдруг засиял ярким зелёным сиянием и рассыпался мелкими искорками. Они засверкали, собираясь в единый комочек света, вновь образуя яркую мощную Первородную искру. Праймус покрыл её специальным защитным куполом и надёжно обхватив его манипуляторами, устремился в пустоту.

***

      Где-то далеко на просторах бескрайнего космоса дрейфовал забытый Праймусом флагманский довоенный корабль. Он был весь обшарпанный, побитый жизнью. На нём уже давно поселились самые ужасные отморозки со всей вселенной, которые бороздили просторы космоса в поисках пропитания, попутно грабя и уничтожая всё, что им встречается на пути.       На борту этого корабля, забившись в угол, тихо лил омыватель юный, ещё совсем спарклинг, мех. Его только что оставил всего липкого, исцарапанного, в пустой кварте капитан этого треклятого корыта. Сегодня, вопреки и без того ужасному обыкновению, с ним совершили страшное — потребовали раскрыть самое ценное и до сих пор ещё никем не тронутое. И сейчас, дрожа и тихо всхлипывая, он сжимался в самый маленький комочек, в который позволял свернуться его корпус, и не представлял, как теперь функционировать дальше с осквернённой искрой.       А в это время в его груди уже пульсировала новая жизнь.