Не отврати лица Твоего

Он подбирает его на обочине. Намгю вваливается в машину, нарушая царившую там до этого гнетущую ночную тишину своим сбитым дыханием и врезаясь коленями в спинку переднего сидения. Субон шипит, когда даже через слой липкого кожзама чувствует чужие острые конечности. – Аккуратнее, блять – дергается он, выворачивая руль обратно на свою полосу. Еще немного, и въебался бы в непонятную сухую корягу посреди дороги. И куда смотрят эти ебучие коммунальщики? – Не кипишуй, – пыхтит Намгю сзади, едва не свешивая язык, словно шелудивый пес. И даже в таком состоянии он умудряется сохранять этот мерзко-уверенный приказной тон, будто это он его подбирает, а не наоборот. – И не дергай машину, а то я тебе на сиденье все выблюю. – Сам оттирать будешь, – огрызается Субон, включая подогрев в салоне. Кидает мимолетный взгляд в зеркало, прикидывает, сколько этот придурок по кустам шлялся. – Попизди мне еще, – хмыкает Намгю, вылезая своей оскаленной рожей между передних сидений. Его до неправильности белое лицо посмертной маской выделяется в ночи. Еще немного, и Субон на своей шкуре прочувствует всю прелесть эффекта зловещей долины. И он не пиздит особо. Может, потому что настроения толком-то и нет. Взъебнулось этому придурку разобраться с каким-то криптоскамером, а ввязан во все оказался Субон. Как всегда, впрочем. А может, потому что Намгю в кои-то веки прав и, в случае любого казуса (связанного с блевотой, со скамером или чем-то еще) разбираться во всем придется именно Субону. И нашел ведь на свою голову- – Тормози, – вдруг дергает его за руку Намгю, – Быстро тормози.. Матерясь, Субон едва успевает переключиться на первую, как Намгю открывает двери и начинает орошать обочину кровавым варевом. Субон даже не смотрит в эту сторону, выкуривая сигарету в окно. Запах, конечно, пиздец, но с Намгю и не такие приколы случаются. Каждый день новый трэш, Субон почти что заебался скакать хвостиком за этим придурошным. Заботливый папочка ангелочка. – Все? – наконец уточняет он, кидая на заднее сиденье начатую бутылку минералки. Она противно-теплая от долгого нахождения в машине, но Намгю в кои-то веки не выебывается и молча пьет, утирая лицо рукавом старого замызганного лонга. – Нормально, – хрипит он, показывая что-то между пальцем вверх и факом – хер его разберет через зеркало заднего вида в этой темноте. Субон резко оборачивается и пялится на багровое свежее пятно на лонгсливе. – Стоять, блять, – говорит он, после игры в гляделки, которую Намгю проебал без капли достоинства. – Это мой лонг. – И че? – шипит Намгю, забиваясь между сидений. Наивно думает, что Субон не достанет его оттуда за шкирку при малейшем желании. – Ты пошел членить скамера в моей одежде? – хрипит Субон зло, щурит глаза. Линза с белой радужкой, кажется, Намгю в самую душу смотрит. – Отъебись, – лишь отвечает он, вжимаясь поглубже, уже продумывает, как бы ему залезть в багажник пошустрее. – И не веди себя так, будто у тебя хуй не встал. Субон замирает, и Намгю почти решает, что победил, прежде чем Субон резко дергается назад, больно хватая его за ухо. Намгю откровенно визжит, пока этот гандон ржет. Потом резко затихает, говорит: “Чтоб такой же купил, мудила”, и, наконец, выключает аварийку, заводя машину. Намгю чисто из вредности еще пару раз пинает спинку его сиденья. Как псина, которая умеет показать привязанность только укусив руку, которая кормит. – Ну че ты, – в конце концов бормочет он, – Я ж не знал, что ты обидишься. – Иди нахуй, – отвечает Субон беззлобно, с привычной ленцой, и Намгю теперь точно уверен, что он не обиделся. Нельзя всерьез обижаться на тех, кого по первому зову подбираешь с обочин. – Ты мне только скажи, нахуя я этим занимаюсь посреди ночи, когда я мог спать, как все нормальные люди? – Потому что ты меня любишь? – Намгю карикатурно клепает ресничками. Субон издает звук, будто он блюет – очень натурально, между прочим. Намгю тут же зеленеет, и он моментально жалеет о своем решении. Салон отмывать все-таки не охота. – Блядь, только не блюй, – шепчет Субон поспешно, – Я ж пошутил. И вообще, не катит. – А если потому что это романтично? – Я согласен на простой завтрак в постель, – сипит Субон, глядя в зеркало заднего вида, где в темноте поблескивают хищные, почти кошачьи глаза Намгю. – Все будет, – щурятся они, пока Намгю. судя по звукам, похлопывает по своему рюкзаку, – Я и тебе взял. – Премного благодарствую, – отвечает Субон с преувеличенным пафосом, прикладывая руку к сердцу. Намгю бы предпочел, чтобы он держал ее на руле. – Хочу с бобами и чудесным Кьянти. – Ха-ха, – сухо фыркает Намгю, – вот это отсылка. Субон замолкает, на этот раз, кажется, даже немного обиженно, пока Намгю, насколько может, вытягивается на своих сиденьях, неудобно подпирая висок локтем. – Субон?.. – бормочет он в полусне. – Мм? – А ты бы меня съел? – Ты про отсос или буквально? – Придурок. – вполголоса, – Я не про отсос. Про сердце. – Ну, если смотреть на ситуацию по-философски, то да. А если смотреть на твою бренную плоть, то черт его знает – ты в себя столько химозы залил, что оно уже не кровь, а крысиный яд перекачивает. Съем и сдохну. – А я бы твое съел, – сипит Намгю, приподнимаясь, чтобы посмотреть на чужой острый профиль. – Буквально бы съел. – Я знаю, – хмыкает Субон. Они оба притворяются, что не замечают, как еле-заметно дрожит рука на руле. – Однажды я тебя съем, – добавляет Намгю. – Клево, – Субон кивает, поворачиваясь к нему вполоборота. Его голос странно ровный. – Ты мне только глаза оставь. Мне за тобой еще смотреть надо. Намгю не отвечает, только поблескивает в темноте своими звериными глазами. Хищными. Голодными. У Субона вырывается психозный смешок. – Пиздец, – выдыхает он, скорее самому себе, чем ему, – И вот за это Бог умер. И наступает такая мертвецкая тишина, что в темноте салона становится слышно, как клацают его зубы.