Теплый, горький чай.

Серебристая ночь опустилась на Чайную долину. Небо было затянуто дымчатыми облаками, сквозь которые все же пробивался слабый лунный свет. Трава шелестила под небольшими порывами ветра, в воздухе плавно парили светлячки освещая красоту сегодняшней ночи мягкими янтарными всполохами. Вдали, где горизонт сливался с горами, клубился туман, будто это само дыхание земли. Посреди этой тишины стояли стулья, небольшой круглый деревянный столик, словно кувшинка, плавающая на прозрачной водичке. На нем стояли три миниатюрные бело-бирюзовые чашки, каждая с узором в виде золотых ветвей, белый чайник из которого поднимался тонкий пар от напитка, клубясь в воздухе, и казалось, что он повторяет линии прошлого, утерянные, но не забытые. Чайный Архонт — Дэрвинтэл, сидел, обхватив чашку обеими руками. Его взгляд был устремлен в темноту, но было видно – он смотрит куда-то глубже, вглубь себя. Серебристые волосы слегка касались плеч, иногда колыхаясь от ночного ветра. В его глазах отражалась не луна, а тени прошедших столетий. — Опять ты там, да? – негромко сказала Сьюзи, немного наклонив голову, ее голос прозвучал, как шелест бумаги. — Он всегда там, – добавила Дыа с усмешкой и вздохнула. Она держала чашку двумя пальцами, словно боясь разбить покой, установившийся между ними. Дэрвинтэл ответил не сразу. Он поднес чашку к губам, вдохнул аромат – терпкий, с легкой горечью. Такой же, как память. Только потом, будто вернувшись с той стороны, он произнёс: — Сегодня исполнилось ровно пятьсот четыре года с того дня. Тишина между ними не была пустой – она была плотной, насыщенной, как заварка в чайнике, пережившая не одну подачу. Сьюзи молча потянулась к светлячку, пролетавшему рядом с ней. Он вспыхнул ярче, будто отозвался на ее прикосновение. Дыа же откинулась назад, уставившись в темное небо, словно ища там хоть кого-то, кто мог бы услышать эту тишину. — И все же... – вдруг проговорил Архонт, сжимая чашку крепче, – я рад, что вы здесь. Хоть кто-то остался после тех событий. — Хах... – спустя некоторое время отозвалась Дыа, облокотившись на локоть, – Прошло так много времени, а ты не изменился. Секрет долголетия в черном чае? Дэрви хихикнул, слегка склонив голову. — Может, и в чае, а может, и в одиночестве. – ответил он с той усталой легкостью, что бывает только у тех, кто многое повидел и уже почти перестал удивляться. — Или в упрямстве, – вставила Сьюзи, наливая себе еще каплю чая. — Ты ведь до сих пор завариваешь его по тем древним ритуалам, я права? — Верно, – кивнул мужчина. — Чай должен помнить. Без памяти он становится просто горячей водой. На миг повисла тишина. Даже светлячки, казалось, замерли. — Ты сегодня особенно поэтичен, – сказала Дыа, прищурившись. — Или это лунный свет тебя так вдохновляет? Или... мы? — Дыа... – укоризненно произнес он, не отрывая взгляда от своей чашки, но в голосе звучало больше веселья, чем недовольства. Сьюзи, молча наблюдавшая за ними, чуть отвела глаза. Она попробовала сделать глоток – чай уже остыл. Как и ее участие в разговоре. Она не чувствовала злобы, но ощущение ненужности вдруг прокралось внутрь, как сквозняк под дверью. — Я сейчас подолью еще... – сказала она, поднимаясь, будто бы по делу. — Сьюзи, – обернулся к ней Дэрвинтэл, голос был мягким. — Чай не торопится. Зачем спешить? — Я не спешу, – с легкой улыбкой ответила она. — Просто хочу, чтобы он снова был горячим. Дыа бросила на нее короткий взгляд. Что-то внутри дрогнуло, пытаясь дойти до самого дна, но все так же оставалось между. — Ну-у, – протянула девушка, когда вторая ушла наливать чай. — Если я так была близка к тому... надеюсь, хоть не вдохновляю на балладу о забытом герое... Вдохновляю. Она. Одна. Но это уже не столь важно. Архонт тихо рассмеялся, уставившись в свою кружку чая. — Если и так, то скорее на какую-нибудь веселую балладу. Без трагедий. — Уж постараюсь не разбить твое архонтское сердце, – подмигнула она и сделала глоток. — Хотя говорят, если архонту предложить чай с жасмином три вечера подряд, он обязан жениться. — Это где такое говорят? – фыркнул Дэрви, чуть не поперхнувшись. — В моей голове. Только что. – Девушка откинулась назад, вытянув ноги. — Но кто мешает нам ввести такой обычай? Он не ответил, но его улыбка стала шире. Он покачал головой, пряча лицо за чашкой. Дыа, несомненно, делала ему комплименты ранее и, возможно, у них был немного дружеский флирт, но переходить грань явно считалось через чур. — Дыа, это-... Тем временем за их спинами послышался легкий стук керамики. Сьюзи вернулась, поставила чайник на стол – чуть громче, чем следовало. Пар снова поднялся, а вместе с ним и легкая тень. Она присела, но взгляд ее скользнул куда-то мимо. — Все хорошо? – Спросил Чайный Архонт, уловив что-то в ее выражении. — Конечно, – ответила девушка быстро. — Просто... пойду развеюсь немного, ладно? Она не дожидалась ответа, уже вставая со стола и уходя куда-то вдаль. Трава проминалась, шелестела под ногами, ветер трогал края ее накидки. Светлячки встретили ее мягким сиянием. Сьюзи остановилась у обрыва, глядя вниз, в долину, где чайные деревья качались в лунном мареве. Издалека послышался смех – тихий, короткий. Снова Дыа. Снова Дэрвинтэл. А она – здесь. Воздух был прохладным, но не освежал. В этот момент к ней подлетел светячок и сел на плечо. Сьюзи коснулась его пальцем, он вспыхнул ярче, но через миг улетел. — Знаю, знаю, я просто лишняя, – прошептала она в темноту. — Но чай не должен быть горьким, верно? А ночь продолжала струиться под веселье двух друзей, бурно обсуждавших некоторые темы. И каждый, кто сидел за этим столом, словно держал в ладонях по капле прошлого – одни с теплом, другие – с легкой горечью.