Грабитель

Танос мчался по улице, как угорелый, удирая от копов. А всё потому, что решил своровать деньжат из магазина. Продавщица у кассы, та ещё стерва, мигом набрала 102. И, как назло, полиция примчалась мгновенно. "Вот ведь гады, обычно их хрен дождёшься, а тут, как мелкий магазинчик обнесли, так сразу тут как тут. На убийства бы так приезжали," – злобно подумал Танос, петляя по закоулкам. Внезапно он свернул за угол, надеясь срезать, но судьба-злодейка подсунула ему тупик. Паника кольнула сердце, и он лихорадочно стал шарить глазами в поисках отступления. Вокруг – голые стены, да ржавая пожарная лестница, прилепившаяся к боку дома. Сирены полицейских машин уже раздавались где-то за спиной. Танос рванул к лестнице и, ухватившись за холодные перекладины, полез вверх, забравшись до середины здания, он замер. Вой сирен нарастал. Времени забираться выше не было. Заметят раньше, чем доберётся до крыши. Надо что-то срочно придумывать. В спешке он заметил распахнутое окно рядом. Секунда на размышление – и Танос решил, что лучше утихомирить хозяина квартиры, кто бы он ни был, чем попасться к полицейскими. И, не раздумывая, он сиганул в окно. Протиснувшись внутрь, Танос замер, высматривая за шторой, что творится снаружи. Как же вовремя нырнул. В переулок ввалилась целая толпа копов. Су Бонг следил за ними, как вдруг за спиной раздался какой-то шорох. Он резко обернулся и увидел в противоположном конце комнаты стол с компьютером, а рядом – паренька, который таращился на него с глазами, полными ужаса. Они застыли. Су Бонг вперил взгляд в парня, молясь про себя, чтобы тот не вздумал закричать. Внезапно, словно зачарованный, тот начал медленно отступать к двери, не отводя испуганного взгляда от фиолетововолосого. Танос мгновенно просчитал его намерения и рванулся вперед. Парень среагировал молниеносно, бросившись к спасительной двери. Едва приоткрыв её, он почувствовал, как его грубо схватили за шиворот, втащили обратно в комнату, захлопнув дверь с оглушительным стуком, и зажали рот ладонью. Отчаянно вырываясь, он вдруг ощутил ледяное прикосновение твердого металла к своей спине. Пистолет. Танос, ухмыляясь, поволок его обратно к столу. Заметив, как мгновенно стихла борьба при виде оружия, он ядовито прошептал: – That's better. Веди себя тихо, иначе не ручаюсь за последствия. Вдруг внезапный стук в дверь заставил обоих вздрогнуть. За ней раздался нежный, встревоженный голос: – Нам Гю, сыночек, с тобой все хорошо? Я слышала какой-то шум… Су Бонг, не долго думая, наклонился к самому уху парня и прошептал, обжигая кожу: – Сейчас я уберу руку, и ты скажешь своей матери, что все в порядке. Иначе я пристрелю вас обоих,– Он отстранился. – Do you know what I'm talking about? Нам Гю, словно очнувшись от оцепенения, закивал головой в знак согласия, и Танос медленно убрал руку. Гю сглотнул, пытаясь прочистить пересохшее горло. Страх сковал его, превратив в послушную марионетку. – Да, мам, всё хорошо, – дрожащим голосом выдавил он. – Просто… случайно уронил кое-что. – Кое-что тяжёлое? Звук был такой… – голос за дверью не звучал убеждённым. – Может, мне войти? Танос приставил пистолет плотнее к спине Нам Гю, не отводя взгляда от двери. Пальцы невольно сжались на курке. – Нет, мам, не нужно! – выпалил Нам Гю. – Я уже всё убрал. Всё в порядке, правда. Несколько долгих секунд тянулись, как часы. Наконец, за дверью раздался вздох. – Ладно, сынок. Если что, я рядом. Шаги удалялись. Танос облегчённо выдохнул. Он прислушался. Уличный гул пронзали завывания сирен. Черт. Нужно продержаться здесь подольше. Су Бонг впечатал парня в стол, спиной к себе, не ослабляя хватки пистолета, приставленного к тому. Варианты побега лихорадочно метались в голове, выстраиваясь в шаткие планы и тут же рушась под напором реальности. Вдруг зацепившись взглядом за лопатки парня, проступавшие сквозь ткань футболки, Танос начал осматривать его.  - Темные, до плеч волосы, придавали ему обманчивую, почти девичью нежность. Крепкая спина, лишенная нарочитой спортивной рельефности, выдавала в нем человека, далекого от тренажерных залов. И запах… Он источал дурманящий, сладостный аромат, словно букет экзотических цветов. Су Бонг хитро улыбнулся. В голове проснулось озорное желание немного пошалить. Он сильнее надавил пистолетом. Под дулом, Нам, начал оседать, подаваясь вперед, судорожно вцепившись побелевшими пальцами в стол. Бонг свободной рукой нежно коснулся его волос, перебирая пряди, а затем ладонь медленно опустилась на спину. Словно играя, он медленно скользил пальцами вниз, чувствуя, как дрожь пробегает по телу длинноволосого парня. Эта почти незаметная реакция только подстегнула его интерес и разбудила жажду большего. Спустившись ниже, он коснулся шорт, облегавших бедра Нам Гю, и, едва заметно оттянул ткань, проскальзывая пальцами под нее. Нам содрогнулся от неожиданного касания. Застыв на месте, он боялся даже пошевелиться, не говоря уже о том, чтобы сопротивляться. Танос почувствовал его напряжение и усмехнулся. Он знал, что перешел черту, но не мог остановиться. В нем боролись азарт от власти и желание поиздеваться. Он прикоснулся ладонью к упругому кольцу мышц парня, и, не медля, углубился двумя пальцами внутрь. Неожиданный натиск заставил Нама непроизвольно вскрикнуть, но он тут же постарался сдержать звук. Танос замер, наслаждаясь его реакцией. Сердце бешено колотилось, разгоняя кровь по венам. Нам Гю задыхался, пытаясь унять дрожь. Прикосновения преступника вызывали в нем страх, но в то же время он ощущал какое-то странное, возбуждение. Он никогда раньше не испытывал ничего подобного, и это пугало его еще больше. Су Бонг усмехнулся, чувствуя, как тело парня напряглось. Легкие движения пальцев, казалось, сводили Нам Гю с ума. Он чувствовал его страх, но вместе с тем и смутное возбуждение. Танос продолжил исследовать его тело, наслаждаясь каждой реакцией. Вдруг прощупав комок нервов внутри, он довольно улыбнулся, и начал толкаться в него. Касания фиолетововолосого опалили Нама волной нестерпимого удовольствия. Сдавленный, протяжный стон вырвался из его груди, заставляя еще сильнее податься вперед, упираясь локтями в полированную поверхность стола. Это было слишком… потрясающе. Внизу, под шортами, ощущалось нарастающее, пульсирующее возбуждение. Танос усмехнулся, ощущая, как напрягается Нам Гю под его пальцами. — Ты даже не пытаешься сопротивляться… — прошептал он, склонившись к его уху, горячее дыхание обжигало кожу. — Или… тебе нравится? Нам Гю сжал кулаки, но не ответил. Страх парализовал, но что-то глубже, постыдное, выворачивало наизнанку. Пистолет все ещё упирался в спину, но пальцы Таноса двигались с настойчивой уверенностью, точно знали, куда надавить, чтобы вырвать еще один предательский вздох. — Тише, тише… — Су Бонг притянул его ближе, грудь к спине, так что Нам почувствовал его сердцебиение. — Мама же рядом, правда? Пальцы вошли глубже, и Нам Гю ахнул, прикусив губу. Горячая волна стыда и чего-то еще захлестнула его. — Не надо… — выдавил он, но голос звучал слабо, почти как мольба. Танос рассмеялся тихо, по-волчьи. За окном все еще слышались сирены, но мир сузился до этого квартирного тупика, до горячих пальцев, до прерывистого дыхания. Движения становились более уверенными, наглыми. Пальцы то проникали глубже, то скользили по коже, вызывая взрывы неконтролируемых эмоций. Нам Гю больше не сдерживался. Стоны вырывались из его горла, смешиваясь с прерывистым дыханием. Он чувствовал себя униженным, испуганным, но вместе с тем и невероятно возбужденным. Тело предавало его, отзываясь на каждое прикосновение. Он ненавидел себя за это, но ничего не мог поделать. — Су Бонг ощутил, как ответная волна возбуждения поднимается в его теле. Отбросив последние сомнения, он позволил себе немного расслабиться. Когда его пальцы покинули горячее тело, оставляя после себя чувство пустоты, Нам Гю, опечаленный прерванным удовольствием, едва не обернулся. Но в тот же миг почувствовал, как с него сдергивают шорты вместе с боксерами. Холодный воздух коснулся разгоряченной кожи, заставляя длинноволосого вздрогнуть. Он застыл, не смея пошевелиться. Танос, опьяненный властью и разбушевавшимся желанием, не сдержался. Свободной рукой он начал расстегивать свои джинсы, доставая уже давно набухший член, и приставляя его, к заднему проходу парня напротив. Нам Гю почувствовал прикосновение чужого органа. Горячий, твердый, он давил, заставляя невольно подаваться вперед, чтобы избежать соприкосновения. Страх и возбуждение боролись в нем, сплетаясь в тугой узел. Он боялся, что будет дальше, но в то же время какая-то темная, запретная часть его желала этого. Су Бонг прижался к нему вплотную, ощущая трепет его тела. Он медленно терся наслаждаясь каждым вздохом, каждым движением. Не желая больше тянуть время, он резко вошел внутрь, сразу же задав ритм. Нам Гю издал болезненный крик, который тут же заглушил. Боль пронзила его, смешиваясь с непривычным ощущением вторжения. Он судорожно вцепился в стол, словно пытаясь удержаться на краю пропасти. Тело не слушалось, охваченное волной чуждых, пугающих чувств. Су Бонг не останавливался, ощущая, как тело партнера постепенно перестает сопротивляться, принимая его проникновение. Острая боль перерастала в глухое, нарастающее желание. Он слышал сбивчивое дыхание Нам Гю, чувствовал, как его трясет от кончиков пальцев до макушки. Он ускорил темп, двигаясь все более энергично, пока не почувствовал, как Нам Гю достигает пика. Судороги охватили его тело, и Су Бонг, больше не в силах сдерживаться, излился в него обжигающей волной. Они оба застыли, вымотанные, с трудом переводя дух, после чего Су Бонг медленно вышел. Нам Гю стоял, склонившись, пытаясь восстановить дыхание. Слезы катились по его лицу. Он испытывал ненависть к Су Бонгу за то, что тот сделал, но в то же время часть его души жаждала повторения. Парень с фиолетовыми волосами резко отстранился, спешно застегивая ширинку на джинсах. Прислушавшись к доносившемуся шуму с улицы, он с облегчением вздохнул, не уловив звука сирены. Напоследок, развернув Нам Гю к себе лицом, он легонько прикоснулся к его подбородку и быстро чмокнул в слегка опухшие губы. Нам, все еще немного ошеломленный приятным расслаблением, не сопротивлялся, просто завороженно смотрел ему в глаза. — Что ж, это было неплохо, — довольно промурлыкал Танос. — Надо будет как-нибудь повторить.  С этими словами он небрежно потрепал его за макушку и, развернувшись, направился к окну.  Выглянув на улицу и убедившись, что там никого нет, он выбрался наружу и поспешил уйти. Нам, все еще ошеломленный произошедшим, медленно сполз на пол, невидящим взглядом уставившись на окно через которое в его жизнь ворвался незнакомец. Внутри бушевала противоречивая буря. Он чувствовал себя оскверненным, словно использованным без остатка, но в то же время странное, почти запретное удовольствие просачивалось сквозь пелену стыда.  Нам Гю не смог сдержать слабую улыбку. Он не мог отрицать, что близость с этим парнем была невероятно приятной, и если бы тот захотел повторить, он бы отдался ему без малейших колебаний.