Rookie

      Джордж постепенно приходит к мысли, что, возможно, он просто не такой уж и хороший человек. Жизнь в центре внимания, постоянное давление для достижений результатов и опасность скорости, висящая над их плечами, заводят всех, но большинство гонщиков находят другие способы справиться со своими проблемами, кроме как лезть в штаны к своему восемнадцатилетнему тиммейту-новичку.              Он потерял статус фаворита, золотого мальчика Mercedes. Когда Тото смотрит на Кими, он видит в нем не что иное, как будущего чемпиона. Джордж хорош. Он знает, что хорош — статистика говорит о том же, но никто не считает его вундеркиндом, собирающемся писать историю.              Кими смотрел на Джорджа полными обожания глазами и жадно ловил каждое его слово. Они были вынуждены находиться в непосредственной близости, к тому же у них было время побыть наедине при их напряженном графике.              Он подошел ближе, положил руку на бедро или на поясницу Кими. Итальянец проследил взглядом за его движениями, но ни разу не отстранился, не дал понять, что прикосновение Джорджа ему неприятно.              За закрытой дверью водительской комнаты своего товарища по команде Джордж поцеловал его, просунув колено между бедер и чувствуя, как просто довести итальянца до предела.              — Тебе нужна помощь с этим?              — Я никогда…              — Все в порядке. Ты и не обязан, но если хочешь…              Несмотря на свои большие навыки и талант, Кими все еще был возбужденным восемнадцатилетним парнем. Конечно, он хотел, чтобы Джордж положил руку на его член.              — У тебя кто-нибудь есть? — спрашивает Алекс. Наверняка, это всего лишь невинная смена темы — Алекс хочет узнать, что происходит в жизни лучшего друга, но Джордж вздрагивает от вопроса и проливает немного воды на свои светло-голубые джинсы.              — Нет, — он качает головой и рассказывает, что хочет отдохнуть от свиданий и сосредоточиться на работе на треке. Спрашивает о Лили, желая, чтобы внимание Алекса переключилось.              Иногда он просыпается ночью, задыхаясь. Люди, даже пелотон, знают, что это стоило бы ему всего, что он когда-либо считал ценным и значимым. В холодном поту Джордж садится на кровати и смотрит на спящего Кими. Даже во сне тот жмется ближе, в желании контакта.              Джордж никогда не чувствовал себя большим мудаком, чем когда слушал, как Оливер Берман с трудом пытается пригласить Кими на свидание. Его товарищ по команде мило покраснел и одарил британца извиняющейся улыбкой.              — Я польщен, правда польщен, Олли…              Оливер Берман был бы более чем уместен. Такого мальчика Кими мог бы привести домой, чтобы познакомить с семьей.              — Ты не сказал «да»? — комментирует он позже, когда они ужинают в кафетерии.              — Я ведь с тобой, разве нет?              Джордж не осмеливался всерьез заявлять о своих правах на него, однако Кими, похоже, сделал это за него.              В Монако Кими стал скуп на слова. Он по-прежнему дружелюбен к любому собеседнику, терпеливо играет в игры для PR-кампаний и делится историями с другими пилотами. Лишь Джордж пользуется благосклонностью.              Такие парни, как Андреа Кими Антонелли, не хотят, чтобы от них скрывали грязные секреты. Такие парни, как Андреа Кими Антонелли, хотят иметь парня.              Поэтому после гонки Джордж стоит за закрытой дверью гостиничного номера своего напарника и тихонько стучит. Он принес цветы — двухцветные фиолетовые и белые гвоздики — и маленького плюшевого мишку. Предложение мира, купленное в спешке извинение. Было бы лучше, будь хоть немного времени на раздумья, но этого достаточно, чтобы заставить Кими улыбнуться.       От цветов тот со слезящимися глазами чихает, но относится к оказанному вниманию хорошо. Он звучит искренне, когда говорит, что важна сама мысль подарка. Джорджа приглашают переночевать.              Кими хорошо смотрится на коленях. Ему не хватает утонченности — Джордж был первым человеком, которому достался его красивый, плотно сжатый рот, — но он стремится учиться, и Джордж проявляет теплоту и хвалит попытку взять глубже.              После этого Джордж стал более осторожен во всех этих штуках, касающихся отношений и парней: регулярно привозит небольшие подарки, но только не цветы. Когда Кими чувствует себя немного неловко, остается с ним в другом номере отеля, готовит им обоим еду и устраивает просмотр фильма. Физически итальянец не болен, просто устал и немного больше обычного волнуется.              — Тебе не нужно оставаться, — тихо бормочет Кими, а Джордж прикладывает палец к его губам.              — Я хочу позаботиться о тебе.              Это не ложь.              После Сильверстоуна он приглашает Кими к себе домой в Лондон. Наблюдая, как тот расхаживает с круглыми от любопытства глазами и держит в руках чашку теплого чая, Джордж испытывает ужасные чувства. Кими заслуживал бы того, чтобы быть с кем-то, кто мог бы похвастаться им, отвезти его в этот прекрасный город на хорошую прогулку, а не прятаться в квартире Джорджа. Это можно было бы объяснить только дружбой товарищей по команде.              Чтобы отвлечься от неприятных, но честных мыслей, Джордж целует итальянца у двери своей спальни. Прошлой ночью он сменил простыни, и кровать превратилась в уютное гнездо из подушек. Зная, как трепетно Кими относится к подобным вещам, он повесил гирлянды и получил за это робкую благодарную улыбку.              — Ты хочешь?.. — спрашивает Джордж между поцелуями. Он бы отступил, если бы услышал отказ, но он хочет так многого, что кончики его пальцев на бедрах Кими покалывает.              — Да, да. Хорошо.              Он по-прежнему контролирует ситуацию. Как в своей машине, так и за ее пределами. Золотой мальчик Тото внимательно наблюдает за ним, нуждаясь в том, чтобы Джордж говорил ему, что делать, как жить в данный момент.              Он может быть хорошим и хочет, чтобы это было хорошо и для Кими. Губы Джорджа повсюду, он целует бедра и живот; знакомые прикосновения настолько приятны, что ему не нужно просить Кими раздвинуть ноги. Теперь он готов, уже не беспокоясь о том, что испортит момент своей неуверенностью.              — У тебя все отлично получается. Такой красивый.              Кими упивается этими словами, его глаза расширяются, а рот открывается от удивления, когда Джордж проникает внутрь, лишая его девственности. Его красивое лицо хмурится, но Джордж остается рядом и не двигается, успокаивающе лаская руками.              Это глупая социальная структура, девственность, но, тем не менее, Кими уже не сможет вернуть интимность этого момента.              — Ты в порядке, милый? — слова застывают у него на губах, потому что он не должен был делиться своими переживанием.              — Да, да.              Он дрожит после оргазма, а Джордж держит его в объятиях столько, сколько ему хочется и нужно.              — Позволь, — Джордж вытирает мокрым полотенцем следы с его живота и приносит стакан воды. — Ты бы хотел поесть?              — Да, пожалуйста.              Он варит яйца и делает бутерброды, наблюдая за ливнем за окном. Из спальни доносятся легкие шаги. Кими надел толстовку Джорджа и обнимает со спины.              Еще долго после того, как итальянец засыпает, как спят люди с чистой совестью, Джордж лежит без сна, оплакивая все то, что Кими заслуживал бы иметь. Он никогда не заберет Кими домой, чтобы познакомить со своими родителями. Они хорошие люди. Они бы не возненавидели его за то, что он встречается с мужчиной, коллегой-гонщиком, но точно бы не приняли молодость этого ясноглазого мальчика.              — Джордж? — в голосе Кими отчетливо слышится сонливостью. Итальянец жмется ближе и протягивает руку, чтобы погладить его по щеке. — Джордж, не расстраивайся.              — Я не расстроен, милый, — он коротко и нежно целует Кими, и, о боже, Джордж его не заслуживает.              В августе он отправляется в Италию. Они не планируют проводить время вместе. Джордж просто не смог бы дать внятных объяснений, если бы кто-то задал хотя бы простейший вопрос, но он отправляет Кими фотографии своего местоположения, на которых он по щиколотку стоит в воде.              Конечно, родители Кими приглашают его приехать к ним на выходные. Они добрые люди, благодарят его за то, что он помогал их сыну, как новому напарнику, и без раздумий предлагают еду и дом.              Джордж проглатывает слезы.